Наследие долины. Там, где началась ложь

Я сдула с лица рыжую прядь и пожала плечами.

— Жила в Бостоне. Снимала квартиру и работала в книжном магазине.

— Правда? — Он поднял голову.

— Угу, — улыбнулась я. — Поэтому, если когда-нибудь увидишь женщину, которая нюхает новые книги, скорее всего, это буду я.

— Значит, это всё-таки существует? — Оуэн тихо рассмеялся.

— Конечно, — я сделала вид, что возмущена. — Запах новой книги это почти искусство. А старой ещё лучше.

— Никогда бы не подумал, — покачал он головой.

— Потому что не пробовал.

— И не собирался, — признался он.

— Зря, — хитро улыбнулась я. — Как-нибудь дам тебе понюхать.

— Звучит очень странно. — Он громко рассмеялся.

— Только не для любителей книг, — пожала я плечами.

Мы ещё немного посмеялись, после чего он спросил уже серьёзнее:

— А родственники?

Улыбка на моих губах слегка увяла. Я поставила наждачную бумагу и вытерла ладони о джинсы.

— Была тётя Эллен. Именно она оставила мне этот дом. Около года назад её не стало.

— Прости. — Оуэн сразу опустил взгляд.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Несколько секунд слушался только шорох наждачной бумаги. Потом я сама нарушила тишину. — Есть ещё двоюродный брат, но мы почти не общаемся. У каждого своя жизнь.

Я снова провела кистью по дереву. Белая краска неожиданно легла слишком толстым слоем.

— Ой..!

— Что? — поднял голову Оуэн.

— Кажется, я только что покрасила не только перила.

Он посмотрел вниз. Белая полоса украшала носок моего кеда. Несколько секунд он молча смотрел, потом не выдержал и рассмеялся.

— Отличное начало.

— Не смейся. — Я навела на него кистью.

— Уже поздно.

Я закатила глаза и тоже рассмеялась. Оуэн понимающе кивнул, а потом улыбнулся.

— Теперь моя очередь. Чем занимается Оуэн Марлоу, кроме спасения незнакомых девушек и борьбы со строительной сеткой?

— Вообще-то, — он немного задумался, — работаю вместе с отцом. Мы занимаемся хозяйством.

— Каким? — заинтересованно спросила я.

— Фермы, виноградники, сады, южные поля — перечислил он.

Я перестала работать и медленно повернулась к нему.

— Подожди Это всё ваше?

Оуэн пожал плечами, будто говорил о чём-то совсем обычном.

— Да.

— Да вы тут миллионеры. — Я удивлённо округлила глаза.

Он звонко рассмеялся.

— Не совсем. Просто земли в Рейвенхолле передаются из поколения в поколение. Для нас это обычная жизнь.

— Ничего себе «обычная», — покачала я головой.

— И потом, — продолжил он, — мы здесь далеко не единственные такие. Есть ещё несколько старых семей. Кто-то занимается лесом, кто-то конюшнями, кто-то садами.

— Кажется, я очень мало знаю об этом городе. — Я задумчиво провела ладонью по перилам.

— Это нормально. Ты здесь всего второй день. У тебя ещё будет время познакомиться с Рейвенхоллом. — Оуэн тепло улыбнулся.

Несколько минут мы молча работали. Слушался только шелест наждачной бумаги по дереву и тихий стук кистей, которые я перекладывала из коробки в коробку.

Оуэн сдул с ладони древесную пыль и, не отрывая взгляда от перил, спросил:

— Можно задать один вопрос?

— Конечно, — ответила я.

Он немного помолчал, словно подбирая слова.

— Что ты собираешься делать дальше? Дом теперь твой Ты ведь не просто приехала посмотреть и уехать обратно?

Я провела пальцами по дереву.

— Честно? Я пока не думала об этом. Последние недели были слишком тяжёлыми, а всё будущее казалось каким-то размытым. Единственный план, который у меня есть это привести этот дом в порядок. Потом, наверное, займусь садом а дальше посмотрим.

Оуэн задумчиво кивнул.

— Иногда хорошо не знать заранее.

— Ты так думаешь? — спросила я.

— Да. Самые интересные вещи обычно происходят тогда, когда перестаёшь всё планировать.

— Судя по тому, как мы познакомились, в этом что-то действительно есть. — Я усмехнулась.

Он тихо рассмеялся, но голос быстро стал серьёзнее.

— Если честно, мне бы очень хотелось остаться здесь, — тихо произнесла я, глядя на веранду и старый дуб.

— Тогда оставайся. — Оуэн посмотрел на меня.

— Всё так просто? — улыбнулась я.

— Иногда да, — спокойно ответил он. — Рейвенхолл — странное место. Если он принимает человека, тот рано или поздно сам понимает, что больше не хочет уезжать.

— Это была реклама города? — Я покачала головой.

— Скорее честное предупреждение, — улыбнулся он. — Мы снова принялись за работу. Через минуту Оуэн внезапно оглянулся на меня. — А ты вообще умеешь красить?

— Нет, — призналась я без тени смущения.

— Совсем? — Он замер с кистью в руке.

— Совсем. Зато я быстро учусь, — широко улыбнулась я.

— Тогда сегодняшний день обещает быть интересным. — Оуэн громко рассмеялся.

— Главное, чтобы после него дом не пришлось перекрашивать заново, — хмыкнула я.

— Не переживай, — Оуэн окунул кисть в краску и протянул мне. — К концу дня из тебя выйдет вполне приличный маляр.

— А если нет?

— Тогда будем делать вид, что всё так и было задумано, — хитро ответил он.

— Ты, похоже, неисправимый оптимист. — Я взяла кисть и покачала головой.

— Есть немного, — подтвердил он с улыбкой.

Несколько минут никто ничего не говорил.

Иногда молчание оказывается удивительно уютным. Не тяжёлым, не неловким — таким, когда вовсе не обязательно искать тему для разговора.

Я как раз окунула кисть в банку с краской, когда из дома донеслась мелодия телефона.

— Ой Кажется, это мой, — подняла я голову.

— Иди, — улыбнулся Оуэн, не прерывая работу. — Я никуда не денусь.

Я поднялась по ступенькам и вошла в дом. На экране светилось имя «Миа». Я быстро провела пальцем по телефону и приложила его к уху.

— Привет.

— Живая?! — раздался на другом конце голос подруги.

— Вообще-то да, — рассмеялась я.

— А почему не звонишь? Я уже начала думать, что тебя съели местные.

— Миа

— Что «Миа»? Я волнуюсь! Ты приехала в неизвестный город и пропала.

— Прости. Просто всё очень быстро закрутилось. — Я тихо вздохнула.

— Настолько, что даже забыла про лучшую подругу?

— Ты невозможна, — улыбнулась я.

— Знаю. Так, рассказывай. Как ты?

Я медленно выдохнула.

— Лучше. Намного лучше. Дом он красивый. Старый, большой, но в нём уже чувствуется что-то родное. Мне нравится.

Миа на секунду замолчала, а потом раздражённо произнесла:

— Ну всё. Теперь я точно поняла, что ты не вернёшься.

— Почему ты так решила? — удивилась я.

— Потому что именно так всё и начинается. «Поживу недельку» Потом шторы, цветы, ремонт и в итоге ты остаёшься навсегда.

— Пока до штор дело не дошло. — Я рассмеялась.

— Зато до ремонта уже точно дошло, — уверенно заявила Миа.

— Откуда ты знаешь?

— Ровена, я тебя знаю почти десять лет. Если ты увидела облезлую краску, то уже наверняка решила всё исправить сама.

— Иногда мне кажется, ты читаешь мои мысли. — Я обречённо вздохнула.

— Нет. Я просто слишком хорошо тебя знаю.

В этот момент с улицы донёсся голос Оуэна:

— Ровена! Эта краска вообще открывается?

— Сейчас иду! — крикнула я.

На том конце провода воцарилась подозрительная тишина.

— Миа..

— Угу.

— Даже не начинай.

— Это был мужской голос? — спросила она слишком довольным тоном.

— Да, — призналась я.

— Ровена ..

— Мы познакомились всего несколько часов назад, — быстро добавила я. — Он мой сосед. Просто помог с материалами для ремонта.

— Сосед, который уже помогает с ремонтом, — протянула Миа. — Звучит очень мило.

— Не начинай, — предупредила я.

— Ладно, ладно, — тихо рассмеялась она. — Не буду мешать вашему ремонту. Но вечером ты обязана мне всё рассказать. Абсолютно всё.

— Обещаю.

— И, Ровена

— Да?

— Я рада, что ты снова смеёшься.

Я замолчала на секунду, потом тихо улыбнулась.

— Я тоже.

Мы попрощались. Я убрала телефон в карман и ещё несколько секунд постояла в гостиной. Странно после этого разговора дом начал казаться ещё уютнее. Несколько минут никто ничего не говорил.

Иногда молчание оказывается удивительно уютным. Не тяжёлым, не неловким — таким, когда вовсе не обязательно искать тему для разговора.

С улицы снова раздался голос Оуэна:

— Нашёл!

— Что нашёл? — крикнула я, выходя на веранду.

— Как открыть банку с краской!

— Уже иду! — Я не удержалась и рассмеялась.

К тому моменту, когда солнце уже касалось верхушек деревьев, мы успели сделать гораздо больше, чем я рассчитывала. Перила вдоль всей веранды были очищены от старой краски, две ступени сверкали свежим деревом, а первая секция ограждения успела получить новый слой белой краски.

Я отступила на шаг и довольно улыбнулась.

— Слушай, а ведь действительно стало лучше.

— Это только начало. — Оуэн вытер ладони тряпкой и тоже оглянулся на дом.

— Вот умеешь испортить чувство выполненного долга, — тихо рассмеялась я.

— Я реалист, — улыбнулся он. — Но полезный.

— Не спорю.

Мы одновременно рассмеялись. Через несколько минут все инструменты были убраны под навес, кисти замочены, а банки с краской закрыты. Молча опустившись на ступени крыльца, я вытянула уставшие ноги.

— Теперь я точно понимаю, почему вечером будет болеть всё тело.

— Завтра станет ещё хуже, — усмехнулся Оуэн.

— Спасибо, очень поддержал, — хмыкнула я.

Несколько минут мы просто сидели молча. Ветви старого дуба покачивались, где-то неподалёку стрекотали кузнечики, а сад постепенно окрашивался в золотистые цвета заката.

— Красиво, — тихо сказала я.

— Да. Здесь всегда такие вечера, — кивнул Оуэн.

Я помолчала, потом всё-таки решилась.

— Знаешь, мне очень нравятся люди в Рейвенхолле. Джордж вчера помогал мне в магазине, ты приехал помогать, соседи здороваются Кажется, это хороший город.

Оуэн на секунду опустил взгляд, потом негромко сказал:

— Он действительно хороший. Просто не спеши сразу всем доверять.

— Почему? — Я посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— В любом маленьком городе есть вещи, о которых предпочитают не говорить. Старые истории, старые обиды Просто хочу, чтобы ты была осторожнее с тем, кому решишь доверять.

В его голосе не было веселья. Я нахмурилась.

— Ты меня пугаешь.

— Не хочу, — тихо ответил он. — Именно поэтому ничего больше не объясняю.

— Очень «успокоил». — Я вздохнула.

— Прости. Просто береги себя, Ровена. — Оуэн виновато улыбнулся.

Мне захотелось расспросить его ещё. Что именно он имеет в виду? Почему почти каждый второй житель города словно знает какую-то тайну?

Но по выражению его лица я поняла: сейчас он всё равно ничего не расскажет. Я кивнула, хотя до конца так и не поняла, что именно он имел в виду.

Мы ещё некоторое время сидели молча. Ветер лениво шевелил листья старого дуба, а последние лучи солнца окрашивали веранду в тёплый янтарный цвет. Тишину нарушил короткий сигнал телефона. Оуэн машинально достал телефон из кармана и бросил взгляд на экран. Его спокойная улыбка на секунду стала виноватой.

— Прости, — сказал он, убирая телефон обратно. — Мне пора.

— Что-то случилось? — Я тоже поднялась.

— Нет, — покачал он головой. — Просто отец, наверное, уже решил, что я пропал вместе со строительной сеткой.

— Надеюсь, ты всё-таки её победил. — Я тихо рассмеялась.

— Пока счёт один один, — улыбнулся он.

Мы вместе спустились с крыльца и подошли к его пикапу. Оуэн открыл дверь, но прежде чем сесть, обернулся.

— Если завтра решишь продолжить — он кивнул на веранду, — не начинай без меня.

— Это приглашение или приказ? — Я подняла бровь.

— Скорее попытка спасти дом от твоих строительных талантов, — с улыбкой ответил он.

— Очень смешно. — Я звонко рассмеялась.

— Я серьёзно, — сказал он уже чуть мягче. — После обеда заеду. Только, пожалуйста, не трогай крышу без присмотра.

— Обещаю не трогать, — кивнула я.

— Вот и договорились. — Оуэн сел в машину, завёл двигатель и опустил стекло. — До завтра, Ровена.

— До завтра, Оуэн.

Я стояла у крыльца и смотрела, как тёмно-зелёный пикап разворачивается и медленно выезжает за ворота. Красные огни исчезли за поворотом, и на аллее снова стало тихо.

Я ещё несколько секунд продолжала смотреть на пустую дорогу. Потом неожиданно поймала своё отражение в оконном стекле. Я улыбалась. Наверное, впервые за очень долгое время.

Я глубоко вдохнула и медленно повернулась к дому. Свежевыкрашенные перила ярко выделялись на фоне старого камня. Работы впереди было ещё очень много, но сегодня особняк уже выглядел чуть живее.

— Ну что, — тихо улыбнулась я. — Первый день ремонта можно считать удачным.

Я поднялась по ступенькам, вошла в дом и закрыла за собой дверь. В прихожей сразу стало темно. Я включила свет и медленно поднялась по лестнице.

В спальне уже лежали длинные полосы вечернего света. На комоде всё так же лежала небольшая деревянная коробка. Я подошла к ней, провела пальцами по гладкой крышке и тихо выдохнула. Сердце почему-то забилось сильнее.

— Ну, — тихо произнесла я. — Кажется, больше откладывать нельзя.

В комнате стояла такая тишина, что я слышала собственное дыхание. Даже старые часы на первом этаже будто замедлили ход. Мне вдруг стало страшно. Потому что стоило открыть коробку — и дороги назад уже не будет. Всё, что тётя хотела рассказать, наконец станет реальностью.

Я взяла коробку в руки и села на край кровати. Она оказалась неожиданно тяжеловатой. Старое тёмное дерево было гладким от времени, по краям украшено едва заметным резным узором. Я положила её себе на колени и ещё несколько секунд смотрела на неё.

— Интересно, — прошептала я. — Что же ты хотела мне оставить, тётя Эллен?

Затем осторожно поддела пальцами крышку и открыла коробку. Внутри лежала аккуратная стопка пожелтевших конвертов, перевязанных тонкой голубой лентой. Я несколько секунд просто смотрела на неё, потом осторожно взяла в руки. Бумага была плотной и слегка шероховатой. На самом верхнем конверте аккуратным, знакомым почерком было написано всего два слова: «Моей Ровене». Я невольно улыбнулась.

— Ты всё-таки подготовилась, — прошептала я.

Аккуратно развязав ленту, я достала первое письмо. Стоит только было раскрыть конверт, как дом вокруг словно исчез. Остался только тихий шелест бумаги и знакомый голос, который я слышала по строкам.

Я читала медленно. Иногда невольно улыбалась, иногда тихонько качала головой. Несколько раз даже рассмеялась. Но чем дальше, тем реже появлялась улыбка. Грудь больно сжималась, и в какой-то момент я уже не заметила, как поднесла ладонь к губам.

Время потеряло смысл. За окном уже полностью стемнело, в комнате стало темно, но я даже не подумала включить свет. Читала письмо за письмом, пока буквы перед глазами не начали расплываться.

Только тогда я поняла, что плачу.

Слёзы текли тихо и непрерывно, но не от боли. От тоски. Оттого, что этого голоса больше никогда не услышать по-настоящему. Я медленно прижала письмо к груди и тихо, почти шёпотом произнесла:

— Спасибо.. За всё.

Несколько минут я просто сидела неподвижно, прижимая письмо к себе. Потом глубоко вдохнула, аккуратно сложила прочитанные письма обратно в коробку и уже собиралась закрыть её, как вдруг заметила на самом дне ещё один конверт. Он выглядел иначе. Без подписи. Без даты. Без единого слова.

Я осторожно провела пальцами по аккуратно сложенным письмам. Их было много. Наверное, тётя писала их не один вечер. Значит всё это время она знала, что однажды меня здесь уже не будет рядом. И всё равно продолжала писать.

Я нахмурилась. Внутри сразу появилось странное, беспокойное предчувствие. Я осторожно взяла конверт. Пальцы почему-то дрогнули, пока я вскрывала его. Внутри не оказалось письма.

Только старая фотография. Сердце неожиданно сжалось. Почему-то именно отсутствие письма испугало меня сильнее всего. Я медленно вытащила её из конверта.

Глава 3.

Я медленно перевернула фотографию, и замерла.

На старом пожелтевшем снимке были запечатлены четыре огромных, красивых волков. Они стояли на небольшой поляне среди высоких сосен и смотрели прямо в объектив.

Я невольно нахмурилась. Фотография явно была очень старой, по краям бумага уже потемнела, а один уголок оказался слегка надорван. Несмотря на это, сами волки выглядели так чётко, словно снимок сделали совсем недавно.

Я поднесла фотографию ближе к лампе. Один волк был почти чёрным, такого глубокого, насыщенного цвета, что шерсть казалась бархатной. Он стоял чуть впереди остальных, спокойно и уверенно, будто именно он был здесь главным. Рядом находился огромный серебристый волк, чуть дальше рыжевато-серый. Последний был почти белым.

Ни один из них не выглядел испуганным. Никто не скалился и не рычал. Они просто смотрели. И от этого становилось немного не по себе.

— Ну и компания. — Я тихо усмехнулась.

Осторожно перевернув фотографию, я увидела знакомый почерк тёти Эллен. Всего одна строчка:

«Иногда самые страшные звери ходят на двух ногах.»

Я несколько секунд молча перечитывала эти слова, потом снова перевела взгляд на снимок, а затем обратно на надпись.

— И что ты хотела этим сказать?.. — тихо спросила я, хотя ответа, конечно, не последовало.

Я покачала головой.

— Всё-таки ты умела заинтриговать.

Ещё раз внимательно взглянув на волков, я вдруг заметила, что мой взгляд всё чаще возвращается именно к чёрному. Он словно притягивал к себе внимание.

— Странно, — прошептала я. — Наверное, просто потому, что он самый большой.

Я аккуратно убрала фотографию обратно в конверт, положила его поверх остальных писем и закрыла коробку. Несколько секунд сидела неподвижно, потом протянула руку и выключила настольную лампу.

Комната погрузилась в темноту. Только серебристый свет луны мягко ложился на пол возле окна. Я легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Но перед глазами снова возникло то самое изображение — пять неподвижных волков и строчка, написанная рукой тёти Эллен.

«Иногда самые страшные звери ходят на двух ногах.»

— Спокойной ночи, — тихо прошептала я, не зная точно, кому именно. Себе. Дому. Или ей.

Через несколько минут усталость взяла своё, и я уснула.

***

Утро встретило меня ярким солнцем и громким пением птиц за окном. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Взгляд сам собой остановился на деревянной коробке, которая по-прежнему стояла на прикроватной тумбочке. Я невольно улыбнулась.

— Доброе утро, — тихо произнесла я, не зная точно, кому именно. Себе или дому.

Я поднялась с кровати, распахнула шторы, и комнату сразу залил мягкий утренний свет. За окном тихо покачивались ветви старого дуба. На веранде, которую мы вчера успели привести в порядок, белая краска уже почти высохла.

— Совсем другое дело, — улыбнулась я.

Сегодня хотелось сделать ещё больше.

После быстрого завтрака я переоделась в старые джинсы и футболку, а волосы собрала в высокий хвост. Несколько упрямых рыжих локонов, как обычно, сразу выбились обратно.

— Ну и ладно, — пробормотала я. — Работать они мне не помешают.

Я вышла на крыльцо и внимательно осмотрела вчерашнюю работу. Перила выглядели аккуратно, ступени тоже. Но взгляд сразу зацепился за вторую сторону веранды.

— Значит, сегодня очередь за вами, — сказала я сама себе.

Я уже собиралась открыть банку с краской, как вдруг вспомнила.

— Кисточка! — хлопнула я себя ладонью по лбу. — Ну конечно

Самой маленькой кисти я вчера так и не купила. Без неё аккуратно прокрасить резные элементы перил было почти невозможно.

— Ладно. Недалеко съезжу и сразу обратно. До города всего пятнадцать минут. — Я тяжело вздохнула.

Я взяла ключи от машины, ещё раз оглянулась на дом и направилась к пикапу. Села в пикап и пристегнула ремень. Двигатель негромко заурчал.

— За кисточкой и сразу обратно, — тихо сказала я, выезжая за ворота.

В зеркале заднего вида дом постепенно скрывался за деревьями. Он уже не казался таким одиноким, как вчера. Наоборот, будто спокойно ждал моего возвращения.

Дорога петляла между широкими лугами и рощами. По обе стороны тянулись бескрайние поля, вдалеке паслись лошади, а чуть дальше виднелись ровные ряды виноградников. Я невольно улыбнулась.

— Красиво, — проговорила я. — Намного красивее, чем я представляла.

Через несколько минут показалась каменная ограда. За высокими деревьями мелькнула крыша большого двухэтажного дома. Дальше тянулись длинные хозяйственные постройки, амбар и несколько тракторов. Рабочие грузили ящики в прицеп, кто-то громко смеялся. Всё здесь жило своей размеренной, деловитой жизнью.

— Вот это хозяйство, — тихо пробормотала я. — Теперь понятно, почему он всегда чем-то занят.

Я прибавила скорость. Через несколько минут дорога вывела меня на центральную улицу Рейвенхолла. Город уже окончательно проснулся: возле пекарни выстроилась небольшая очередь, дети с рюкзаками торопились в школу, а пожилые мужчины на лавочке у почты оживлённо обсуждали что-то, постукивая тростью по земле.

Я припарковалась возле хозяйственного магазина. В этот раз всё прошло быстро. Я купила небольшую кисточку, упаковку саморезов и пару защитных очков.

— Вот теперь точно всё, — удовлетворённо сказала я, расплачиваясь.

Выйдя на улицу, я почувствовала, что солнце уже начало по-настоящему припекать. Я положила пакет с покупками на пассажирское сиденье, завела двигатель и медленно выехала из города. Дорога домой уже начала казаться знакомой. Лёгкий ветер колыхал высокую траву по обочинам, а где-то вдалеке лениво кружил ястреб. Я опустила боковое стекло, и в салон сразу потянулся запах нагретой земли и хвои.

— Всё-таки здесь красиво, — невольно улыбнулась я.

Через несколько минут впереди показалась тёмная стена Серебряного леса. Высокие сосны полностью скрывали небо, а под их кронами сразу стало прохладнее. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви тонкими золотыми полосами. Я машинально сбавила скорость — дорога здесь становилась уже и извилистее.

— Неудивительно, что здесь советуют ехать осторожнее — тихо пробормотала я.

И в этот момент справа из леса неожиданно выскочил крупный олень.

— Господи! — резко выдохнула я и ударила по тормозам.

Колёса громко взвизгнули. Пикап дёрнуло в сторону. Олень одним прыжком пересёк дорогу и исчез между деревьев. Я изо всех сил попыталась выровнять машину, но гравий под колёсами предательски посыпался. Пикап развернуло боком.

— Нет нет.

Я выкрутила руль в противоположную сторону, но было уже поздно. Из-за поворота вылетел чёрный внедорожник.

Всё случилось мгновенно: ослепительный блеск фар, резкий визг тормозов и глухой удар. Меня сильно бросило вперёд, ремень безопасности больно врезался в плечо. В салоне с грохотом упало что-то тяжёлое. Двигатель продолжал тихо работать, но в самой машине наступила тяжёлая, напряжённая тишина.

Я несколько секунд сидела неподвижно, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что отдавалась боль в висках.

— Только этого, — прошептала я дрожащим голосом. — Только этого мне сейчас не хватало.