Лаврийский ювелир

Неловкое рукопожатие все же состоялось, и она насильно развернула запястье чтобы показать Луке кольцо, которое он сразу узнал – свинцовая печатка с маленькой декоративной подковой на лицевой стороне и бесцветным топазом на реверсе.

— Приятно познакомиться, синьорина. Надеюсь вы довольны моим творением.

— Ох, ещё как довольна! Премного благодарна.

Все четверо уселись за стол, Ник разлил по кружкам вино и пододвинул к середине тарелку сухофруктов. Обещанные карты никто не достал и вместо игры Ник и Оливер начали обсуждать новости с улиц, а Мари с усилием жевала пересушенный изюм.

— Я такие колечки только у пернатых видела, всегда мечтала хотя бы одно стащить. — Сказала она Луке.

— За кражу у гвардейца повесят, а за изготовление такого кольца всего лишь оштрафуют. Сделать его было очень сложно, но так безопаснее.

— Сложно?

— Да, руны усиления и укрепления поначалу конфликтовали между собой, да и в последний момент пришлось сменить камень... — Лука решил не говорить что первый самоцвет он раскрошил во время закрепки.

— Ну, как бы ни было, оно ещё ни разу меня не подвело. Никто не ожидает от хрупкой девушки нокаутирующего удара. Единственный минус: если промахнусь, рука из сустава выскакивает, но я наловчилась быстро её вправлять.

Лука ощутил боль в плече. Такое кольцо фокусирует физическую силу в один сокрушительный удар, и если он не достигнет цели, инерция может разорвать связки, несмотря на то что укрепляющие руны защищают запястье от повреждений.

Раздался тихий звон колокольчика и Ник подорвался с места, пока он дошел до двери, та уже открылась и внутрь вошёл мужчина лет пятидесяти.

Прочерченное морщинами, но не старческое лицо, прихваченные сединой волосы и аккуратная борода, в основном ещё черная. Он был одет в простую одежду, но его кожа не была похожа на выдубленную под солнцем, как у крестьян.

Мужчина поприветствовал собравшихся поднятой правой, левой видно не было, и, указывая на Луку ладонью, вопросительно посмотрел на Оливера. Тот кивнул и под спину подвел младшего к мужчине.

— Меня зовут Лука, брат Оливера, ювелир. — Юноша протянул руку.

— Энрико Веспуччи, нищий философ, государственный думатель. — Он крепко сжал ладонь Луки, всматриваясь ему в глаза.

Назвавшийся Энрико человек подозвал Ника и вместе они ушли за книжный шкаф. Лука услышал как через несколько их шагов раздался звук закрывшейся двери, а значит, там действительно был коридор и как минимум ещё одна комната.

— Ну, как впечатления? — Шепотом спросил Оливер у брата.

— Сравнивать мне не с чем, но, кажется, на шайку бандитов это не похоже. Слишком тут... сумбурно что-ли.

— Ага, тут только Босс на голову не хворой.

Из-за шкафа высунулся Ник и подозвал Звонаря. Братец-громила ушёл в застенок, оставив Луку на несколько мучительно долгих минут с вновь потерявшей всякий интерес девушкой.

Вновь раздался щелчок двери и в комнату вернулся синьор, теперь одетый в более подходящий ему костюм, – расшитую черно-белую тунику со стоячим воротом, пышными плечами и манжетами. Каблуки придали росту и выпрямили осанку, к поясу был приторочен узкий стилет длиной в две ладони. Он стоял выкатив грудь, держа левую руку за спиной и был похож больше на аристократа малого пошиба чем на главаря крошечной банды.

Следом за ним вышли Оливер и Ник, широкоплечий и высокий, шутник боком протиснулся между шкафом и стеной и сел за стол. Вслед за ним уселись и все присутствующие, кроме Энрико. Он прочистил глотку покашливанием и начал глубоким, поставленным голосом:

— Неделя выдалась напряженной. Турнир прошел более-менее успешно. Мы подняли круглую сумму на ставках, но Ник не донес половину. Шалость Мари с подменой вина удалась на славу, – файденские снобы привыкшие к своей кислятине не заметили подвоха. Казна Золотого Бастарда уменьшилась на восемь тысяч лир, но наш "счёт" пополнился только на семь. В связи с этим большая просьба к Нику, ad minimum, – изучить основы бухгалтерского учёта, ad maximum, – перестать воровать ворованное!

Ник только открыл рот чтобы сострить, как Энрико жестом приказал помалкивать и продолжил:

— Что касается основного дела, ради которого мы друг друга терпим… Положа руку на сердце, говорю открыто, – я ничерта не понимаю! Прошла уже неделя и никаких намёков на похороны Его Величества, ни одного чертова слушка при дворе. Более того, – сам Чезаре будто и не заметил что его закололи как свинью. Спокойно освещал своим ликом турнир и читал пламенные речи, хотя должен был молча остывать на мраморном полу…

— Простите что перебиваю, синьор, я, кажется, пропустил что-то важное, — встрял Лука, — с чего бы это нашему королю быть мертвым?

Энрико Веспуччи выхватил из-за пояса узкий трехгранный клинок и, провернув его в кисти, заявил:

— С того что я всадил ему этот стилет прямо в сердце, юноша.

Лука откинулся от стола и недоуменно посмотрел сначала на внезапного убийцу, потом на старшего брата, который не выражал ни капли удивления по поводу сказанного. Ник тоже был серьезным, казалось, он-то должен был первым рассмеяться с этого глупого розыгрыша.

Шайка продолжила обсуждать некоторые дела, в подробности коих Лука уже совершенно не хотел вдаваться. Он то и дело метал в брата испепеляющие взгляды и думал лишь о том, как бы поубедительнее отбрехаться и сбежать из этого подвала, а потом из страны.

— Луче... Луче, пойдём, — Лука не сразу сообразил что Энрико обращается к нему. Юноша вообще плохо соображал когда нервничал. Олли же всегда был на чеку и подтолкнул младшего под спину.

Щуплый и сутулый ювелир, едва касаясь плечами, прошёл в узкий проем за шкафом и увидел просторный коридор, двери справа и слева, и ещё одну прямо в пяти шагах. Босс вошёл следом и с усилием задвинул за собой замаскированную под книжный шкаф заслонку.

— Прямо по коридору, мы зовём эту комнату "переговорная".

Лука открыл обитую войлоком с двух сторон дверь, ни ручка, ни петли не издали ни звука. Комната была маленькой и темной, посредине стоял стол и пара дорогих стульев с мягкой обивкой, ничем кроме родного аромата воска и, разве что, пыли, не пахло.

Хозяин помещения вошёл следом, бесшумно закрыл дверь, зажёг пару ламп и, поставив на стол бутыль вина с кубками, сел напротив. При свете стало видно от чего тут такой тяжёлый воздух — десятки старых ковров и гобеленов застилали все стены, пол и потолок в несколько слоёв. "Переговорная" идеально замаскирована от внешнего шума, вот только и крик изнутри никто не услышит. Лука тяжело сглотнул вставшую комом слюну.

Кубок стоял от Энрико по левую руку, но он не стал показывать её, а неудобно потянулся правой.

«Он что-то прячет в кармане, клинок?»

— Итак, Луче, я позвал тебя чтобы ты, основываясь на знаниях о магических кольцах, пролил свет на следующий прецедент: семь дней назад король был убит, но затем предстал на публике живой-здоровый. При этом на нем было кольцо, я полагаю, не обычное.

— Позвольте пару уточняющих вопросов, синьор. Как вы его убили?

— Пронзил сердце.

— Это очень... В это сложно поверить, понимаете? Я имею ввиду что вы невредимый сидите напротив меня и не совсем уверены в результате убийства. Может вы использовали яд или поручили это дело кому-то? И поэтому...

— В результате я уверен, повторюсь, удар нанес лично я.

— Как?!

— Дистанционно... Прошу, размышляй исходя из этих вводных.

— Ну... Я знаю что есть целительные кольца митридовой подгруппы, как правило агатовые. Они нейтрализуют яды. Есть сангвинические, с гематитом – помогают при кровопотери. Если замедлить сердцебиение жемчужным...

— То можно попытаться спасти при ранении в сердце! — Теряя терпение оборвал его заговорщик. — Только его не спасли. Точка. Меня интересуют другие варианты. Изменение облика, иллюзии.. да хоть воскрешение! Ну?

— Иллюзии… Я слышал от одного мастера концепцию захвата света в кристаллах кварца, он планировал так сохранять различные образы.

— И?

— Получилось только кольцо – фонарь, сейчас такие, кстати, пользуются спросом. Правда, больше в этом направлении никто не продвинулся. Да и вряд-ли это вообще возможно, если иметь ввиду изменение внешности.

— Камень в кольце Чезаре имеет два оттенка – зелёный и фиолетовый. Это тебе о чём-нибудь говорит?

— Да, самоцветы с такой особенностью действительно используются в магических кольцах, но только по этому признаку мало что можно сказать...

— Например?

— Если оно магическое, то очень сильное и выполнил его настоящий мастер.

— Глава гильдии ювелиров?

— Нет-нет, синьор. Нынешний глава – бездарь и самозванец. А королевское кольцо может быть и самым обычным украшением.

Энрико провел с полминуты в размышлениях. Лука же перебегал глазами от лица своего собеседника к столу, пытаясь понять отчего он ни разу не показал левую руку.

"Точно колечко. Или просто рисуется, имитируя привычку носителей держать руки в карманах".

— Ещё варианты?

— Могу предложить только два, синьор. Реалистичный и совершенно сказочный. В первом магия вообще не причём. У Чезаре просто был или есть двойник. Настоящий, из плоти и крови. — Энрико монотонно кивнул и изобразил рукой подгоняющий жест.

— А что же "сказочный"?

— Человек возвращается из мертвых, так? На такое по легендам нашей гильдии способно только Чёрное кольцо. Древнейший артефакт, принесённый с востока по меньшей мере тысячу лет назад. Это, конечно, страшная байка или старинная выдумка церковников, ну... это же все от нечистого. Лично я никогда не верил в его существование, да и никто из мастеров, посему делаю вывод что сказочное некромантическое кольцо к "воскрешению" короля не причастно.

— Тут я тебя поддержу, Луче. Однозначно не причастно.

Лука пожал плечами, да так и сидел осунувшись, а Энрико приглаживал свободной рукой седеющую бороду и крайне раздражающе подергивал ногой.

— Простите, синьор, можно задать вопрос? Зачем вы мне рассказали?

— А я и не хотел чтобы смерть Чезаре была тайной. Сейчас моя задача сделать этот факт достоянием общественности, правильно разыграть эту карту. Ты просто узнал об этом немного раньше других.

— Такой ли уж это "факт"? — Энрико поставил бокал и вопросительно посмотрел на юношу, — я имею ввиду, ну... некоторые несостыковки в вашем, кхм, рассказе...

Энрико откинулся на спинку стула, вытащил левую руку из кармана камзола. Накрыл левую ладонь правой и наконец поднял руки над столом. Чуть сдвинув покрывающую руку он явил ничем не примечательный мизинец.

Но за ним...

— О, Спаситель! Это... — Лука вскочил и навалился на стол двумя руками.

На иссохшем, угольно-черном безымянном пальце этого человека было нанизано только что упомянутое Чёрное кольцо.

— Теперь веришь? Я вызвал его душу с той стороны. И он явился.

— Оно точно не из металла. Обсидиан или оникс. Никаких рун, потрясающе! А этот... ужас с пальцем, оно появилось когда вы надели кольцо или когда использовали? Похоже на сухую гангрену, Спаситель, это не иначе какая-то скверна... Она прогрессирует?

— Что ж, ты действительно ювелир, Луче. Без всяких сомнений, — он сжал кулак и спрятал руку в карман, всматриваясь в ошарашенное лицо юноши, — Есть что добавить по поводу Его Величества?

— Эээ.. а.. нет.

— А насчёт этой дьявольщины?

— Только одно. Это кольцо абсолютно проклято.

— Ну, проклятьем больше, проклятьем меньше. Палец хоть и выглядит ужасно, но кое-как шевелится и даже не болит.

— Не боитесь что оно распространится дальше?

— В моем возрасте, сынок, если всё тело будет кое-как шевелиться и при этом не болеть, – это будет не проклятье, а благословение! — Юноша улыбнулся и все-таки отпил вина, но диалог поддерживать не хотел.

— Я задам тебе три вопроса, молодой человек, из искреннего интереса, а затем отвечу на них сам, если спросишь конечно. Идёт?

Лука неуверенно кивнул и призвал все свое красноречие, он ясно понимал – от того как он ответит зависит выйдет ли он отсюда.

— Итак, если бы у тебя было достаточно денег, что бы ты для себя сделал?

— Я бы окончил обучение в гильдии, оборудовал личную мастерскую и создавал бы кольца пока не ослеп или пока пальцы не скрючило артритом.

— Хм, но у тебя и так достаточно денег, зачем тратить здоровье?

— Вы же сами носитель, синьор, вы понимаете тот трепет и... очарование от колец. Это магия в прямом смысле слова, а я обучен их создавать, я могу стоять у истоков, приносить в мир эти невероятные инструменты.

— Это благая цель, Луче, альтруистичная, — Энрико с улыбкой кивнул и перешёл к следующему вопросу, — С какой исторической личностью ты бы поговорил, если бы мог? — Он подмигнул и сделал вид что медленно вытаскивает левую руку.

— Только прошу не тревожьте мертвых, я, пожалуй, не готов к такому. А так я бы пообщался с мастером Тицианом.

— Я даже не сомневался…

— Любой ювелир отдал бы всё чтобы узнать секрет его стихийных колец. Мне буквально вчера не посчастливилось столкнуться с одним из них и...

— Олли рассказал мне, не переживай, тут тебе нечего бояться. Кстати вот и последний вопрос: чего ты боишься больше всего?

Лука сразу не нашелся с ответом. Наверное всего? Как сказать этому сладкоречивому убийце что зашуганного юнца пугает вообще вся жизнь. Каждый раз когда он находит уютную нору под большим камнем и тихо занимается там своими делами, непреодолимые обстоятельства уничтожают его покой. В этот раз злой рок принял совсем уж абсурдный облик разряда молнии. Да, вот и ответ, пожалуй.

— Абсурда жизни, понимаете...

— О, понимаю! Когда вокруг творится безумный хаос и ты, привыкши осмысливать и разумно воспринимать мир, понимаешь, что не можешь выделить никакой системы и закономерности, а следовательно, не можешь прогнозировать и быть готовым к ударам жизни. Экзистенциальный ужас, юноша. Если ты однажды познал его, будешь мучаться всю жизнь. Как и я.

— Вы достаточно точно описали, это ваши слова?

— Нет, я дам тебе почитать этот трактат, станет полегче.

Лука и не заметил как этот седеющий мужчина втянул его в разговор и только собрался переадресовать ему эти три вопроса, как опомнился.

— Синьор Веспуччи, я не смог вам помочь по, кхм, вашему интересу, для чего тогда этот разговор?

— Я всего-то хотел решить брать тебя в банду или нет. И я решил. Ты принят, поздравляю!

Энрико рывком поднялся и крепко пожал ошарашенному Луке руку, левой (тактично оттопырив отсохший палец) обняв его за плечи. Юноша явно растерянно выдумывал отговорки и Энрико опередил его убедительными доводами:

— Primo: патернализм, Луче, – один из действенных способов побороть страх перед жизнью, делай что сказано и не думай о плохом. Secundo: выход твоему таланту я обеспечу прямо сейчас, мы под лавкой стеклодува, есть и горн и верстак, скажи что нужно и я обустрою. Tertio: идти тебе больше некуда, вдобавок ты и так в розыске. Будешь помогать нам, и своему брату, кстати, в деле, и за это получишь титул и должность главы гильдии ювелиров. Конечно, только после того как закончишь обучение и будешь того достоин.

— В каком деле? Убийстве короля?

— Ещё одном убийстве короля!

Лука до смерти напуганный, но, хвала Спасителю – живой, покинул эту комнату. Энрико вывел его к остальным и объявил о своем решении. Оливер скрестил руки на груди и ухмыльнулся, Ник разразился аплодисментами, а девушка безразлично кивнула.

— Мне нужно уйти, вернусь ночью, — предупредил Босс, — когда вернусь хочу видеть вас мертвецки пьяными. Ник, под твою ответственность. — Здоровяк вытянулся по струнке и со всей серьёзностью по-солдатски отсалютовал.

Спустя неполный час стол был завален сытными блюдами и закусками, Олли тащил позвякивающий ящик с вином, портвейном, бренди и шампанским. Ник уселся во главе стола и наполнил кубки.

— От лица синьора Веспуччи, приветствую и принимаю как родного нового члена нашей безымянной группы заговорщиков! Луче, встань, покажись. Я давно твержу Боссу о необходимости собственного обряда инициации, но он считает что простой попойки вполне достаточно. Кто я такой чтобы с ним спорить? От того нам остаётся только ответственно исполнить данное меро...

— Лоб, рука устала, давай быстрее, — прервала тираду Мари.

— Ай, ну вас, выпьем за Луче, пусть его пальцев всегда будет десять!

Они неспеша ели и много пили. Портвейн быстро и неотвратимо брал своё несмотря на обилие жирной закуси.

— Так ты играешь в карты? — С набитым ртом спросил Ник, — Тебе выпала редкая возможность увидеть прообраз... ай лучше покажу, — Здоровяк вытер руки о штаны, не с первого раза встал и взял с книжного шкафа колоду. Перетасовал карты, вытянул одну перед собой, и приняв надменное выражение лица, повернул голову в три четверти.

— Узнаешь? Бубновый валет во плоти! Его с меня рисовали. Шутка ли, в каждом гарнизоне есть такая колода и все пернатые города часами смотрят на мою рожу!

— Ах ты, гнусный плагиатор… — Процедила девушка, чуть не поперхнувшись, — он наглым образом украл мою предысторию! И ещё так извратил. То, что ты – валет бубновый, конечно, всем очевидно, но срисовать с тебя могли только карту шута!

— Ладно, ладно, я соврал. Но в свое оправдание скажу, что сделал это только чтобы тебя позлить, дорогая. Мари, Луче, известна под прозвищем Натурщица, спец по кражам картин и предметов искусства.

— Всего один чертов раз! Согласилась позировать для известного художника, — Ник откинулся назад и обвёл руками свои невидимые груди, чем заслужил тычок в ребро от девушки. — Его мазня мне настолько не понравилась что пришлось её выкрасть и сжечь. С тех пор и промышляю.

— А мне рассказывать нечего, — с досадой бросил Ник и поджал губы, — папаша мой был нищим пьянчугой. Выбивал из меня дерьмо по чем зря, но как это ни странно, это не заставило меня любить ни его, ни его профессию. Как только смог – сбежал в наемники.

— Ты воевал? — Поинтересовался Лука.

— Куда там, мне один раз дали арбалет подержать, ну я в шутку направил его на одного зануду. Мне заехали по рёбрам и больше я оружия в руках не держал!

Световые шахты в потолке уже не светили, при том что их никто не закрывал, а значит уже стемнело. Изрядно выпивший Олли встал из-за стола.

— Так, отщепенцы, не мучайте младшого своей дуростью, я пойду прогуляюсь.

— Неотложные дела мафии? — Зацепила Мари.

— Нет. Никакой. Мафии. — Твердо отчитал Олли Звонарь и удалился.

— Он всегда был похож на монастырский сухарь? — Ник почесал широкий лоб.

— Ему было тяжелее чем мне, он... он так привык.

— А что насчёт тебя самого? Ты же как и брат из низов, как тебя пустили в гильдию?

— Ну это с детства надо начинать, дослушаете? — Получив в ответ утвердительные кивки Лука начал рассказ заплетающимся языком, — Мы с Оливером родились за стенами, при соборе Святого Паоло. Там, при церкви, наш отец всю жизнь трудился свечкарём и мы ему помогали, — юноша закатил рукав и показал множество маленьких круглых шрамов от капель расплавленного воска, — сырья было много и я с мальства полюбил лепить и вырезать из воска фигурки. К десяти годам уже так наловчился что за моими свечами синьоры посылали слуг из города. Восковые рыцари, башни, разноцветные подарочные в виде букетов, с примесью эфирных масел, и на что только хватало нашей с Олли фантазии. Свечи товар не дешёвый и самое главное — самоуничтожщ... Тьфу, плавились они короче!

Он вспомнил тот весенний день. Ему едва исполнилось двенадцать лет, он жевал яблоко и мучался над восковой фигуркой лошади. Каждая из тонких ног то и дело отваливалась и Лука, демонстрируя несвойственную его годам усидчивость, крепил их обратно. В хату вбежал отец и хлопнул фартуком по спине — то был быстрый и безболезненный метод обратить внимание Луки.

— Сюда идёт очень важный человек, живо оботри лицо и руки!

— Кто? — Отец не ответил, а просто вывел мальчишку за порог.

К мастерской шел, опираясь на трость, невысокий старик с длинной белой шевелюрой. Лука разглядел разнообразные кольца на его скрюченных пальцах. Рядом с ним шел монах, один из тех, кто учил его и брата грамоте. Он указал синьору на отца и что-то сказал, и старик, прибавив хромого шага, подошёл к ним.

Мальчик сразу понял что отца заберут на войну и с ужасом вцепился в край его рубахи. Отец и сын низко поклонились и поприветствовали пожилого человека, показавшемуся мальчишке ни кем иным как самим королём.

— Это ты сделал? — Он достал из складок богатой одежды маленькую свечку в виде рыцаря. Голос его звучал добро и совсем не надменно.

— Да, синьор, — Лука виновато опустил голову испугавшись его внимания.

— Можно посмотреть на твое рабочее место?

Старик надел массивные очки и внимательно осмотрел бардак на верстаке, покрутил в руках пару резцов и проволочный нож для воска. После чего сел на табурет и сложил руки на филигранно украшенную трость. Кисти его напоминали гроздья винограда – все в шишках крючковатые пальцы, что носили на себе целую россыпь колец.

— Ты сидишь слишком высоко и потому горбишься, — мальчик тут же свёл лопатки и вытянулся, — если ты правша, окно должно быть слева, так глаза будут меньше уставать и прослужат дольше, — он поднял очки на лоб и выпучил глаза.

Его вид больше не пугал, он, несмотря на массу золота, теперь создавал впечатление доброго дедушки сказителя.

— Ты вырезаешь из дерева или кости?

— Только из воска, синьор.

— Почему? Не любишь напрягаться?

— Нет, просто... Воска у нас много, да и если напортачу, легко исправить, — Лука взял со стола лошадку у которой тут же отвалилась очередная нога.

— Понимаю. А не обидно что твои творения плавятся и исчезают?

Мальчишка кивнул.

— Я знаю способ как превратить восковую фигурку любой формы в металлическую, например золотую или серебряную. Хочешь научиться?

— С радостью, синьор.

— Ты живёшь при церкви, умеешь читать и писать?

— Умею, но с ошибками. — Луку пробрал страх, он, очевидно, провалил эту проверку.

— Учись усерднее. А вот как ты думаешь, дитя, почему свеча горит?

Он занервничал ещё сильнее. Потому что в ней фитиль? Но он же сам об этом знает. Потому что так угодно Спасителю? Так отец его учил, но это ожидаемый ответ...

— Потому что человеку это нужно. — Ответил Лука, испугавшись что слишком долго думает. Пожилой мужчина широко улыбнулся и кивком принял ответ.

— А магией ты одарён?

Брови поднялись чуть ли не до затылка, маленькое сердце бешено заколотилось.

— Я... я не знаю... Папа говорил что мама могла...

— Ох, прости старика, что я спрашиваю? Вот, надень. — Он снял с искривлённого какой-то болезнью мизинца серебряное кольцо с вычурным узором и голубым камнем, и протянул Луке.

— Простите, я не могу, кхм, принять его.

— Вот молодец! Я не дарю его тебе, просто надень. — Мальчик виновато кивнул и послушался. На его тоненький указательный палец кольцо налезло до самой костяшки, синьор взял его за первую фалангу, — Ну, чувствуешь что-нибудь? Попробуй направить в него немного силы, представь что внутренний свет стремится к пальцу.

Ощущение было странное, будто Лука сунул руку в горшок с крупой. Он последовал совету, закрыл глаза и сосредоточился.

— Не тужься так, расслабься. — Подсказал старик, должно быть, рассмотрев его глупую гримасу и без очков.

Что-то неуверенно устремилось от плеча к локтю, затем к кисти. Необъяснимый поток разветвился в запястье и потек к пальцам. Указательный сразу похолодел.

— Ну вот мы и выяснили. Ты – носитель, правда очень слабый, но в нашем деле это не проблема.

Лука, всё ещё впечатленный внезапно открытой в себе силой, вопросительно посмотрел на него.

— Меня зовут Жакомо Левренти, я заведую гильдией ювелиров и, даст Спаситель, хочу видеть тебя среди учеников.

Путаясь и спотыкаясь на полуслове Лука рассказал эту историю за столом, теплые воспоминания о наставнике вызвали широкую улыбку.

— Так ты и попал в гильдию? — Мари снова показалась небезразличной.

— Да, но не сразу. Вскоре умер отец и мы с братом продолжили семейное дело. Я научился делать из гипса формы для литья и всё пошло-поехало. Олли занимался закупками, воск и специальные красители стоили немало, про эфирные масла я вообще молчу, а он умел договариваться. Тут перехватил поставку, там выкупил контрабанду у пернатых, так и влился в преступный круг.

— За это и уехал в Серый Монастырь? — поинтересовался Ник.

— Ох, это вообще самое тупорылое завихрение моего мелкого ума. Дело шло в гору, были недели когда выручка с наших свечек вдвое превышала сумму подати, настоятель нас просто обожал. А потом мне в башку пришла "гениальная" идея. Вот скажите мне какой самый узнаваемый символ нашей веры?

— Распятие. — Одновременно сказали Ник и Мари.

— Вот я и решил что большая, красивая свеча в форме креста с распятым Спасителем на нём будет иметь колоссальный успех. И я оказался прав, первые две партии раскупили мгновенно, и мы закупили кучу материала в долг. А теперь скажите, чего мы, два слепых межеумка, не приняли во внимание.