Венчанные клятвой

— Можешь идти, — отец снова потянулся к документам, явно давая понять, что разговор для него окончен. — Подробности секретарь вышлет тебе на почту в течение получаса. Изучи всё до вечера и хотя бы на этот раз не заставляй меня краснеть за тебя.

Я развернулась к двери, потому что оставаться в кабинете больше не хотелось. За один разговор человек, чьё одобрение я всю жизнь пыталась заслужить, сумел обесценить почти всё, над чем я работала. И чем ближе подходила к выходу, тем яснее понимала, что сегодняшнее опоздание не могло быть настоящей причиной. Оно просто дало отцу возможность наконец произнести то, что давно сидело внутри.

Уже взявшись за ручку, я остановилась и обернулась.

— Моё опоздание было только предлогом, правда? — спросила я, внимательно следя за его лицом. — Ты давно собирался сказать мне всё это?

Отец медленно поднял глаза от бумаг. Ни сожаления, ни сомнения в его выражении не появилось.

— Всю твою жизнь, Миллиана. Просто раньше в этом не было необходимости.

Вот теперь стало по-настоящему больно. Значит, я ничего не придумала. Все эти годы отец позволял мне учиться, работать, строить планы и надеяться, что однажды смогу заслужить его доверие, одновременно зная, что в его представлении у моего будущего всё равно существовал предел, установленный ещё в момент моего рождения.

Я вышла из кабинета прежде, чем слёзы успели сорваться.

Он не прав. Я знала это, даже если сейчас внутри всё болезненно сжималось от каждого его слова. Мои знания, диплом, способности и опыт не исчезали из-за того, что я женщина. Если однажды отец действительно решит, что мне больше нет места в его компании, я уйду и найду другую работу, где меня будут оценивать по тому, что я умею, а не по полу или фамилии будущего мужа.

И всё же где-то глубоко оставалась маленькая, почти унизительная надежда, от которой я пока не могла избавиться. Сегодня вечером мне предстояла встреча с иностранными партнёрами. Если я проведу её идеально, возможно, отец хотя бы на секунду посмотрит на меня и поймёт, что ошибался.

Ближе к вечеру я закончила изучать документы, которые прислал секретарь отца, и была готова к переговорам настолько, насколько вообще могла быть готова после сегодняшнего разговора. Около пяти телефон коротко завибрировал на столе, и имя Авроры на экране впервые за несколько часов немного улучшило настроение.

Аврора: «Мать всё-таки притащила меня на показ. Столько фальшивой любви к собственной персоне я давно не видела. Но играет она потрясающе. Может, подарим ей «Оскар»?»

Я невольно улыбнулась. Аврора всегда умела сделать это с поразительной лёгкостью, даже когда весь остальной мир последовательно портил мне день. Иногда я действительно воспринимала её не только как младшую сестру, но почти как собственного ребёнка, хотя между нами было всего три года.

Миллиана: «Похоже, сегодня они с отцом поменялись местами. Ты бы слышала, что он мне сказал».

Отправив сообщение, я посмотрела на время и сразу поднялась. После утреннего опоздания явиться поздно ещё и на встречу с иностранными партнёрами было бы почти самоубийством.

Виктор уже ждал меня на парковке. Он не спросил адрес и сразу тронулся с места, значит, отец успел посвятить его в вечерние планы. Обычно меня это не удивило бы, но сегодня Виктор вёл себя слишком тихо. Ни одного замечания по поводу одежды, ни привычного вопроса о документах, ни даже короткой насмешки. Он сидел за рулём собранный и напряжённый, будто вёз меня не на деловой ужин, а туда, где заранее ожидал неприятностей.

Телефон снова завибрировал.

Аврора: «Ты в порядке? Отец обычно так на тебя не срывается. Что случилось?»

Миллиана: «Я опоздала, но дело оказалось вообще не в этом. Он наконец высказал всё, что думал обо мне всю жизнь. Рори, это было больно».

Ответ пришёл почти сразу.

Аврора: «Что он сказал? И где ты сейчас?»

Миллиана: «Еду на деловой ужин. От компании отправили только меня. Если нормально проведу встречу, возможно, отец решит, что я ещё не окончательно разочаровала его».

Аврора: «Я вообще ничего не понимаю. Вечером всё расскажешь».

Следом появилось ещё одно сообщение.

Аврора: «Милли, мне пора. Мама хочет, чтобы я всё время была рядом».

Миллиана: «Будь внимательна. И напиши, когда освободишься».

Я заблокировала телефон и положила его рядом, после чего снова посмотрела на Виктора. Он не изменил позы ни разу за последние несколько минут. Я слишком хорошо его знала, чтобы списать это на плохое настроение.

— Виктор, что происходит? — спросила я, немного подавшись вперёд. Он лишь коротко посмотрел на меня через зеркало и снова сосредоточился на дороге. — И не отвечай, что всё нормально. У тебя лицо человека, который заранее знает, где произойдёт взрыв, но решил никого не предупреждать.

— Никакого взрыва не будет, Милли, — спокойно ответил он, перестраиваясь в соседний ряд. — Твой отец велел отвезти тебя на встречу. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Это не ответ. Ты что-то знаешь, — я продолжала смотреть на него, но Виктор даже не попытался возразить. От этого подозрение только усилилось. — Утром отец разговаривает со мной так, будто двадцать один год ждал возможности сообщить, насколько неудачно я родилась женщиной. Потом отправляет одну на неизвестный ужин, а теперь ты ведёшь себя так, словно ждёшь ещё какой-то катастрофы. Что мне сегодня осталось пережить?

Виктор мельком глянул в боковое зеркало, включил поворотник и спокойно обошёл медленную машину впереди.

— Мне поручено доставить тебя к месту встречи в назначенное время. Большего я сейчас сказать не могу.

— То есть всё-таки есть что-то, чего я не знаю.

Он промолчал.

Я тяжело выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Спорить дальше было бесполезно. Если Виктор решил молчать, вытащить из него информацию практически невозможно. Но теперь я хотя бы точно знала, что сегодняшние странности не закончились разговором с отцом.

Примерно через полчаса машина остановилась возле ресторана. Я уже взялась за ручку двери, когда Виктор неожиданно повернулся ко мне всем корпусом.

— Будь осторожна, — произнёс он серьёзно, задержав на мне взгляд. — И постарайся быть учтивой. Без твоих обычных попыток вывести человека из себя.

Я медленно отпустила ручку.

— Виктор, что, чёрт возьми, происходит?

— И не ругайся, — добавил он с тем же выражением лица.

Я несколько секунд смотрела на него, не веря услышанному.

— Вы сегодня все с ума сошли. Если после встречи собираешься продолжить лекцию о моём поведении, можешь даже не ждать. Доберусь домой сама.

Я вышла прежде, чем он успел ответить, и направилась ко входу.

В этом ресторане я никогда раньше не была, хотя заведение принадлежало к числу проектов, которые финансировал отец. По непонятной причине нам с Авророй запрещали здесь появляться. Меня этот запрет никогда особенно не волновал, а вот сестра однажды попыталась пробраться внутрь из чистого любопытства. Люди отца перехватили её ещё у входа, а дома разразился такой скандал, что Дмитрий впервые едва не ударил Аврору. Я тогда встала между ними и получила пощёчину вместо неё. После отец несколько дней пытался загладить вину, но причину запрета так и не объяснил.

Теперь мне становилось ещё интереснее, что такого скрывалось внутри.

Ресторан выглядел совсем не так, как я представляла. Пространство утопало в тяжёлых бордовых драпировках, спускавшихся от высоких потолков почти до самого пола. Свет от массивных хрустальных люстр и свечей отражался в стекле мягкими золотистыми бликами, оставляя края помещения в полумраке. Пахло воском, дорогим деревом и чем-то пряным. Интерьер был старомодным, почти театральным, но не выглядел дешёвой попыткой создать роскошь. Наоборот, всё здесь производило впечатление места, в которое обычные посетители попадали только по приглашению.

В глубине зала между тяжёлыми шторами находился широкий проход в отдельную часть ресторана. По обе стороны стояли двое мужчин в тёмной одежде. Они лишь коротко посмотрели на меня и не попытались остановить, поэтому я прошла дальше.

За занавесами оказалось значительно тише. Большинство столов пустовало, белые скатерти лежали идеально ровно, стулья были аккуратно задвинуты, а освещение сосредотачивалось в основном на одном столе в центре помещения.

Там меня уже ждали.

Мужчина сидел ко мне спиной. Он наверняка услышал стук шпилек по полу, но даже не повернулся, не говоря уже о том, чтобы встать и поприветствовать. Никаких манер.

Я подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от стола.

— Добрый вечер. Я Миллиана Волконская, представляю компанию «Domino», — произнесла я на английском, удерживая профессиональный тон. Мужчина по-прежнему сидел спиной, поэтому я продолжила, стараясь не показывать раздражения. — Насколько понимаю, сегодня у нас назначена встреча.

Он тихо усмехнулся, а затем поднялся. Мне хватило одного взгляда, чтобы внутри всё неприятно сжалось.

Тот самый мужчина.

Незнакомец из коридора спокойно развернулся ко мне, будто совершенно не удивился нашей второй встрече. На нём по-прежнему была чёрная футболка, подчёркивающая широкие плечи и сильные руки, а на лице не отражалось практически ничего. Только уголок губ слегка приподнялся, и карие глаза встретились с моими.

Теперь я окончательно поняла, почему Виктор вёл себя так странно.

В памяти слишком быстро всплыли чужие пальцы в моих волосах, дыхание возле шеи и мерзкая, пошлая фраза. Я невольно напряглась, но заставила себя остаться на месте. Мы находились в ресторане отца, на официальной встрече. За несколькими шторами стояли люди. Это должно было что-то значить. Хотя почему-то рядом с этим мужчиной подобные аргументы переставали успокаивать.

Он скрестил руки на груди и продолжил молча меня рассматривать.

— Только не говорите, что это вы, — произнесла я раньше, чем успела остановиться.

Его ухмылка стала чуть заметнее.

Я сразу пожалела, что не позволила Виктору пойти со мной. Мужчина передо мной был значительно крупнее, и после утренней выходки я уже знала, насколько мало его беспокоят обычные границы. Впервые короткое платье и шпильки начали казаться не просто одеждой, а неудобством. Если вдруг придётся быстро уйти, бежать в этих туфлях будет практически невозможно.

Пришлось мысленно напомнить себе, что я умею защищаться.Правда, тело всё равно оставалось напряжённым.

Он просто стоял напротив, ничего не делал и даже не говорил, а я уже рассчитывала расстояние до выхода, вспоминала, насколько быстро смогу снять шпильки, и надеялась, что Виктор, несмотря на мои слова, остался ждать возле ресторана.

На всякий случай.

— Миллиана, значит, — его тон был пропитан холодом, а глаза так и не отрывались от меня.

Мужчина сделал шаг, а я инстинктивно от него. Моё действие породило еле заметный огонёк в его глаза, и это уж точно не обрадовало меня. Кем он себя вообще ощущает? Охотником? Я вот видела в нём лишь неотёсанного невежу, который не знает обычное правило о соблюдении личного пространства.

Он сделал ещё шаг, и я повторила за ним.

— Мы можем делать это, пока ты не упрёшься в стену, и там тебе будет некуда отступать, шоколадка.

Я метнула на него недовольный взгляд. Что это за прозвище такое? Кто вообще дал ему право называть меня как-то помимо имени? Я же не кличу его ослом. Хотя могла бы.

— Мне нравиться, как ты хмуришься. Это выглядит очень сексуально, — ещё один его шаг — мой шаг.

Всё, что сейчас происходило, было будто не со мной. Будто я сторонний свидетель, которого здесь не должно было быть. Я не хотела слышать эти грязные комментарии в свою сторону, и уж тем более находиться наедине с вот этим вот.

— Ещё шаг, и моя шпилька оказаться у тебя в глазу, — я сильно сжимала ручку сумочки, так, что, скорее всего, на её материале будут сильные заломы.

Моя угроза видимо показалась ему совсем не страшной, потому что, вместо того чтобы отступить, он просто рассмеялся. Как вообще такой устрашающий человек может так смеяться.

— С тобой не будет скучно, шоколадка. Но даже не знаю это хорошо или плохо. Для тебя.

Он опустил руки с груди и засунул их в задние карманы, и мой взгляд зацепился за выпуклость на его правом боку ближе к спине — пистолет. Чёрт возьми, пистолет! Какого он вообще взял с собой эту хрень? Неужели он как-то иначе планировал закончить этот радушный деловой ужин по случаю слияния компаний?

Мне потребовалось приложить множество усилий, чтобы не подать вида, что я увидела его оружие.

— Мы так и продолжим нашу увлекательную беседу или, наконец, перейдём к сути встречи? — Я старалась дышать умеренно, чтобы не выдать волнение, которое испытывала из-за всей этой чертовщины.

Он вновь сделал шаг ближе ко мне, но я уже не отступила. Уже показала страх перед ним, нужно было как-то реабилитироваться. Поэтому стояла с высоко поднятой головой, не двигаясь. И когда мужчина вновь нарушил моё личное пространство, его запах окутал меня, будто и не пропадал вовсе.

— Ты, шоколадка, нарочно язвишь, чтобы проверить моё терпение?

Его рука поднялась к моему лицу, и на секунду я даже подумала, что он ударит меня. А он коснулся моего подбородка, приподнимая. Я сразу же отдёрнула его и сделала шаг назад. Наплевать как он может это расценить. Он не должен касаться меня.

Но мужчина не дал мне отстраниться, схватив за локоть одной рукой, а второй больно сжав подбородок. Мой недовольный взгляд встретился с его раздражённым.

— Ещё шаг, и ты окажешься параллельна этому столу, — голос мужчины был грубым и тихим.

Я нахмурилась ещё сильнее, уже собираясь ответить ему, наконец-таки поставив на место, но его пальцы оказались быстрее. Он дотронулся до моей нижней губы, обводя её контур. Это было настолько интимно, что казалось жутко запретным. И настолько повергло меня в шок, и напугало, что я вновь застыла. Он откровенно игнорировал мою приватность, абсолютно наплевав на правила приличия. Ранее мне не приходилось сталкиваться с подобным.

Тогда в моих мыслях всплыл пистолет в его кобуре. Если у меня получиться вытащить его, я могла создать хотя бы видимость контроля и выиграть немного времени. Не раздумывая больше, потянулась за его спину вынимая холодный металл, и в следующую секунду я уже направляла оружие прямо на мужчину. Я даже увидела секундное удивление на его лице, что немного потешило моё самолюбие.

Этот гад даже в такой момент посмел задержать взгляд на моей груди, плотно обтянутой тканью платья, и тяжело вздымающейся, а после опустить на мои бёдра, подол на которых чуть поднялся выше из-за резких движений.

Но далее произошло то, чего я ожидала меньше всего.

Он достал ещё один пистолет, и его дуло смотрело прямо на меня.

Моя рука напряжена, что было абсолютно неприемлемо. Мужчина заметил это и усмехнулся, но я не обратила на него внимание, стараясь дышать размеренно, не задерживая дыхание, а ловя короткую паузу между вдохами и выдохами. Палец ложился на спуск плавно, без рывка, я надавливала постепенно, почти незаметно. Не знаю сколько мы стояли так и сколько бы стояли ещё, пока тишину не прорезал тяжёлый голос мужчины:

— Мы даже не познакомились, а ты уже целишься в меня. — Он оставался спокойным, будто то что происходило его ничуть не удивляло. — Знаешь, обычно после такого напряжения люди переходят к более приятной части. Такая встреча заслуживает продолжения, шоколадка.

Чёрт возьми, он был таким спокойным и говорил без какой-либо эмоции. Я даже напряжения в его плечах не вижу, пока он держит пистолет.

Он сделал шаг вперёд, и мой палец спустил курок.

В следующую секунду раздался выстрел.

Глава 2.

В

ыстрел оказался настолько громким, что на несколько секунд заложило уши. Рука с пистолетом безвольно опустилась, будто металл внезапно стал в несколько раз тяжелее, а в голове остался только противный звон и одна мысль, которая никак не хотела укладываться в реальность: я выстрелила в человека. Не в мишень, не в воздух и не рядом — прямо в мужчину, стоявшего напротив. Мне всегда становилось не по себе от одной мысли, что случайная пуля может задеть живое существо, а сейчас я сама нажала на спуск, целясь в человека.

Но он тоже держал меня под прицелом. Он напугал меня, игнорировал предупреждения и продолжал приближаться. Я защищалась. Просто успела первой.

Я резко подняла глаза, наконец заставив себя посмотреть, что произошло, и на несколько секунд вообще перестала понимать происходящее. Мужчина стоял там же: целый, невредимый, с тем же пугающе спокойным выражением лица. Ни боли, ни испуга, ни злости. Он только внимательно наблюдал за мной, словно гораздо сильнее самого выстрела его интересовали мои дрожащие пальцы, сбившееся дыхание и выражение лица.

— Ты всё-таки выстрелила, — произнёс он ровно, после чего без всякой спешки положил собственный пистолет на соседний стол. Его взгляд снова вернулся ко мне, задерживаясь на оружии в руке. — Признаюсь, до последнего не был уверен, что у тебя хватит решимости.

Он направился ко мне. Неторопливо и без единого резкого движения, словно теперь вообще не существовало причины держать дистанцию. Чем ближе становился, тем отчётливее я снова чувствовала знакомый запах бергамота и его тепло. Когда между нами остался всего шаг, плечи напряглись сами собой.

— Что это значит? — спросила я и тут же возненавидела дрогнувший голос. Взгляд опустился на его грудь в поисках хотя бы следа выстрела, но ничего не было. — Почему с вами ничего не произошло?

Мужчина слегка склонил голову, будто вопрос показался ему настолько очевидным, что моё непонимание скорее забавляло.

— Хочешь узнать, почему не убила меня? — он сделал ещё один небольшой шаг, окончательно уничтожая оставшееся между нами пространство. Ответа ждать не стал. — Потому что в пистолете были холостые.

На секунду внутри всё оборвалось.

Холостые.

Значит, он знал. Знал ещё до того, как я вытащила оружие и направила ему в грудь. Знал, когда достал второй пистолет и целился в меня. Знал, когда продолжал идти вперёд, проверяя, действительно ли я нажму на спуск.

Пальцы сами ослабли, и мужчина без труда забрал оружие из моей руки. Его кожа едва коснулась ладони, но я всё равно вздрогнула и сразу отступила.

— Но ты меня удивила, — добавил он чуть тише, продолжая рассматривать меня. — Большинство людей значительно увереннее угрожают, чем действуют. А ты действуешь.

Удивила. Конечно.

По его лицу этого сказать было невозможно. Передо мной стоял человек, которого выстрел в собственную сторону, похоже, беспокоил меньше, чем вкус поданного вина.

— Какого чёрта здесь происходит? — раздражение наконец вытеснило часть шока и вернуло мне голос. Я сделала ещё шаг назад, увеличивая расстояние. — Кто вы такой? Почему ведёте себя так, будто можете делать здесь всё, что захотите, и зачем пришли на деловую встречу с пистолетом?

Я замолчала на секунду, посмотрела на оружие на столе и тут же поправилась:

— С двумя пистолетами. Хотя, судя по всему, я даже не хочу знать, сколько ещё оружия на вас спрятано.

Незнакомец усмехнулся, словно мои вопросы его совершенно не интересовали.

— Не притворяйся, шоколадка, — произнёс он, и от этого прозвища раздражение только усилилось. — Сопротивление интересно. Охота мне всегда нравилась. Но если слишком долго повторять одно и то же, становится скучно. Поэтому не переусердствуй.

Я вздёрнула подбородок и отступила ещё немного, пока расстояние между нами наконец не стало более-менее приемлемым.

— Вы слишком много о себе возомнили, мистер…

— Валентино Корлионезо, — спокойно закончил мужчина за меня, не сводя с моего лица внимательного взгляда.

Фамилия сразу расставила всё по местам. Иностранные партнёры. Его присутствие возле конференц-зала утром. Закрытый ресторан. Странное поведение Виктора по дороге сюда. Случайностью эта встреча не была, как бы сильно мне сейчас ни хотелось убедить в обратном хотя бы саму себя.

— Мистер Корлионезо, я понятия не имею, какую ещё «охоту» вы себе придумали, — произнесла я, намеренно возвращая голосу деловой тон. — Я приехала сюда обсуждать сотрудничество компаний, а не участвовать в ваших играх. Поэтому предлагаю либо перейти непосредственно к переговорам, либо закончить эту встречу прямо сейчас.

На самом деле хотелось только второго. Я уже не сомневалась, что отец отправил меня именно к нему, но совершенно не понимала зачем и почему.

— Меня начинает раздражать твоя глупость, — Валентино разрушил созданную мной дистанцию одним шагом и остановился прямо передо мной. Указательный палец лёг под подбородок, заставляя поднять голову выше. — Ты либо действительно ничего не понимаешь, либо очень стараешься убедить меня, что это так.

Я резко убрала его руку.

— Хватит ко мне прикасаться. Держитесь на расстоянии и не трогайте меня, — отчеканила я, снова отступая. — Я сказала это уже несколько раз. Какая именно часть оказалась для вас слишком сложной?

Валентино шумно выдохнул.

Следующее движение оказалось настолько быстрым, что я не успела даже понять, что он собирается делать. Мужчина перехватил мою руку и резко дёрнул к себе, разворачивая. Грудь ударилась об поверхность стола, а спустя секунду его тело уже прижало меня сверху. Одну руку он завёл за спину и удерживал там достаточно крепко, чтобы любое движение отзывалось неприятным натяжением в плече. Его грудь плотно прижималась к моей спине, бёдра упирались в задницу, дыхание обжигало шею. Вторую ладонь он положил на мою ягодицу.

Страх накрыл мгновенно.

Настоящий, животный ужас.

Я дёрнулась, пытаясь высвободить руку, но Валентино только сильнее прижал меня к столу. Стол давил под грудью, мешая сделать полноценный вдох, а перед глазами начали появляться тёмные пятна. Всё, чему Виктор учил меня годами, будто исчезло из головы именно тогда, когда понадобилось. Я прекрасно знала, куда бить, как выворачивать кисть, куда переносить вес, но тело не слушалось. Самым страшным было даже не то, что он удерживал меня. Я понятия не имела, что он сделает дальше.

Его ладонь сжала мою ягодицу, и я застыла.

Пальцы продавили ткань платья, а затем скользнули под задравшийся подол и сомкнулись уже на обнажённой коже. Дыхание мгновенно остановилось, а страх, до этого расползавшийся внутри, превратился в настоящий ужас. Я снова попыталась дёрнуться, но рука за спиной оказалась зафиксирована слишком крепко.

— Ты действительно думаешь, что эта встреча случайна? — голос Валентино прозвучал возле самого уха, ниже и грубее, чем раньше. Его пальцы не ослабили хватку, наоборот, болезненно сжали кожу. — Я могу делать с тобой всё, что захочу. А прямо сейчас я хочу многого. Например, закрыть тебе рот. И один способ уже давно крутится у меня в голове.

Ему не требовалось объяснять, что именно он имеет в виду. Его положение, рука под платьем и тон говорили достаточно ясно.

— Отпусти меня, — выдохнула я, пытаясь хотя бы повернуть голову.

Он отпустил пульсирующую плоть, и рука переместилась к моим волосам. Он перебрал несколько прядей, вдыхая их запах, а после обхватив у самых корней, на удивление, осторожно потянул голову назад так, чтобы я задрала её, и он мог смотреть прямо в мой профиль.

— Я никого не отпускаю просто так. Запомни, шоколадка, — он отпустил меня, отходя к столику, на котором лежали уже забытые пистолеты.

Я всё ещё не двигалась, оставаясь прижатой грудью к столу. Ладони упирались в скатерть, дыхание понемногу становилось ровнее, но тело всё ещё будто принадлежало не мне. Казалось, стоит резко выпрямиться или сделать шаг, и Валентино снова окажется рядом, повторит всё только что произошедшее, а в следующий раз уже не остановится там, где остановился сейчас.

— Вставай, — произнёс он за моей спиной, и в голосе мелькнула усмешка, от которой по коже снова прошёл холод. — От вида тебя в этой позе я начинаю жалеть, что решил отпустить.

Его слова будто выдернули меня из оцепенения. Я резко выпрямилась, одёрнула задравшийся подол платья и подняла с пола сумочку, которую даже не заметила, когда уронила. Слёзы уже подступали к глазам, горло болезненно сжималось, но я не позволила себе заплакать. Только не здесь. Не перед ним. Не после того, что этот ублюдок только что сделал.

Я почти бегом направилась к выходу, больше не замечая ни тяжёлых бордовых драпировок, ни приглушённого света, ни странной красоты ресторана. Хотелось только выбраться наружу, оказаться дома и спрятаться от этого дня хотя бы на несколько часов. Желательно рядом с Авророй, под тёплым пледом, с кружкой ягодного чая в руках, пока сестра будет болтать какую-нибудь ерунду и постепенно вытаскивать меня из этого состояния.