Брошенная жена. Искра генерала-дракона

— А что там? — спрашивает Лили и, видимо, тут же жалеет, потому что сразу же прикусывает губу.

— То, что она выкинет, скорее всего, от обиды. Пусть выпустит пар, а я потом приду со своим подарком, — посмеивается и впихивает коробку Лили, а затем разворачивается и гаркает на своих ребят, чтобы прекращали глазеть и принимались за работу.

Отправляюсь на рынок и тону в сладких ароматах фруктов, выпечки. От криков и музыки вокруг голова начинает болеть ещё сильнее, но я собираюсь сегодня же увидеть других мастеров.

Одного из них нахожу в самой середине рынка, и меня накрывает разочарование. Слова отцовских клиентов всплывают в голове, когда я касаюсь одного из разложенных передо мной ножей.

Оружие солдат никогда не покупает на рынке. Это то, что должно быть изготовлено для него на заказ. На рынке ты можешь купить нож, который разрежет тебе пирог.

Пока разглядываю весь их ассортимент, понимаю, что торговцу, мягко скажем, плевать на то, что я заинтересовалась товаром. Сидит, уперев голову на руки, и смотрит на то, как дети скачут вокруг фонтана.

Следующие два дня я нахожу ещё двух оружейных мастеров и, прикупив у каждого по паре ножей, соображаю, как буду вести переговоры с магами. До встречи с одним из них остаётся день.

Когда возвращаюсь домой из мастерской, чтобы отдохнуть перед важным завтрашним днём, Матильда встречает меня с тревогой в глазах. Движения её будто деревянные, отчего волнение расцветает в груди.

— Гости у тебя сегодня, Лети, — сообщает поникшая Матильда и кивает в сторону гостиной. — Если что, я на кухне. Со сковородкой, — едва слышно добавляет и растягивает губы в подобие улыбки.

У самой двери в комнату останавливаюсь. Даю себе всего секунду, а затем вхожу.

В кресле напротив меня словно хозяин этого места сидит тот, кого я предпочла бы больше никогда не видеть.

— Что ты здесь делаешь? — произношу и стискиваю челюсти, потому что Омар медленно поднимается и осматривает так, словно не было между нами его предательства и унижений. Скользит ласковым взглядом по лицу, задерживается на губах. Дарит улыбку, отчего внутри меня всё скручивается тугим узлом, и я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь.

Омар делает шаг и протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отодвигаюсь, избегая его прикосновений.

— Может, ты думала, я тебя не найду? — спрашивает он и склоняет голову так, чтобы поймать мой взгляд. Снова пытается давить меня своей силой, а его зрачки медленно вертикально вытягиваются.

— Я от тебя не пряталась.

— Но и в дом моей матери не поехала, — добавляет он и зло прищуривается. Оттого что он так неприятно близко, от его запаха и давящей энергии я чувствую, как горлу подступает тошнота. Потому что в голове против воли всплывает образ его любовницы и воображение рисует, как мой бывший муж мог её касаться. — Хочешь, чтобы я за тобой побегал? Можешь себя похвалить, ты добилась желаемого. — посмеивается и делает шаг назад. Медленно осматривает меня горящим взглядом и кусает нижнюю губу. — Я разве как-то неясно объяснил? Лети, ты должна была поехать в дом моей матери. Я ведь тебя не отпускал. Или ты решила, что раз уж мы развелись, ты теперь свободна?

Ничего ему не отвечаю, потому как вопрос его никаких ответов не требует. Он поиздеваться приехал. Недостаточно было в нашем доме.

Между нами повисает давящее молчание. Запах дыма вокруг становится плотным, а эмоции Омара словно покусывают кончики пальцев на руках.

— Ты от меня и моей власти никогда не будешь свободна. Поняла? Даже представить себе не можешь, как скоро изменится вся наша жизнь. Слышал, ты навещала Роланда, — усмехается и принимается осматривать комнату. — Ну, как всё прошло? — спрашивает он и начинает смеяться. А для меня сейчас его смех ощущается словно пощёчина. В груди всё сильнее разгорается ярость, растекается по телу, поднимается к щекам.

Наблюдаю за тем, как он проходит к комоду, берёт в руки и по очереди осматривает стоящие на нём вещи, а я борюсь с подступающими эмоциями. То, что началось в мастерской, тоже набирает обороты. В ушах стучит кровь, тело начинает бить дрожь.

— Я был уверен, что он тебя видеть не захочет. Так и случилось, верно? — наконец разворачивается и цепляется за меня взглядом. — Ты меня огорчила и разочаровала. Я всю жизнь стараюсь ради нас. Ты уже позабыла, как много я для тебя делал? А что сделала ты? Подарила мне ни на что не годного сына. — произносит он и ловит каждую мою эмоцию, наслаждается. — Роланд — мой позор. Даже сыном его назвать не могу. Ты можешь себе представить, какое высокое положение я занимаю сейчас. А он что?

— Ты о своём сыне говоришь! — вскрикиваю и даже топаю ногой.

Если бы стоял поближе, то залепила бы ему звонкую пощёчину.

Омар на мой выпад реагирует лишь короткой полуулыбкой. Глубоко вдыхает и делает шаг вперёд, но близко ко мне не подходит.

— Моя новая жена ждёт ребёнка. Совсем скоро у первого генерала появится истинный наследник, — произносит он, и я ощущаю боль. Неприятную, липкую, которая словно кислота разъедает мне всё внутри. — Я потому и приехал, хотел тебе лично всё рассказать. Всё, что у меня теперь есть, не будет делиться между тем, кого я стыжусь, и тем, кто совсем скоро станет моим истинным наследником.

— Да как ты…

— Замолчи! — рявкает он. — Я не договорил, дрянь. В конце этого месяца Роланд лишится моей поддержки и фамилии. Так как его мать — подлая обманщица и иномирянка, фамилии Вондерс пацан тоже будет лишён. Я подумал, что ты захочешь его вернуть?

Ничего не говорю, просто не могу пошевелиться. Меня словно облили холодной водой. Тот, кто сейчас говорит со мной, в самом деле тот самый Омар, который женился на мне?

— Я подумал, — произносит он и возвращается в кресло. Садится, откидывается на спинку и, широко расставив ноги, тянется к пуговице на штанах:

— Ты бы хотела вернуть себе сына, и пришёл к тебе с разговором. Ты могла бы сделать мне приятное, тогда я бы подумал, отдать тебе сына или нет, — добавляет Омар, и я закрываю глаза.

Становится до тошноты противно. Неконтролируемое чувство омерзения накрывает меня волной. Даже отшатываюсь оттого, что не верю в происходящее.

По ощущениям Омар словно ударил меня по лицу наотмашь. Даже щёки начали гореть ещё сильнее.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и стискиваю челюсти. Молчу, даже глаза не открываю, пока пытаюсь обуздать свои эмоции.

Когда, наконец, открываю глаза, мне хочется усмехнуться. Горькое разочарование накрывает, что ощутить его сейчас способен и мой бывший муж. Чувствует, кривится.

— Посмотрите, какая гордая, — произносит Омар. — Я же тебя раздавил, — рычит он и подаётся вперёд. Упирается локтями в колени. Волна его ярости проходит сквозь меня импульсом, — Раздавил, потому что ты слабая, а моя природа в том, что слабость давить. Опускайся на колени и ползи сюда! В глаза мне смотри и делай, что говорю, — приказывает он. — Теперь я твоя власть. Не поняла ещё?

— А разве не благодаря мне ты теперь власть? — хрипло произношу, но только потому, что от эмоций в горло словно песка насыпали. Меня начинает ощутимо трясти, а затем я вздрагиваю, когда комнату заполняет рык Омара и он со всей силы бьёт по подлокотникам кресла, а затем поднимается.

Слишком быстро оказывается рядом и силой хватает за лицо так, что большой палец на одной щеке, а четыре остальных на другой.

— Хочешь сказать, что всё благодаря тебе и твоему положению? Думаешь, дрянь, я на тебе из-за этого женился? Заткнись! Закрой свой рот! Ты ничего обо мне не знаешь! — орёт он мне в лицо, и его глаза заливает ярость, горит огнём внутри, обжигает меня языками пламени. — Я тебя ненавижу. Это ты сделала со мной! Всё, что ты сейчас перед собой видишь, — твоя вина! — снова орёт и толкает меня назад.

Отпускает и, когда отшатываюсь, проводит рукой по волосам.

— Я же тебя любил. Так сильно, что готов был на что угодно пойти, чтобы жениться. Ты другой была. Живой, настоящей. Красивой, утончённой. Я как одержимый за тобой ходил, я же всё сделал, чтобы ты стала моей. МОЕЙ! — орёт и бьёт кулаком по открытой ладони. — Всё хорошее, что было во мне, ты и твои проклятые высшие драконы растоптали во мне. Я всегда был ниже тебя. Чтобы ни делал, я был тебя недостоин. Даже мой чёртов сын имел в этом чёртовом обществе больше уважения, чем я сам.

— Омар, я в этом не виновата.

— Может, ты думаешь, что сейчас что-то изменилось? — уже тише произносит он. — Я всё тот же недостойный тебя солдат. Простой дракон, разница теперь лишь в том, что они меня боятся. — смеётся он словно одержимый, и оттого, как смотрит теперь, у меня по спине бегут колючие мурашки. — Мне это подходит. Они должны бояться. И ты должна. Ты должна! Я тебя унизил, раздавил, а ты всё равно строишь из себя высшую драконицу, которой не являешься? Стоишь здесь с высоко поднятой головой, будто имеешь отношение к этой фамилии и достижениям.

— Имею, — произношу. — Я не один год провела в этом мире, и всё, что уже успела сделать, в том числе и для нашего брака, — это результат моих трудов. Ни кого-то другого. А моих.

— Ты меня опоила, — перебивает Омар, и я моргнуть не успеваю, как оказывается рядом. — Опоила каким-то иномирским зельем, что я потерял из-за тебя свою волю.

— Отпусти, — хрипло произношу, потому что он сдавливает. Резко прижимает к себе так, что на мгновение перехватывает дыхание, а затем я не могу дышать оттого, что мне противны его поцелуи, которыми он принимается покрывать мои щёки и шею.

Рычит, когда принимаюсь вырывать, сильно сжимает руки и опускается с поцелуями к груди.

Вырываюсь, рычу, бью его что есть силы, и мне удаётся вырваться. Не дожидаясь, когда Омар снова меня схватить, выбегаю в коридор, но он оказывается быстрее, хватает меня за волосы и впечатывает спиной в твёрдую грудь. Одной рукой фиксирует, чтобы не могла вырваться, а второй принимается разрывать платье, больно сжимает то одну, то другую грудь, пока покрывает неприятными, обжигающими поцелуями шею. Везде, где он прикасается, кожа горит словно от ожогов.

— Отпусти! Пусти меня! Я не хочу! — кричу и вырываюсь, пока рука Омара проникает под юбку, касается моих ног, поднимается. Бью его по руке, локтями в живот и грудь и даже кусаю, чтобы избавиться от ненавистных прикосновений и поцелуев, как вдруг комнату заполняет глухой стук и Омар замирает, его хватка слабеет, а затем я резко падаю вперёд, едва успев выставить руки перед собой.

Разворачиваюсь и замечаю позади Омара напуганную Матильду со сковородкой в руках.

Омар выглядит растерянным, растрёпанным, щёки красные, рубашка порвана, на одной руке красуется мой укус, а другую он прижимает к голове.

Всего секунду медлю после того, как выражение лица моего бывшего мужа меняется и он бросается на Матильду. Чудом успеваю встать между ними и упереться руками в его грудь.

Плечи Омара быстро вздымаются и опадают, а звериный взгляд давит яростью от моего неподчинения. Он проходит взглядом по лицу, опускается к шее, а затем наклоняется и рычит мне в ухо.

— Что-то в тебе изменилось. Что этому причиной? — хрипло спрашивает он между рваными вдохами. — Вижу, что недостаточно тебя давил, раз ты ещё сопротивляешься. Но мне нравится, потому имей в виду, и у тебя, и твоей заступницы будут проблемы. Вернусь через неделю и повторю своё предложение и очень надеюсь, что ты окажешься на коленях сразу, как только меня увидишь.

А затем я опомниться не успеваю, как он срывает кулон отца и покидает дом Матильды.

Глава 10

Конор

Звук моих шагов разрезает утреннюю тишину широких коридоров королевского дворца. Всего несколько месяцев я здесь не был, а солдаты смотрят на меня, словно восстал из мёртвых. Впрочем, ничего удивительного. Потому как я единственный из истинных генералов короля дракона всё ещё нахожусь в его милости.

Удивительно?

Ещё как. Я был уверен, что после того, как Его Величество разжаловал и прогнал из королевства истинного первого генерала Айрона Вотерфор, то следом за ним полетит и моя голова, но я остался, как и прежде вторым генералом.

Меня лишь сослали в глушь на границы с орчими землями, где наверняка надеялись, что в моём положении я долго не выдержу и сгину.

И вот я снова удивлён.

Мы только отразили атаку орков, которые с тех пор как лишились своего правителя, словно сорвались с цепи. Нападают на наши земли, атакуют границы Люминель. И только мы отразили атаку, как мне пришло письмо, что Его Величество вызывает меня в столицу по важному делу.

— Вам сюда нельзя — хрипло произносит один из солдат и преграждает мне путь, когда я спускаюсь в подвал королевского дворца к темницам. — Никого не велено пускать.

— Ты говоришь со своим генералом — твёрдо произношу я — Уйди.

Глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки. Признаюсь, что играю с огнём, когда решаю первым делом спуститься в темницу и увидел Геральта. Когда-то одного из нас, генерала, а теперь военного преступника.

Всё, что сейчас творится в Эльмор, приведёт к его гибели, и такая беспечность моего правителя заставляет меня волноваться. Король и все пять истинных его генералов принадлежат семьям высших, сильнейших драконов королевства, которые годами поддерживали здесь мир и порядок. А теперь всё это рушится.

Когда всё изменилось?

В тот день, когда вместо покалеченного Талора, одного из нас, драконов высшей крови, генералом стал простой бастард. Место высокородного и сильнейшего дракона занял слабак без рода. Сирота, воспитанный кухаркой из небольшого городка на границе с орчими землями.

Это Айрон, истинный первый генерал Его Величества увидел в нём потенциал и силу, он притащил его в королевскую армию, которая никогда бы не святила Ортедесу, если бы он не кинулся спасать Айрона.

Впрочем, солдатом он в самом деле был неплохим. Смелым, сильным, готовым умереть за то, во что верит. Этим он был похож на нас, но одним из нас ни за что бы ни стал.

Даже сейчас не стал, когда он занял место Айрона.

— Первый генерал Его Величества отдал приказ никого не пускать к заключённому.

— Первый генерал Его Величества не знает Геральта так хорошо, как я. А потому король будет огорчён, если узнает, что ты меня не впустил. Представляешь, что он может сказать мне? Мы годами дружили и работали бок о бок. Я получу для короля информацию. Для чего, по-твоему, меня вызвали в столицу? — напираю я и давлю своей силой. Лгу, конечно. Чувствую, что вырвали сюда, чтобы засунуть в ещё большую ж... большие проблемы.

Когда солдат сдаётся и провожает меня в темницу, где держат Геральта, я стискиваю челюсти и давлю свою ярость. Все обвинения Геральта ничуть не отличаются от обвинений Айрона. Предательство короля, истинных ценностей драконов. Иными словами, полный бред.

С тех пор как Ортедес стал близок к королю, совет его и он сам стали творить беспредел, а Его Величество будто стал одержимым своим местом и властью.

Лязг металлических задвижек заставляет меня поморщиться, а вот Геральт сидит, как и прежде, откинувшись головой на стену, и смотрит перед собой. Даже на моё появление не реагирует. Лишь переводит потерянный взгляд. Я знаю, с чем связано его состояние, я потому пришёл сюда, чтобы он встал и начал бороться.

— Мне сказали, что ты не желаешь говорить? — произношу громко и довольно грубо. Делаю несколько шагов вглубь темницы, и Геральт склоняет голову набок.

— Точнее, повторять то, что от меня хотят услышать. Зачем ты здесь? Я решил, что Ортедес уже всё решил.

— Чтобы узнать у тебя кое-что для моего короля — также громко произношу, а затем разворачиваюсь к солдату и киваю ему на выход. Он тут же лихорадочно кивает и, закрыв темницу, с тем же мерзким лязганьем, удаляется. Чтобы здесь не происходило я всё ещё генерал и сильный дракон. Их обязанность мне подчиняться.

— Вернусь через две минуты — бросает он.

Я глубоко вдыхаю и принимаюсь осматриваться. Тускло, сыро и холодно.

Перевожу взгляд на Геральта, который смотрит на меня так, словно мечтает разорвать, но при этом не испытывает ни малейшего желания шевелиться. Его скулы и шея покрыты чешуёй, но глаза по-прежнему остаются нормальными.

— Я её видел — произношу я, и он зло прищуривается, а затем резко выпрямляется — Она пришла в себя и чувствует себя хорошо. Решил, что тебе нужно это знать.

— Это какая-то уловка? Ты теперь потребуешь мне подтвердить обвинения против Айрона и признать свои, а потом пообещаешь, что мне позволят её увидеть?

Качаю головой и тяжело вздыхаю.

Я вообще чудом увидел его пару, когда мне перевязывали рану, но говорить с ней самому или даже попытаться выбить такую возможность, я не смогу, даже если буду иметь огромное желание.

— Её обвиняют в том, что она тебя опаила. Собираются наказать — едва слышно произношу, но точно знаю, что Геральт услышит. Он медленно поднимается и в два шага сокращает между нами расстояние.

— Зачем рассказываешь?

— Потому что меня вырвали из пекла противостояния с орками, где я не сдох за прошедшие месяцы. Наверняка нашли новый способ добить.

— Пока твой род и его глава верен королю и несут в себе пользу тебя просто так не убрать. — произносит Геральт, и чешуя пропадает, зато вместо этого глаза вспыхивают, а на виске начинает пульсировать вена — Ты должен её спасти. Помоги ей покинуть Эльмор.

— Ты в своём уме? — усмехаюсь я — Каким образом я могу вытащить её? Радуся, что я принёс тебе новость о том, что она выжила. Соберись. Это ты из нас двоих здоров и полон сил и имеешь зверя, может, забыл, что меня не списали в утиль после ранения только благодаря вам с Айроном?

— Она должна покинуть Эльмор. Передай её портальный камень. У тебя ещё остались верные люди. Они будут давить на меня через неё, я сделаю всё, что мне прикажут. — произносит Геральт, а затем поджимает губы, вижу, что какое-то время борется с собой, не решаясь спросить.

— Они оба выжили. — чувствую желание облегчить его страдания — Давить на тебя у короля появилось целых две причины.

Геральт растирает руками лицо, судорожно вдыхает, а затем возвращается на скамейку и валится на неё с грохотом, обхватив голову руками. Его начинает трясти, а облегчение, которое он испытывает, заполняет до краёв это небольшое помещение.

— Как получилось, что ты оказался здесь, разве вы не должны были бежать?

— Кое-что случилось. Я мог потерять Александру, поэтому сдался.

— Теперь будешь делать то, что скажет король. Я не уверен, что смогу их вытащить. О чём ты только думал? Нужно было сдать её ещё тогда, когда стало понятно, что твоя девка иномирянка. — произношу, и Геральт снова поднимается. Опомниться не успеваю, как мне прилетает по зубам, а затем я и вовсе валюсь от его следующего удара.

На этот шум в темницу сбегаются несколько солдат и меня вытаскивают под яростный рык Геральта.

Ладно, возможно, мне не стоило этого говорить, в конце концов, по каким-то причинам он так держится за эту девчонку.

— Вы хотите, чтобы вас осмотрел лекарь? — спрашивает солдат и протягивает мне какую-то стряпку, чтобы я прижал её к разбитой роже — О вашем прибытии уже доложили королю. Он просил передать, чтобы вы немедленно отправились к нему. У него для вас очень важное дело.

В кабинете Его Величества царит полумрак. В воздухе стоит запах свечей и бумаги, а во рту у меня появляется привкус горечи.

Сам король сидит за столом и на моё появление никак не реагирует.

Рассматривает какое-то украшение. Перебирает пальцами цепочку, склоняя голову то в правую, то в левую сторону.

— Входи — произносит он, не поднимая взгляда, и когда оказываюсь напротив, усмехается: — разве не ты утверждал мне, что я совершил ошибку, когда назначил Омара своим первым генералом?

— Я, Ваше Величество, и мнения своего на этот счёт с тех пор не изменил.

Король Киллиан издаёт смешок и поднимает, наконец, на меня свой взгляд.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга, а затем я бросаю быстрый взгляд на вещицу в его руке и снова смотрю в лицо моего правителя.

— А он единственный остался мне верен. — кривит губы Его Величество — Принёс мне то, что я так давно жаждал получить. — поднимает руку, пальцы которой обмотаны изящной тонкой цепочкой. Не дорогая вещь, но очень красивая. Вижу, что сделана была с душой. — И никакая баба не оказалась ему дороже королевства и сохранения в нём мира. Ты был у лекаря? — спрашивает он, и я киваю. — Выглядишь плохо. С лицом нужно что-то сделать до отъезда. У меня для тебя важное дело. Отправишься в Боттонс.

— Куда? — спрашиваю я и вопросительно поднимаю бровь. Король странно осматривает меня какое-то время, прежде чем отвечает.

— Боттонс. Небольшой городок у самой границы с королевством Люминель. Хочу, чтобы ты разобрался с одной небольшой проблемой. Мы больше не объединённые королевства. Люминель, как и прочие, объявил о своей независимости, а значит — я не должен иметь отношения к организации их защиты. Проклятые маги таскаются на мою территорию и покупают оружие, чтобы защищаться от орчих нападений. Отправишься туда, выяснишь, кто продаёт и прикроешь их. — ударяет ладонью по столу — Пусть маги идут ко мне и снова просят защиту. — рычит он, и его глаза вспыхивают в полумраке.

— Это дела дознавателей. — спокойно поясняю, потому что давящая сила моего правителя и его ярость не оказывают на меня сильного давления. — Я разжалован?

— Нет. Ты по-прежнему мой генерал, и только потому я поручаю это тебе. Доверяю, знаю, что не предашь и не восстанешь против — отвечает он и я прекрасно знаю, почему уверен, что никаких угроз от меня не исходит. Если бы не одно маленькое обстоятельство, то стоял бы в одном ряду с Айроном и Геральтом.

— После всего, что с тобой случилось, ты по прежнему верен своему королю и Эльмор. — продолжает он. — Хочу ещё, чтобы перед отъездом ты проверил моих новых генералов. Я их наскоро отобрал, кто-то из них по рекомендации Омара. Хочу быть уверен, что они смогут оказать достойное сопротивление. Слышал я, что народ возмущён моим решением сделать генералами простых солдат. Боятся, что безопасность королевства под угрозой, а мне надо их как-то убедить, что и эти ничем не хуже предателей.

— Вы и без меня знаете, Ваше Величество, что никакой сильный и смелый солдат не заменит вам сильнейшего дракона первой крови. Может, вам стоит пересмотр…

— ТТТ — резко поднимает руку король — Я отдал тебе приказ, а не просил проанализировать мои действия. Для этого у меня есть совет и первый генерал. Закроем глаза на подобную дерзость ради всего, чтобы сделал для меня и Эльмор в прошлом. Верю, что ты переживаешь о судьбе драконов не меньше, чем я. Несмотря ни на что, мои новые генералы тебя побаиваются, а простые драконы уважают и чувствуют защиту.

Знаю, что несмотря на то, что со мной случилось, я по-прежнему силён.

Если бы был таким же слабаком как Талор, ещё один из нас. Тот, кто в самом деле пошёл против короля. То я принялся бы обвинять во всём, что со мной случилось своего Его Величество, но вся правда здесь в том, что это было моим выбором. Всё, что случилось со мной и случится — результат моего выбора.

— Сделай так, чтобы маги были вынуждены явиться за помощью к драконам, Конор. Закрой все оружейные мастерские вдоль границы с ними. Чтобы никто не посмел ослушаться — накажи нескольких мастеров напоказ, пусть и драконы боятся оступиться. Я всё ещё доверяю тебе, несмотря на то что прочие генералы предали меня, я по-прежнему отношусь к тебе, как и до всего произошедшего. После того как всё в Эльмор изменится, как только я накажу предателей, верну в моё королевство покой, я обещаю тебя исцелить. У меня есть сила, способная это сделать. За твою верность и службу мне я тебя отблагодарю.

Слова короля заставляют моего зверя поднять голову и внимательно зашевелиться.

Хочу ли я исцеления?

А кто на моём месте бы не захотел.

Вот только я уже видел однажды, чем заканчиваются обещания моего правителя.

В кабинете Его Величества больше не остаюсь. Даю ему понять, что за дело это возьмусь, и до тех пор, пока меня не вынудят покинуть королевство, буду побороться за Эльмор.

По приказу короля навещаю новоизбранных генералов и ничего по этому поводу не чувствую. Опытные солдаты, умелые воины, но генералы… вряд ли.

Задаю вопросы, отдаю распоряжение и действительно рад, что получаю информацию о том, как по-настоящему сейчас обстоят дела в моём королевстве.

Ничего хорошего, должен сказать.

Когда всё по тому же приказу короля отправляюсь к лекарю, то принимаю ещё одну попытку увидеть Александру, пару Геральта и узнаю, что девицу перевели в другую часть королевского замка. Закрыв глаза, пытаюсь лихорадочно сообразить, как мог бы помочь ей покинуть Эльмор.