Лаврийский ювелир

— Слухи ходят так быстро?

— Мне доложили почти сразу.

Конечно, ему никто не докладывал, он просто по привычке своей рисует авторитет. Олли Звонарь не был особо влиятельным, так, крышевал пару лавочек, нанимал людей для дел. Но и на побегушках не служил. В общем – середняк преступного мира. О визите капитана к брату он узнал от подельников в формате интересной новости.

— Я не знаю чего они хотели и почему пришли ко мне, может Златопалый решил оспорить решение суда? По правде, я сразу сбежал.

— И правильно, сука, сделал! Тут тебя не сцапают обычные пернатые, но раз уж ты привлек внимание самого Громовержца Торменто, тебя нужно упрятать подальше. Помнишь я говорил тебе о грандиозном нанимателе?

— Нет не помню и не хочу, я уже говорил что не стану вливаться в вашу когорту.

— А я уже говорил, что это несколько иной случай. И скажу ещё раз, и очень, сука, настойчиво. Видишь ли, Босс сам вчера спросил о тебе.

— Что!? Босс мафии? Нет Оливер, я отказываюсь чтобы это ни было.

— Да нет, дурень, не тот босс. Мы так между собой называем организатора той самой, кхм, "затеи". А и, чуть не забыл, – нет никакой мафии.

— Той "затеи" что должна была сделать тебя аристократом, да-да… Я не буду с вами работать, мне нужен простой заем и всё.

— Вообще-то ты уже поработал, и очень хорошо. Тот заказ на боевое колечко был от него и он остался очень доволен. С маленькой подковки Босс долго смеялся.

— И щедро заплатил. Вот это меня устраивает – я делаю кольца, он даёт мне деньги. Договорились?

— Ну, говоря откровенно, нужны ему не твои умения, а скорее знания. Очень его один вопрос по твоему ремеслу волнует.

— Искусству.

— Как скажешь. Короче Боссу нужна твоя консультация. Заплатит за нее он или нет, – хрен его знает. Выстави цену и возможно он наградит за молчание.

— Или заставит замолчать иначе…

— Мне что ли четыре яйца досталось? Да вроде б нет… Ну работай за бесплатно тогда, ссыкун!

— Ну всё, всё, не распаляйся. Расскажи подробнее.

— Расскажу. Ночь переждем тут за бухлом и трёпом, в конце концов мы давно не виделись, а утром отведу тебя к нему.

На стол подали порцию пасты для Луки, две кружки довольно дрянного пива и совсем уж отвратные креветки. Младший брат без особого аппетита накручивал остывшие макароны на вилку, а Олли в подробностях рассказывал о своих приключениях в темных переулках.

— Ну что ты, братец, обмяк как пустой мех? Забыл папкины научения? "Терпи лишения и надейся на лучшее". — Сказав это как тост он поднял кружку.

— А ты бы от радости плясал если бы, ну скажем, — всего лишился?

Оливер медленно опустил кружку на стол, наклонился вперёд и упёр в Луку тот самый взгляд старшего брата. Он тут же осознал какую глупость выпалил.

— Да уж... и плясать приходилось и песни петь и нужники чистить за всем монастырем, а херовы святоши от нута и капусты дрищут как подорванные!

— Прости, я не хотел...

— А? Что ты там шепчешь под нос?

— Извини, говорю. — Чуть громче повторил Лука.

— Проблемы со слухом. В ушах ещё колокольный звон стоит. До сих пор удивляюсь как я четыре года выдержал за веревки дергать и с колокольни не сиганул. Ну и хер с ним, зато спину укрепил! И с тобой тоже хер, обид не держу, сам знаешь. Ты меньше ной, думай лучше как выбираться будешь.

— А что тут думать, все что при мне, то и есть, — Лука пошарил по карманам, — винная пробка, дорогой опал, ну и магическое кольцо с мусорным бриллиантом. Всё. Если организуешь мастерскую смогу его переплавить в обычное, но очень красивое. Вставлю опал, эта разновидность высоко ценится.

— Не спеши, родной. Сломать всегда успеешь, а магические кольца куда дороже обычных, глупо шелком зад подтирать. Познакомлю тебя с Боссом, может к делу пристроишься. Хоть ни черта у нас и не вышло, мужик он умный, с ним не пропадём.

— Расскажи мне подробнее, я же должен знать куда запрягаюсь.

— На меня четыре месяца назад вышел, знал путных людей и вел себя по людски, но явно не из нашего круга, – больно учёный. Я ему для дела толковую воровку подыскал, организовал квартиру. Все как надо сделали, рискнули головами, ставки бешеные, а результата, что днища у колокола, – нет нихера. Но видишь, не сдается он. Все ж мы, люди путные, с упорством в петлю лезем… Вот и он, видать, во вкус вошёл.

— Что-то не очень мне это нравится.

— А ты просто посмотри, послушай, расскажи что он от тебя услышать хочет. Может останешься, – возьмём тебя в долю. Ну как и выгорит дельце, так мы на двоих две доли ухватим. А если почую что паленым пахнет, – на раз соскочим! Нюх у меня на это дело острый, сам знаешь. Тем более, — Олли пригнулся и перешёл на шёпот, — запасной вариант имеется…

***

Жаркий полдень давно миновал и ветер принес с залива влажную прохладу. С турнирного поля, где ещё вчера в поте, крови и вине варилась светская жизнь, уже убрали трибуны и ложи, оставив только длинный деревянный тильт, разделяющий две разгоночные полосы. Вдоль этого барьера по утоптанной копытами земле расшагивал туда-обратно высокий и худощавый, светловолосый синьор. Винсент Аури, – человек высочайшего рода, но совершенно непонятного положения при дворе.

Здесь, на поле ристалища, воняло лошадиным дерьмом, но сейчас это было самое тихое место в окрестностях дворца. Винсент ритмично шагал, погруженный в раздумья и прокручивал на среднем пальце серебристое, почти белое кольцо. Мать отбила бы ему руки за это. Если он не избавится от этой нервной привычки, — точно сотрёт семейную реликвию о свои чёртовы пальцы.

Верхом на белом жеребце, наконец отделавшись от свиты, к полю подъехал статный, уже совершеннолетний, бронзововолосый юноша. Буквально вчера на этом месте, верхом на этом коне он выбил из седла турнирного фаворита, украсил триумфом праздник и без того всецело ему посвящённый. Как это скажется на его репутации? Месяц назад он сидел в дедовом замке и никому не было до него дела. А сейчас целый фестиваль в его честь, победа на поле. Не станут ли шептаться что все это спектакль канцлера, а сам Аллонсо Фуго, – его избалованный внучек который ничего не стоит?

Он спокойно повел коня вдоль тильта – к человеку что стоял на другом конце полосы.

Жеребец навострил уши, опустил голову и пустился с места в галоп. Аллонсо еле удержался в седле.

— Дьявол, мы не на сшибке! — Он потянул поводья что было сил, но конь не сбавил напора.

"Что я делаю не так? Вчера ты, хозяин, хотел чтобы я несся во весь опор вдоль этого забора" — верно пронеслось в лошадиной башке.

— Стой! Стой! Тпру, ах ты тварь!

Конь нёс как угорелый, в мгновения преодолел большую часть поля. Впереди спокойно стоял, облокотившись боком на межу, синьор Аури.

— Винсент, бегите! — Было достаточно перемахнуть через тильт на соседнюю полосу, но он, оттолкнувшись бедром, встал точно на пути у коня.

Аллонсо оттянул правый повод, чтобы хотя бы просто сбить с ног, а не размазать синьора о барьер.

Винсент вскинул правую руку, изобразил "клешню" большим и указательным пальцем и резко дёрнул вниз.

Конь мгновенно опустил голову до самой земли и упёрся, вспохав по инерции метра три грунта. Аллонсо выбросило из седла вперёд и не упал он только потому, что успел крепко вцепиться в покрытую потом шею этого дурного зверя.

Прямо перед ним на расстоянии рукопожатия преспокойно стоял Винсент Аури. Он расслабил кисть и конь, недовольно фыркнув, поднял голову и начал мотылять по сторонам. Юноша неуклюже спешился, встав на тряпичные ноги.

— Синьор Аллонсо, вы хорошо натаскали своего коня! — Винсент потянулся погладить запыхавшегося жеребца, но тот мотнул головой, — малость ретивый, конечно, зато бесстрашный. Только завидел угрозу и сразу ломанулся прямиком к её источнику...

— И меня с собой прихватил.

— Значит посчитал что вы справитесь с опасностью. Он вам доверяет.

Юноша по привычке начал учтивый поклон, но вовремя осекся и протянул руку. Винсент, будучи почти вдвое старше, признал в Аллонсо равного и пожал руку.

— Как вы его остановили?

— Дёрнул за ноздри. С людьми тоже работает... Ты не выронил кольцо в этой бешеной скачке?

Аллонсо достал из внутреннего кармана массивный перстень рыжего золота. Крупный прямоугольный рубин крепко держался в гнезде, а над ним по обеим сторонам из массива выступали золотые рожки. Юноша снял правую перчатку и надел кольцо на указательный палец.

— Дед позволял тебе с ним упражняться?

— Всего пару раз, он говорил что мы начнем тренировки после моего совершеннолетия. Но, видно, не судьба... — Парень опустил голову и нервно зажевал губы. Винсент Аури огляделся по сторонам и положил руку ему на плечо.

— Твой старик был храбрым и достойным мужчиной, он погиб лучшим образом из возможных – защищая своего короля. Он мечтал умереть так, а не долго и муторно разваливаться от старости.

— Я знаю, Винсент. Просто... Я так давно его не видел, а как приехал сюда, толком и не поговорил.

— Тебе станет легче после похорон...

— Сколько мы будем держать его так?

— Ещё немного, пока все не разъедутся из города. Мы не можем объявить сейчас что на жизнь короля покушались, а его канцлер, сильный генерал, носивший кольцо огня, погиб. Не в такое время и не перед Файденской знатью. Мне тоже это очень не нравится, потерпи немного, а пока изображай безмятежную юность и не свети кольцом на людях. Оно ещё принадлежит синьору Альфонсо. Мы все в опасности и я хочу чтобы ты был к ней готов, новый глава рода Фуго. Протяни руку!

Аллонсо вытянул руку тыльной стороной ладони вверх, Винсент поднял свою. Юноша наконец рассмотрел знаменитое кольцо ветра на его среднем пальце, – платиновое, с крупным бриллиантом классической круглой огранки. Великолепное произведение и страшное оружие.

— Что ты знаешь о своем кольце, новый носитель?

— Полтора века назад, в период распада империи Лаурос, гениальный ювелир Тициан создал пять колец, подчинивших силы природы, и отдал их главам уцелевших династий. Кольцо огня, "Fiamma Zenit" что со старолаурского значит "Пламя Зенита", досталось моему предку, поколения передавалось в роду, и от моего деда досталось мне.

— Это всё? Никаких сказаний о грандиозных победах, завоевании обломков империи? Мальчик, это история твоего рода!

— Вы имеете ввиду рассказы как Антонио Фуго с кольцом огня выжигал армии и превращал замки в груду пепла? Я перестал верить этим басням ещё в детстве, синьор.

— О, это никакие не басни, поверь, кольца Тициана чудовищно сильны. Это мы, потомки великих, обмельчали, — Винсент протянул к нему руку, — Ещё мой прадед мог летать с этим кольцом, представляешь? Говорят он принципиально не касался ногами земли. А первая носительница – Темпеста Аури сдувала армии огромным смерчем будто крошки со стола. Пять человек за два года собрали воедино большую часть развалившейся империи. Это исторический факт, и он подтверждает правдивость этих "басен".

— И когда же я смогу сжигать замки до тла?

— Судя по полному отсутствию волос на твоей правой руке, –тебе не терпелось научиться, — Аллонсо смущённо одернул руку и опустил глаза, — Отведи коня подальше и возвращайся, желательно с парой вёдер воды.

Аллонсо Фуго стоял на турнирном поле по пояс голый и тяжело дышал после того как Винсент окатил его холодной водой. Сам он стоял в пяти метрах напротив в той же уверенной позе, будто снова решил пободаться с несущимся на него жеребцом.

— Атакуй. — Спокойно сказал он.

Юноша вытянул вперёд правую руку и сжал кулак. Рубин вспыхнул и между золотыми дужками оправы метнулась жёлтая искра. Из кольца с ревом вырвался всполох пламени и тут же иссяк. Молодой человек вопросительно посмотрел на своего оппонента, который даже с места не сдвинулся.

— Ну... Это было эффектно. Какой-нибудь крестьянский сарайчик бы занялся от такого. Попробуй ещё раз, за меня не переживай. Никаких финтов с пламенем, тупо прямо, дави изо всех сил. Огонь – свирепая, яростная стихия. Ты обязательно его обуздаешь, но сперва, хотя бы раз, ты должен почувствовать его буйство.

Аллонсо кивнул и повторил жест, напряг руку так что вздулись синие вены, он подумал о дедушке, о подлых убийцах что отняли его, о человеке что стоит напротив и требует от него играть роль в мерзком спектакле. Гнев, боль, импульс силы, Всполох искр.

Столп огня с оглушительным грохотом ударил вперед. Юноша ухватил запястье второй рукой и навалился всем телом, опустил голову и исподлобья, сощурившись видел только как широкий поток пламени, закручиваясь красным вихрем, с рёвом разбивается о темный силуэт будто о оскалу, распускает свои языки во все стороны сплетаясь в стену из огня перед синьором Аури. Дышать стало очень тяжело, жар обжигал глотку, глаза слезились.

В мгновение поток исчез вместе с силой что толкала его назад и начинающий носитель рухнул вперёд на раскалённую, растрескавшуюся землю.

Винсент Аури замахал рукой вокруг головы и уже поднявшегося Фуго, мокрого от пота, обдало превосходным холодным ветерком.

— Вот, это уже не плохо.

Часть деревянной межи возле Винсента сгорела до тла, перекладины по обоим сторонам провала с треском полыхали. Он аккуратно подошёл ближе и снова окатил парня водой из ведра.

— Я не прекращал, кольцо просто само... Само перестало извергать пламя. У меня ещё есть силы, вот! — Аллонсо отвёл руку в сторону и активировал кольцо, рубин мигнул, но ничего не произошло. Он удивлённо посмотрел на перстень, а потом перевёл взгляд на Винсента. Тот будто держал в руке невидимый мяч, его ладонь напоминала когтистую орлиную лапу, а бриллиант в его кольце играл переливами.

— На старом Лаурском это кольцо называется "Respiro Dio" – Дыхание Бога. Запомни, мальчик, и прими на свой счёт, – огню нужен воздух чтобы гореть. Винсент Аури по прозвищу Гаррота не глядя отвёл руку к полыхающему тильту и пламя, даже не встрепенувшись, тут же потухло.

Винсент Аури вернулся во дворец. Несколько часов, проведенных под солнцем, вымотают кого угодно, вдобавок – юный Аллонсо оказался на редкость сильным носителем. Пришлось потратить много сил чтобы не обуглиться до костей. Перед кабинетом его ждал гувернант.

— Синьор Аури, — слуга почтительно поклонился и протянул Винсенту пухлый конверт, — это передал капитан Торменто как вы...

Конверт вырвался у него из рук, едва не порвавшись, и скользнул по воздуху точно Винсенту в ладонь. Он прошёл мимо слуги даже не взглянув, жестом открыл дверь и также, не касаясь ручки, захлопнул ее за собой.

За рабочим столом он вскрыл печать королевской гвардии и высыпал содержимое конверта на стол: раскуроченное золотое кольцо, несколько листов бумаги и четыре шелковых мешочка. Прежде чем касаться их, Винсент активировал митридово кольцо что всегда носил на левой руке. По молочным жилам зелёного агата забегали огоньки, а по всему телу волной прошли неприятные мурашки.

Теперь, не страшась отравиться каким-нибудь хитроумным ядом, Винсент принялся за чтение.

Первой лежала грамота под личной подписью капитана. Винсент смял её, не читая, и отбросил в сторону. Тратить время на измышления идиота Торменто он не собирался.

Вторая бумага была от мастера Фабрицио. Искуснейший ювелир Лаврилии, человек с золотыми руками (по крайней мере с двумя золотыми пальцами), писал как слепая курица, — разобрать можно было лишь одно слово из пяти. Либо мастер сильно запил, либо писать пером по бумаге действительно сложнее чем штихелем по металлу. Пришлось продраться через терновые заросли этих полурун-полубукв чтобы обнаружить более-менее понятные цифры. Фабрицио взвесил на точнейших весах сломанное портальное кольцо, оно, без учёта потерь весило двенадцать грамм.

Аури взглянул на следующую бумагу. Надпись в верхнем правом углу гласила: "выписка из формуляра N°208.43, управления королевского двора "О жаловании колец портальных на службу государства", опись королевского имущества 1232 лета от Спасения мира..."

—Так-так, — начал он рассуждать вслух, — значит, девяносто шесть лет назад пять "магическиех колец, золотых, без гравировок и без драгоценных камней" употребили на благо родины и, покоя душам предков, сопроводили их формальной бумагой… С описанием каждого кольца, и, самое важное, – их точным весом!

Он пробежал глазами по таблице, зачитывая вслух для самого себя:

— На нужды королевской тайной службы – кольцо золотое, без гравировки, без драгоценных камней, весом 194 gran; на нужды торгового флота – 202 gran; на нужды армии – 183 gran.

Винсент Аури секунду переваривал прочитанное, затем выбрал из шелковых мешочков один – с биркой "Шпионское", вытрусил в ладонь изъятое сегодня у разведки кольцо и листок бумаги на котором помимо описания его внешнего вида был и вес, – 8,7 современных грамм. Винсент перевёл граммы в имперские «зёрна» и получил ровно 183 gran.

— Жером! — крикнул он гувернанту. Дверь приоткрылась.

— Да, синьор?

— Ублюдка ко мне, живо!

Через несколько минут в кабинет бесшумно вошёл мужчина в простой одежде и припал на одно колено. Поднимать голову ему запрещалось поэтому он тупо рассматривал носок своей обувки.

— Когда ты уже научишься читать, батрак? Твоя голова неспособна удержать двадцать одну букву? Смотри на меня когда я говорю! — Человек не поддался, он знал что его накажут за такую дерзость. Винсент ухмыльнулся и продолжил, — От чего-то всем в этом городе вздумалось что я – межеумный кретин, представляешь, выродок? Две недели назад генерал Манчинелли приполз к королю на коленях с извинениями, дескать, Ваше Величество, молю о пощаде, не уберёг ваше сокровище! Портальное кольцо сто лет работало, а в моих кривых руках вдруг пополам треснуло... Затем я распорядился оставшиеся три изъять, описать и взвесить. И что выясняется? Кольцо, пожалованное армии, как-то оказалось у тайной службы, а вот это ломанное вообще дьявол разбери откуда взялось. Значит, я прихожу к выводу что шпики свое кольцо куда-то дели, побоялись доложить и стянули точно такое же у армейских тугодумов. А те, вместо того чтобы признаться в утрате, ничего лучше не придумали как подсунуть нам ломаную фальшивку.

Преклоненный, не шевелясь и едва дыша, внимательно слушал хозяина. Винсент Аури встал, подошёл к стене и снял картину что скрывала дверцу сейфа – без замочной скважины и ручки. Он воздел над неё руку и стал быстро перебирать пальцами. Скрытые механизмы замка задвигались от его незримых прикосновений.

— Твоя задача, пахарь – сегодня после заката навестить главу тайной службы – Бруно Аргилли, пересказать ему мои выводы, спросить куда же он дел доверенное ему портальное кольцо и независимо от его слов, убить.

Раздался громкий щелчок и дверца открылась, Винсент просунул внутрь руку и достал единственный хранившийся там предмет, – кольцо из серого матового металла с овальным лунным камнем. Он бросил кольцо человеку и тот, не поднимая глаз, поймал его и тут же надел на указательный палец.

Винсент вернулся к столу, выдвинул ящик и достал тяжёлый кинжал, отлитый целиком из того же серого металла. Подошёл к человеку, навис над ним и протянул клинок, держась за острие.

Человек взялся за рукоять и его серое кольцо, соприкоснувшись с оружием издало высокий хрустальный звон.

Аури наклонился ниже и чуть ли не ему в макушку, переходя на вкрадчивый шепот, сказал:

— Бруно скользкий гад, я лично отобрал его на это место. Он будет торговаться и я знаю чем он попытается тебя подкупить, ублюдок. Не будь ещё большим дураком чем сейчас, не ведись. Ты меня понял?

"Ну давай! Разозлись! Я сам направил клинок точно себе в сердце, просто решись на рывок, ну! Всего две ладони и я труп, не успею даже пискнуть. Мсти, трусливая псина!".

Винсент отпустил кинжал и в этот момент заметил что задняя нога человека подсогнута и стоит на носке будто взведенная пружина. "Кинется!" – Эта мысль запустила по спине синьора холодную дрожь, он потерял контроль на мгновение.

Человек поднял глаза, короткий злобный взгляд исподлобья. Аури даже не увидел зрачков за бровями, но почувствовал укол холодной паники.

Мужчина встал с колена, низко поклонился и развернулся к дверям.

— Да, и оставь там кого-нибудь, пусть всем расскажет что Бруно Аргилли утащил в ад сам Лаврийский Призрак.

Мужчина также бесшумно покинул комнату и Винсент Аури, выдержав долгую паузу, облегчённо выдохнул и громко рассмеялся.

Глава 2. Государственный думатель.

— А вы хорошо окопались, помеция – тихий промысловый райончик. — Сказал Лука брату.

— Ага, знал бы ты какую сечь тут устраивают гончары после дождей. В войне за право обжигать черепицу полегло пол этого квартала, братец. Мы за вторыми стенами, не забывай, – тут варварские земли.

— Далеко ещё?

— Вон, столб дыма. Нам туда.

Братья шли вниз по улице мимо суетящихся людей, к Оливеру то и дело подбегали поздороваться, – как типы явно бандитской наружности, так и простые рабочие. Они миновали небольшой передвижной рынок со всякими простыми яствами и свернули в узкий проулок. Между крышами домов тут было натянуто серое сукно, защищающее от палящего лаврийского солнца.

У Луки случился ступор когда они, вроде бы идя совершенно в другом направлении, вышли точно к приземистому зданию из которого тянулся белый столб дыма. Такие вещи ему всегда трудно давались. Когда в детстве Олли показывал ему город, Лука мог удержать в памяти только главные улицы, и то до третьего перекрестка. А запомнить все короткие ходы и закоулки, да ещё убегая от стражи быстро по ним маневрировать, – и сейчас казалось ему невозможным.

Оливер открыл красную лакированную дверь с витражом в виде разноцветных ромбов, и братья зашли внутрь. Им помахал тряпочкой невысокий полный мужчина, протиравший красивый бокал из голубого стекла. За ним находилась витрина с филигранно выдутыми графинами и бутылями.

Лука как ювелир особо отметил сосуд для вина в виде дракона, сделать крылья такими тонкими за пару мгновений пока стекло не остыло было очень непросто. Он кивнул мужичку и проследовал за братом, который проходил комнату за комнатой, пока не встал у хлипкой дверцы.

Что-то тяжело сдвинулось, раздались два отчетливых шага и дверь открылась. За ней стоял плечистый мужчина лет двадцати пяти с высоким лбом и короткими кудрявыми волосами цвета мореной дубовой бочки.

— Звонко приветствую тебя, Оливер!

— Ещё одна подколка на тему моего прозвища, щегол, и я...

— И ты дашь мне в колокол?

— Твою ж мать... Лука, знакомься, – это Ник. Он тут на вроде шута придурошного. Ник, – это мой младшой, ювелир. Босс хотел с ним поговорить, — мужчина театрально поклонился, пожал Луке руку и сразу выдал:

— Ювелир, значит... Блестяще! — на его лице застыла ребяческая улыбка и он вопросительно посмотрел на Олли.

— Эта пытка каламбурами когда-нибудь закончится? — Закатив глаза вопросил у Спасителя Оливер, — С каждым разом всё несмешнее, Ник.

— Цель для моих шуток – это я сам. И они бьют с ювелирной точностью.

Лука тихо хихикнул, больше от мученической гримасы брата, и прошел вслед за ним за дверь. По лестнице они спустились в прохладное подвальное помещение. Окон не было, вместо них в потолке находились световые шахты – бесценное наследие Лаурской империи наравне с канализацией и мощеными дорогами. Подвал был просторным и даже уютным, лежанка в углу, большой стол, несколько книжных шкафов и гобелены на стенах явно свидетельствовали что здесь живут люди.

Из-за книжного шкафа в углу комнаты выглянула девушка в капюшоне. Лука не сразу сообразил что там проход в другую комнату и возможно этот подвал гораздо больше.

— Привели новенького? Я надеялась что это будет приятно пахнущая синьорина. — Вместо приветствия бросила девушка.

— А мы воняем что-ли? Вот, Олли пахнет ладаном и бронзой, Босс – старыми книгами и кровью, я – корицей и... Лука, скажи как эксперт, золото имеет запах?

— Чужое – да, и очень привлекательный.

— О, да он тебе понравится! — Ник хлопнул Луку по плечу. — Видишь ли, мы пахнем всегда одинаково и это правильно, а ты, плутовка, меняешь аромат каждый день. Это настораживает…

— Да заткнитесь вы! Хватит чушь нести. — Не выдержал Оливер.

— Голова от нас звенит? — Бросил Ник и театрально прыснул в кулак, девушка рассмеялась.

— Как нас всех ещё по столбам не развесили... Босс тут?

— Скоро должен прийти. Мы тут с Мари в карты играем, давайте с нами.

Ник подставил ладонь ко рту и наклонившись к ней чуть тише сказал:

— Только внимательно смотри за его руками! Он ювелир, а значит пальцы ловкие.

Девушка будто только сейчас заметила стоящего посреди комнаты Луку, улыбнулась и откинула капюшон, явив кучерявые локоны цвета песчаника. Она шагнула навстречу и по-мужски протянула руку. Лука растерялся, — женщинам положено протягивать руку тыльной стороной вверх и держать на уровне плеч, чтобы синьор немного наклонив голову изобразил поцелуй. Синьора никогда не тянула ему руку на мужской манер.