Суть жизни

Дадебай Гошаев

Суть жизни

Введение

От редакции

Почему одни цивилизации веками сохраняют жизненную энергию, а другие превращаются в «мертвые монолиты»? Что общего между законами физики, движением человеческих масс и квантовой природой нашего восприятия?

В своей книге философ и историк Дадебай Гошаев представляет оригинальную концепцию «социальной иммунологии», рассматривая мировую историю не как сухой перечень дат, а как живой, глубоко драматичный процесс борьбы между застойной традицией и освобожденным разумом. Автор проводит читателя сквозь тысячелетия человеческой драмы — от зари Месопотамии и сакральных загадок Древнего Египта до тектонических сдвигов эпохи распада СССР и вызовов глобальной цифровой цивилизации XXI века. На стыке философии, физики и политэкономии в центре исследования неизменно остается Человек — уникальный «свободный радикал» истории, чье индивидуальное воображение, воля и способность к творчеству являются единственным подлинным гарантом прогресса.

Фундаментальный вывод книги заключается в том, что технико-технологические и даже сугубо экономические достижения не могут являться мерилом успеха цивилизации, пока сам человек пребывает в духовной нищете и социальной беспросветности. Настоящий социальный прогресс — не в грандиозности искусственных монументов или объёмах производства, а в духовной зрелости общества, его ментальном иммунитете и способности сохранять живой практический опыт, мораль и автономию человека. Именно такой подход автор обосновывает как жизненно необходимую основу для общественно-политической идеологии будущего.

Концептуальным ядром издания выступает работа «Человеческое существование: формы, содержание, надежды», задающая высокий теоретический вектор всей книге. Наряду с ней автор отслеживает единые закономерности бытия на всех уровнях — от авторской физико-космологической модели вихревого рождения Вселенной до аналитических размышлений о геополитических путях России, феномене «мнимой реальности» (Мира под именем Яланчы) и природе современной власти.

Эта книга — для тех, кто ищет ответы на фундаментальные вопросы современности: как сохранить личное «Я» в условиях идеологического диктата, почему свобода является не просто политическим лозунгом, а биологической необходимостью для выживания вида, и как сберечь разум и уникальный текст своей «книги жизни» в мире, стремительно теряющем человеческое лицо.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я, Гошаев Дадебай Байрамович, родился в 1961 году в Туркменистане, в отдаленной сельской местности, которая в те времена находилась фактически за пределами современной цивилизации. Там не было электричества, дорог или транспортной инфраструктуры. Мы жили в глиняных домах с камышовым основанием, без полов и потолков; единственным источником тепла были сухие растения, а дом из двух комнат с эйваном освещался тусклым светом керосиновой лампы. Расстояния между соседями измерялись километрами, а жизнь подчинялась законам натурального хозяйства: мука из ручной мельницы, коровы на свободном выпасе, одежда, частично сшитая вручную.

Единственным окном в большой мир было старое радио с единственной пластинкой на проигрывателе. Весь наш досуг состоял из народных игр и бесконечных рассказов гостей, приезжавших издалека. Школа была четырехлетней и ютилась в двух комнатах; там, под одной крышей, ученики всех классов постигали азы знаний у единственного учителя. Мы писали чернильными ручками, сидя за громоздкими партами, и каждый предмет в нашей жизни — от кускового сахара до чернильницы — имел свою особую ценность. Этот опыт жизни в локальном микромире стал для меня отправной точкой в понимании того, какой долгий путь проделало человечество в своем развитии.

Удивительно, но жизнь в той глуши никогда не казалась скучной. Мы постоянно были заняты делом: пасли овец, помогали по дому, участвовали в посадке, выращивании и сборе дынь, арбузов и пшеницы. Мы копали ямы для хранения зерна, носили воду и дрова, ухаживали за ослом и лошадью. Моим любимым развлечением было катание на двухколесной деревянной арбе. Родители также находились в вечном труде. В 1968 году у нас появилась юрта — Ак öй, требующая постоянной заботы. В основном ею занималась мама: она успевала чистить и разрыхлять шерсть, валять кошму, доить корову и взбивать кефир в кувшине, печь хлеб в тамдыре и молотить зерно. Каждую свободную минуту она пряла шерстяную нить на веретене.

Осень приносила с собой особую атмосферу хлопковой страды. Сбор хлопка-сырца вручную становился главным событием: мы соревновались, кто соберет больше, равнялись на передовиков. Но при всей тяжести труда в нем не было изматывающего напряжения — всё сопровождалось шутками, тихим пением и забавными историями. День всегда заканчивался возвращением домой с глубоким и чистым чувством выполненного долга.

После четвертого класса учебу пришлось продолжать в десятилетке, находившейся в 12 километрах от дома. Мы добирались туда пешком, на ишаке или на велосипеде; позже у старшего брата появился мотоцикл «Москвич», на котором мы ездили вдвоем. В 1972 году наша семья переехала в поселок, где я впервые увидел домашнее электричество и телевизор. Дальнейшая жизнь текла в привычном русле: школа, работа на колхозных полях и жадное чтение книг. В родном селе, кроме учебников, литературы не было, поэтому я прочитывал всё, что удавалось найти на туркменском языке в поселковой библиотеке.

Переломным моментом стала книга «Беседы о религии и знании» — с нее началось мое путешествие в мир знаний. Наряду с книгами о космосе и истории, я с особым усердием изучал «Диалектику природы» и «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса и даже написал статью с критикой его теории (рукопись которой сохранилась до сих пор). Споры о первичности материи и духа, атеизме и религии увлекали меня, формируя к средним классам собственную точку зрения на философию, психологию и устройство общества.

После окончания школы в 1977 году мой путь лежал через училище, техникум и университет к очной аспирантуре в Москве. В марте 1991 года я защитил кандидатскую диссертацию по истории, а 18 августа получил диплом. Вечером следующего дня, приехав к друзьям в Рязань, я стал свидетелем и невольным участником отмечания распада СССР — события, ознаменовавшего начало новой исторической эпохи.

Это не просто биографическая справка, а история формирования мировоззрения. Мне выпал редкий жребий: начать жизнь в условиях почти средневекового уклада и стать свидетелем тектонических сдвигов последующих десятилетий. Я не был сторонним наблюдателем; я проживал трагедии Армении, Прибалтики, Узбекистана, Таджикистана и Карабаха как личную боль, ища ответы на вопросы, которые ставила эпоха. В то пикантное время самым трудным было хранить в себе мысли, рожденные критическим анализом, ведь произносить их вслух было небезопасно.

Наша трёхкомнатная квартира в московском общежитии квартирного типа, которую я делил с лучшими друзьями — русским Юрой Колюжовым и казахом Айдаром (которых, к сожалению, уже нет с нами), а позже с азербайджанцем И. Сапаровым, — превратилась в дискуссионный клуб. К нам заглядывали молдаване, украинцы, евреи, армяне. В разгар межнациональных конфликтов мне удавалось поддерживать мир за одним столом, где сидели и армянин, и азербайджанец. Нас объединял мой прокатный цветной телевизор «Юность», программы «600 секунд», «Взгляд» и жажда правды. Мы буквально проглатывали свежие выпуски «Огонька» и «Аргументов и фактов», будоражили ум книгами «Дети Арбата», «Архипелаг ГУЛАГ» и «Доктор Живаго».

Тема моей научной работы требовала постоянного посещения Ленинской библиотеки. Кажется, в 1989 году для общего пользования открыли ранее запрещенные книги и архивные материалы. Я стремился успеть просмотреть и прочитать как можно больше таких трудов и, по возможности, ксерокопировал части или целые книги. Меня ограничивала только квота — 10 страниц в день. Чтобы по 10 страниц в день отксерокопировать редчайшую книгу А. Кульмухаммедова, изъятую еще в 1926 году, я неделями занимал очередь до открытия библиотеки. Новые факты становились основой моих докладов в Москве, Телави, Душанбе и Минске. За тезисы о репрессиях 30-х годов, зачитанные на родине Сталина, мне даже присудили премию. Финалом этого пути стала защита диссертации в марте 1991 года, о которой члены комиссии сказали: «Мы присутствуем при историческом событии — защите работы, написанной без партийной и идеологической методологии». Не знаю, насколько справедливо было то замечание комиссии, но новизна подхода к изложению исторических фактов и критический анализ деятельности партийной номенклатуры 20–30-х годов действительно составляли самую суть моей диссертации. Это был мой личный манифест освобождения от идеологического подхода, первая попытка осмыслить историю не как партийную инструкцию, а как живой, противоречивый и требующий честности процесс.

Охота за новыми изданиями зарубежных и отечественных авторов не прекращалась на протяжении всей учебы в аспирантуре. В то время как многие стояли в огромных очередях, чтобы попасть в первый «Макдоналдс», я еженедельно заглядывал в «Академкнигу» на Тверской. Чуть ли не на последние деньги я покупал труды А. Тойнби, А. Швейцера, Ф. Хайека, К. Ясперса, Н. Данилевского…, прочитывал и цитировал их. Огромное влияние на меня оказал двухтомник «Экономикс» — именно благодаря ему я уже тогда понимал пагубность поспешной либерализации экономики, ваучеризации и приватизации в условиях, когда у власти оставалась старая партийная номенклатура. Было очевидно, что руководители используют рыночные механизмы в своих интересах, обладая безграничными рычагами влияния.

Настоящей находкой для меня стала книга А. Дж. Тойнби «Постижение истории». Цивилизационная теория открыла принципиально новые горизонты в понимании прошлого. В частности, она позволила мне по-новому взглянуть на историю кочевых народов, которую официальная наука долгое время рассматривала как отсталую периферию. Благодаря Тойнби стало возможным ставить культурные и духовные достижения кочевников в один ряд с величайшими историческими цивилизациями человечества.

Однако со временем моя усердная научно-изыскательская деятельность пошла на спад. Сначала преподавание, а после 1992 года — работа на ответственных должностях не оставляли времени для фундаментальных трудов, хотя планов было множество. Научное творчество свелось к редким статьям, многие из которых так и не увидели свет. Об этом остается лишь сожалеть. Мои спонтанно возникавшие идеи фиксировались лишь в набросках и заметках, сделанных на скорую руку в надежде когда-нибудь развить их до законченной формы. Со временем часть их терялась в стопках бумаг или вовсе исчезала по разным причинам.

Недавно, просматривая и перечитывая их, я обнаружил, что многие идеи сохранили свою актуальность и сегодня. Они могут стать ценным подспорьем для эрудированных молодых исследователей и широкого круга читателей. Ведь вряд ли кому-то из новых поколений удастся пройти тот уникальный путь, который выпал мне: от чтения сказок под керосиновой лампой до эпохи воцарения искусственного интеллекта. Я стал свидетелем глобальных сдвигов в сознании людей на стыке двух тысячелетий, пережив смену политических, социальных и мировоззренческих парадигм, и именно этот опыт лег в основу предлагаемых заметок.

Материалы в этом сборнике разделены на три группы (главы): I. Жизнь. История. Человек. II. Мир. Вселенная. Природа. III. Общество. Экономика. Государство. Тем не менее, все они неразрывно связаны с заглавием книги и так или иначе затрагивают фундаментальные вопросы истории, общества, человека и жизни в целом. Одна из статей, подготовленная мною еще в начале двухтысячных, недавно была опубликована в международном журнале на английском языке. Здесь она приводится по тексту оригинала. В издание не вошли тексты, утратившие актуальность или имевшие узкопрактическое значение для своего времени. Напротив, я стремился сохранить целостность содержания и законченность тех мыслей, которые сохраняют свою остроту и сегодня.

Многие из этих заметок создавались в последние десятилетия и отражают вызовы современности. Тем не менее я заново переосмыслил их содержание сквозь призму новейших научных достижений, включая возможности искусственного интеллекта, чтобы детализировать ключевые тезисы. Мои комментарии и интерпретации расположены под оригинальным текстом и выделены курсивом. Думаю, они окажутся для читателя не менее увлекательными, чем первоначальные идеи.

Статьи и афористические высказывания внутри каждой главы сгруппированы по тематическому принципу и алфавиту, за исключением некоторых опубликованных статей и объемных материалов, которые размещены в начале главы. Там, где это было возможно, я указал приблизительное время их создания.

Моей главной целью было сделать содержание интересным для широкого русскоязычного читателя, независимо от географии его проживания, чтобы эти строки послужили реальным стимулом для глубоких размышлений о нашем общем будущем.

Глава I Жизнь. История. Человек

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ: ФОРМЫ, СОДЕРЖАНИЕ, НАДЕЖДЫ.

Опубликована в 2026 г. в австралийском журнале Космос и история: журнал естественной и социальной философии

Данная статья была подготовлена в 2007 году в условиях ограниченного доступа к широкой источниковедческой базе по не зависящим от автора причинам. Основным теоретическим фундаментом работы послужили заметки, сделанные в процессе прочтения трудов А. Тойнби, О. Шпенглера, Н. Данилевского, М. Вебера, К. Ясперса, Ф. Хайека, М. Хайдеггера и многих других мыслителей, еще начиная с 1990-го года. Из книг в моем распоряжении была только «История цивилизаций» Л. А. Моисеевой (Ростов-на-Дону: Феникс, 2000). Автор допускает, что в тексте могут содержаться идеи или отдельные формулировки, заимствованные из указанных и других источников без прямой ссылки на конкретные страницы. В связи с этим автор заранее приносит извинения за невозможность точного цитирования в настоящей редакции. Возможно, это обстоятельство и послужило «свободному полету» моих мыслей в виде оригинальных идей и выводов. В современных условиях доступности всевозможных источников и обилия информации я, возможно, не смог бы так смело рассуждать, как это сделал тогда.

Статья состоит из двух разделов. Первый — Общество и цивилизация, который делится на 10 подтем: 1) Человек, история и общественные формы; 2) Локальное общество; 3) «Вольное» общество; 4) Общество как социальный организм; 5)Развитие общества по круговому принципу; 6)Особенности цивилизации; 7) Переход к цивилизационному циклу; 8) Развитие цивилизации; 9)Причины гибели цивилизации; 10)Мировая цивилизация;. Рабочее название второго раздела – Человеческое развитие.

I. Общество и цивилизация

1. Человек, история и общественные формы

Все прошлое человечества — это процесс борьбы человека за существование. Однако с появлением социальных групп и общественных форм, в результате длительного развития межличностных отношений, у человека сформировались ценности и представления, изменившие сам смысл его бытия. Наряду с борьбой за пропитание и защиту началась гонка за самовыражение, принимавшая порой немыслимые формы.

Как только удовлетворение природных, биолого-физиологических потребностей перестало быть единственной главной заботой, в человеке развилось стремление быть выделенным, замеченным, превзойти других. Это проявилось в его поступательном движении по пути самосовершенствования и поиска признания в своем окружении. Именно постоянный поиск способов удовлетворения этого желания стимулировал развитие сознания, мышления и ума. В то же время постоянное противостояние многочисленных социальных групп (родов, кланов, племен) сделало борьбу за существование процессом крайне сложным. Она требовала всё больших и всё более организованных совместных усилий.

Для этого приходилось находить всё более изощренные способы сосуществования, а главное — усваивать новые формы сотрудничества и взаимоотношений. Становление общества стало реальностью. Отныне человеку приходилось считаться с мнениями других и согласовывать свои действия с принятыми в обществе установками. Так борьба за существование привела к формированию общественных форм, ставших полноценными объектами истории.

Тем временем стремление человека к превосходству росло в гигантских масштабах и привело в движение саму историю. Весь «переполох» истории — войны и революции, создание государств, искусство, наука, образование, философия, великие подвиги и появление незаурядных личностей — есть результат деятельности человека по удовлетворению его жажды превосходства. Всё это обеспечило развитие человека и составляет содержание человеческого существования, а следовательно — является подлинным предметом истории

Впрочем, сам процесс развития человека и есть история. Всё остальное — общественные, политические, религиозные изменения, войны, революции, искусство, города — является лишь событиями, зачастую случайными, которые служат фактографическим материалом, внешними симптомами истории. Они имеют значение для изучения и оценки прошлого лишь постольку, поскольку способствовали человеческому развитию и, следовательно, социальному прогрессу.

Отсюда вытекает понимание истории как постоянного стремления человека к физическому и духовному самосовершенствованию, к улучшению условий своего существования в социальном, культурном и материальном планах — стремления, которое нередко на неопределенное время сдерживается силами традиции, религии и власти.

Для оценки истории принципиально важно изучение факторов, вызвавших возникновение того или иного общества, и принципов его самосохранения, ибо именно от них зависит характер и эффективность формирования социальных, экономических и политических институтов. От того, какой принцип заложен в основу самосохранения общества (традиционно-консервативный, тоталитарный, либерально-демократический и т. д.), зависит его способность содействовать человеческому развитию, что предполагает наличие в нем простора для самореализации личности и раскрытия её внутреннего потенциала.

Но вернемся к общественным формам, являющимся, как мы уже говорили, основными объектами истории как науки. Их можно разделить на четыре группы, тесно переплетающиеся и варьирующиеся. Три из них относятся преимущественно к историческому прошлому и образуют соответствующие типы общества.

Первую группу составляют общества, характеризующиеся локальными структурно-организованными социально-культурными общностями; сокращенно — локальные общества. Вторую — общества, не имеющие строгих организационно-структурных ограничений при сохранении духовной и социально-культурной идентичности участвующих в них людей. Их условно можно назвать «вольными» обществами. Третья группа представлена цивилизациями. Особым, четвертым типом общества является современная мировая цивилизация.

Ни одна из этих групп не существует в чистом виде. В рамках одного пространства один тип общества сменялся другим, а иногда они сливались между собой, хотя для каждого типа, безусловно, можно найти характерные образцы. Поэтому, стремясь понять внутренние движущие силы, приведшие к образованию и разрушению общественных типов, мы можем лишь констатировать преобладание в них тех или иных черт и делать на этой основе гипотетические выводы

Эти типы общества, как уже говорилось, оцениваются по тому, насколько они способствовали развитию человека (его мышления, способностей) и прогрессу социальной жизни населения. Экономические и материальные составляющие рассматриваются здесь лишь как средства достижения цели — социального прогресса.

Мы считаем, что одним из основных показателей общественного развития должен являться рост самосознания народа. Это подразумевает появление у человека возможностей для реализации своего внутреннего потенциала, индивидуальных качеств и личной самоотверженности; создание непревзойденных образцов народного творчества, отличающихся оригинальностью и своеобразным стилем; бесконфликтное и свободное сотрудничество людей, почитание личности и чести, приверженность истине, весомость слова и другие человеческие качества, являющиеся основой для социального и духовного прогресса.

Общество — это сложный процесс. С самого момента его возникновения в нем проявляются объективные явления и силы, действующие независимо от воли и ожиданий людей. Люди не всегда могут устраивать жизнь так, как того требует их внутренняя сущность. Им постоянно приходится подчинять свою волю требованиям, исходящим то от власти, то от религии, то от традиций. Реальность такова, что многих это устраивало: им казалось, что так и должно быть. Они даже не ощущали в себе сил, способных изменить их самих и окружающий мир.

Так создавались реальные условия для существования общества, когда естественный ход жизни обуславливался общими для всех правилами, установленными ценностями и нравственностью. Формировалось соответствующее общее сознание и представления, питающие всю мыслительную деятельность людей. В таком обществе каждый знает своё место и назначение, а жизнь каждого человека взаимообусловлена. К тому же специфическое вероисповедание создаёт духовное единение. Так образовалась своеобразная локально-культурная общность, где жизнь вращается вокруг своей оси, всё сводится к одному и тому же, всё привычно и обыденно. Мысль уходит внутрь, а сознание обобществляется.

Корни всех народов и цивилизаций исходят из подобных локальных социально-культурных общностей. В сознании каждого народа живы представления о «старом добром времени», некогда существовавшем в прошлом. Каждый народ стремится возвести свое происхождение к тем далеким эпохам, когда закладывались основы его нынешнего бытия. Причем чем глубже уходят эти корни, тем более основательными и незыблемыми они кажутся

В истории действительно существовали этнообразующие и культурообразующие самодостаточные локальные среды. Они появлялись, развивались и исчезали. Этот процесс подобен созреванию плода: он растет и наливается силой, но рано или поздно в нем начинается брожение и гниение. Внутри такой системы перестает «пахнуть свежестью» — развитие останавливается. Люди впадают в отчаяние, а смысл и идеалы их существования теряются где-то в подсознании. Наступает распад. Завершается один цикл, замыкается круг, и жизнь переходит в другое состояние

Но это еще не цивилизация. Первый замкнутый цикл не создает её. Подобную социальную единицу можно назвать первоначальным — по отношению к конкретному народу или будущей цивилизации — локальным обществом. Разумеется, далеко не каждое такое общество успевает завершить полный круговой цикл рождения, созревания и деградации. Жизнь многих из них прерывается в силу ряда внешних или внутренних обстоятельств. Существуют также массы людей, образующих роды, племена и народности, но еще не объединенных в столь строго разграниченные локальные структуры.

2. Локальное общество

Локальное общество представляет собой своего рода среднюю ступень развития человечества, образуя самостоятельную социальную единицу между семьей, родом, племенем и цивилизацией. Таким образом, человек приходит к локальному обществу уже сформировавшимся, обладая всем набором индивидуальных человеческих качеств. Десятки тысяч лет до этого он жил своей несоизмеримой, беспокойной, но именно она сформировала его характер и личностные, в том числе этические, качества.

Побудительным мотивом для образования локального общества, безусловно, являлся первоначальный инстинкт самосохранения, передававшийся от отдельного индивида к роду, племени и другим общностям. Стремление каждого народа отгородиться от других исходит из того самого инстинкта. Так, те или иные племена или группы племен перед лицом общего врага объединялись в более крупные союзы и начинали обустраивать свою жизнь.

Однако для этого им приходилось решать, как минимум, две основные осознанные проблемы: сохранение внутреннего единства и отражение натиска внешнего врага. Те, кто сумел решить их, превратились впоследствии в локальное общество. Те же, кто не смог или не хотел мириться со способами их решения, вновь возвращались в бесформенное в структурном плане, но вполне человечное и естественное (хотя и нелёгкое) существование