Наследие долины. Там, где началась ложь

Наталья Белинская

Наследие долины. Там, где началась ложь

Книга.1.

ЧАСТЬ 1. ДЕВУШКА С ОКРАИНЫ.

Глава 1.

— Просто замечательно. — Я медленно опустила взгляд на плотный кремовый конверт с гербовой печатью, который всё ещё сжимала в руке, потом снова посмотрела на пожилого нотариуса, сидевшего за массивным дубовым столом. — То есть вы хотите сказать, что моя тётя оставила мне дом?

Нотариус неторопливо снял с кончика носа очки, аккуратно сложил их и положил рядом с раскрытой папкой. Его движения были размеренными, словно за долгие годы работы его уже невозможно было ничем удивить. Лишь после этого он поднял на меня спокойный взгляд светло-серых глаз.

— Именно так, мисс Харт, — произнёс он негромко, сцепив пальцы в замок на столе. В его голосе не было ни капли сомнения, будто он заранее знал, какой будет моя реакция.

— Дом? О существовании которого я даже не подозревала? — Я недоверчиво моргнула.

Нотариус слегка наклонил голову, словно давая мне возможность осознать услышанное.

— Совершенно верно.

Я тихо, почти беззвучно рассмеялась и провела ладонью по лбу. Нет, смешно мне не было. Иногда человек смеётся только потому, что если этого не сделать, то следующим желанием станет громко выругаться.

За высокими окнами старого муниципального здания кружились первые осенние листья. Солнечный луч лениво скользнул по полированному паркету, на мгновение коснулся ножки стола и исчез, когда за окном проплыло облако. В кабинете снова стало прохладнее. Я ещё раз посмотрела на документы.

— Здесь наверняка какая-то ошибка.

Нотариус спокойно открыл папку, пробежал глазами по первой странице и едва заметно покачал головой.

— Ошибки нет, мисс Харт. Все документы оформлены надлежащим образом. Ваша тётя лично подписала завещание в моём присутствии. — Он сделал короткую паузу и мягко подвинул папку в мою сторону. — Дом официально принадлежит вам.

Я несколько раз открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова словно застряли где-то в горле. Пальцы сами сильнее сжали край конверта. Бумага тихо хрустнула под ногтями.

«Дом»

Это слово никак не укладывалось в голове. Не квартира. Не небольшой участок земли. Именно дом. Настоящий.

Сердце билось удивительно спокойно, хотя внутри уже начинала подниматься тревога. Обычно хорошие новости не приходят после звонка о смерти близкого человека.

Я ещё несколько секунд смотрела на документы, надеясь, что буквы вдруг поменяются местами и всё это окажется нелепой ошибкой. Не поменялись. Я медленно опустилась в старое кожаное кресло напротив стола нотариуса. Оно тихо скрипнуло подо мной, нарушив повисшую в кабинете тишину. За окном кто-то захлопнул дверцу машины, где-то на улице коротко просигналили, но здесь, за толстыми стенами старого здания администрации, мир словно двигался медленнее.

— Простите. — наконец произнесла я, поднимая глаза на нотариуса. — Но моя тётя Эллен всю жизнь снимала небольшую квартиру в Бостоне. По крайней мере, так я думала. Откуда у неё вообще мог появиться дом?

Мужчина молча провёл ладонью по краю лежавшей перед ним папки, словно собираясь с мыслями. Затем открыл её на последней странице и развернул ко мне.

— Дом принадлежал не вашей тёте, мисс Харт. Он принадлежал вашей семье задолго до её рождения.

— Моей семье? — Я нахмурилась.

— Да.

— Но, — я нервно усмехнулась и покачала головой. — У нас никогда не было богатых родственников. Если бы был дом, особенно такой, мама обязательно рассказала бы.

При упоминании матери что-то болезненно кольнуло внутри. Она умерла, когда мне было пятнадцать. После этого рядом осталась только тётя Эллен. И теперь Я незаметно стиснула пальцами край конверта. Теперь не осталось никого. Странное чувство.

Всю жизнь мне казалось, что наша семья закончилась на нас с тётей Эллен. Никаких семейных тайн, никаких старинных домов, никаких забытых родственников. Просто обычные люди с обычной жизнью.

И теперь выяснялось, что я, оказывается, совершенно не знала собственную семью.

Нотариус, словно почувствовав, о чём я думаю, стал говорить ещё тише.

— Насколько мне известно, ваша тётя исполняла последнюю волю своей матери. Дом должен был перейти именно вам. Не раньше.

— Почему? — Я недоверчиво прищурилась.

— Этого она мне не сказала. — Он едва заметно развёл руками.

— Очень удобно. — Ответ мне совершенно не понравился.

— Иногда люди уносят причины своих поступков с собой. — Старик позволил себе лёгкую улыбку.

Я шумно выдохнула и отвернулась к окну. Старый город жил своей жизнью. По тротуару медленно шла пожилая пара, держась за руки. Подросток на велосипеде пролетел через площадь, чуть не сбив голубей. У входа в здание женщина с маленькой девочкой покупала горячие булочки в передвижной пекарне. Настолько обычный день. И только моя жизнь за последний час перевернулась вверх дном.

— Хорошо, — тихо сказала я, снова повернувшись к нотариусу. — Допустим, я поверила. Что теперь?

Нотариус выдвинул верхний ящик стола и достал тяжёлую связку старых ключей. Металл тихо звякнул, когда он положил её передо мной.

Ключей было пять. Большой кованый ключ, два современных, совсем маленький латунный и ещё один старый, почерневший от времени, с необычной головкой в виде головы волка.

Я машинально взяла именно его. Холодный металл приятно лёг в ладонь. Странно Почему-то мне показалось, будто я уже держала этот ключ раньше. Хотя это было невозможно. Я нахмурилась. Конечно же нет. Такого просто не могло быть.

И всё же ощущение оказалось настолько отчётливым, что на мгновение мне даже захотелось перевернуть ключ и посмотреть, не осталось ли на нём какой-нибудь знакомой царапины.

— Это главный ключ от дома, — спокойно произнёс нотариус, наблюдая за мной поверх очков. — Остальные — от ворот, хозяйственных построек и старого гаража.

Я медленно провела большим пальцем по вырезанным линиям волчьей головы. Работа была настолько тонкой, что казалось, будто мастер вырезал каждую шерстинку отдельно.

— Красивый.

— Очень старый, — поправил нотариус.

— Насколько старый? — Я подняла глаза.

— Старше меня. — Он выдержал короткую паузу. Потом ещё одну. — И, вероятно, старше вас обоих, вместе взятых с вашей тётей Эллен.

Я ещё несколько секунд рассматривала тяжёлый ключ, медленно проводя пальцем по вырезанной голове волка. Металл оказался неожиданно холодным. Будто всё это время лежал не в тёплом кабинете нотариуса, а где-нибудь под снегом.

— Красивый. — пробормотала я скорее себе, чем мужчине напротив.

Нотариус слегка кивнул.

— Дом строил хороший мастер. Тогда умели делать вещи на совесть.

— Вы часто там бывали? — Я подняла на него взгляд.

На мгновение мне показалось, что он хотел ответить сразу. Но вместо этого мужчина задумчиво посмотрел куда-то поверх моего плеча, словно воспоминания увели его далеко отсюда.

— Когда был совсем молодым, — наконец произнёс он. — Вашей тёти тогда ещё не было и в помине. Дом выглядел совсем иначе.

— А сейчас?

— Сейчас я не был там уже много лет. — Он едва заметно пожал плечами.

Ответ снова оказался каким-то незавершённым. Будто он специально оставлял недосказанность. Я начинала это замечать. Каждый мой вопрос словно упирался в невидимую стену. Вроде бы мне отвечали. Но никогда до конца.

— Хорошо. Тогда ещё один вопрос. — Я перевела взгляд на бумаги.

— Слушаю вас.

— Почему именно я?

— Простите? — Нотариус удивлённо приподнял брови.

— У тёти были друзья. Были дальние родственники. Почему дом достался мне?

Он снова открыл папку и несколько секунд молча перелистывал документы. Тишину нарушал только шелест плотной бумаги.

— Потому что такова была её последняя воля.

— Вы снова ничего не объяснили. — Я тихо вздохнула.

На этот раз мужчина действительно улыбнулся. Не насмешливо. Скорее с лёгкой усталостью человека, который за долгую жизнь слышал подобные слова не одну сотню раз.

— Иногда, мисс Харт, моя работа заключается не в том, чтобы отвечать на вопросы. А в том, чтобы выполнить волю человека, которого уже нет рядом. — От этих слов внутри неприятно кольнуло. Тёти Эллен действительно больше не было. До сих пор часть меня никак не могла в это поверить. Я машинально вспомнила её последние объятия почти год назад. Она тогда долго держала меня за плечи, будто хотела что-то сказать. Но так и не сказала. Только улыбнулась. Как теперь выяснялось Она уже тогда знала. Знала, что однажды я окажусь здесь. — Кроме дома, — осторожно произнёс нотариус, нарушая мои мысли, — ваша тётя просила передать вам ещё кое-что.

— Что именно? Я подняла голову и моргнула.

Он наклонился к стоявшему рядом старому деревянному шкафу, достал небольшую лакированную коробку тёмного дерева и очень бережно поставил её передо мной. Коробка была размером не больше книги. На крышке не было ни имени, ни рисунка. Только едва заметные царапины, оставленные временем.

— Она просила открыть её только после того, как вы переступите порог дома.

— То есть сейчас нельзя?

— Это было её условие.

Я осторожно коснулась крышки. Любопытство тут же дало о себе знать.

— А вы знаете, что внутри?

— Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро.

— Правда?

— Правда. — Нотариус спокойно выдержал мой взгляд.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом я тихо усмехнулась.

— Вы ужасно умеете хранить интригу.

— Возраст, мисс Харт. — Он развёл руками. — С годами начинаешь понимать, что некоторые двери лучше открывать тогда, когда для этого приходит время.

Я посмотрела сначала на коробку. Потом на ключи. Потом снова на документы. И неожиданно поймала себя на одной простой мысли. Ещё утром у меня не было ничего, кроме старенькой машины, двух чемоданов и съёмной квартиры в Бостоне. А теперь..

Теперь у меня был дом. Где-то на окраине незнакомого города. И почему-то чем дольше я смотрела на лежавший передо мной старый ключ, тем сильнее росло странное чувство, что вместе с этим домом мне досталось что-то гораздо большее, чем старая крыша над головой.

Я осторожно убрала деревянную коробку в рюкзак, стараясь не переворачивать её. Почему-то казалось неправильным обращаться с ней небрежно. Следом положила связку ключей и папку с документами, после чего застегнула молнию.

Нотариус поднялся из-за стола. Несмотря на возраст, двигался он уверенно и неторопливо. Обойдя стол, он остановился напротив меня и протянул руку.

— Думаю, на сегодня мы закончили, мисс Харт.

— Спасибо. — Я пожала его сухую тёплую ладонь.

— Если возникнут вопросы по документам или самому дому, мой кабинет всегда открыт.

— Надеюсь, вопросов будет немного. — Я улыбнулась.

— Обычно все так говорят, — с лёгкой усмешкой ответил нотариус, открывая передо мной дверь кабинета.

— Значит, я не первая наследница, которая выходит отсюда с круглыми глазами? — Я тихо рассмеялась.

— Поверьте, далеко не первая. — Мы вместе вышли в длинный коридор. На мгновение я остановилась, ещё раз оглянувшись на кабинет. Не знаю почему, но казалось, будто, переступив его порог, я действительно оставила позади прежнюю жизнь. — Всего доброго, мисс Харт.

— До свидания. — Уже взявшись за ручку двери, я всё-таки обернулась. — Простите

— Да? — Нотариус поднял взгляд.

— Если бы вы были на моём месте вы бы поехали?

Старик посмотрел на меня неожиданно долго. Потом очень спокойно ответил:

— Если бы кто-то ждал меня столько лет — Он сделал небольшую паузу. — Думаю, я бы не заставлял его ждать ещё дольше.

Спустившись по широкой деревянной лестнице, я вышла на улицу. Прохладный осенний воздух сразу коснулся лица. Я глубоко вдохнула и невольно улыбнулась. Рейвенхолл оказался совсем не таким, каким я представляла его по дороге сюда. Не серым. Не унылым. Совсем наоборот.

Небольшая центральная площадь утопала в осенних красках. Клёны вдоль тротуаров уже успели переодеться в золотые и багряные наряды, а лёгкий ветер лениво кружил сухие листья, перекатывая их по старой брусчатке.

Невысокие кирпичные здания выглядели так, словно простояли здесь не одно десятилетие. На первых этажах располагались маленькие магазинчики с деревянными вывесками, цветочная лавка, книжный магазин и уютная пекарня, из открытой двери которой доносился аромат свежего хлеба, корицы и ванили.

Где-то неподалёку негромко звякнул велосипедный звонок. По площади, оживлённо разговаривая, прошли две школьницы с большими бумажными стаканами горячего шоколада. Возле небольшого фонтана мальчишка лет десяти пытался поймать ярко-жёлтый лист, который ветер всё время уносил у него из-под рук. Молодая мама поправляла на дочке тёплый шарф, пока малышка упрямо тянулась к витрине кондитерской, уставленной пирожными.

Город жил своей размеренной жизнью. Неторопливо. Спокойно. Так, словно здесь никогда ничего плохого не происходило. Я невольно поймала себя на мысли, что, наверное, именно таким и должен быть настоящий маленький город.

Где почти все знают друг друга. Где продавец в пекарне здоровается с каждым покупателем по имени. Где никто никуда не спешит. Желудок предательски заурчал. Я тихо рассмеялась.

— Вот спасибо, — пробормотала я, похлопав себя по животу. — Самое время напомнить, что хозяйка с самого утра выпила только отвратительный кофе на заправке.

Запах свежей выпечки стал будто ещё сильнее.

— Нет, — решительно покачала я головой. — Сначала дом. Потом еда. Иначе я так и останусь жить в этой пекарне.

Улыбнувшись собственным мыслям, я направилась к парковке, где меня терпеливо ждал мой старенький серебристый пикап.

Мой старенький серебристый пикап выглядел здесь немного чужим. Пыльный после долгой дороги, с несколькими царапинами на переднем крыле и небольшим сколом на лобовом стекле, который я уже третий месяц обещала себе заклеить. На заднем сиденье по-прежнему лежали два чемодана, картонная коробка с книгами и клетчатый плед, который тётя Эллен связала мне ещё в колледже. Я невольно улыбнулась.

— Ну что, дружок, — сказала я, похлопав ладонью по крыше машины. — Похоже, теперь у нас с тобой есть дом. — В ответ пикап, разумеется, промолчал. — Мог бы хоть порадоваться.

Я открыла водительскую дверь и бросила рюкзак на соседнее сиденье. Тот с глухим стуком завалился набок, коробка внутри явно была тяжелее, чем казалась на первый взгляд.

Сев за руль, я несколько секунд просто сидела, положив руки на потёртый кожаный обод. Странное чувство. Ещё вчера утром я проснулась в своей маленькой съёмной квартире, думая лишь о том, как пережить очередную рабочую неделю. Сегодня же сидела в незнакомом городе, где, как оказалось, у меня был собственный дом.

Иногда жизнь действительно умеет удивлять. Телефон, лежавший в подстаканнике, коротко завибрировал. На экране высветилось сообщение.

Миа: Ну что? Всё прошло? Надеюсь, тебе хотя бы миллион оставили?

Я тихо рассмеялась. Конечно. Миа оставалась Мией даже за тысячу километров. Я быстро напечатала ответ.

Ровена: До миллиона немного не дотянули. Зато теперь я официальная владелица старого дома.

Ответ прилетел почти мгновенно.

Миа: ЧТО?! Настоящего дома? Со стенами? И крышей?

Я покачала головой.

Ровена: Очень надеюсь.

Миа: Ты даже не видела его?

Ровена: Нет.

Миа: Ровена

Я уже знала, что будет дальше.

Миа: Это начало всех фильмов ужасов.

Улыбка сама появилась на губах.

Ровена: Спасибо за поддержку.

Миа: Обращайся. Если тебя съест призрак, я хотя бы скажу, что предупреждала.

Я тихо фыркнула, заблокировала телефон и положила его обратно. Настроение почему-то стало легче. Хорошо, когда есть человек, который даже через экран способен заставить тебя улыбнуться. Я повернула ключ в замке зажигания. Двигатель сначала недовольно проворчал, потом пару раз кашлянул и наконец ровно заработал.

— Молодец, — одобрительно кивнула я машине. — Ещё немного потерпи. Если повезёт, скоро у тебя будет собственный гараж.

Пикап медленно выехал с парковки. Навигатор тут же ожил.

— Через двести метров поверните направо, — сообщил приятный женский голос.

— Есть, командир.

Дорога плавно уходила вниз, к центральной улице города. Я ехала медленно, почти не обращая внимания на время. Хотелось рассмотреть всё. Небольшую кофейню с круглыми столиками прямо у окна. Старинную аптеку с зелёной деревянной дверью. Парикмахерскую, возле которой две пожилые женщины что-то оживлённо обсуждали, не обращая внимания на прохожих.

Рейвенхолл совсем не походил на город, в котором люди живут взаперти. Он казался удивительно тёплым. Почти домашним. Наверное, именно поэтому я не сразу заметила одну странную деталь.

Стоило моей машине проехать мимо городской площади, как разговоры на тротуарах начали стихать. Люди не останавливались. Не показывали пальцем. Но несколько человек проводили мой пикап долгими внимательными взглядами.

— Это потому, что машина грязная или потому, что здесь действительно все знают друг друга? — Я нахмурилась.

Ответить было некому. Поэтому я пожала плечами и продолжила ехать дальше, даже не подозревая, что в этот самый момент новость о моём приезде уже начала расходиться по Рейвенхоллу быстрее любого телефонного звонка.

Навигатор снова негромко подал голос:

— Через восемьсот метров поверните налево.

— Да помню я, помню, — улыбнулась я. — Не переживай так.

Дорога постепенно становилась уже. Центральные улицы остались позади, уступая место тихим кварталам с аккуратными двухэтажными домами. Почти у каждого перед крыльцом цвели осенние хризантемы, а на верандах уже появились тыквы и венки из сухих листьев. Казалось, весь город готовился к осени так же тщательно, как кто-то готовится к большому семейному празднику.

Я слегка приоткрыла окно. В салон сразу ворвался прохладный воздух. Пахло влажной землёй, древесиной и дымом от каминов. Совсем не так, как в большом городе. Неожиданно справа мелькнула небольшая вывеска. «Кафе У Мэгги»

Перед входом стояли всего три столика. За одним из них пожилой мужчина в клетчатой рубашке неторопливо пил кофе и читал газету. Молодая официантка, смеясь над чем-то, что сказала пожилая женщина за стойкой, вытирала чашки полотенцем. Я улыбнулась.

— Ладно сюда мы ещё обязательно заглянем.

Навигатор, разумеется, моего энтузиазма не разделял.

— Через триста метров поверните направо.

— Да иду я уже.

Я сбавила скорость. Дома становились всё реже.

Вместо них появлялись большие участки, огороженные белыми деревянными заборами. За одним мирно паслись несколько лошадей. Чуть дальше виднелся красный амбар с высокой серебристой крышей, возле которого молодой парень загружал в старенький трактор тюки сена.

Я поймала себя на мысли, что здесь никто никуда не торопится. Даже машины ехали медленнее. Будто время в Рейвенхолле текло по своим правилам.

— Может, мне здесь понравится — тихо сказала я, сама удивившись этой мысли.

Телефон снова коротко завибрировал. Я остановилась у обочины и взяла его в руку.

Миа: Ты только не говори, что уже придумала, где поставишь кресло и заведёшь кур.

Я громко рассмеялась.

Ровена: Во-первых, никаких кур. Палец на секунду замер над экраном. Во-вторых город очень красивый.

Ответ пришёл почти сразу.

Миа: Вот это уже опасно.

Ровена: Почему?

Миа: Потому что обычно после этой фразы люди остаются там жить.

Я ещё несколько секунд смотрела на экран. Потом медленно перевела взгляд на дорогу, уходившую вперёд между высокими клёнами.

— Даже не начинай, — тихо сказала я неизвестно кому. То ли Мие. То ли самой себе.

Я убрала телефон обратно и снова тронулась с места. Минут через пять последние жилые дома окончательно остались позади.

Асфальт всё ещё был ровным, но дорога стала заметно уже. По обе стороны тянулись широкие луга, разделённые деревянными изгородями. Вдалеке темнели крыши нескольких больших ферм, а за ними, почти у самого горизонта, поднималась густая линия леса.

Я ещё не знала его названия. Просто смотрела на высокие деревья, вершины которых покачивались под лёгким ветром. Красиво. Очень красиво. И почему-то именно сейчас мне впервые стало немного не по себе. Не от страха. От странного чувства, будто впереди меня ждёт не просто старый дом. Будто я возвращаюсь туда, где никогда прежде не была. Я нахмурилась и тут же тихо рассмеялась.

— Всё, Ровена. Хватит. Это всего лишь новый дом. И слишком богатое воображение.

Дорога медленно уходила вперёд, всё дальше от города. Навигатор давно замолчал. Последний поворот остался позади, и теперь передо мной тянулась узкая асфальтированная дорога, по обе стороны которой раскинулись поля. Где-то вдали неторопливо покачивались верхушки старых дубов, а лёгкий ветер гонял по дороге золотые листья.

Я машинально убавила скорость. Почему-то совсем не хотелось торопиться. Через несколько минут впереди показался небольшой деревянный указатель.

«Серебряная дорога.»

Краска на буквах немного облупилась, но сам указатель выглядел ухоженным, будто его совсем недавно покрасили.

— Серебряная дорога. — тихо повторила я вслух. — Красиво.

Я свернула, и асфальт почти сразу сменился широкой гравийной дорогой. Мелкие камешки тихо захрустели под колёсами. Деревьев становилось всё больше. Они не стояли сплошной стеной, как в настоящем лесу, а словно сопровождали дорогу, оставляя между собой широкие просветы, через которые было видно поля и невысокие холмы.

Солнечный свет свободно пробивался сквозь ветви, рисуя на капоте машины дрожащие золотые пятна. Я невольно приоткрыла окно ещё шире. Воздух здесь оказался совсем другим. Чистым. Свежим. С лёгким запахом хвои и влажной земли.

— Кажется, я начинаю понимать, почему тётя никогда не хотела продавать этот дом, — тихо сказала я, продолжая ехать.

Проехав ещё около километра, я заметила впереди старый каменный мостик через узкий ручей. Вода в нём была настолько прозрачной, что даже с дороги можно было разглядеть гладкие серые камни на дне.

— Если здесь ещё и рыба водится, Миа точно скажет, что я попала в сказку.

Переехав мост, я увидела впереди высокий каменный столб. За ним второй. Между ними когда-то висели тяжёлые кованые ворота. Створки были распахнуты настежь. На одном из столбов сохранилась старая бронзовая табличка.

Я остановила машину и заглушила двигатель. На улице сразу стало удивительно тихо. Было слышно только, как ветер шелестит листвой где-то высоко над головой и негромко журчит ручей за мостом.

Я открыла дверь и вышла из машины. Под ногами тихо захрустел гравий. Подойдя ближе, я провела ладонью по прохладному камню столба. Время оставило на нём тонкие трещинки, но сам он всё ещё казался крепким. На бронзовой табличке едва читалась надпись.

«Харт.»

Всего одна фамилия. Без имени. Без даты. Без герба. Я несколько секунд молча смотрела на неё. Странно

Увидеть собственную фамилию там, где никогда раньше не была, оказалось куда более волнительно, чем получить документы на наследство.

— Значит это действительно правда, — почти шёпотом сказала я.

В груди неожиданно стало тепло. Я обернулась к машине, достала из салона рюкзак и снова посмотрела вперёд. От ворот начиналась длинная подъездная аллея. По обеим сторонам росли старые клёны. Их ветви почти смыкались над дорогой, образуя золотистый тоннель, сквозь который уже виднелась крыша большого дома.