Лаврийский ювелир

Даниил Карпоев

Лаврийский ювелир

Пролог

Его Величество Чезаре Вератто стоял как античная статуя пока слуги роились вокруг. В дюжину рук его тёрли надушенным шелком, ловко завязывали тесемки белых одежд, укладывали уже двадцать лет как такие же белые, но всё ещё многочисленные волосы. Сам Лаврийский король метал взгляд поверх согбенных слуг то на собственное отражение, то на золотой венец, лежащий на красной подушке.

Как же редки стали поводы водрузить его на голову. По счастью турнир в честь полнолетия внука канцлера отлично подходил.

— Ваше Величество, — прервал самолюбование дворцовый сенешаль, — Папская делегация, как и ожидалось, не прибыла.

— Эти пастухи упрямее своих овец… Кто занял их ложу?

Синьор Фарнезе, назначенный учредителем турнира, заглянул в лист и, сверившись с протоколом, смущённо сказал:

— Винсент Аури, Ваше Величество.

— Воплощение дьявола сидит на месте Папы? Многие воспримут это как очередное оскорбление церкви. Впрочем, плевать. Без их бритых макушек мне легче дышится. Может вам стоит поспешить!? — Рявкнул король поверх макушки слуги, — Старик Альфонсо доковылял до трибуны?

— Послал геральда, как только вы будете готовы он объявит начало от имени канцлера. Все проходит без эксцессов, Ваше Величество, если не считать повального похмелья у виновника сия торжества.

— Оставь, ему едва пробило шестнадцать лет. Пусть сейчас выплеснет юную дурь по полям и борделям. Годам к тридцати выйдет моим детям мудрый советник.

К несчастью, больше для страны, чем для самого короля, ни жены, ни детей у него не осталось. Обе королевы скончались в родах, а единственный сын умер во сне, ни то задушенный, ни то отравленный. Вопрос с новой помолвкой стоял остро, но сперва нужно было примириться с церковью.

— Гвардия?

— Капитан Торменто выпроводил всех шлюх, торговцев и зевак за три квартала, но юный Аллонсо как-то провел группу девок на поле.

— Выставить вон.

— Уже распорядился.

В это время в ремесленном квартале, далеко от дворца и турнирного поля, в неприметном подвале за массивной дверью пряталась обычная каморка. В ее тесноте и кромешной тьме, не издавая звука и не источая запаха, сидел человек. На столе перед ним лежало золотое кольцо, изнутри которого доносились голоса. Голоса короля и его слуг, наряжавших его на показ.

Скоро наденут и панцирь, скоро. Человек слушал и запоминал каждое слово, интонацию, представлял надменное выражение монаршего лица. Вторая половина портального кольца надёжно спрятана в тканевой подкладе королевской кирасы. Они могут услышать скрип или вздох со своей стороны. Ещё рано.

Человек во тьме услышал щелчки и голоса стали звонкими и приглушенными, будто исходят из металлического ящика. По сути, так оно и было, ведь он как бы находился внутри доспеха вместе с королем. От этой мысли человека передернуло, он осторожно наклонился к кольцу. Через крохотную дыру в пространстве, обрамленную золотом, в нос ударил тошнотворный запах духов, и сквозь шуршание ткани резанул уши стук ненавистного сердца.

Слуги уже закрепили кирасу и поножи с наплечниками. Рельефный, позолоченный доспех с чеканкой на нагруднике в виде львиной гривы. Приталенная посадка, которую пришлось подгонять под чуть располневшего короля. Волны и складки, будто мастер набросил шёлковую вуаль на фигуру и превратил ткань в металл. Поистине королевское украшение.

Предпоследним элементом был алый плащ. Мельтешащие слуги обступили монарха со спины, наконец полностью открыв ему вид на ростовое зеркало.

Чезаре выпрямился по струнке, загладил волосы, поправил на пальце золотое кольцо с огромным зелено-лиловым камнем. С этим талисманом он в последнее время не расставался. В ответ на прикосновение самоцвет незаметно сверкнул и пустил магический импульс, вызвав в руке едва заметную дрожь.

Король выкатил грудь, доведя образ до идеала величия и власти. От латных перчаток Чезаре отказался, ведь пришлось бы снять массивное кольцо. Слуги подали корону – золотые веточки лавра. Не отрывая глаз от своего отражения, Его Величество Чезаре Вератто, король Лаврилии и протектор семи коммун водрузил символ власти на седую голову.

— Нужно больше поводов его носить. Я уже успел позабыть как венец...

— Вот твой венец! — Прорычал человек во тьме и вогнал через портальное кольцо на своем столе тонкий трехгранный стилет королю точно в сердце.

Чезаре упал вперёд, подкошенный. Вперся головой в зеркало, по глади расползлись трещины. Невидящие глаза тупо уставились в размноженные в осколках отражения.

Изнутри доспеха, будто из самого нутра чужой гулкий голос произнес:

— Блоха загрызла льва.

Магическое кольцо на опавшей руке короля вспыхнуло изумрудно-аметистовым огнем и погасло.

***

Несмотря на жару, блеванувшего перед конной сшибкой именинника, шесть бочек прокисшего вина, огромных трат из казны, в том числе неподотчетных, да и небольшого эксцесса с его величеством в начале, турнир прошел прекрасно, — чему его учредитель был несказанно рад.

Когда капитан гвардии ломанулся в покои к королю это не вызвало волнения. В конце концов Торменто взбалмошный тип, всегда носится как при пожаре. Но когда следом за ним сам Винсент Аури оторвался от вина и милых синьор и бросился к покоям, эконом забеспокоился. Но, оказалось, ничего страшного не произошло. Чезаре неудачно упал и порезался о зеркало. Стало быть, так Спаситель намекнул ему на гордыню.

Его величество быстро привели в порядок и он осветил турнир своим присутствием, и, слава Спасителю, пребывал в благом расположении духа все четыре дня торжества.

Глава 1. Первая капля

Капитан королевской гвардии синьор Туон Торменто завалился в кабинет как к себе домой. Окинул взглядом шкафы хранившие за хрустальными витринами крупные образцы драгоценных камней. Прошел мимо письменного стола, всколыхнув длинные бумажные ленты на которых витиеватыми символами были записаны руны.

Следом за ним вошёл хозяин кабинета, – глава гильдии ювелиров мастер Фабрицио и осторожно закрыл за собой дверь.

Полноватый, лысеющий хозяин учтиво указал нежданному гостю на стул, открытая ладонь сверкнула двумя золотыми пальцами – протезами. Капитан, однако, сгреб со стола бумаги, письменные принадлежности и многочисленные ювелирные инструменты и бесцеремонно уселся бронированным задом на столешницу из красного кедра.

Фабрицио, обычно суровый, строгий и щедрый на остроты, а сейчас, от чего-то, безропотный, кивнул, прочистил глотку и начал:

— Чем наше учебное заведение...

— Замолчи. — Торменто достал из-за портупеи длинную курительную трубку и кисет, забил табак, после чего вытащил рапиру из ножен, украшенных павлиньим пером. Узкий клинок, с тонкой медной жилой по центру, и главное, над перекрестием, где у всех других рапир находилось обычное фехтовальное кольцо, у этой было особое. Первое из стихийных.

Капитан небрежно поднес гарду клинка к трубке. Перехватил рукоять, продев указательный палец через кольцо. Синий сапфир на нем едва вспыхнул и тоненькая молния с неприятным треском ударила из самоцвета в чашу трубки. Туон глубоко затянулся, разжигая табак, и одновременно с возвращением клинка в ножны выдохнул густой дым из носа.

— Это немыслимо! — Отошёл от шока мастер Фабрицио. Он, наконец, принял свой обычный образ: красное от ярости лицо и взгляд разгневанной медведицы, — Я смирился с необходимостью приделать к кольцу меч, но использовать первое творение Тициана, ценнейший артефакт нашей гильдии, чтобы подкурить!? У меня бы лучинки не нашлось, уважаемый? Скажите, а синьор Аури кольцом ветра пердеж разгоняет, да?

— Фабрицио, заткнись. Кольцо моё и метать молнии я могу во что и кого сочту нужным. И, кстати, очень может быть что одна сейчас сверкнёт тебе между глаз. — Капитан вновь затянулся, поглаживая черные густые усы.

— Угрожаете мне? В стенах моей гильдии! Завалились без грамоты… да даже без элементарного объяснения! Уселись задом на мой рабочий стол и задымили тут все...

— Говорю в третий и в последний раз – закрой рот и слушай. Его Величество пытались убить в день открытия турнира. — Фабрицио тут же захлопнул рот.

— Избавь Спаситель, с королем все хорошо?

— Да, я вовремя среагировал.

— Боже храни вас, Туон. Извините меня за эту сцену, я стал излишне нервным... Позвольте предложить вина. — Пунцовый окрас с его физиономии мгновенно пропал и к уважаемому, непререкаемому гильдейскому главе вернулась кротость и самообладание. Он пошуршал по буфету, суетливо наполнил два бокала вина и, наконец, уселся.

— Для покушения использовали портальное кольцо. Всего их, как ты знаешь, было пять. Одно пропало лет сто назад. Одно две недели назад было сломано нашим генералом и доставлено сюда на изучение. При дворе осталось три. Их я уже изъял и всех причастных допросил. Посему я делаю вывод, что либо кто-то нашел утерянное спустя век, либо вы починили данное вам и использовали его для покушения.

Уже побелевший Фабрицио, теперь и вовсе обесцветился.

— Это, это... Ох, клянусь небесами! — Ювелир вскочил, засеменил к рабочему столу, обогнув сидящего на нем Торменто. Тот повернулся, стараясь не сводить глаз с подозреваемого, и положил руку на рукоять.

Мастер порылся в столе и достал бумажный конверт, из которого вытрусил на ладонь разорванное золотое кольцо и листок бумаги.

— Вот, вот, капитан, я взвесил его, изучил сплав, проверил кое-что, ну, касаемо наших ювелирных тонкостей… Сами понимаете, эти кольца древние и уникальные, механизм их работы до сих пор не ясен, а тут мне выпал шанс пролить свет на их устройство...

— И вы что-нибудь выяснили?

— Куда там... к своему стыду я бы даже не понял что это кольцо магическое, если бы не знал. Я не имею ни малейшего представления как его починить, а тем более создать новое. Вот, вот оно перед вами. Я никак не мог использовать его для покушения, клянусь.

— Кто-то ещё имел к нему доступ?

— Да, мои подмастерья, и ещё несколько мастеров. Да, и их ученики, — Фабрицио заметно поник, — но они все находятся здесь! Под моим контролем, они даже к верстакам не подойдут без моего ведома. К тому же я лично веду учёт всех металлов в гильдии. Никто из здесь присутствующих, включая меня, просто не мог этого сделать!

— А что насчёт не присутствующих? Командировочные, отстраненные или тому подобное? Может кто-то из твоих передал информацию, что-то типа "оказывается оно золотое и круглое, берись за работу", а он в подполье сделал копию.

Фабрицио впервые улыбнулся. На краткий миг, но все же, на его тучном лице промелькнула подлая тоненькая ухмылка. Он точно знал что это невозможно, но не мог упустить такой шанс. Толстяк закивал головой и изображая вид что вспоминает медленно начал:

— С вашего позволения, я не возьму в счёт выставленных вон криворуких бездарей. Они ни за что бы не смогли того, на что даже у меня не хватило таланта! Итак, на данный момент пятеро человек, обучавшихся здесь, не находятся под контролем гильдии. "Мастер" Маллис ушёл под крыло мафии и обитает где-то в городе, если уже не удрал в провинцию, мастер Гаспар окончательно свихнулся и засел в лесу за старым кладбищем. О судьбе ещё двоих я не знаю, но запишу вам их имена и всю информацию.

— Ну, а что ещё один?

Гильдейский глава, самый искусный и почитаемый ювелир Лаврилии, Фабрицио Коста, потёр золотые протезы заменяющие обрубленные, но всё ещё ноющие пальцы правой руки, ликуя и упиваясь местью, сказал:

— Лука. Безродный, сын свечкаря. Гнуснее этой сволочи вы не найдёте. Обязательно проверьте его, Туон! Я считаю себя от части виновным, ведь я научил его нашему искусству, и поплатился за это пальцами. Вы представляете, синьор, что значат пальцы для ювелира? Прошу управьтесь с этим демоном. Даже если к покушению на короля он не причастен, хотя вполне способен, за его душонкой найдутся другие грехи.

***

Лука сел, выпрямил спину, затянул каштановые волосы в хвост на затылке и выдохнул, настроившись на работу. Щелкнул пальцем по клетке с пёстрой птицей, пернатое отреагировало недовольным бормотанием. Шустрые руки ювелира заплясали по сторонам, собирая разбросанную утварь со всего верстака. Молоточек, пенал с резцами, напильник, шлифовальная шкурка, пинцет и штихель, – все в одно мгновение было собрано в один ряд под правую руку.

Большую часть времени на столе Луки, как и в его мыслях, царил хаос, но в такие часы озарения все шло как по нотам.

Заготовка кольца была великолепна – массив из лимонного золота точного сплава, для проводящего контура взято серебро с толикой никеля, – сплав полностью агормоничный золоту. Никаких утечек быть не может. На наружном диаметре кольца выгравирована и инкрустирована серебром рунная формула, – предмет личной гордости Луки.

Руны сотворения были открыты относительно недавно, они крайне сложны в теории и капризны в применении. Но этот толком не доучившийся ювелир имел идею. Идею на которую поставил все. Руны идеально сопряжены, пропорции выверены, это кольцо – вершина магии. Оно предназначено создавать материю из ничего, ну, на невооружённый взгляд.

Три месяца ушло на поиски подходящего камня что выступит акцентуатором в этом сложном магическом механизме. В прошлую попытку Лука использовал баснословно дорогой радужный опал, но эффект был смехотворным, и прекрасный самоцвет до сих пор лежал в ящичке. Так быстро его не продашь, а денег уже не хватало.

И вот он – бриллиант, довольно большой экземпляр круглой огранки с множеством включений, трещин и пустот. "Соль и перец" – так называют эту разновидность ювелиры. Не сверкает, довольно хрупкий и при огранке наверняка раскрошится, не имеет эстетической ценности и плохо держит заряд. Дешёвый мусор на котором упражняются в огранке. Бездари! В руках талантливого мастера и придорожная галька засияет звездой.

Лука подцепил камень пинцетом, аккуратно поместил в паз кольца, загнул по очереди лапки крапанов, надёжно зафиксировав бриллиант в гнезде. Огромная удача что камень не треснул при закрепке. Второй такой же, вероятно, Луке бы просто не продали. Впрочем, денег на его покупку у него все равно не было.

Выдыхать было рано, ведь самое сложное только предстоит. Юноша достал из секретера мраморную плитку и положил на стол, выровняв по краю. В центре плиты было круглое углубление от которого исходили три блестящие жилы. Полированный мрамор инкрустирован проводящим серебром. Строгие линии и окружности складывались в вычурный треугольник – глиф Тициана–Фауста, один из самых эффективных символов для первичной зарядки магического кольца.

Лука начисто протер плиту, разместил кольцо в гнездо в середине тетраграммы бриллиантом от себя. Затаив дыхание он коснулся верхнего угла, соответствующего камню, сосредоточился и позволил энергии течь сквозь палец. Энергия заструилась по серебряной жиле и дошла до бриллианта в кольце. Он слабо засиял, – Акцент установлен.

Не усердствуя, стараясь равномерно испускать магию Лука повел пальцем вправо по контуру глифа, и, сделав полный круг, замкнул фигуру. Свет из камня повторил путь руки и зациркулировал по проводящему контуру кольца. Непрерывная руническая надпись на золотом кольце засияла белым, — хороший знак. Неужели получилось.

Лука, довольный результатом, оторвал палец от пластины и поднял кольцо. Руны потускнели и были теперь просто серебряной надписью на золотом кольце. А вот бриллиант играл. Переливался неестественным внутренним светом.

— Получилось! Брюлик, получилось!

— Полу-чилось, — повторила говорящая птица, которая несмотря на свой разговорчивый нрав, имела привычку не болтать хозяину под руку во время работы.

Лука, не отрывая взгляд от своего творения, полез за припрятанной бутылкой дорогого вина. Штопора у него не было, но не беда - он ювелир привыкший мыслить нестандартно. Использовав разбросанные по столу резцы и зажимы, выкрутил пробку и крайне неэлегантно наполнил кружку. Надел ещё теплое после зарядки кольцо на безымянный палец левой руки и, сжав кулак, сосредоточился. Послал в кольцо слабый импульс, и... Оно ответило лёгким покалыванием.

В предвкушении, Лука опустил его к кружке так, что бриллиант в оправе коснулся вина, после чего насухо вытер его о белый рукав. Этого было не увидеть, но маленькая трещинка в глубине камня окрасилась в красный.

— За безбедную жизнь! — Поднял он бокал, обозначая триумф.

— Жизнь-жизнь! — Повторила птица, запрокидывая хохлатую голову.

Лука осушил кружку самого дорогого вина что смог достать, впечатал её в стол от чего попугай встрепенулся.

"Теперь у меня будет столько вина, сколько я захочу".

С этой мыслью он придвинулся ближе к столу, занёс левую руку над уже пустой посудой и сжал кулак так, что побелели костяшки. Колечко активировалось. Вычурные узоры, выведенные одной непрерывной серебряной линией, засветились по периметру кольца. Так происходило лишь в первое использование после зарядки и этот момент всегда был наградой ювелира за весь кропотливый труд.

Свет начал тускнеть, а на поверхности бриллианта проступила красная испарина. Крохотные точки скатывались по граням, объединялись, сливаясь в одну большую красную каплю пока она, наконец, не стала слишком тяжёлой чтобы держаться на полированном кристалле.

Капля рубиново-алой жидкости сорвалась в бокал. Лишь одна капля.

— Я безрукий кретин! — Лука откинулся на спинку стула и запрокинул голову.

— Кре-тин кре-тин. — Залепетала птица.

Он облизнул кольцо и, действительно, на вкус это было тоже самое вино. Кольцо "запомнило" его при контакте, а при активации в точности воссоздало. Эффекта он добился, но вот эффективность... Ну хоть бы пол стакана, да уж ладно, – глоток! Но не жалкая капля.

Сплав был точнее некуда, руническая формула за три попытки доведена до лаконичного идеала, и вот результат – капля!

Потерев уставшие глаза, неудачливый мастер встал, достал из ящика радужный опал в мешочке и сунул в карман, – мастерская ювелира всегда будет мишенью для воров. Схватил початую бутыль и надев широкополую шляпу он вышел на улицу.

Этот квартал ему не понравился с первого дня. На такой жаре хуже кожевничей мастерской смердела только красильня, куда каждый день свозили отстоявшуюся урину со всей округи. Но выбора у него не было, он не доучился в гильдии и ценза на создание и продажу магических колец не имел. Однако, создавал и продавал. Дело подсудное, и мало кто в столице соглашался сдавать ему помещение под мастерскую. Вот он и довольствовался скромной коморкой на первом этаже хлипкой конструкции, втиснутой между двумя зданиями покрепче.

Западными воротами он вышел под стены, где протекал на удивление чистый канал, присел на траву и понемногу осушал бутылку, стараясь отгонять тревоги о своей подступившей нищете.

Продать кому-то это кольцо – означало подарить составленную им формулу. А у нее был потенциал, точно был. Кто-то более опытный доработает ее и получит неиссякаемый источник богатства. Оно работает! Точно воспроизводит жидкости. Сколько угодно вина, алхимических эссенций, духов, дорогущих лечебных снадобий. Просто так, одним движением пальца. Нужно всего-то немного усовершенствовать, он и сам с этим справится, раздобыть бы денег на ещё одну попытку.

Как ни старался Лука найти альтернативу, но всё таки признал что без помощи старшего Братца ему не обойтись. Оливер крутился в не очень законном, но точно не бедном кругу, вряд ли он откажет в ещё одной просьбе.

Три месяца назад он подкинул Луке заказ на боевое кольцо. Пришлось изломать над ним всю голову, но заказчик был очень доволен и доплатил сверху. Оливер потом предлагал "поплотнее" поработать с ним, обещал золотые горы, но Лука знал что не впишется ни в одну шайку и, с его то везением, – ему переломают пальцы в первый же день.

Занимать же деньги у этих головорезов для своего дела он собирался в самом крайнем случае. Может так статься, что очередная попытка провалится, платить будет нечем и тогда, итак изрядно из-за Луки настрадавшийся старший братец, снова попадет двумя ногами в жир.

Прозвучал шестой звон, а значит до заката оставалось три часа. Нужно успеть купить по скидке нераспроданные за день лепешки и занести в таверну пустую бутылку. С облегченной головой и тяжёлыми ногами Лука побрел к мастерской, служившей ему и пристанищем.

До дома было ещё две улицы, а уже пришлось пропихиваться меж толпы зевак, что двигались в ту же сторону. Хорошо захмелевший, Лука осмотрелся по сторонам: ни одной подозрительной рожи, все сомнительные личности покинули район, а значит там, куда все идут собралась стража.

"Только пернатых мне не хватало".

Юноша сдвинул шляпу до бровей и пристроился за двумя плечистыми мужиками. Толпа завернула к его дому.

"Проклятье".

Восемь королевских гвардейцев верхом на лошадях во главе с самим капитаном Туоном Торменто заняли весь квартал. Облаченные как на парад, у каждого к ножнам примотано пышное белое перо цапли. Они вселяли в жителей города ужас и трепет. Один гвардеец ковырялся в двери мастерской Луки и не сумев открыть начал ломиться в нее плечом.

— Иди сюда, я открою! — Прикрикнул на подчинённого капитан Торменто, неуклюже спешиваясь.

Он жестом приказал отвести своего коня подальше, а всем собравшимся крикнул расходиться. Толпа попятилась шага на три и тогда он обнажил свой клинок. Лука протиснулся вперёд, он всегда мечтал посмотреть на это легендарное оружие, пусть даже и в таких обстоятельствах.

Узкая рапира с развитой гардой, над перекрестием которой было закреплено кольцо цвета стали с синим сапфиром. Оно то и было настоящим оружием. Первое творение гения Тициана – "Fare patrono", кольцо подчинившее молнию.

Толпа отступила ещё. Капитан направил острие на дверь, Лука от страха замер.

— Посторонись! — Ослепительная вспышка и ужасающий грохот раскатился по улице. Первый ряд зевак попадал навзничь на сзадистоящих. Лука зажмурился, но в глазу остался синий послеобраз дуги, протянувшейся от кончика клинка до дома.

Дверь разлетелась в щепки, и трещина от косяка пошла вверх по хлипкой стене. Сердце сжалось, уши заложило, в воздухе запахло как после грозы и ещё чем-то... Гарью!

Лука открыл глаза и увидел как начинают разгораться остатки дверного проёма. Хозяева соседних домов поспешили за водой и песком, окружающие наперегонки выкрикивали советы, а виновник происшествия с довольной ухмылкой загладил вставшие дыбом волосы и распушившиеся усы, прокрутил рапиру кистью и завел в ножны, оплавив клинком нависающее над ними павлинье перо.

— Небольшое возгорание не проблема, я целился точно в дверь, но похоже железный замок притянул разряд, — капитан повернулся к своим гвардейцам, — потушат и входим, угрозы нет.

Перекрытие второго этажа с треском провалилось, засыпав вход. Трещина доползла до крыши и спустя мгновение всё сложилось внутрь как карточный домик.

Лука сжался в ком. Все сбережения, инструменты, и Брюлик... Ему хотелось пробиться через толпу, растолкать гвардейцев, хотя бы попытаться спасти свою птицу, – то единственное, что осталось от наставника.

Вместо этого он сбежал оттуда так быстро, как только смог.

***

Чтобы найти брата Лука расспросил нескольких обитающих в проулках типов и бандитской наружности мужиков возле доков. Разумеется, никто не поверил что этот худощавый сопляк с руками художника – младший брат Оливера по прозвищу Звонарь. Ни один из них не сказал где его искать, но это было и не нужно. Они точно доложат ему что его искал один хрен, опишут Луку, и братец сам его найдет.

Так и произошло.

К закату того же дня к Луке подошли двое, один показал пальцами крест и произнес слово "огарок". Очевидно, их послал братец. По темну они пришли под стены питейного заведения "Монтифика", куда завели Луку, но сами остались снаружи.

За столиком в уединенной нише сидел Оливер и поедал пасту с панчеттой. С каждым годом он все больше походил на отца, – крупный мужик с волевой челюстью и стесанными бровями. Младший завидовал, – он то пошёл в мать.

— Эм, привет братец. — Бросил Лука, садясь напротив. Оливер с отвратительным хлюпком втянул длинную макаронину и кивнул.

— Денег нет? Что ж, – денег нет! У меня только что прикрылась самая выгодная лавочка в истории. — Прожевав только к концу предложения добавил он.

— Да, я на мели, да, опять, но послушай, — Лука показал кольцо, — это работает! Ещё одна попытка и мы станем богаче Золотого Бастарда!

— Угу. Это я уже слышал. Троекратно. Денег не дам. Но это сейчас не имеет значения, есть кое-что посерьезнее... Ты, братец мой любимый, попал двумя ногами в дерьмо. Твое увлечение магической ювелиркой – незаконно, это мы одобряем, и стоило ожидать внимания оперенных. Но чтобы лично капитан гвардии разнёс твою лачугу... Что ты сделал?