Wamu

— Она хорошая, тётя Берни. Мне нравится путешествовать в ней.

— Главное — возвращайся, милый, а не то Орели с ума сойдёт. И даже не вздумай на «белых» девчушек засматриваться!

— Что вы, тётя Бернадетт…

— Смотри у меня! Ни одного пирога в дорогу не получишь. Будешь папиной похлёбкой давиться. Или тем, что Эмилия сготовила.

От последних слов мальчишку передёрнуло:

— Что вы, тётя Берни! Как я могу! У вас самые вкусные пироги!

— То-то, милый. То-то! Даже не вздумай мою девочку обидеть… — хозяйка достала обёрнутый тканью пирог. — Держи. Это Каролина со Стелой испекли.

— Тётя Бернадетт, спасибо им от нас передайте.

— А за подарок? — женщина нахмурила брови и упёрлась четырьмя руками в бока.

— Спасибо, Орели! — сказал Пьер нарочно громко, подозревая, что старшая дочь тоже в норе. — Я скоро вернусь! Обещаю!

Орели улыбалась; по красным щекам побежали ручейки слёз. Двадцать зимм назад они вместе с мамой помогали маме Пьера по хозяйству. Следила за ним во время похорон Маэлис. Лишившись матери тёмноволосый мальчуган ходил за ней по пятам, не обращая внимания на её вспыльчивый характер, а лишь всегда улыбался. Она даже сама не знала, что за новая буря поселилась у неё в сердце. Они вместе учились фехтовать, ходили за хворостом, пока Луи занимался виноградом. Но месяц назад, когда вышли из леса и сели отдохнуть, он вдруг повернулся и поцеловал Орели в щёку. Девушка коснулась губ, вспомнив об этом. Что за терр! Орели не смогла разозлиться и ударить; вместо этого глупо улыбнулась, когда Пьер взял «нетис» за руку. Так они и сидели, пока солнце катилось вниз. Старшая дочь Грейфорстер жалела о том, что так и не решилась положить голову ему на плечо. Придя домой, ей не захотелось есть, а болтовня сестёр входила в одно ухо только для того, чтобы выйти в другое. Сердце девушки наполнилось тревогой; та чувствовала, что дорога не будет простой, но надеялась, что их пути вновь пересекутся. Орели ведь так и не ответила на его «я люблю тебя…» Трусиха… почему ей так страшно?! Чего боится?!

Гость поблагодарил за гостеприимство, взял пирог, попрощался и вышел. Едва дверь закрылась, как следом выбежала прятавшаяся за занавеской «королева» и кинулась вслед. Юноша не успел ступить и десяти шагов, как его догнала босоногая девушка в белой тунике, положила ладони на плечи и ткнулась лбом в спину.

— Возвращайся ко мне! Возвращайся за мной! Возвращайся в любом случае… — протараторила Орели. — Возвращайся поскорей!

— Я вернусь… обещаю… вернусь несмотря ни на что.

Пьер обернулся, чтобы посмотреть убегающей вслед… Когда сын вернулся домой, отец уже подготовил бочки. Вместе они быстро погрузили товар и отправились в Спаргу. Луи не мог не заметить растерянности Пьера, но предпочитал дождаться, пока тот сам поведает, что у него на душе.

— Пошла, родная. Пошла, моя умница…

Колёса катили не скрипя — знать, отец заранее всё подготовил, не дождавшись возвращения сына, что изредка кивал и вёл себя подозрительно тихо. Гектор почуял плохое настроение хозяина и принялся бегать вокруг шеи, вызывая щекотку.

— Спасибо, Геки.

— Перекусим, пока горячее? — предложил отец. Сын кивнул.

Они смотрели на звёзды, а потом юноша забрался в фургон, укрывшись старым пледом из шерсти варгалюда. Бурая кляча слегка поднимала пыль, которую в ночи было не углядеть. Лёгкая тряска не отвлекала от выбранного занятия; фургон медленно катил по просёлочной дороге. Пьер заворожённо смотрел на полумесяц, что мерещился задранным вверх кошачьим хвостом, а иногда напоминал хитро щурящийся жёлтый глаз.

Глава 15 Луи и Пьер

И вечно солнце прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, и вечно луна следует за ним, и вечно дни следуют за днями, не заботясь о жизнях, которые они стирают в прах одну за другой

© Кристофер Паолини

Где-то вдалеке летел дирижабль с белым флагом, собирающий воздушные шары с почтой при помощи магии притяжения. Пьер заворожённо смотрел на полумесяц, что мерещился задранным вверх кошачьим хвостом, а иногда напоминал хитро щурящийся жёлтый глаз. Россыпь звёзд завораживала. Смуглый, тёмноволосый мужчина с пышными усами и сединой на висках, с виду больше напоминавший горца, держал поводья в сторону Аль-Спарга-Луна — оплот воинственных варгов, которых нанимали на роль убийц и телохранителей, поскольку «змееносцы», носимые ими на запястьях, делали магию против них практически бессильной, а оружием те управлялись ловчее всех на свете. Никто из них не страшился смерти и не попадал в плен: выдернув золотое кольцо из пасти змеи на браслете, они сгорали дотла в столбе пламени, забирая врагов с собой. По преданиям народа пустоши, кости могли стать неупокоенным духом мечника, а лишение головы — закрытием «звёздных врат» себе и своим потомкам, куда стремились попасть варги, что, несмотря на все запреты и наказания, втайне почитали гидру, а не Рокку — богиню луны. Согласно одной из легенд, великая синяя гидра Хаосса родилась именно на родине варгов — бесплодной пустыне Ато-т-Суп. Возможно, именно этим и объяснялся воинственный нрав кочевников. Идти наперекор тем, кто скрывал лица от солнца и чужих взглядов под куфией, — никто не хотел.

Эта дорога считалась самой безопасной: подойти к цитадели кочевников с игловидными башнями без веских на то причин, чтобы попасться конным отрядам, неустанно патрулирующим окрестности днём и ночью, — участь незавидная. Мало кто рискнёт в здравом уме на такую прогулку. Страх перед варгами расползся по всему острову голубой «S-видной» гадюкой их знамени. Другие расы Фулмуна вынуждены считаться с такой грозной силой и брать спарганцев в качестве стражи, чтобы спокойно вести дела, либо воевать — как это делали демоны и тентадоры.

Луи каждый зимм менял города, чтобы увеличить число желающих купить вино с их земель. Последние три раза виноделу приходилось брать сына с собой. Цыгаи любили озорного весельчака, но предоставить мальца самому себе, пусть даже и на пару дней, отец не мог. Да и потом — пора этому мечтателю, что вечно ищет в мелочах счастье и покой, вникать в ремесло и помогать с растущим спросом на товар. Им приходилось зарабатывать больше, чем горожанам «большой девятки», поскольку без денег варги перестали бы даровать им своё покровительство. Впрочем, такая участь касалась не только вольных, бежавших из городов, но и тех, кого прогнали согласно глупому закону о «золотом числе населения».

Днём путь занял бы меньше времени, но без туч августовское солнце обессилит любое, даже самое выносливое животное, а тем более с такой поклажей, как у них. Несмотря на это, к утру виноделы будут среди шатров и палаток — на базаре Аль-Спарга-Луна. Земля в объятиях ночи успела остыть. Луи грелся теплом лампы, что висела над ним благодаря кольцу на переднем металлическом пруте и создавала на земле «лунную собачку». Заднее колесо угодило в яму, и путешественников ощутимо тряхнуло. Белый геккон с чёрными, как у тига, полосками по бокам вылез из-под капюшона мантии и попробовал раздвоённым языком прохладный воздух на вкус, на что отрок лишь посмеялся:

— Спи, Геки. Спи. Не прикатили.

Жёлто-серые глазища ящера не нашли ничего примечательного вокруг, а посему питомец собрался последовать совету хозяина и хорошенько выспаться, держась за шею сильными лапками-липучками. Маленькая белая рептилия лизнула щёку шершавым языком и заползла обратно за воротник мешковатого балахона, перетянутого верёвочным поясом. Пьер потянул правую руку вверх, мысленно силясь дотянуться до небесных «колючек». В полнолунье тёмно-синяя ткань со звёздами вокруг толстого полумесяца напоминала флаг острова. Восемь «звёзд» превратились во враждующие за власть над Каменлуном метрополисы, получавшие помощь со своих сопредельных территорий. Последнее, что их хоть как-то объединяло, — это совет восьми лордов для решения общих проблем. Самый близкий к ним город слева граничил с Паримарсом, а справа — с Токиото и гордо именовался Мунхолл Гростом. Луи учил сына по тени от солнца определять время и направление. Поначалу данная задача представлялась террски сложной. Самое простое заключалось в рисовании «блина» и втыкания в центр его прута. Конечно, Пьер со временем научился определять четыре основных направления навигации относительно движения солнца по небосводу на земле, искренне считая, что этих знаний более чем достаточно. Он не мог взять в толк, каким образом отец видел путь, просто глядя ввысь. К чему такие сложности, когда есть «часовой компас»?!

Однако тот вскоре понял, чем вызвано беспокойство, а посему перенял науку, раз и навсегда усвоив, что курс определяется не только сторонами света, но и «часами». Например: восемь или ноль — «Северус» — Хеллсинги, час — Паримарс, два — «Вост» — Мунхолл Грост, три — Токиото, четыре — «Югга» — Туримагор, пять — Верселуна, шесть — «Заррад» — Сноутадж, семь — Аль-Спарга-Луна, куда они сейчас и направились из Драома.

Если быть до конца откровенным, то это дурацкое название даже для такой мелкой деревушки цыгаев, окружённой одними лишь виноградниками, которыми, кстати говоря, местные очень гордились. Юноше же название никогда не нравилось. Оно вызывало ассоциацию с дрёмой, хоть на языке югга означало «Солнечный край». Но всё же, несмотря на запрет отца, Пьер любил смотреть на имеющийся у него «часовой компас». Подобное можно сыскать лишь в Мунхолл Гросте и Токиото. Эльфинны и йотти славились своими изобретениями и передовыми технологиями. За такой редкий артефакт могли и шею свернуть. Страшно представить, сколько за неё выручат разбойники или торговцы краденым на чёрном рынке Аль-Спарга-Луна. Диковинная вещь при нажатии на стекло сбрасывала время и начинала показывать красной стрелкой название близлежащего поселения или города, а синей — плюс-минус точное расстояние до него. Луи так же учился использовать приметы в виде мха, муравейников и количества веток у деревьев.

Юноша созерцал светила, лёжа между двумя рядами бочек. Вино, которое ему вверили, отныне предоставлялось само себе. Пьер улыбался уголками губ, ища знакомые звёзды и созвездия: выше всех парил дракон — большая «гряда», похожая на скопы скал; феникс — самая яркая точка небосвода, всегда указывающая на северус; «квадратный» грифон; прямоугольный «треугольник» алконоста; ромб, что обозначал морду быка; а вот голова льва, от которой отходили четыре «линии»; василиск — самая крупная звезда, что указывала строго на югг; и наконец «полудуга» вампала.

— Пап...

Засыпая от мерного хода, Луи не сразу отреагировал на своё имя:

— Не спишь? Как там наши бочки?

— Пап, да что с них проку?! Они вон... рядом содержимым булькают… как толстые хряки… надоели до одури. Уснуть мешают…

— Хряки?! — усмехнулся отец. — Хряки?! Да, один такой «поросёнок» кормит нас больше двух месяцев!

— Пап, я не про то. Расскажи лучше про Каменлун — город Рокко и Ярче.

— Наслушался сказок… Двадцать зимм не ступал на «Белую набережную», не поднимался вверх по ступенькам… Не хаживал под аркой с гербом Мунхолл Гроста… — Луи почесал затылок. — В Каменлун со всех сторон впились искусственно вырытые каналы. Сам-то он на горе стоит. Не зря ж это место Марс Мудрый облюбовал. Диурды хорошо чувствуют потоки магии. Центр острова пересекает множество энергетических линий, идущих параллельно восьми каналам.

— Пап, правда, что «набережная» огромна?

— Занимает четверть города… не меньше. Может, и треть. Но это не мешало капитанам и морякам то и дело драться за право пришвартоваться первыми в гавани. «Parvus», «Medius», «Grandis» и даже «Colosseus»! Сновали взад-вперёд даже по ночам. Королевский маяк — вот символ и гордость Фулмунского острова. Благодаря нему Архимагус, что вечно сидит в библиотеке, «видит» каждый канал на многие дали вперёд. А самое чудное, что у маяка нет ни опоры, ни башни. Он просто огромный парящий шар над «таинственным садом» внутри королевского дворца. Он подобен солнцу. Его можно видеть и за пределами острова, но лишь при здравствующем короле. Без него Архимагус ограничен в силе и годен разве что на поддержание "таинственного сада".

— Во сколько раз маяк ярче нашей лампы? — от слов отца у юноши загорелись глаза фиолетовым цветом. Луи хорошо помнил фиолетовый блеск; мужчина вновь невольно пережил болезненные воспоминания, рапирой кольнувшее сердце.

— Наша лампа — свет для нас. Другим же она капля в море. Маяк же — надежда для всех нас. Короля не нужно видеть, чтобы знать, что он хранит подданных. Вера горами движет.

— Я никогда не видел маяка… Потому корабли никуда не плывут?

— После смерти короля он скрылся… Совет «восьми лордов» принял решение запереть полумесяцами, что висят на близлежащих мостах, входы в гавань столицы. Архимаг выполнил приказ, и светила стали разрезать пополам золотыми лучами корабли, плывущие в Каменлун, дабы избежать появления короля с других земель. Тот, кто восседает в лунном дворце, — правит всеми мифическими созданиями сада с помощью «оракула», а значит, способен победить любое войско на свете. Даже фамусы в союзе с фамильярами не смогут встать на пути чудовищ. Восемь городов последовало дурному примеру. От единства не осталось и следа. Внутренние порты закрылись. Попасть на остров извне возможно лишь на транспортном дирижабле по разрешению одного из совета «девяти» или особой грамоте, выданной наместником, что засел в Каменлуне в отсутствие короля. Однако закон не касается торговцев. Каждую неделю благородные дома с помощью синих дирижаблей отвозят купленные на аукционе еду и товар. Каменлун в ответ платит им синими маг-шарами. — «Обеденный стол»?

— Верно. Но большое зло — это война и экономическая блокада Хеллсинги, что также остался без наследника. Убийства и голод ничем нельзя оправдать.

— Пап. Разве война не начинается без причины? Почему все твердят, что демоны сгубили короля и королеву?!

— Вот где несусветная чушь! Многим нужен секрет, как демоны создали «таинственный сад». Страшно даже помыслить, что будет, если их знания попадут в дурные руки! Всем нужен повод, чтобы оправдать кровь. Сейчас все считают, что двуликий бог Терр греховный, а когда-то все фулмунцы жили свободно и возносили молитвы согласно вере. Лишь при короле эллис, йотти и горцы стали поклоняться Ярче — богу солнца, а варги, эльтеррцы и диурды — Рокку, богине Луны. Люди же выбрали обоих. Запомни, сынок: никогда не суди людей по цвету кожи и вере. Те, что так поступают, — глупцы, ищущие выгоды. Страх — вот нынешний правитель острова.

— Выходит, все… даже каменлунцы боятся демонов?

— В Каменлуне полным-полно магических зверей, но без короля «таинственный сад» — просто красивая лужайка. Такая же, как королевский сад. «Свет лун» — надёжный двусторонний щит. Набережную столицы ничего не защищает, а стены внутри даже ниже наших заборов. Страх, что города объединятся вместе с одним из «домов», — затмевает разум наместника Томмозо. Восемь лордов до сей поры дерутся за власть. Каждый спит и видит себя королём Фулмунского острова.

— Почему в таком случае не изберут нового короля из числа правящих лордов?

— Нужен претендент на трон с подобающим фамильяром. Желательно из благородного дома Фулмуна или с земель, им принадлежащих.

— С подобающим фамильяром?!

— Дракон, феникс, грифон, алконост, единорог, лев, василиск или же свирепый вампал. Эти восемь существ не зря на стягах благородных домов. Но призвать мифа мало. Волшебный дух должен быть королевским, не иначе.

— Королевским?! Такие разве бывают?!

— Существуют. Хотя пересечься хоть с одним из них — сродни большой удаче. Королевский Дракон повелевает всем племенем драконов.

— Королевский Грифон повелевает грифонами?

— Верно. Королевский Вампал сдюжит с драконом. Король хранит силу рода и вверенных ему подданных бережёт.

— А если призвал дракона, а он обычный?

— Предстоит поединок с нынешним королём драконов в подвластных ему владениях. За право владеть «короной».

— Но, пап… Ведь драконы — прислужники демонов? Почему они главнее прочих существ?!

— Демоны. Они первая раса… Именно драконы даровали им «золотые» и «серебряные» яблоки, коими те поделились с остальными, дабы те в свой черёд пробудили фамильяров. Вместе они сдюжили и отобрали «шар истины» у гидры Хаосса. А потом восемь мифов…

— Спрятали шар в «таинственном саду»? Но это же глупая сказка?

— Кто знает. Гидра сильна, хоть и уступила дракону. Сила зависит от многих факторов. Твой Гектор из змеиного племени, но связан с драконами. Что произошло на самом деле, ведомо только книгам, что в Каменлуне и Хеллсинги хранятся. Пьер, то, о чём мы ведём беседу, — это страшная тайна за семью печатями. За такое могут и осудить, а то и сразу на костёр отправить. Посему прошу подумать хорошенько, прежде чем сделать Гектора фамильяром. Все произошли от демонов. Красная кровь у людей от них, но они предпочли забыть о том. Суеверные люди могут принять ящера за исчадие терры, а тебя — за демона из Хеллсинги или Террариума. Пускай, никто не видел уже целую сотню зимм вблизи красных гор запретных обрядов…

— А право меча? — юноша оставил предостережения отца без внимания, как и другие неинтересные ему вещи.

— Ты про меч в камне?! Никто не исхитрился вынуть оный. Конечно, всякое болтают. Мол, меч с камнем — одно целое. Кусок одной глыбы. Якобы первый король сыграл злую шутку с алчными потомками. Так же болтают, что меч — искусная скульптура демона.

— Мне приснилось… что королём выбрали поймавшего поросёнка на празднике. Пап, это была бы самая весёлая охота! Все бегают, а ловлю его я!

— Охота на поросёнка в день урожая?! Хех… Ты бы дал местным лежебокам и богатеям фору!

Пьер улыбнулся и задумчиво погладил бакенбарды, но ничего не добавил. Сон напомнил ему о «Королевской битве» или «Sikojen peli», где все претенденты запускались на арену, дабы выявить сильнейшего, поскольку в схватке выживал лишь один. Разрешалось брать оружие или оруженосца. Старой традиции не прибегали триста зимм. Совет лордов не пошёл бы на такой риск, но чем дольше правил наместник, тем больше возникало споров за обширные луга и леса острова, что считались королевской собственностью. Влияние лорда ограничивалось городом, где тот восседал на правах вассала. Всё чаще соседи искали поводы обезоружить мосты. Во времена хрупкого мира простые граждане вспоминали героев прошлого.

Мальчишка любил слушать истории отца, поскольку был любознателен, как и все в его возрасте. Он по крупицам собирал знания о том, что его интересовало. Со временем, желая отправиться в путешествие по миру, Пьера жгло любопытство. Ему хотелось заглянуть в жерло вулкана Терры, прокатиться на варглюде по пустыне Ато-т-Суп, пройтись по уютным городам Террейна и Йорка, полюбоваться природой и лесами Эльфы, Диурда и Аворда. Посмотреть, как на Ароге добывают кристаллы и руду. Одним словом, понять, откуда пришли народы на остров. Луи хотелось узнать, как изменились расы, живя вместе, и верна ли старая легенда о битве народов с гидрой. Правда, что люди сражались рука об руку с диурдами, варгами, демонами, горцами и йотти? Неужто тёмные и эльфинны позабыли о вражде в ту пору? Но сначала рыжему непоседе хотелось ступить в портовые города, поплыть по каналам, что связывали тех со столицей.

Не стоит и говорить о том, что за короткую жизнь ему довелось лишь мельком поглазеть на один мост из двадцати, державших подобно стяжке канал между городами Фулмуна. Луи не особо хорошо ладил с картами, но всё же нацарапал палкой на земле «большой пирог с равными кусками»:

— Смотри… — картограф-винодел достал чертёж острова, нарисованный им от руки. — Это Каменлун, а вот восемь лучей от него — каналы.

— Похоже на колесо, — пожав плечами, сказал Пьер.

— Каждый канал назван в честь города, с которым связан, — не отвлекаясь на замечание, продолжил объяснять Луи.

Лошадь остановилась, недовольно фыркая и раздувая ноздри, выпускала пар. Почувствовав чужое присутствие, животное начало бить копытами и трясти гривой, несколько раз порываясь встать на дыбы.

— Тихо! Тихо! Жанна, успокойся! Тихо! Терр, тебя дери! — голос хозяина успокоил бурую кобылицу, но та всё равно навострила уши. — Пьер, зажмурься!

Сын с закрытыми глазами подполз к отцу и обхватил того сзади. Луи дотянулся до фонаря и открыл створку. Оттуда сразу же вылетел фамильяр-светлячок.

— «Phoenix, blaze»!

Горящий огонь стал распространяться вокруг фургона. Назарет посылал свет огненными волнами. Пьер не мог видеть, как горящие искры становились крошечными кометами. Пускай их хвосты не достигали и пол-арма, но они могли насквозь прожечь человека без хорошего металлического щита и магической защиты. Казалось, фамильяру жар нипочём: насекомое раздулось и стало напоминать заготовку на наковальне. Освещённая светлячком ночь выдала силуэты двадцати всадников на холме. Лошади норовили повернуть вспять, но, судя по всему, амулеты на уздечках не давали им сделать подобную вольность. Расстояние между ними позволяло услышать сказанное без особого труда:

— Это они… — перешептывались голоса. — Это точно они…

Глава 16 Ночные всадники

Не нужно думать, что рыцарями рождаются. Рыцарство — удел бедняков. Знати благородные заветы нипочём, их дело — мода

© Гилберт Кийт Честертон, «Происшествие в Боэн Биконе»

Небольшой конный отряд развернул клин в направлении фургона, оставив позади одну высокую, неподвижную фигуру на чёрном скакуне варговской породы. Луи не сомневался, что неизвестные собрались по их души. Мужчина прекрасно понимал их намерения. Преимущество возвышенности позволило всадникам быстро пойти в атаку, мчась галопом с холма, а затем взять путников в плотное кольцо, отрезав тем самым возможные пути отхода. Фигуры кочевников скрывал тёмный парис, а лица — зеркальные маски токай. Слишком мудрёная и дорогая экипировка для разбойников. О свойствах одёжки Луи частично догадывался: грубая ткань защищала от взоров и придавала незаметность, а вот зачем таким способом закрывать лица?! Нагретый воздух оседал снопом искр — знак того, что фамильяр достиг пика. Полумагус понимал, что Назарет, накаливший добела своё брюшко, больше не в силах им помочь. Остановив атаку, сокол с четырьмя крыльями спикировал куда-то позади толпы фигур и уселся обратно на широкое плечо хозяина.

— Сильная магия — слабый фамильяр. Он верно не твой, хоть и служит тебе, — надменно произнёс человек с акцентом северы.

— Как вы нас сыскали, терр вас дери?! — винодел старался говорить твёрдо, ладонь нащупала рукоять меча. — Что вам от нас надобно?! Езжайте мимо по добру…

— Ты так толком и не избавился от акцента! — оскалился чей-то неприятный голос. Винодел сразу заприметил командира варгов, что носил вышитый золотой нитью бишт поверх париса. — Ты уже успел позабыть нас?! А?! Служка?!

— Ты дурак, Жанжак. Раз подумал, что я не разыщу тебя. Ты не пускал в ход оставленное «кольцо-окане» с кристаллом, но фамильяр моей сестры — собственность семьи Базальт. Прошло двадцать зимм. Настал черёд старого обычая. И семье Базальт нужен претендент на трон.

— Время нового короля. Даже совет лордов бессилен против закона. Мы пришли за ним, — вновь вмешался второй, которого, похоже, пустая беседа без каких-либо действий утомляла. — Не смей мешать нам, служка! Клинок марать не охота. Старая кровь тупит саблю, а твоя ещё и ржавчиной пропиталась!

— Как бы не так, господа хорошие. Моя госпожа… уже сделала такую глупость… доверившись вам.

— Ты смеешь утверждать, что среди нас тот… — «северэ» обернулся. — Кто предал твою госпожу?! Это мой племянник! Не забывай своё место, пыль… — сквозь зубы прошипел глава отряда.

Толпа варгов расхохоталась. Лишь один всадник не проявлял никаких эмоций: его фамильяр чистил клювом крылья — атака светлячка всё же доставила ему неприятностей, пришлось вырывать сгоревшие перья.

— Меня зовут Жанжак! Жанжак Габбаро! Я не веду дел с предателями! И никогда не обнажаю свой меч, если не в силах напоить сталь кровью…

Геккон забрался под мантию, где юноша хранил «часовой компас». Гектор обхватил его лапами и принялся быстро тереть, пока стрелки не стали указывать на Каменлун. Пьер лежал, боясь лишний раз шелохнуться. Прятавшийся не обратил внимание на странное поведение питомца, пока не увидел сиреневое свечение, похожее на дымку тумана.

— Что ты делаешь?! Нас заметят…

Но ящер не прекратил, а начал растирать ещё усерднее. Расстояние стало стремительно уменьшаться, а когда достигло нуля…

— Да что же ты делаешь?! — вопрос повис без ответа…

— Где он, терр побери?! Куда делся?! — один из варгов заглянул внутрь кибитки.

Жанжак обернулся. В фургоне стояли бочки, но меж них никого:

— Слава Рокку и Ярче… Господа, изволите хлопнуть винца с горя? Старым знакомым сделаю скидку, — мужчина громко загоготал, заставив всадников сорваться с места и проверить бочки. Пьера не оказалось и под телегой — низкая трава также не смогла бы его скрыть.