Wamu

Pekar Toni

Wamu

Глава 1 Смерть охотнее приходит на праздники

Отныне мой собственный дом из-за тебя стал мне чужим, и я охотно разрушил бы его стены, если бы снаружи меня не ждала бы та же самая тюрьма

© Марсель Жуандо

Джерод скучал на балу и откровенно напивался красным вином из погребов отца — Венсана де Лун Менсис. Рядом стоял брат — Лунар, не убиравший руки с рукояти шпаги даже на короткое мгновение. Близнецы разделили черты и кровь обоих прадедов, что зеркально отразилось на их внешности в виде золотых волос и глаз у Джерода и серебряных у Лунара. Самым главным отличием служила чёрная повязка на правом глазу старшего — след от поиска шара истины в «таинственном саду». Наследник короны не позволял себе красный нектар и обходил приезжих красавиц. Младший, тем временем, совсем отчаялся позабавиться сегодняшней ночью в ходе случайной интрижки. Сам глава дома находился в покоях возле прикованной болезнью к кровати жены. Красные глаза и мешки под глазами, сочетались с отросшей за три месяца бородой. Звуки музыки из тронного зала доносились в оба крыла замка. Горел свет от магламп, а гости только-только начинали входить в раж. Венсана де Лун Менсис подобная обстановка устраивала, сейчас ему не нужно было держать на лице маску. Орели уснула, обхватив руку супруга, женщина, ослабевшая от долгой болезни, напоминала тень самой себя. Мужчина гигантского телосложения склонился и держал руки любимой как цветок, боясь шелохнуться. Слуги заставили опочивальню канделябрами, таким образом, чтобы в покоях не нашлось места блуждающим в углах теням.

Брак по расчёту сделал дома Лун и Менсис самыми влиятельными. Всесильные террцы призвали к объединению две крупнейшие расы острова, чтобы забрать корону себе и даровать всем мирную жизнь. Сюзерены других домов были вынуждены возвратить войска на материк, цыгаи готовились к мирной жизни без продуктовой десятины и налогов на содержание армии. Впервые, за целый стозимм прервалась война «золотой» и «серебряной» крови. Война между эльфами после смерти Марса прекратилась, на острове воцарился мир. Жители материков вздохнули спокойно, «Луна» заррада, помирилось с «Солнцем» воста.

Венсану даровали титул «Платинового короля». К столице потянулись рукава каналов со всех восьми великих городов. Детище Лун Менсис за двадцать зимм выросло до размеров огромного полиса. Эльфинны возвели в Каменлуне в качестве подарка «маяк короля» над «таинственным садом» сотворённый магией первородных. В город с белой набережной побежал поток камня и древесины, нужных строителям и инженерам. Магусы и торговцы высоко ценили преимущества столицы империи заложенной Марсом — первым императором избранным, советом «восьми лордов». Трудно представить, что когда-то остров принадлежал лишь демонам и тентадорам. Хозяева острова приняли мудрое решение, получив помощь против гобов, что зимм за зиммом приплывали на шкурах и грабили близлежащие земли. В последний набег под предводительством Кибы, Торрэль выпустил трёхголовую гидру, что пустила ко дну практически все шкуры, но затем принялась крушить всё вокруг. Совместными усилиями остальные призвали богов, убивших вышедшего из-под контроля фамильяра. В благодарность правитель демонов окончательно разделил остров на сферы влияния. Восемь вольных городов, что раньше служили защитой, создали государство в государстве. Остатки же гобов прибило к Ато-т-Суп. После поражения «gurin sukin» утратили земли в «Большезёме» и практически перестали существовать.

Подоспевшего слугу с подносом история мало интересовала, впрочем, как и принца Джерода, сделавшего перестановку бокалов. Ряды танцующих выстроились в две шеренги, которые смыкались и откатывали друг от друга разноцветными волнами. Глядя на них, хозяева скучали и думали каждый о своём: Лунар о сражениях и мести за утраченный глаз, а Джерард о войне под одеялом, но обоим одинаково сильно хотелось покинуть праздник как можно скорее. Иногда к близнецам подходили сюзерены благородных домов или же вовсе мелкие феоды, чтобы оказать своё почтение, но суета лишь усиливала желание оставить светское мероприятие.

— Госпожа Доминика Дюруа из Аль-Таира со служанкой Изабель.

Принцы поклонились, а представленные слугой по списку дамы сделали реверанс. Молоденькая служанка выполнила полуприседание без наклона головы, взгляд Джерода направился на глубокое декольте, что заметил брат и вздохнул. Доминика, в свои сорок выглядела потрясающе; Лунар не знал, что это: чары или магия уверенной в себе женщины. Старший пристально смотрел на гостью, будучи не способным произнести даже самый простой комплимент. Он завидовал брату, способному раздеть и соблазнить взглядом золотых глаз, в его же взгляде лишь холодный металлический блеск и душевный холод. Старший не вправе выбирать сердцем. Статус не позволял фавориток или просто обычных любовниц в виде горничных, что недвусмысленно намекала на желание уединиться с принцем во время уборки комнаты. Девы прекрасно понимали, что продадут свою честь по очень выгодной цене. Да вот только наследника не интересовали шалости и интрижки с местными барышнями. Отец пресекал такие действия обещанием лишить всего, несмотря на то, что бастардами такие связи не грозили. Но всё же девушки не бросали попыток обольстить принцев или одного из благородных гостей в надежде родить «бастара». Такие балы — редкая возможность. Ею надо пользоваться. Одна ночь с господином или гостем — это пропуск в другую жизнь. Лежать в постели не то же самое, что работать с утра до глубокой ночи. Но решиться на такое могли далеко не все. Бывали случаи, когда господа не желали платить за оказанное уединение и обвиняли несчастных девушек в соблазнении, тогда, в лучшем случае, их ждала прилюдная порка на площади и храм.

— Прошу прощения, госпожа Доминика. Мало что знаю о таком, — Джерод приложил к верхней губе бокал — свидетельство его заинтересованности, похоже, старший брат не ошибся касательно намерений младшего.

— Стоит на границе Ато-т-Суп с Террой, — сухо уточнил старший сын короля и пожал плечами.

— Город известен своей красивой архитектурой и зодчими. В нём живут красивые люди, ваша милость, — кокетливо ответила Доминика.

— Я в том и не сомневался, госпожа Доминика, — дама покраснела, приняв слова младшего принца, которые предназначались служанке, на свой счёт.

Глава 2 Ночь родом из Эдема

Луна затопила ночь безбрежным светом, и холмы стояли, окутанные белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые

© Джон Стейнбек, «К востоку от Эдема»

#Каменлун #ДворецВсехКоролей

Ночь скрывается в объятиях комнат и пустоте коридоров, что держат за собой стража с факелами. В темноте не обрести тени, но можно запросто потерять себя. Под кроватью сначала прячутся детские страхи, а потом и неудачливые любовники. Тихие игры происходят повсюду, но пока бессонница спит на подушках и простынях, найти её не составит особого труда. Она всегда одета в хлам мыслей. Ты чувствуешь, как эта девица ложится рядом, раздевается и забирается тебе в голову. Её одёжка разбросанная повсюду ляжет на сердце чёрным бархатом, что грузнее савана. Венсан не выпускал ладонь жены, и чувствовал, что Орели уходит от него. Король достал из-за пояса кинжал. Смешение крови не панацея — лезвие отражало блеск свечей и слёзы сильнейшего правителя. Закрыв глаза жене рукой, муж полоснул многократно спрессованной сталью по запястью супруги. Золотая кровь … рыжие кудри … мужчина хотел забыть этот кошмар и просто коснуться их ладонью, но вместо этого правил себя кинжалом. Серебряная кровь шипела змеёй, падая на запястье жены. Раны затягивались быстро, пришлось колоть под наклоном, чтобы успеть окропить кровью. Ему хотелось отдать всего себя без остатка. На лице Орели появился румянец. Король хотел провести ладонью по лбу, чтобы поправить съехавшую на глаза чёлку, но рухнул на пол.

***

Приглашённых разместили на верхних этажах главного корпуса. Из-за чего стражу состоящую из гвардов утроили. Джерод направился к винтовой лестнице, когда подол ночи упал на дворец. Его милости никто не чинил преград, гварды становились смирно, а их благородные капитаны отвешивали поклоны. Отмахиваясь от стражников, как от назойливых мух, принц наконец-то поднялся с «королевского этажа», что был на втором, на восьмой этаж, менее почётный. Здесь селили не особо значимых персон, но наследника сейчас интересовал ни титул, ни родословная, а самая дальняя комната, дверь в которую, как тот полагал, не заперта. Джерод знал, где спит прислуга, а где хозяева. Он шёл, выставив левую руку в бок, правой держась за золотой пояс. Каждые двадцать девять шагов кончики пальцев касались холодной, шести армов в диаметре колонны, значит справа комната с одной кроватью. Гостевые, что вольготно расположились меж рифлёных каменных опор, его совсем не интересовали. Двадцать шестая колонна, ещё четыре осталось до конца пути. Визитёр королевских кровей знал каждый закоулок наизусть. Именно по этой причине пришлось выбрать «парадный» вход в «апартаменты», вместо привычного. Высокородным дамочкам обычно нравилось появление принца на матово-белом пегасе с золотыми рогами и гривой, парящем на чёрных крыльях. У последней колонны младший принц остановился. Сердце ускоряло ток крови. Получать то, что хочешь — всегда приятно, но интуиция била тревогу. Новая пассия ждёт? А, быть может, давно спит, закрыв дверь на засов? Прочный дубовый массив висел на железных петлях. Для господ, конечно, навесной и врезной замок, а для черни и засова достаточно. Кому нужны слуги? В комнате без роскоши — лишь кровать, да комод для вещей. Впрочем, даже отсутствие самого главного предмета интерьера не остановило бы порыв страсти его милости. Сегодня «золотой мальчик» хотел погрузиться в декольте как можно глубже. Короткие волосы зелёноглазой брюнетки вызывали благоговение перед созерцанием смуглого бюста. Длинные — прерогатива благородных дам, от коих ловелас уже успел подустать и коими пресытился. Лучи звёзд не проникали сквозь колонны. Джерод двигался осторожно, выставив перед собой руку. Каждый шаг на цыпочках приближал к греховной любви и утраченной добродетели. Игра стоила свеч, которые внезапно вспыхнули, и по углам дверного проёма побежали красные трещины. В горле пересохло не от жажды, а от предвкушения.

— Балкона нет… окон тоже… — закончить мысль он не мог, а лишь представил голую фигуру, жара в комнате раздевала женщин лучше мужчин.

Глава 3 Госпожа служанка

Неужели им больше нечего было сказать друг другу? Нет, глаза их говорили о чем-то гораздо более важном. Подыскивая банальные фразы, оба чувствовали, как все их существо охватывает томление. Это был как шепот души — сокровенный, немолчный, заглушающий голоса. Потрясенные этим новым для них наслаждением, они не пытались поведать о нём друг другу, уяснить себе, где его источник. Грядущее счастье, словно река в тропиках, ещё издали наполняет неоглядные просторы тою негой, какой оно дышит всегда, ещё издали повевает благоуханным ветром, и человек, упоённый, погружается в забытье, не заглядывая вдаль и даже не помышляя о ней

© Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари»

Джерод толкнул дверь, та, немного простонав, отперла покои. Застеленное белой скатертью ложе пустовало. Три шага — и дверь, томно захлопнувшись, забрала свою жертву в широкие объятия. Вошедший обернулся: обнажённая по пояс варганка, держала почти сгоревший огарок на уровне малиновых губ. — Помада госпожи? Огонь изменил цвет её глаз, они стали алыми. Созерцая линии и изгибы, юноша не придал этой детали столь важное значение.

— Моя госпожа говаривала, что ухажёры уж не те. Бросают дев после разовых утех, а то и вовсе предают прилюдному позору на площади.

Принц снял «кольцо» с драконом, хранивший немалую сумму, и надел на палец служанки; та стёрла грань между ними своим дыханием.

— Подними руки, — после чего отбросила свечу в сторону за ненадобностью. Света от луны, пробивавшегося через небольшой проём, украшенный мозаикой под потолком, должно было хватить. Воск, капнув, испачкал пол. Голос требовал выполнения приказа, и заплативший за любовь сдался. Она протянула руки к тунике принца и сняла её, по пути лаская грудь и пресс.

Изабель шла, толкая Джерода к краю. Юноша послушно пятился, пока не споткнулся и не упал на набитый тряпками матрас, что лишь вызвало смех юной девы, которая сбросила последнее, что ей мешало. — Кто тут хозяин?! Впервые им играли, как игрушкой. Зимм назад, на прошлый праздник урожая, тот видел театр кукол и был готов поклясться, что сам превратился в марионетку. Служанка села на колени принца, успев обхватить ногами сильные руки, которые хотели обхватить хрупкий стан.

— Всё будет так… — Голая госпожа, заполучив повиновение раба, стала водить левой рукой по широкой груди, оставляя на ней глубокие полосы. Золотая кровь напоминала лаву. — Как я того пожелаю… — Изабель схватила Джерода за острые скулы и, разомкнув его губы, заставила облизать указательный палец.

— Ваша милость, где ваши манеры?! — Девушка хихикнула и прижалась к нему. Он едва успел ощутить горячие, пышущие жаром сферы, как Изабель вцепилась в шею зубами. Её язык обозначал место укуса, но не готовил к ощущениям.

Насытившись беспомощностью, она вернулась в исходное положение, но на сей раз позволила мужским рукам применить силу и ласку. После издевательств принц жаждал реванша. Красные глаза девушки на короткий миг отразили довольную ухмылку.

— Ты демонесса?

— Боитесь, ваша милость?

— Демоны помогли моему отцу взойти на трон.

— Ваша милость. Сейчас перед вами обычная служанка, отданная родственниками на услужение. Служанка, заполучившая власть над господином, покуда не пришло солнце. Моя кровь не помешает мне взять то, что я хочу.

— Я отберу у богов эту ночь… для нас… моя демоница.

— А что мне надобно делать днём… одной…

— Моя госпожа… утро придёт лишь по вашему велению… — он схватил её за руки и прижал к себе. — Или моему приказу.

Губы Джерода касались сначала нежно, потом властно, а мысли обретали невесомость, будто впервые оседлал ветер. Каре тёмных волос не прятало того, что младший де Лун Менсис хотел бы попробовать на вкус. Госпожа не заметила, как стала подвластной желаниям принца. Она прижала его к себе, цепляясь за золотые локоны, будто за спасительную соломинку. — Бессильно тонет в нём? Как бы не так! Изабель выжидала, терпела, стонала от яростных порывов, но в конце сумела направить его поцелуи куда следует, дабы нарушитель заплатил за право быть сверху.

Деньги?! Отличный повод заставить мужчину считать, что он тут главный, но вот расплачиваться оному придёться своей гордостью. Вопреки обещаниям, рассвет развеял их грешную связь. Прислуге впору приступать к рутинным обязанностям. Джерод это понимал, но продолжал лежать и чему-то улыбаться. Изабель слушала биение страстного сердца, что звучало громче часов на башне замка.

— Мне пора…

Их комната была мала. Они слышали, как на этаже «кнокерап» бил трижды металлическим наконечником трости у каждой двери с колонной. Мнимой госпоже не нашлось, что ответить. Вот сейчас принц нацепит обратно тунику и своё величие и перестанет быть только её. Она уткнулась носом в грудь, сдерживая слёзы. «Кольцо-окане» с драконом жгло палец воспоминанием, которое скоро станет прошлым. Собрав осколки воли, служанка получила прощальный поцелуй и закрылась на засов.

Югги хотелось спать, но кровать стала слишком неудобной для неё одной. Она постоянно ворочалась с бока на бок. Одежда казалась чуждой, и злой рукой, что хотела стереть с неё касания. В таком случае, служанка госпожи Доминики предпочла бы остаться нагой. Глухой стук снаружи посетил комнатку гулким эхом. Девушка нехотя подошла и отодвинула засов в надежде на возвращение принца.

Глава 4 Иззэль

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ

© Халиль Джебран / Джебран Халиль Джебран

— Изабелла? — робко произнесла Доминика, которой было неуютно и немного неловко вопрошать в дорогом платье перед комнатой для слуг. — Госпожа Изабель? К вам можно войти?

На служанку косились трое гвардов, заставляя краснеть ту от хищных взглядов. Дверь открылась, и девушка буквально ввалилась в комнату, чем вызвала громкий смех стражи, принявших красивую госпожу за пугливую особу.

— Не трясись, Доминика. Тебя и пальцем здесь не тронут. Мы гостим тут и имеем право на защиту.

— Госпожа Иззэль, не о том пугаюсь. Госпожа Иззэль, ваш дедушка узнает… плохо вам станется…

— Мой старикан сам наказал мне обзавестись связью с де Лун Менсис. Он не уточнил, с каким именно мне следовало лечь спать.

— С Венсаном, госпожа Иззэль? С Венсаном… все знают. Королева слаба здоровьем…

— Я видела короля, когда глупой девчонкой была. Доминика, король не смотрит на женщин так, как на её величество Орели. Пускай этикет и обяжет выбрать мать народа, но рядом с ней он не ляжет. Хочешь, чтобы твоя госпожа зачахла без мужских ласк?

— Госпожа Иззэль… будет вам… разве ж я о том молвлю?

— Полно причитать, Доминика. Госпожа ус-та-ла. Джерод озаботился о пробуждении во мне тигского аппетита.

— Госпожа Иззэль… рассказывайте… — служанка достала платок и принялась его теребить.

— О, Джерод… он так умел и находчив. Нашей стране нужен такой властный правитель. Дурочки-дворянки для него лишь развлечение, а покорные овцы не смогут ублажать льва по-настоящему. Мои слабости… он уже не сможет без них.

— Госпожа Иззэль, принц Лунар… что мне делать? Он вчера оказывал знаки внимания на балу.

— Доминика! Да, ты у нас настоящая потаскушка! — засмеялась Иззэль.

— Я не такая… госпожа Иззэль… не такая…

— Будет тебе, Доминика. Холодные глаза, но руки сильные, и характер крепче, чем у младшего.

— Он пригласил на прогулку… в королевский сад. Что делать, госпожа Иззэль? Раскусит ведь…

— Не будь дурой, Доминика. Мужчины слепы рядом с женщиной. Уж не удумала ли ты делить с ним ложе?

— Госпожа Иззэль, что вы такое говорите… я служанка… он принц… будущий король…

— Не придумывай. Он мужчина. Ты женщина. Будущее неведомо никому. Иди ко мне, — Доминика послушно подошла и села на кровать. — Я буду с тобой.

— Госпожа…

— За своё счастье следует бороться, — Иззэль обхватила Доминику за шею. — Верь мне.

— Но что посильно служанке? Госпожа Иззэль?

— Роль любовницы. Король не даст выбора старшему, но ночь темна. Ночью всякое бывает. С твоим личиком и фигурой… Шансов уйти от тебя у него не будет. Заставишь ждать каждую ночь и жалеть, что она не так длинна, как день. Ты покажешь ему больше, чем может любая набитая кукла в дорогом платье.

— Больше?

— Мужчины падки на милый лик и стройную фигуру, но более всего любят, чтобы в них нуждались. Покажи свои слабости. Страхи. И он твой навеки. С тобой он не будет бояться быть собой. Ему захочется править.

— Быть кроткой?

— Нет, мужчины не терпят покорных и послушных. Они ими быстро пресыщаются. Балансируй на грани, милая Доминика. Пусти Лунара в угодья так, чтобы де Лун Менсис позабыл о других ланях.

— Госпожа Иззэль, вы, наверное, правы, но куда прятать… куда прятать стеснение?!

— В глубину глаз, милая Доминика. В глубину игривых глаз. Одним словом, куда подальше, милая. Там, где он его никогда не отыщет. Тебе не к чему оно. Сделай своё имя нарицательным! Действуй, как госпожа! Будь госпожой!

Доминика кивнула и вздрогнула от стука костяшек пальцев по дубу. Девушки обернулись. Под дверь незваным посыльным просунулась записка. Госпожа со служанкой переглянулись.

— Дичь сама к нам спешит, моя дорогая До-ми-ни.

Служанка машинально подняла записку и вручила госпоже.

— Дурочка. Письмо адресовано тебе.

— Госпожа Иззэль. Почему мне?!

— Нет парфюма, моя дорогая. Джерод пахнет нотками дерева. Он ещё тот самодовольный фазан, — «служанка» вспомнила запах на шее и облизнула губы. — Я позову Жанжака, моя госпожа. Пусть отнесёт платок.

— Госпожа Иззэль, мы согласны?! Ох, госпожа Иззэль… я право не знаю, как мне ответить его милости.

— Ты согласна, моя дорогая. Тебе предстоит «казнить» принца сегодняшней ночью своей красотой. Твоя стеснительность — это то, что вам точно не потребуется!

Глава 5 «Королевский сад»

Женщина, даже простолюдинка, может стать королевой, а аристократка может превратиться в прислугу. Всё зависит от того, как к ней относится мужчина, которого она любит

© Юн Сыль, Юн Сил

Госпожа и служанка подошли к указанному месту сразу после обеда. Иззэль настояла, чтобы наряд Доминики «Дюруа» из Аль-Таира сменился со спокойного лазурного на кричащий бордовый. У входа в сад, окружённый стеной высотой в десять армов, их встретила пара вояк в красной форме и белых перчатках. Узнать ряженых не составило сколько-нибудь значимого труда — их выдавали бритые головы. «Гварды», будь они в форме, смотрелись бы поинтереснее мечников в «панцире», закрывающими спину серыми плащами. Их принимали капитан с вице-капитаном; остальных, похоже, поставили по периметру. В отличие от вчерашнего дня, стража имела лишь шпаги, висевшие на белом поясе с серебряной «блехой». Личная охрана внушала спокойствие. Три десятка лучших фехтовальщиков с Террейна остановят кого угодно, но вот традиционный наряд югги застал служивых врасплох.

— Permettez-moi de vous présenter le...

Госпожа Доминика Дюруа из Аль-Таира со служанкой Изабель, — чинно представил Жанжак приглашённых дам, за сим откланился и последовал обратно во дворец доложить, что его госпожа будет отсутствовать на втором дне бала по одной Ярче и Рокку ведомой причине.

— Эмиль Шати, ваш покорный слуга, — представился капитан с пышными бакенбардами, которые носили практически все воссте, золотая серьга в правом ухе — знак того, что последний наследник рода.

— Мартин Корро из Клате, — вице-капитан преклонил голову и поцеловал руку Доминики. — Мне выпала честь сопровождать вас до входа, госпожа Доминика и мадемуазель Изабель.

Лабиринт внутри королевского сада раскинулся позади дворца. Эмиль Шати удовлетворил праздное любопытство дам и рассказал всё, что знал сам о «таинственном саде», который не зря называли таинственным. По поверьям, его воздвигнул Торрэль при помощи пяти драконов. Сад может в паре квадратных далей уместить целую рощу, а то и бескрайнее поле, уходящее взором за горизонт, а всё из-за четырёх божественных шаров, что высшие магические создания бросили на углы прямоугольника.

— Правда, что король может переместиться куда пожелает через сад? — спросила Доминика и прикрыла рот веером.

Эмиль Шати кивнул. Девушки приклонились в реверансе и проследовали за капитаном. Мартин шёл позади всех и смотрел на Доминику с восхищением: красное платье открывало смуглые плечи, изысканный вышитый наряд пестрил ажурными лентами и элегантными бантами; в сочетании с веером из пяти огромных перьев это напоминание о возрождении огненного феникса. Аристократка, ведомая модой, являла собой легендарную птицу, поскольку шёлк своими отливами напоминал огненное создание Террейна.

Лунар де Лун Менсис вспоминал старую легенду, чтобы себя успокоить, но всё равно нервничал. Пускай сюда не могли прийти без приглашения, но всё же принц боялся, что слуги отца узнают о приглашении девушки с низким дворянским статусом. Свою жизнь юноша уже склонил на алтарь отечества, но не хотел, чтобы из-за него пострадала госпожа Доминика. Принц не раз приходил в таинственный сад, но вот девушки… девушки казались ему более загадочными существами. Там он всего лишь потерял глаз, а сейчас лишался сердца. В конце концов, тот верил, что истину обрести можно, но как быть со счастьем — не ведал.

— Быть беспечным. Не думать о будущем — не так уж и плохо, — думал Лунар.

Его милость стоял возле тупика, к которому шли дамы, сопровождаемые друзьями, давшими ему присягу. Лунар продолжал перебирать варианты для начала «дружеского» разговора, как он себе обещал. Воротник мундира перестал быть белым от пота; ему хотелось снять перчатки, но этикет запрещал их снимать. И всё же в красной форме, пускай и парадной, принц чувствовал себя более-менее защищённым. Ему не позволят остаться с ней наедине. Возможно, это и к лучшему — наследник не обладал уверенностью, что сможет противостоять госпоже Доминике. Как же ему нравилось произносить про себя её имя. Нет, скорее всего, тот не говорил, а шептал его как молитву. Ситуация в стране была шаткой, от него требовалось всё мужество, что есть, но прогнать мысли о ней не выходило, и как же сильно старший наследник себя за это корил. Терр, дёрни его остаться на балу, а не изучать военное или караульное дело, чтобы сбежать от светско-праздной рутины.