Wamu

— Догнать. Живыми-то слуг можно и не брать-то.

— Слушаюсь, ваша честь.

Наместник кивнул на тело капитана. Двое варгов в красных токаях и парисах подняли тело за руки и ноги и вынесли из кабинета. Оставшись наедине, Луиджи вручил командиру отряда «кольцо-окане» и мешок с «кристаллами-окане» для остальных.

— Доставь Доминику-то живой. Хорошо бы. Дам-то ведь не меньше.

Аль Герр кивнул, убрав плату в скрытый карман:

— Будет исполнено, ваша честь.

Наместник поднял руку в знак того, что разговор окончен и он больше не нуждается в его компании. Аль Герр покорно кивнул и вышел, пятясь до самой двери.

— Чудно. Чудно. Дело-то за малым, — наместник достал из шкафа бутылку вина и бокал. — Король-то умер, да здравствует король-то! — Луиджи залпом выпил, послав манеры к терру.

***

Мартин третий день находился в одной из особых комнат, как Томмазо их называл. Приглашённый из Сноутаджа дознаватель должен вот-вот прибыть к месту допроса. Погоня не увенчалась успехом, и это дурно сказалось на настроении Томмазо. Судя по докладу командира варгов, тому способствовал не только Мартин, но и принцы.

— Знатная компания-то подобралась, — подумал Луиджи.

Потерявший сознание вице-капитан висел, прикованный к стене, «змееносцами».

— Ничего. Не долго-то отдыхать осталось-то, — сказал на сей раз вслух наместник, наблюдая за страданиями офицера.

Ему даже становилось жаль взятого по обвинению в измене. Диурд Марк, нетис варгского происхождения, больше известный как «Верселунец», имел крайне дурную славу и стал знаменит тем, что мог развязать язык любому. С принцами «разговоров» никто вести не может, но вот со «свидетелями» — другое дело. Правда, наместник не уверен, что дознаватель поступит благоразумно и не растерзает допрашиваемого. Юноша не признавал богов, не делал различий между страданиями мужчин или женщин, стариков и детей, тем самым вызывал симпатию временного наместника Каменлуна.

***

— Боль искупает все грехи… даёт покой… — Мартин безвольно висел на цепях, пока «красные» не окатили его ледяной водой.

Верселунец стоял босыми ногами на каменной плитке, голым по пояс. На его теле красовались следы от розог и порезов, которыми тот сам себя наказывал; белые волосы навсегда были выжжены пламенем. На шее Марка висела белая змея. Острый череп и скулы придавали юноше схожесть с фамильяром, а холодный, цепкий взгляд из осколков разных цветов начал мысленно пережёвывать добычу. Плоть для него — медленно гниющее мясо. Из головы допрашиваемого одна за другой вырывались страницы; конечно, бывало, что вместе с листами отрывало ногу или руку, но главное, что голова всегда висела на плечах. Чем сильнее жертва сопротивлялась, тем больше частей тела теряла. Чужая жизнь и боль Марка становились увлекательным и захватывающим чтением. Сначала Мартин выдавал только пустые страницы, пропитанные кровью. Вице-капитан перестал чувствовать боль; он видел, как на пол упала сначала левая, а потом и правая рука; глаза не воспринимали увиденное, поскольку опустели от безумия. Одного из «красных» вывернуло наизнанку. Руки не просто отвалились и упали — кожу, кости и сухожилия отрывала от плеч неведомая сила. Фамильяр пополз обратно — значит, больше информации получить не получится.

— Боль искупила твои грехи, покаяние дало тебе покой… — Марк не смотрел на полученные страницы с признанием; ему плевать, в чём Мартин каялся, раз он спас его душу.

Аль Герр забрал письменное признание и хотел было удалиться, чтобы доложить об успехе наместнику, но вздрогнул, услышав слова Верселунца:

— Отправьте тело в Хеллсинги. Пусть ведают, что боль искупила грехи, покаяние дало покой…

— Будет исполнено. Вы очень великодушны к грешникам.

— Моя слабость. Склонен прощать слабые души.

Глава 10 После похорон

Похороны — это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти

© Чак Паланик, «Бойцовский клуб»

Смерть королевской четы потрясла не только Каменлун, но и земли за пределами Фулмуна. Венсан де Лун Менсис олицетворял благородство и мощь острова; за его широкой спиной стояла Орели Азуле де Лун Менсис, любовь народа к которой была безграничной. Горожане, одевшись в чёрные одежды, подошли к «дворцу всех королей». Тысячи свечей освещали ночную процессию. Вскоре огонь коснётся стоп правителей, схватив мертвецов жаркой хваткой, не оставит от них даже пепла . Руководил ритуалом наместник; ни один из принцев на похоронах не присутствовал. Опечаленные горем не сразу заметили отсутствие наследников короны. Костры возносили молитву до небес в надежде, что король и королева обретут покой. Луиджи Томмазо смотрел, как сгорает первая преграда, мешавшая его замыслам, находясь в эмоциональном экстазе; остальные могли принять это состояние за безумие, вызванное смертью правителя. Горожане верили, что Джерод заменит отца на троне; верили, что принцы убиты горем и потому не вышли попрощаться с родителями. Ни громких речей, ни сладкой лжи. Мир сжался до размера двух погребальных костров, всё так же печально взывающих к Рокку.

***

Эльтеррцы запечатали королевские покои магическими печатями; теперь вход в покои мог открыть лишь наместник после объявления нового короля. Но сегодня Луиджи предстояла другая работа. Запершись у себя в кабинете, мужчина принялся писать письма восьми благородным домам. Последним адресатом стал повелитель Терры, чья внучка находилась под домашним арестом, как и принцы. Аль Терр с разрешения Томмазо приказал сколотить коробку и отправиться на первом судне, идущем на Северус, с особым посланием для Леврэлля де Базальт. Сноутаджер распорядился получить письменный ответ от грозного «Льва». Деликатное дельце, которое можно доверить лишь жадному до кристаллов-окане подонку. Собрание «восьми» должно пройти гладко; сюрпризы заставляют нервничать и перекраивать планы — а этого исполняющий роль наместника не любил. Дверь молниеносно открылась и захлопнулась без скрипа, но со звуком падающего свитка на ковёр. — Никак не привыкну-то, — одетый в красную рясу мужчина подобрал свиток и после беглого взгляда сорвал печать дома Базальт. — Вон-то оно что-то… хитрецы-беглецы-то! Как-то предсказуемо-то! — Луиджи рассмеялся и взялся за перо, чтобы завершить задуманную им партию.

***

Каменлун, «дворец всех королей», Зал заседаний

Приглашённые главы благородных домов уселись за круглый стол согласно порядку расположения их на карте. Совет собирался лишь в отсутствие короля — в случае, когда правитель болен или мёртв. В центр стола установили кристальный шар «Судьбы», чтобы фиксировать ход заседания. Наместник, единственный, кто стоял в комнате, этикет велел ему перечислить собравшихся, а уж затем огласить причину собрания:

— Луис-то де Лафар, представитель-то людей-то, — галантный мужчина в белом костюме и цилиндре едва заметно кивнул, сдерживая брезгливость от дефекта речи наместника и потирая лоб кончиками пальцев, будто мучаясь от головной боли, вызванной нахождением в компании «мужланов».

— Вензеслос де Лун, представитель эльфиннов, — чуть щуря глаза, которые обдавали холодом голодной до крови стали, «филин» почтенно склонился, облокотившись на спинку стула и скрестив руки. Лёгкая полупрозрачная туника соприкоснулась с обшивкой.

От Луиджи не скрылась угрожающая гримаса. Вытянутое лицо Вензеслоса как будто стало острее и злее обычного .

— Арису-то де Фукудо-то, представитель-то йотти-то, — синий кот на коленях у болезненно вида мальчика с «мешками» бессонницы под серыми глазами недовольно фыркнул.

— Амэндо-то де Туркл-то, представитель-то горцев, — на стуле сидела целая груда доспехов, где в области головы летал чёрный шар — меха-робот с горцем внутри дружелюбно поднял обе руки вверх, поприветствовав всех на свой лад.

— Сатурн-то де Тайфер-то, представитель-то диурдов, — синекожий мужчина, скрывавший покрытое белыми рунами тело под чёрными, разлетающимися во все стороны бинтами из париса, отвернулся в сторону и сквозь зубы поприветствовал остальных.

— Артур-то де Менсис, представитель-то эльтов, — глаза мужчины закрывали кожаные ремни, поверх, которых легли ржавые цепи, отец Орели Азуле де Лун Менсис, зачесал съехавшие золотые волосы назад костяным гребнем и оскалился от боли.

— Аль-то Кавим де Эрран-то, представитель-то, варгов, — наместник побелел, когда увидел, что рука правителя кочевников потянулась к поясу, к счастью, оружие проносить запрещалось. — Аль... Кавим... Де... Эрран, — трясясь от страха произнёс Луиджи.

— А что?! Так можно было?! — Вензеслос де Лун оперся локтями на стол и посмотрел на белеющего Томмазо.

— Будет тебе, — самым старым участником совета являлся — Леврэлль де Базальт, сидевший отстраннёно, но слова тёмнокожего мужчины с красными волосами возымели эффект.

— Леврэлль-то де Базальт. Представитель-то демонов-то, да тен-та-до-ров-то, — исполняющий обязанности наместника Каменлуна закончил представление и перевёл дух.

— Ну, наконец-то-то! Что-то хотел-то-то?! — съязвил Луис де Лафар глядя на смущённого Луиджи.

— Да начнётся совет-то! Я-то созвал вас-то с тем, что-то нашёл причастных к смерти-то короля и королевы-то.

— Отдайте их нам! — взорвался Вензеслос де Лун.

— Нет, нам! Казнь для подонков — слишком великая честь! — Артур де Менсис ударил по столу ладонью. — Мусор террейна, что прохлопали. Разорву лично! Вот тигам потеха будет!

— Не-то всё-то так-то просто, господа. Здесь-то замешан принц Джерод-то… Лунар убит-то им-то… сие деяние стража-то подтвердит…

— Слова выбирай, наместник! — Артур де Менсис не собирался садиться обратно. — Каким боком. Ты наших мальчиков сюда приплёл?! Ммм?!

— Три-то месяца назад-то. Сюда-то прибыли тайком. Под подложными-то именами. Изэль-то Базальт со-то служанкой-то, что-то притворялась госпожой-то. Соблазнив-то принцев. Заставили погубить-то отца-то и мать-то свою.

— Что он городит?! Лэврэль?! Изэлль тут причём?! — Артур де Менсис повернулся в сторону «Хеллсинги».

— Не надо так горланить, любезнейший, — сказал «юнец», что гладил синего кота.

— А ты! Ты… ты Алису, харэ выделываться и разговаривать через куклу! — парировал эльтерр и сел обратно в кресло с резной спинкой. — Совсем обленилась! Мужеподобная!

— Я отправил Иззэль, — спокойно сказал «лев». — Кто-то выкрал «золотое» яблоко. Следы вели в Каменлун.

Луиджи Томмазо достал и помахал листами добытыми «Верселунцем»:

— Чисто-то-сердечного-то признания от-то виновников-то сего!

— Положим, написанное враки. Марк известный душегуб. Королева не секрет. Слаба была. Король мог с горя неразумное поделать, — Аль Кавим де Эрран говорил спокойно. — Положим, принцы близость имели, но Венсана сгубить? Коим чудовищем надобает быть. Что за сила на такое способна?

— Яблоко могли не выкрасть, а дать одному из принцев. К примеру, Джероду, — цинично заметил Луис де Лафар. — Уши мужчин слабы перед демонессами и тентадорас. Сила их чар известна всем далеко за пределами королевства.

— Терру устраивает нынешний статус вассала? — лукаво произнёс правитель Паримарс.

— Рисковать внучкой, ради безуспешного дела, — сказал Аль Кавим. — Не в духе демонов?

— Слышал в наследниках Хеллсинги нужды не испытывает. Одних только «batard» на два века вперёд. Хотя в прррошлый ррраз терррцы именно ррратовали за эльфийский союз, — добавил синий кот.

— Рафаэль отдал своё золотое яблоко. Исцелить после работы Марка и доказать, что мы не виноваты. Но мы не смогли. Сейчас он не более, чем живой полу мертвец. Полу мертвец утративший разум. Давить на меня внучкой не выйдет. Да. Мы отправили скрытую миссию. Однако, смерть короля не наша вина. Моё последнее слово.

Луиджи от первых фраз сделалось дурно, он сделал пару глубоких вдохов, призвав себя к спокойствию. Никто не говорил, что льва так легко получится распять.

— Позволь узнать. Как сильнейший из нас мог пасть? — Сатурн де Тайфер слушал внимательно, делая про себя выводы. — Такое и мне не под силу. Наместник. Все доказательства?! Принц Джерод силён, но как по мне сказанное бред. Выступать против из-за выбитых признаний?!

Наместник Каменлуна понял, что план трещит по швам и судорожно думал, что побудит совет изменить мнение.

— Последнее-то. Наш-то покойный король-то отправлял письмо с просьбой передать тому-то яблоко-то для королевы…но-то получил тот-то отказ… — Томмазо пустил в ход заготовленный заранее аргумент, чтобы разжечь пламя ненависти.

— А вот сие презабавно, — варг повернулся в сторону соседа.

— Смешение двух начал недопустимо, — сухо парировал Лэврэль.

— Даже ради королевы?! — Артур де Менсис снова вскочил со своего места, его ноздри гневно раздувались, эльфтерр опёрся на стол ладонями, вены на шее вздулись от гнева, казалось, что тот сдерживался из последних сил.

— В таком случае мы объявим войну терре, — добавил эльфинн.

— Внешность Джерода-то изменилась, теперь-то принц больше демон, чем эльф, — Луиджи решил поставить точку над «i».

Совет принялся сверлить взглядом террского Льва. Исключением не стали обычно нейтральные Токиото и Туримагор.

— Начать вече-то?

— Суд восьми карт! — рыкнул эльтерр. — Голосуем против обвиняемых! Пущай «шар истины» вынесет приговор.

Перед каждым участником возник горящий сноп ярких искр, что «сплели» по три карты застывшие в воздухе. Под золотыми рубашками укрылась чёрная «голос против», синяя «голос за» и белая «не голосую».

— Я повторю. Терра ни причастна ни к гибели короля, ни к изменениям Джерода. В просьбе Венсану я отказал. Это правда. Мой голос «чёрный». Хеллсинги не причём и нам скрывать нечего. Клеветать не позволю! Ровно как и шантажировать внучкой! Терра не причастна!

Аура Леврэлля вырвалась из него красным сиянием, будто правитель Хеллсинги горел изнутри, а пожар вместе с гневом вырывался наружу, образовав пламя.

— Голосуем-то… — робко предложил Томмазо.

— Заткнись, Луиджи! Не разевай пасть, когда старшие говорят! — крикнул вставший со своего места Аль Кавим де Эрран, указав пальцем на опешившего наместника, змееносец на его руке зло блеснул. — Мы с террцами делим Винтеберг. Он помогал моему отцу и народу выжить! Мой голос «чёрный»! — перст воина ткнул по надлежащей выбору «чёрной» карте, «белая» и «синяя» рассыпались искрами; варг сел, скрестив руки на груди.

— «Белая» карта. Прости, сосед, но сложно поверить, что принц убил принца без твоей помощи, — правитель Паримарс наотмашь ударил по рубашке, тем самым отправив в небытие ещё две карты.

Артур де Менсис молча призвал фамильяра жабу, чтобы та ударила ядовитым языком по «белой» карте. Объяснить своё решение «Snoyjodg» не стал, сквозь кожаные ремни потихоньку просачивалась кровь вперемешку с гноем. Призыв дался эльтеррцу с трудом, вскоре из его носа потекла струйка крови, а откашлявшись, мужчина запачкал алым золотой стол. Луис де Лафар поморщился не в силах скрыть отвращение от увиденного.

— «Белая» карта, — процедил сквозь зубы Вензеслос.

Амэндо де Туркл собрал в руке чёрную материю, что резко выстрелила по «голосу против» и вернулась обратно в ладонь, когда правитель горцев её сжал, зал заседаний ненадолго погрузился в кромешную тьму.

— Три-то против. Три-то за, — сказал Луиджи глядя на шар в центре стола, который в зависимости от решения совета примет решение и самостоятельно вынесет вердикт.

Синий кот что-то промурчал на ухо кукле, после чего марионетка выбрала «синий» цвет. Диурд не хотел голосовать и до последнего ждал, что «суд» обойдётся без него, теперь можно выбрать «синюю» сторону. Иметь вражду с эльфами, что держат на острове слабых подданных? Сатурн хотел сохранить отношения на будущее со всеми, отделавшись малой кровью. Демоны, сильны так пускай умерят пыл и амбиции.

Голос «шара» был механически ровным и беспристрастным:

— Решение принято. Хеллсинги лишаются права голоса и участия в аукционе на пятнадцать зимм, но сохраняют право участвовать в «Королевской битве». Лэврэль де Базальт. Изэлль де Базальт. Джерод де Лун Менсис. Поглотит «таинственный сад» . Каменлун закроется до появления претендентов на трон восемью полумесяцами. Сообщение будет работать через «Bluest» и «Whitles» без участия кого-либо извне.

— Джерод тут не причём! Тупой булыжник! — Артур де Менсис кричал несмотря на тело съедаемое болью от использования фамильяра, приступ усилился и дополнился судорогами, но мужчина не обращал это внимания, поэтому Сатурн собрал в кулак магию и резко ударил эльтта по основанию шеи, чтобы тот не причинил себе ещё больший вред, а заодно не вмешался в исполнение наказания.

— Прости, но ты сам проголосовал против… — диурд усадил на стул обмякшее тело, никто из собравшихся не проронил ни слова.

— Приговор вступит завтра. В восемь дня. Под первыми лучами полуденного солнца, — проговорила «судьба» и погасла.

На Фулмунском острове началось время «восьми королей и одного шута».

Глава 11 Таинственный сад, камень истины

— Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, — сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. — Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога. — сказал масон и закрыл глаза

© Толстой Л. Н., «Война и мир»

#Таинственный сад, камень истины

Утратив силы в борьбе с осенью, полуденное солнце скользнуло под защиту лабиринта, лениво паря над столицей королевства. Вокруг дворца Луиджи Томмазо возвёл живую стену из варгов. Степняки надели белые парисы и чёрные токаи скорби, а чтобы избежать атаки магии, по земле обули деревянные сандалии, что громко цокали при ходьбе. Горожане не могли видеть, как из дверей выходит «квадрат» из фигур в красных балахонах. Закрывая лица, подобно страже, они медленно зашагали к воротам «таинственного сада», сковав одной магической цепью руки, что несли на себе деревянные колодки. Попытка разбить построение вызовет чудовищный взрыв. Для процессии на каждого конвоира надели по девять «змееносцев», включая «чёрную вдову», что обхватила шею каждого. Это ожерелье сработает не только при условии смерти или потери сознания носителя, но даже при получении царапины или синяка, полученного посторонними предметами, либо же магическим воздействием. В один миг «куфеи» из белого станут алыми, искры пламени добегут сначала до локтей, спустятся к запястьям, поползут к наколенникам, а напоследок коснутся стоп, активизируя смертоносный заряд за четверть мгновения. Джерод шёл за Иззэль, которая едва плелась вслед за дедушкой. Ворота сада уже распахнули им свои двери. Новое зрение позволяло принцу видеть сквозь нелепые мантии. Он вспомнил, как впервые увидел её: тогда сердце будто сломалось пополам. Девушка улыбалась, а тот чувствовал жгучую, непривычную боль.

— Моя любовь… что он с тобой сделал? — мысленно спросил принц и сжал кулаки. — Будь ты проклят, Томмазо! Я пошёл на сделку, а ты обманул нас всех. Да, ещё и молчание наложил! Боги отомстят за нас! Ты не думай, что уйдёшь от них…

Приговорённые ступили без всякого сопровождения. Варгов отбросило магическим барьером. Оказавшись в пустыне, они молча сели на песок. Девушка скинула капюшон, и принц увидел следы побоев. Из него вырывались слова, но вокруг по-прежнему царила тишина. Иззэль вернула себе огненные локоны и рубиновый взгляд, который заполнили слёзы. Томмазо лишил наследника языка. Демонесса улыбалась Джероду, который подошёл и молча взял её на руки, готовый нести, покуда хватит сил. Лэврэль наблюдал за воссоединением, ни проронив и слова. Чёрная кожа щитом начала отражать палящие лучи солнца, когда тот решил скинуть капюшон и оголить могучий торс, оставшись в одних штанах из грубой, мешковатой ткани.

— Истинно лев Терры, — подумал Джерод.

— Алебард, веди.

С плеча на песок спрыгнул маленький геккон и засеменил по хребту бархана. Последний оставшейся в живых принц мысленно призвал Пегаса, чтобы усадить на него Иззэль. Жаль, что фамильяр не сможет преодолеть «таинственный сад», зато облегчит участь любимой. Главное, чтобы хватило сил продержаться до «камня истины». Отец никогда не рассказывал, что видел здесь. Без знаний оставалось доверяться мелкой рептилии, которой, похоже, не по нраву нагретая пустыня. Правитель Терры не оглядывался; по его спине не скатилось ни одной капли пота. Сколько они уже так шли, никто из них не знал. Барханы сменяли друг друга нечасто. Сначала путники ещё обращали на это внимание, но удушающая жара пила их, как воду. Пегас поднял крылья вверх, чтобы закрыть наездницу и себя от солнца. Джерод думал лишь о том, сколько будет продолжаться странное путешествие. Быть может, их просто убьёт пустыня? Гэты не спасали от песка. Из всех спрятанных земель в лабиринте судьба закинула их в смертоносную пустыню Ато-т-Суп? Иззээль и Леврэль здесь как дома. Возможно, даже пересекали её, но в составе каравана. Их трое, без запасов воды, еды и хорошего ночлега, дойти вряд ли получится. Пустыня поглотит их, а обитатели в виде гигантских «varnes» или стервятников позаботится о них так же, как о других неудачливых путниках. Подземные твари — самая большая угроза. Черви — умные, когда дело касается пропитания. Они роют целые ходы, организуют зыбучие пески; именно поэтому варги берут с собой «аль-руйтерров», который за хорошую плату ведёт впереди каравана «victima», что нагружают отравленным песком, дабы потравить чувствительных к ядам «демонов пустоши». По мере продвижения на расстоянии до ста далей пяти-семи варглюдов хватает, но иногда не обходится и без куда больших потерь. Тогда степняки разгружают самое старое или слабое животное, чтобы использовать как «domun». На ношу несчастного создания перераспределяют. Если выбранный варглюд доживал до конца путешествия, то становился «domun daorun». По старому обычаю хозяин варил из него похлёбку для всех, кто прошёл путь. Считалось, что данная трапеза приносит удачу и защиту от бед. За такой дар полагалось благодарить владельца подношениями. Опытные наездники за один поход с большим караваном туда и обратно обеспечивали семью на ползимма вперёд. В случае смерти «аль-руйтерра» ничего не получал; потеря варглюдов также полностью ложилась на плечи погонщиков. Сопровождающие часто выходят вместе с сыновьями, тем самым передавая опыт из поколения в поколение. Особо крупные рейды брали, как правило, несколько «аль-руйтерров». Сейчас же шанс встретить торговцев или путников, Джерод считал сказочным. Сюда не долетит даже дирижабль горцев. Они, как никак, в «таинственном саду», а значит, всё будет иначе, чем в жизни. Возможно, их судьба — это сгинуть в пустыне под палящим солнцем югга, но пока есть силы, он будет шагать ей на встречу.

Глава 11 Таинственный сад, камень истины

— Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, — сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. — Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога. — сказал масон и закрыл глаза

© Толстой Л. Н., «Война и мир»

#Таинственный сад, камень истины

Утратив силы в борьбе с осенью, полуденное солнце скользнуло под защиту лабиринта, лениво паря над столицей королевства. Вокруг дворца Луиджи Томмазо возвёл живую стену из варгов. Степняки надели белые парисы и чёрные токаи скорби, а чтобы избежать атаки магии, по земле обули деревянные сандалии, что громко цокали при ходьбе. Горожане не могли видеть, как из дверей выходит «квадрат» из фигур в красных балахонах. Закрывая лица, подобно страже, они медленно зашагали к воротам «таинственного сада», сковав одной магической цепью руки, что несли на себе деревянные колодки. Попытка разбить построение вызовет чудовищный взрыв. Для процессии на каждого конвоира надели по девять «змееносцев», включая «чёрную вдову», что обхватила шею каждого. Это ожерелье сработает не только при условии смерти или потери сознания носителя, но даже при получении царапины или синяка, полученного посторонними предметами, либо же магическим воздействием. В один миг «куфеи» из белого станут алыми, искры пламени добегут сначала до локтей, спустятся к запястьям, поползут к наколенникам, а напоследок коснутся стоп, активизируя смертоносный заряд за четверть мгновения. Джерод шёл за Иззэль, которая едва плелась вслед за дедушкой. Ворота сада уже распахнули им свои двери. Новое зрение позволяло принцу видеть сквозь нелепые мантии. Он вспомнил, как впервые увидел её: тогда сердце будто сломалось пополам. Девушка улыбалась, а тот чувствовал жгучую, непривычную боль.