Лаврийский ювелир

— Он бы простил тебе это.

— А я вот не уверен!

— Тогда давай спросим у него, — Энрико сжал левый кулак, блик на Чёрном кольце вселил в юношу ужас.

— Нет, не надо, прошу, не тревожьте его.

— Давай так, все люди на свете как-то справлялись, справляются и будут справляться с горем утраты. У тебя есть редкая возможность сделать это проще. Если тебе станет совсем невмоготу – только скажи и мы пойдём на преступление против самого Бога.

— Хватит с меня преступлений, я хочу уйти.

— И бросить это? — Энрико достал из кармана кольцо огня, — послушай меня, Луче, легко и безопасно не будет никогда, это тебе нужно стать крепким и выносливым. Чтобы жизнь била, но не причиняла вреда.

Юноша открыл рот для ответа, но главарь не дал ему сказать.

— Ты уже стал смелее и твёрже, но я вижу для тебя и другой путь, Луче. Не хочу тебя перехвалить, но ты исключительно талантлив. Если кому-то и под силу разгадать секрет колец Тициана, так это тебе. — Энрико вложил золотую печатку в саднеющие от ударов ладони Луки.

— Что мне с ним делать?

— Повторить. Если не удастся починить, конечно. Разложи его на крупицы, расплавь, делай что хочешь, но удовлетвори свою жажду познания.

— А если...

— Если не получится – мы оставим врага без опасного оружия. Тоже не плохо, согласись?

***

Горячее зелье, которое синьор Веспуччи дал Луке, срубило его наповал. Он погрузился в беспамятство и проспал невесть сколько. Пробуждение было тяжелым, он ощущал тотальное истощение, но был относительно спокоен. Похоже, на тревогу просто не осталось сил.

О работе в таком состоянии не могло быть и речи, но у него была другая задача — разрушать, а не творить. Он натянул чистую одежду, оставленную для него на другой кровати, взял с тумбы кольцо огня и вышел в зал.

— Возьми лепешку. — Сидящий за столом Ник протянул ему хлеб с какой-то начинкой.

— Мне подташнивает, просто воды, — здоровяк наполнил кубок из графина, Лука осушил его одним махом, — я пойду и запрусь в мастерской, забудьте обо мне на время.

К несчастью, замка на двери не оказалось. Лука сел за рабочее место и стал через линзу рассматривать кольцо огня. Массивная золотая печатка, прямоугольный рубин, над которым выступали два золотых усика, на внешней стороне восемь крупных рун стилизованных под языки пламени.

Ювелир надел великое творение древнего мастера на указательный палец, сунул руку в остывшую печь и активировал. Он почувствовал что посланный в кольцо импульс магии будто врезался в стену. Ничего не произошло.

Юноша грязно выругался. Сперва он решил что сломал его, помешав загореться искре, но теперь понял что это здесь не причем. Руны целы, рубин заряжен, да и воздуха вокруг предостаточно. Оно просто не поддается, некий механизм, о существовании которого недоучка не знал, ограничивал поток.

Лука вернулся за стол, зарисовал формулу на бумаге, измерил и записал толщину и диаметр перстня, затем осторожно открепил рубин и отложил его в футляр. Взвесил кольцо без камня и записал в другую колонку.

В лавке стеклодува легко отыскалась подходящая мерная ёмкость — прозрачная цилиндрическая мензурка, он приложил к ней линейку и наполнил водой наполовину. Опустив в воду печатку он выяснил её объём.

Наставник Жакомо заставлял всех учеников повторять перед сном таблицу плотности драгоценных металлов и его не волновало что листок с этими значениями был у каждого ювелира. Должны знать наизусть и всё тут. Как же Лука был ему сейчас благодарен.

"Выпрями спину" пронеслось в голове хором голосов: отца, монахов, наставника, а теперь ещё и Олли. Лука свёл лопатки и проглотил ком.

Нужно работать. Работать и как можно дольше не задумываться.

Расчёт был элементарным — дели массу на объём и получишь плотность, однако юноша застрял тут на долго. Ни один ответ не сходился, такой плотности нет ни у одного золотого сплава. Либо Тициан сделал его из куска неизвестного металла, упавшего с неба, либо...

— Внутри что-то есть! — Пришло резкое осознание.

Следующий час он размышлял как лучше его распилить. Расчеты показывали что оно слишком лёгкое для своего объема, а значит внутри есть пустоты или другой металл. Нужен был наилучший способ заглянуть внутрь кольца, не превратив его в золотое месиво.

Ответ нашелся, — Лука горизонтально закрепил широкий шлифовальный камень, смочил водой и плашмя приложил кольцо огня к грубой шероховатой плоскости.

Десять движений с лёгким нажимом стёрли в пыль тонкий слой металла.

"Бесценный артефакт Тициана, полтора века войн и могущества, будет стёрто в пыль... Мной?"

Спустя время он стесал примерно одну десятую его ширины, на открывшейся круглой грани проступили восемь серебристых точек. Ювелир капнул на них чернилами и отпечатал на бумаге, после чего измерил точную ширину и также занёс в колонку.

С каждым движением он все глубже заглядывал внутрь, точки уже превратились в пятна неровной формы, их приходилось зарисовывать от руки.

Он стёр кольцо уже на одну шестую и увидел на поверхности девятую точку. Не точку — полость, из которой высыпалась толика белой пыли. С каждым слоем эта полость расширялась, открывая вандалу древний секрет. В массиве из золота был спрятан маленький кристаллик кварца, обвитый другим металлом, также находящимся в толще золота.

— Потрясающе! Как будто серебряная жила, проросшая в скале…

Это заняло вечность. Лука спал всего пару часов между делом, пересохшие глаза горели огнём, а карандаш набил на пальцах неприятные мозоли.

Весь стол был завален листами, старыми письмами и клочками бумаги. Всего сто сорок рисунков послойно раскрывающих спрятанные в толще металла руны. Кипа бумаги, кучка серебряно-золотой пыли, кварцевая крошка и рубин, — все что осталось от великого "Пламенного Зенита".

Ювелир потер глаза и осмотрел зарисовки. Сформировать в голове объемный образ никак не получалось, слой за слоем эти руны разветвлялись все больше и больше, первый рисунок — восемь точек по кругу, двадцатый — восемь непонятных клякс, едва касающихся друг друга. Отпечаток номер семьдесят уже походил на непрерывную руническую формулу с пробелами на месте рубина и напротив, на месте кварца.

— Ну, как успехи? — Спросил вошедший Энрико. Следом за ним в комнату юркнула Мари.

— Кольцо огня уничтожено. Вернее оно теперь существует только как идея. — Лука указал на стол, он весь был застлан бумагой вдоль и поперек изрисованной вычурными кружочками.

— Это похоже на заметки сумасшедшего. — Подметила Мари, осторожно взяв один из листов.

— Да, это недалеко от правды, если я не посплю – точно двинусь.

— Сможешь создать копию? — Спросил Энрико, подобрав со стола рубин.

— Синьор, у меня в голове каша и глаза слипаются, и я не имею даже приблизительного представления как можно воссоздать это кольцо. Пока делал зарисовки перебрал варианты, но все они не подходят.

— Например?

Лука измученно выдохнул и начал перечислять:

— Внутри золотого кольца находилась сложная объемная формула из другого металла, вот посмотрите, — Лука взял листок с зарисовкой слоя номер восемьдесят четыре, — видите какие тонкие жилы, отлить это внутрь массива невозможно— образуются скопления воздуха, а никаких следов литников в кольце не было. Я попробую отлить из тугоплавкого металла внутреннюю часть, потом помещу в расплавленное золото, и если её не поведет от нагрева внутри заготовки, то я получу точную копию.

— Но есть проблема, не так ли?

— Да, большая проблема в маленьком кусочке кварца. Я не имею представления как Тициан поместил его внутрь. При всех возможных вариантах он должен раскрошиться от нагрева или приобрести характерный цвет. Тот камень что я выковырял из кольца однозначно не был в расплавленном золоте.

— Не хочу сказать глупость, Луче, но от одного алхимика я знаю способ нанести золото на любую поверхность...

— Если вы имеете ввиду амальгамацию, это не сработает. Для такой позолоты используют ртуть – сверхактивный металл. После высыхания состава, ртуть испаряется не полностью, и даже первичный заряд улетучивается. Ювелиры не используют этот метод.

— Ладно, а создать копию без кварца ты можешь?

— Могу, но он же для чего-то нужен. Стабилизировать акцентуатор или подпитывать руны… Кстати руны, я никогда даже не слышал о таких. Все известные пишутся в плоскости, как буквы на бумаге, а эти – объемные, как скульптуры. Мне сложно даже собрать в голове цельный образ из этих слоев.

— Я такое уже видела!

Мужчины повернулись к Мари, держащей в руках "заметки сумасшедшего".

— Я была в мастерской у одного художника, разумеется, тайно, но не суть, у него весь стол был завален маленькими одинаковыми рисунками цветка. Я сперва подумала что он пытается нарисовать его идеально или он чокнулся и рисует одно и тоже раз за разом, ну, их иногда так клинит. Но потом я увидела другие картинки – бутоны и несколько свежих набросков того же цветка, только увядающего...

— И? Какое отношение это имеет к рунам?

— Живые картинки! Через несколько недель он прославился своими маленькими альбомами. Если согнуть такую книжецу и быстро пролистать большим пальцем – рисунок задвигается, бутон распустится, цветок будет покачиваться на ветру и к последним страницам завянет.

— Мари, это чертовски умно. — Энрико указал на неё качающимся пальцем.

— Я не очень представляю что должен увидеть, но точно не против собрать этот бардак в один томик.

— Займёмся этим уже завтра, Луче ты хорошо поработал. Кольца Тициана не могут повторить уже полтора века, с наскока эту загадку не разгрызть. Отдохни, а как проснешься – составь список всего что понадобится, пошлю Ника.

Сон отнял оставшиеся силы. В ночном кошмаре он умер вместо брата. Арбалетный болт пробил ему шею, потом ещё один угодил в затылок, третий с хрустом вошёл между лопаток. Лука не проснулся от ужасной боли и липкого страха, в этом спектакле сознания он был вынужден отыграть роль брата до конца.

Только спустя час после пробуждения он нашёл силы встать и позавтракать, после чего в мутном исступлении побрел в кабинет. Там за рабочим столом сидела Мари.

— Доброе утро, я тут прибралась пока ты спал, ну и вот... — она протянула Луке альбомчик размером с пол ладони, — аккуратно нарезала на квадраты, отцентровала все листы и скрепила строго по порядку.

Мари взяла книжецу левой рукой за корешок, а правой подсогнула и отпустила большой палец. Страницы зашуршали быстро перелистываясь, Лука чуть не ахнул от удивления — рисунок ожил, восемь точек по кругу разрослись узорами, превратились в отдельные руны, переплелись в ажурный извивающийся круг, что тут же распался и исчез.

— Это так... неожиданно.

— Да, а если начать с последней страницы, будет наоборот, смотри.

— Как будто время идёт вспять, Мари, это мне очень поможет, спасибо!

Девушка кивнула и смущённо отвела взгляд.

— Луче, ты прости меня, тогда... я растерялась и, в общем, сделала так, как привыкла. Всё, я пошла, не буду тебе мешать.

Он понимал. Он бы и сам себя бросил в том проулке. Скинуть обузу чтобы спастись — это, похоже, один из многочисленных уроков улиц. И в отличии от него, воровка давно его усвоила.

Лука снова и снова пролистывал страницы вперёд—назад, с каждым разом в уме все чётче вырисовывался целостный объемный образ. Воображение также важно для ювелира как руки и Лука, сосредоточившись, смог представить модель, покрутить её под разными углами, увидеть детали внутренним взором. Он взял тонкий резец как кисточку и принялся аккуратно вырезать из свечи восковую форму.

За работой часы незаметно прошли, пересохшие глаза и урчащий живот вернули юноше ощущение времени. Лука встал, размял поясницу, сгреб в одну кучу неудавшиеся образцы. Только с шестнадцатого раза у него получилась приемлемая заготовка. Он ещё несколько раз пролистал уже крайне потрёпанные и засаленные страницы "чертежа", подробно останавливаясь в некоторых местах чтобы сверить с восковкой.

В целом форма передана точно, в любом случае после литья нужно будет доработать тонкие места и разветвления, да и придумать как потом размножить заготовку. "Отолью из олова, распилю в месте крепления камня и разогну, так будет проще сделать вторую отливку".

Размышления прервал вошедший хозяин кабинета.

— Как успехи? Мари похвасталась что тебе очень понравилась ее идея, покажешь? — Лука продемонстрировал альбом, который очень впечатлил немолодого мужчину.

— Это на бумаге, а вот, что вышло. — Ювелир с гордостью указал на тонко вырезанное восковое кольцо.

— Да оно уже достаточно красиво чтобы носить, напоминает переплетение лозы или корни какого-то растения.

— Насколько я могу судить, это восемь рун, объемных и крайне сложных, соединённых между собой. Я таких никогда не видел и не знаю что они означают.

— Полагаю что-то связанное с огнём? — Лука впервые за два дня улыбнулся.

— Определенно, синьор. Эта руническая формула подчиняет огонь, отлить её из серебра легко, закрепить в нее кристалл кварца тоже не проблема. Осталось только придумать как поместить это все в изолирующий слой золота.

— Кто-нибудь может тебе помочь? Более опытный, к тому же тот, кому можно доверять?

— Боюсь только глава гильдии — безрукий Фабрицио может что-то знать, но он сразу сдаст меня пернатым. Мы с ним вусмерть разругались. А кроме него только мастер Маллис, но он давно ушёл из гильдии в подполье и успешно составляет мне конкуренцию делая на заказ магические кольца.

— Может послать Ника в гильдию, пусть выкрадет книг, заметок, все что может пригодиться.

— А вы не могли бы, ну... — Лука рывком поднял руку ладонью вверх и сжал кулак, — вызвать одного ювелира? Моего наставника – Жакомо Левренти.

— Ты знаешь где он похоронен?

— Да, но его кремировали.

— Тогда вряд ли получится.

— Жаль, но может это и к лучшему... Что ж, есть ещё кое-кто, но с ним будет непросто.

— Неужели сложнее чем с мертвецом?

— Ох, синьор, если бы вы знали Гаспара! Проще дьявола уговорить в плуг запрячься, чем добиться внятного разговора с этим сумасшедшим.

— Если он в храмовой лечебнице я устрою тебе встречу.

— Нет, он не такого рода безумец. Да и живёт он в лесной чаще. Он убежденный киникиец и просто ненавидит людей. Но ювелир отменный, преподавал в гильдии натурологию.

— Циник, значит, очень интересно. А какого течения, ранне- или позднелаурского?

— Не имею понятия, и если спрошу, то услышу что-то вроде "этот вопрос не сношает твой ум ни в одну извилину", или ещё какую грубость. Это несмотря на то, что ко мне он относился более-менее сносно.

— Ну вот видишь, не так все и плохо. Сходи к нему, аккуратно выведай что сможешь, без подробностей конечно. Если не захочет или не сможет помочь – найдем другие варианты. Мы теперь, судя по всему, не спешим, юноша.

— Попробую. Он скрылся от ненавистного общества в лесу, но был один человек которого Гаспар уважал, или точнее, терпел, – как раз мой наставник Жакомо. Я попытаюсь воззвать к его памяти.

— Это называется манипуляция, Луче. — Энрико одобрительно похлопал его по плечу.

Улицы Октавиона по большей части представляют крутые подъемы, и не понятно, проклинать или славить древнюю империю за мощёные ступени. Путь через весь город занял пол дня. Оливер бы юркнул в случайный проулок и за пять минут оказался где нужно. Если бы только Анима Террана текла не с востока на запад, а прямо до северных ворот, Лука бы добрался до них меньше чем за час.

На подходе к воротам Лука догнал скромную телегу и, убедившись что едет она в направлении старого некрополя, влез попутчиком.

Ближе к вечеру он шёл по огромному древнему кладбищу. Могилы и склепы мелких синьоров на окраине постепенно сменились огромными мраморными дворцами, что под арочными сводами хранили покой давно усопших великих. Вид кладбища вновь напомнил о брате. Его могилу он никогда не найдет, тело бросили в яму... горло сдавило, но он сдержал слёзы.

Юноша срывал все бесхозные цветы по пути, походная сумка при наклоне съезжала с плеча и норовила упасть. Если бутылка разобьется — Гаспар открутит ему голову.

Лука сделал небольшой крюк, чтобы в полной мере насладиться архитектурными изысками. Скульптура в виде гранитной амфоры, висящей в воздухе на потоке изливающейся мраморной воды – могила Сьерро Тарквина, инженера что спроектировал городскую канализацию. Неподалёку статуя воина, скрестившего два копья – место упокоения героя первой Файденской войны, кондотьера Франческо Барра.

Чуть не заблудившись в центре некрополя, сделав пару кругов, юноша нашел неприметную могилку. На мраморной табличке была надпись: "Жакомо Левренти" над которой блестел золотой круг.

Лука сложил руки и опустил голову, он мысленно поблагодарил наставника за всё что тот для него сделал, чему научил, безмолвно попросил у мастера помощи в его нелёгком деле и, возложив пышный букет, двинулся дальше.

Величественный безмолвный город остался позади, могилки вновь стали простыми и угрюмыми. То тут то там меж надгробий промелькивали молодые деревья. Леса ещё не было видно, но Лука уже его слышал.

Цепляясь за корни Лука взобрался на крутой пригорок и наконец увидел его— бескрайний зелёный простор Скрипичного леса занял всю низину. Красное солнце уже подходило к горизонту, Лука замешкался стоя на вершине кручины, – ночевать на старом кладбище ему хотелось не больше чем в лесу, и лучше бы привалиться тут, на границе двух территорий.

Он бы там и остался до утра, если бы не заметил недалеко в чаще тоненькую струйку дыма. Оценив с высоты расстояние, Лука решил идти — в худшем случае ровно к закату должен успеть. Он никогда не ходил к Гаспару, но слышал рассказ человека, который до него все же добрался, правда получил пинок под зад и в ночи побрел обратно. Судя по всему, дым исходил как раз из его хижины.

Лука осторожно спустился в низину и как только вошёл в лес – сразу потерял направление. Городские улицы всегда казались ему нелогичными лабиринтами с тупиками и ложными развилками, но лес, – это совершенное безумие. Впереди точно такие же деревья как и сзади, как и справа. А "справа" это где? Разве минуту назад это не было передом?

Стемнело слишком быстро.

— Треклятый идиот! Куда я поперся!?

Он надел кольцо с опалом и сжал в правой руке стилет, выданный Ником. Проклятая сумка болталась и съезжала с плеча. От шороха поблизости по спине пробежали мурашки. Лука остановился и прислушался. Ничего не слышно.

За спиной раздался рык. Он резко обернулся, от движения сумка слетела с плеча на землю. В сумерках, между деревьями волк скалил пасть и утробно рычал. Робкий юнец замер от ужаса.

Зверь бросился на лёгкую добычу и тут же взвыл, уткнулся башкой в траву и стал рвать передними лапами морду. Острое обоняние хищника было атаковано незнакомой вонью, человек убежал прочь.

Сердце рвалось из груди вперёд самого Луки. Он бежал что было сил. Бесполезно, волки так и охотятся. Одному он перебил нюх, может даже ослепил на время. А другие? Сколько вообще раз он может использовать эфирное кольцо?

В ушах стучали барабаны, правый бок уже перестал колоть, но грудь горела огнём. Пот ручьём. Он слишком сильно пахнет сладким страхом.

Справа выскочил белый зверь. Лука дернулся от него и махнул рукой наотмашь, распыляя жгучий миазм горящей серы. Будто невидимым кнутом он стеганул волка по морде, белый взвыл и отстал.

Вой и рык со всех сторон. Окружили? Или мерещится со страху? Лука бежал без оглядки и за очередным деревом увидел близкий свет огня. Через мгновение уже выскочил на опушку, где стояла приземистая хатка. В окнах горел яркий свет.

Четверо волков выпрыгнули следом. Лука врезался в дверь со всех ног, но она была заперта, в нервном исступлении он заколотил по ней. Неистовый утробный рык подбирался к его спине.

— Гаспар! Открой!

Дверь рывком открылась и за ней стоял не иначе как разъяренный медведь. Огромный мужик с воплощённой ненавистью на обросшем лице замахнулся на юношу какой-то заточкой и ударил сверху вниз. Лука еле отпрыгнул, стамеска для резьбы по дереву прошла в пальце от его лица.