Суть жизни

Античной греческой цивилизации предшествовало разрозненное существование самостоятельных соперничающих царств. Это создало идеальные условия для реализации человеческого потенциала: свободный поиск путей совершенствования жизни открыл новые вершины, на базе которых сформировалось общество с развитой демократией, духовным ростом и достижениями в науках, искусстве и философии. Общественное устройство Греции времен Солона отличалось высокой эффективностью, так как оно не ограничивало индивидуальную свободу личности. Каждый мог проявить себя в спорте, риторике или творчестве, завоевав признание личными заслугами, а не сословной принадлежностью. Свободная торговля, отсутствие препятствий для передвижения, рост полисов и, главное, отсутствие догматической религии способствовали торжеству рационализма. Именно в атмосфере ионийского рационализма были заложены основы многих современных наук. И хотя в IV в. до н.э. этот дух несколько пошатнулся под давлением имперских амбиций, эпоха эллинизма дала ему новую жизнь. В результате столкновения греческого научного подхода с восточным традиционализмом произошел мощный всплеск цивилизационных процессов, распространивший энергию античности на всё известное пространство ойкумены

10. Мировая цивилизация.

Если первобытные люди в борьбе за существование были предоставлены сами себе и их индивидуальные действия практически не ограничивались, то последующая реальность заставила их подчиниться жестким правилам родовой и клановой общины (системе табу). На пути от этих первичных общин до современной мировой цивилизации человечество испытало бесчисленное множество форм существования, однако все они имеют общие исходные особенности.

С самого начала формирования человеческих сообществ прослеживаются две основные линии — две формы объединения людей. Первая основана на табу и власти сакрального вождя — своего рода «учителя», который предписывал ограничения и добивался их соблюдения с помощью страха и силы. Вторая линия формировалась на основе согласованных действий, учета воли большинства и выдвижения предводителей «по заслугам» — благодаря их личной отваге и лидерским качествам. Так закладывались традиционалистское и рационалистское начала развития общества, борьба и взаимодействие которых определили весь ход мировой истории.

В обоих случаях развитие событий определялось балансом внутренних и внешних обстоятельств, прежде всего — силой инстинкта самосохранения на общественном уровне. При благоприятных внешних условиях и возникновении внутреннего плюрализма рационалистическое начало крепло, стимулируя цивилизационные процессы. На протяжении последних тысячелетий можно наблюдать неуклонный рост доли рационализма в общественной жизни. Вспыхивая в разных точках планеты, развиваясь или временно затухая, это начало служило истинным двигателем истории. Зарождаясь в недрах «вольного» общества, рационализм пробивал себе дорогу сквозь сопротивление деспотической, религиозной и традиционной власти, что означало расширение участия реального человека — а не мистических сил или харизматических вождей — в управлении собственной судьбой.

Одной из ключевых причин этого процесса стало ослабление воинственного противостояния между народами. Снижение внешней угрозы вело к ослаблению инстинкта самосохранения на общественно-политическом и идеологическом уровнях, вследствие чего рассеивалась и тотальная власть над личностью. Именно это обстоятельство, впервые ярко проявившееся в Европе, позволило Петрарке говорить о великом перевороте в мироустройстве — возвышении Человека. Дальнейшая дивергенция путей развития привела к формированию понятий «Запад» и «Восток» как символов рационализма и традиционализма соответственно.

Отныне Запад начал жить по законам, принципиально отличным от тех, на которых прежде строились общества и цивилизации. Однако обстоятельства изменились и в других частях света. В рамках традиционных толкований цивилизации как замкнутого историко-культурного типа стало невозможно дать определение многим современным социально-политическим образованиям. Мы видим, как «восточные» народы перенимают европейский образ жизни и мышления, что знаменует начало глобального слияния прежде разделенного человечества. Это означает, что если продолжать считать специфическую культурную традицию единственной основой цивилизации, то все наши рассуждения о ней превратятся лишь в «археологию» истории. Напротив, реальные цивилизации могут возникать и в современную эпоху; они не являются достоянием лишь тысячелетней давности, а представляют собой живой процесс рационализации социального пространства.

Если тысячелетия назад цивилизация вырастала исключительно из локальной среды социально-культурных общностей, то сегодня культурообразующим фактором становятся идеи, рационально сплачивающие народы. Понятие «национальность» окончательно уступает место понятию «нация», основанному на гражданском выборе. Развитие книгопечатания, массовой прессы, телевидения и интернета позволило людям обретать общность в практических, мировоззренческих и политических сферах. Современные СМИ превратились в мощнейший фактор влияния, способный создавать универсальные ценности.

Вместо архаичных табу регламентация поведения теперь осуществляется через право и законность. Чувство нерушимости личных прав в сочетании с осознанием гражданского долга уравновешивает положение людей перед лицом судьбы. Современное общество пронизано множеством форм горизонтальных связей — от общественных движений до негосударственных организаций, которые направляют энергию людей в единое русло. Для того чтобы сплотиться вокруг идеи сохранения окружающей среды, человеку более не требуется принадлежность к определенному этносу или религии. Если в прошлом людей связывала данность крови и традиции, то теперь их объединяют общие интересы и принадлежность к глобальным движениям. Глобализация неизбежно ослабляет прежние, замкнутые формы общности, открывая путь к новому типу человеческой интеграции.

В современных цивилизациях, с уходом в прошлое доминирующей роли традиции и освобождением человека от национально-религиозных ограничений, главным фактором роста общественного блага становится естественное стремление личности к самореализации — мощный выброс внутренней энергии вовне. Это не просто механизм развития общества, но и фундаментальная идея, объединяющая миллионы. Если прежде базовыми социальными единицами — «микромирами» — выступали этнокультурные общности, то сегодня каждый человек при желании может стать самостоятельным локальным источником идей и взглядов.

Чувство собственного достоинства и массовое культивирование индивидуальной свободы стали для таких стран, как США, тем же скрепляющим фундаментом, которым в древности служили религия и этническая общность. Впрочем, подобные идеи — пусть и с религиозно-этническим оттенком — не новы для истории: афинская демократия, римское право и плюрализм «вольных» обществ прошлого служат тому ярким подтверждением. Современность лишь очистила этот рациональный импульс от архаичных примесей, превратив его в глобальный стандарт.

Существует глубокое внутреннее родство между современными демократиями и историческими «вольными» обществами Азии и Турана. Основным цивилизациеобразующим элементом в них является не только реализация, но и трансляция ценностей индивидуализма и личной свободы. И хотя в древних «вольных» союзах демократия не была оформлена как политическая доктрина или гражданское право, она служила мощным катализатором развития соседних регионов. Это доказывает универсальность рационального устройства мира, способного объединить человечество. Современные информационные технологии ускоряют стирание культурных границ, выявляя неразрывную связь между научно-техническим прогрессом и демократической структурой власти. Глобализация делает мир прозрачным, что фатально подрывает основы деспотических и административно-командных режимов. Их ожесточенное сопротивление — в форме терроризма, фундаментализма или антиглобализма — есть лишь реакция на неизбежность интеграции. Сегодня межнациональное политическое сближение воспринимается как безальтернативный путь; любые препятствия этому движению обречены оставаться лишь источниками локальных конфликтов, неспособных изменить общий вектор истории. Так в последние десятилетия окончательно сформировались контуры единой Мировой цивилизации

Из чего складываются цивилизационные критерии современного единого человечества? Прежде всего — это выход человеческой личности на первый план. Возможности индивида возрастают как никогда ранее; освобождение от оков деспотической власти, идеологических догм и административных стеснений становится главным знаменем эпохи. Это радикально меняет структуру общества: оно превращается в сложную сеть горизонтальных связей между свободными индивидами, чье поведение напоминает движение свободных частиц в физических телах. При этом их действия упорядочены социальными законами, возведенными самими же людьми в ранг незыблемых правовых норм.

Это мир глобальной согласованности: сегодня ни один законодательный орган не может принимать решения без учета общечеловеческих норм и международных обязательств. Функция государства трансформируется: правительства будут управлять не людьми, а финансовыми и природными ресурсами, занимаясь созданием инфраструктуры и благоприятного климата — от экологии до популяризации знаний. Основными инструментами власти становятся не методы принуждения, а финансово-экономические и правовые рычаги регулирования: налоговая система, бюджет, протекционистская политика и внешнеполитическая стратегия. В этой новой реальности администрирование уступает место координации усилий свободных и творческих личностей.

Трансформация функций правительства в сторону координационной и рекомендательной деятельности создает условия, при которых человек получает возможность для полной реализации своего внутреннего «Я». Он обретает право и реальные возможности для удовлетворения своих интересов и потребностей, а именно:

— на потребление экологически чистых продуктов;

— на свободное выражение мнений и убеждений;

— на свободное предпринимательство и равное участие в рыночной конкуренции;

— на неприкосновенность частной собственности;

— на защиту своих интересов государством и общественными институтами;

— на отстаивание своих прав в независимом суде;

— на участие в выборах любого уровня;

— на реализацию своего таланта и потенциала в любой законной сфере деятельности;

— на свободный доступ к мировым источникам информации и знаний (интернет, архивы, библиотеки);

— на полное распоряжение результатами своего труда;

— на свободу совести и вероисповедания;

— на беспрепятственное общение с людьми любой национальности, веры и географии;

— на создание благоприятной природной и социальной среды обитания;

— на любовь и гармонию в личной жизни;

— на формирование и выражение собственного имиджа;

— на участие в деятельности негосударственных и общественных организаций;

— на развитие эстетических чувств и познавательных способностей.

Эти права превращают человека из объекта управления в полноправного субъекта исторического процесса

Эти основополагающие признаки цивилизованности современного общества не могли быть в полной мере реализованы в прошлые исторические эпохи. Дело здесь не только в отсутствии необходимых научно-технических или политических условий — принципиально иными были сама цель и смысл человеческого существования. В прошлом основные силы личности и социума уходили на сохранение целостности национальной культуры, поддержание религиозности, защиту этических норм и политической самостоятельности, а также на борьбу с болезнями и голодом. На протяжении столетий критерии оценки жизни радикально трансформировались: так, если прежде вольнодумство воспринималось едва ли не как порок, то сегодня оно превратилось в главную общечеловеческую ценность. Словом, современную мировую цивилизацию невозможно оценивать теми же мерками, которые были свойственны историческим цивилизациям прошлого; мы имеем дело с качественно иным состоянием человечества.

С принципами современной мировой цивилизации органически несовместимы рутинный труд, лишения, деспотическая власть, несправедливые законы и обобществленная собственность — всё то, что ограничивает человеческую волю. Однако у значительной части человечества эти факторы продолжают существовать в силу ряда социально-психологических, экономических и политических причин:

— низкий уровень грамотности и незнание элементарных законов развития природы и общества;

— традиционная приверженность системам власти типа восточного деспотизма и восприятие их населением как должного при неумении отстаивать свои права; бюрократия и коррупция здесь блокируют путь к прогрессу;

— голод, разруха, безработица, межнациональные и межплеменные конфликты;

— неблагоприятная экология и нехватка ресурсов;

— религиозный фундаментализм и нетерпимость к инакомыслию;

— отсутствие механизмов внедрения новейших технологий, из-за чего рутинный труд ведет к духовному истощению человека и нерентабельности экономики;

— отсутствие рыночной конкуренции и доминирование обобществленной собственности, лишающее индивида стимулов к самореализации;

— дефицит гласности и политического плюрализма, затрудняющий адекватную ориентацию в мире;

— засилье односторонней пропаганды и популизма, заставляющее человека действовать вопреки реальности.

Все эти факторы — не просто проблемы отдельных стран, а системные барьеры на пути к формированию единой рациональной цивилизации.

Правительства ряда стран, стремясь законсервировать национальную специфику, пытаются отгородиться от внешнего мира административными и запретительными мерами. Однако такая политика ведет лишь к фатальному отставанию от мировых темпов развития, открывая путь к правовому нигилизму и религиозным догмам. Несмотря на барьеры, часть населения неизбежно находит доступ к «запретным плодам», что делает нелегальную эмиграцию одной из острейших проблем таких государств. Главное же последствие изоляции — глубокая стагнация и последующая деградация экономической и культурной жизни.

Основные тенденции современной мировой цивилизации необратимы. Процессы информатизации, технологический бум, демократическая интеграция и рыночные механизмы будут расширяться вопреки воле любых ревнителей архаичных ценностей. Безусловно, это идет вразрез с интересами традиционных обществ и административно-бюрократических систем, которые постепенно лишаются возможности управлять послушной массой. Но в конечном счете в этом историческом споре выигрывает Человек: именно на него отныне возлагается вся полнота ответственности за будущее

II. Человеческое развитие: социальная иммунология и суверенитет личности.

На протяжении своей долгой истории человек прошел через множество этапов прогресса: биологический, умственный, духовный, культурный и научно-технический. Каждый из них возникал как ответ на вызовы природы и социально-экономической среды, способствуя восхождению человечества по сложным, «волнистым» ступеням истории к совершенству. Головокружительные достижения науки и техники последних столетий открыли перед нами немыслимые ранее возможности. Мы не только обеспечили материальный комфорт и научились побеждать болезни, но и раскрыли глубокие закономерности развития Вселенной. Современный информационный мир предоставил человеку беспрецедентный дар — беспрепятственный доступ к совокупному знанию человечества и возможность мгновенного глобального общения. Недалек тот день, когда квантовая электроника, робототехника и наноиндустрия полностью возьмут на себя трудоемкие производственные процессы. Это высвобождает человеку время для главного — удовлетворения высших личных потребностей и самореализации. Именно в этом сегодня видится подлинная стратегическая цель программ развития наиболее прогрессивных государств и это открывает путь к следующему этапу развития человечество — социальному прогрессу.

В то же время, достигнув небывалых высот, человечество не избавилось от бремени глобальных проблем, зачастую порожденных им самим. Помимо извечных спутников истории — войн, природных катаклизмов и голода, — современный мир столкнулся с новыми угрозами: терроризмом, наркоманией, духовной апатией молодежи, культурной посредственностью и экологическим кризисом. Потребительский дух и увлеченность легкой наживой создают атмосферу моральной неустойчивости, ставя под сомнение перспективность нынешних тенденций развития. Философско-мировоззренческая критика XX века в лице О. Шпенглера, Ф. Ницше, А. Тойнби и М. Вебера неоднократно указывала на нарастающий кризис цивилизации, вызванный издержками научно-технического прогресса. В их концепциях звучали пессимистические прогнозы: казалось бы, успешно прогрессирующий мир таинственным образом скрывает в себе деструктивные, «гниющие» субстанциональные элементы.

Нетрудно заметить, что за всеми глобальными угрозами стоят конкретные люди. Именно их беспечность, непредусмотрительность или глубокая бессознательность, принимая системный характер, превращают каждый частный изъян в катастрофу мирового масштаба. Что же стало с личностью, разорвавшей живую связь с бытием и самой собой, оказавшейся в плену сиюминутных интересов?

Возникает множество вопросов: почему люди так легко отдают свою волю в чужие руки? Почему вместо того, чтобы стать центром своего мира, они превращаются в безликую массу, послушную воле любого сумасброда? Любые сомнительные учения мгновенно кристаллизуются в их головах в виде жестких догм. Куда исчезли творческий поиск, вера в собственный разум и талант? Где великий дух любви и взаимовыручки, и откуда берется это леденящее равнодушие? Видит ли человек, в конце концов, свое истинное назначение, цель и смысл своего существования — и в чем они на самом деле заключаются?

На протяжении всей истории человечество искало ответы на эти фундаментальные вопросы — и во многом находило их. Но по какой-то причине эти знания постоянно ускользают и теряются. Возможно, каждое поколение и каждая эпоха должны открывать их заново? Но почему мы говорим о поколениях? Не должен ли каждый отдельный человек самостоятельно открывать и рождать эти истины внутри себя? Время от времени человечество обретало великие откровения, в центре которых неизменно стояла проблема духовного перевоплощения как единственный фактор спасения. Многие из этих истин стали эпохальными, закрепившись в культуре, возможно, лишь в силу традиции. Однако без личного проживания и внутреннего поиска они рискуют остаться лишь мертвым грузом прошлого.

История знает великие примеры таких прорывов. Гаутама Будда принес человечеству учение о неразрывной связи Человека и Космоса, представив миру образ мыслящего субъекта. «Истина — это свобода», — учил он, впервые поставив человека в центр мироздания. Будда призывал не принимать ничего на слепую веру, а становиться исследователем, стремясь к кристальной чистоте ума и сердца. Конфуций подарил миру эпохальное учение о самосовершенствовании личности, утверждая, что каждый должен обрести внутреннюю гармонию между духом и природой (хотя позже его идеи и были узурпированы имперской бюрократией в своих интересах). Эпикур же указал путь спасения от безысходности через обретение власти над собственной душой, преодоление суеты, скуки и тревоги. Для него подлинное счастье заключалось в отсутствии страданий и в умении властвовать над своими инстинктами, а не слепо удовлетворять их.

Именно учение о Человеке и его душе лежит в основе всех значительных преобразований в истории — как в глубинах сознания, так и в социальной жизни в целом.

История подтверждает: великие эпохи начинались с пробуждения человеческого начала. Так, китайский Ренессанс VIII века был вдохновлен мудрецом Хань Юем, проповедовавшим идеалы гуманизма — тех качеств человеческой природы, которые не зависят от сверхъестественных сил, а развивают заложенные в нас «человеколюбие» и «должное». Для понятия «гуманизм» он использовал слово жень, вкладывая в него смысл всеобъемлющей любви ко всем.

Подобным образом и Европа обязана своим избавлением от «средневековой тьмы» конкретным личностям — Р. Бэкону, А. Данте, Ф. Петрарке. Именно они впервые обратились к вопросам деятельности души, воспев любовь как священное чувство, обновляющее человека и дарующее мудрость. Их последователи К. Салютати и Л. Бруни ввели в широкий оборот термин humanitas, который и определил суть эпохи Возрождения. Гуманизм стал квинтэссенцией ренессансной мысли, её главной жизненной философией.

В ту эпоху пришло осознание величайшей истины: человек способен творить самого себя, облагораживать собственную природу и тем самым самостоятельно определять свое место в мире. Творя себя, человек обновляет и сам мир, делая его «достойным своего человеческого достоинства». Это был период освобождения разума от сковывавших его догм. «Центр мирового устройства сместился в направлении человека, баланс сил нарушился в пользу личности», — провозгласил Петрарка. Это утверждение стало манифестом новой эры, в которой личность перестала быть пассивным элементом мироздания и стала его активным творцом.

Однако эти гуманистические основы спустя триста лет дали трещину под натиском примитивного капиталистического меркантилизма и промышленного технократизма. Жажда накопления и ослепительные перспективы эры техники, сулившие сытую и легкую жизнь, затмили собой тихое благородство душевной созерцательности. В тот период идеи гуманизма не смогли укорениться в сознании широких масс: почва была слишком хрупкой, а нужда — слишком великой. В таких условиях людям была ближе религиозная покорность и подчинение чужой воле, нежели позитивная одухотворенность и индивидуальная рациональность.

В итоге человек, едва освободившийся от оков традиций, деспотии и догм, вновь оказался в рабстве — на сей раз у «Его величества Капитала». Если буддийское, античное и номадийское «освобождение» в свое время было подавлено имперскими амбициями, то в эпоху после Возрождения человек парадоксальным образом оказался в плену собственного разума.

Что же теперь? Сложившаяся ситуация требует кардинальной смены миропонимания и переориентации ценностей. Мы должны научиться видеть не только внешние проявления прогресса, но и глубокий внутренний пласт возможностей, заложенных в человеке самой природой. Иными словами, нам необходимо вновь обратить взор на самого Человека, полагаясь на его духовное и творческое начало. Современная тенденция гуманизации и социализации общественных структур дает нам еще один шанс — возможно, последний. Воспользуемся ли мы им? Чтобы оценить эту возможность, необходимо взглянуть в самый корень вопроса и рассмотреть — пусть даже в гипотетическом плане — подлинную сущность человека и общества.

Человек рожден быть вольным. Именно воля сделала его тем, кто он есть; сама его природа противится любому ограничению свободы и возможностей. По праву рождения человек должен сам распоряжаться своей судьбой, выбирать свой путь, призвание, место и способ существования. Он призван устраивать жизнь по зову собственного сердца. Так было до тех пор, пока человек жил в подлинном ладу с природой, и это состояние полной внутренней гармонии и независимости было для него единственно естественным.

Однако общество неизбежно вносило коррективы в волеизъявление индивида. Будучи социальным существом, человек вынужден мириться с требованиями коллектива; соблюдение общественных интересов наряду с личными становится частью смысла его бытия. Это не противоречит человеческой природе, ведь само общество соткано из таких же людей, в нем неразрывно сплетены человечное и социальное. Это объективное явление не порождает хаос, так как стремление человека к гармонии транслируется и на общественные структуры.

Если биология и психика человека сформированы природой, то его сознание кристаллизуется на уровне общества. Общественное сознание, будучи плодом человеческого участия, также наследует естественные законы жизни, становясь ядром социального организма. Таким образом, общество включается в единую Гармонию Космоса как живое целое. Оно регулирует себя через индивидуальное сознание, постоянно эволюционируя и создавая свой главный «сверхпродукт» — человеческий ум. Это качественный показатель зрелости системы: от того, насколько умело общество распорядится этим ресурсом, зависит уровень его общего интеллекта. Именно на этом этапе рождается интеллигенция — слой, призванный питаться этим «сверхпродуктом» и развивать его.