Wamu

— Храни вас, Рокку, — старик достал мешочек с «кристаллами-окане», которые осталось оправить для ношения. — Верным сынам Аль-Спарга-Луна от нашего правителя.

— Храни вас, Рокку, господин Аль-Фатих Магтерр! Храни вас, Рокку!

Советнику помогли забраться, и он направился к наблюдавшему за ним обозу. Жанжак и Рафаэль стояли, не зная, что предпринять в сложившейся ситуации. Варги отступили, а судя по отношению гарнизона — к ним направилась важная особа, притом без охраны. Это говорило, что их он совершенно не опасается. Однако факт, что погоня прекратилась, означал одно: что-то поменялось в лучшую сторону. Возможно, сестре удалось вмешаться? Они не знали и с нетерпением ожидали прихода старика, чьей единственной защитой от дождя был капюшон. Ожидание из томительного переросло в мучительное.

— Химера… — Глаза Рафаэля распахнулись от ужаса. — Химера Аль-Таира… Это чудовище ещё живо?!..

Поравнявшись с повозкой, Аль-Фатих остановил осла ударом закруглённых башмаков по упитанным бокам.

— Приветствую вас, путники. Что ж, вино не докатилось до Аль-Спарга-Луна?

— Привет, деда, — Марсэль очнулся. На его макушке, вцепившись в чёрные волосы, сидел сонный Гектор, который наслаждался «манной» небес. — Нас в гости позвала моя дражайшая тётушка.

— Вон оно как, — старик погладил морщинистое лицо и улыбнулся. — Дом там, где нас ждут. Верно?

— Верно, деда. Я хочу, чтобы мир стал моим домом, а все вокруг — друзьями.

— В таком случае — катите. Вас наверняка заждались, молодой человек, — советник кивнул мужчинам. — Вино и лошадок передайте в качестве подарка госпоже Миражане Базальт. За всё платит Аль-Зима де Кольтер. — Помахав в ответ Марсэлю, старик поравнялся с виноделом, вручил мешок с «кристаллами-окане» за хлопоты и товар, а затем ударил закруглёнными башмаками, чтобы продолжить путь.

Рафаэль и Жанжак поклонились в знак благодарности и прощания.

— Мне кажется, что лошадей разгружать нет надобности, — первым опомнился Жанжак.

— Дядя Рафф, дедушка так и сказал, — улыбаясь, подтвердил их догадку Марсэль.

Смех племянника напомнил о сестре. Базальт проронил слезу, отвернувшись, быстро смахнул остатки воспоминаний тыльной стороной ладони. Жанжак стукнул Рафаэля по плечу и кивнул в сторону моста, тот разогнал Маркизу, желая первым узнать, что случилось. Капитан варгов, пожилой мужчина, снял «Токай», чтобы проявить уважение, положенное по этикету, и поприветствовал всадника поднятой вверх саблей.

— Господин, Аль-Фатих передаёт вино и лошадей госпоже Миражане Базальт.

— Пропустить друзей советника!

Рафаэль Базальт пришпорил лошадь, которая послушно встала на дыбы сделав несколько шагов, тряся гривой вверх-вниз, под аплодисменты гарнизона.

Глава 20 Город демонов и тентадоров

«Все демоны — люди. И все люди — демоны»

© Хаккэндэн: Легенда о восьми Псах Востока

— Миражана Базальт, наместница Хеллсинги, — сказал Рафаэль и встал на правое колено. Жанжак и Марсэль последовали его примеру. — Ваша честь, Марсэль Базальт. Я привёл его.

— Кто он? — «фурия» указала пальцем на Жанжака.

— Жанжак Габбро из Смоулеса, ваша честь.

— Муж Маэлис? Верной служанки моей сестры?

— Да, ваша честь.

— Терра всегда будет алой, — произнёс Жанжак, склонив голову в поклоне.

— Терра всегда будет алой. Поднимись с колен. Обоз забрать и доставить во дворец. Оставьте троих скакунов.

— Да, ваша честь, — варг в красном парисе махнул рукой, и те принялись исполнять приказ. В это время часть людей в тёмно-синих доспехах и токаях наблюдала за всем со стороны.

— Давно не ездила верхом, — призналась Миражанна и добавила. — В городе их нет нужды держать.

— А почему у них нет браслетов? — прошептал Марсэль, кивая в сторону матросов.

— Никто, кроме них, не способен выдержать их, — сухо объяснила Миражана и натянула уголки губ в подобие улыбки.

Наместница подошла к племяннику, осматривая изменённую внешность юного наследника Терры. Работа и вправду искусная: женщина ни за что не поверила бы, что перед ней террец, а не человек с чертами горца, доставшимися от названного отца. Щетина ещё не проросла на лице; в чёрных глазах с трудом читался террский оттенок. Сотворить такое обычный магус не в силах, но наместница знала, чьих рук эта искусная работа. Тентадор, но цвет крови женщина никак не могла разобрать. В нём, помимо воли сестры и Джерода, чувствовалось что-то ещё…

— Кто же ты такой? — мысленно вопрошала Миражана. — Жанжак… ты так же весьма интересный «netēs». Без слабости людей и «солнечной слепоты» горцев.

Ей хотелось узнать историю о том, как им удалось сбежать и затеряться на двадцать зимм. Несмотря на веру в чудо, отыскать живым племянника красная фурия не надеялась, но всё же щедро выделяла суммы на поиски — даже несмотря на скудный бюджет. Жителям Хеллсинги приходилось буквально выживать среди враждебно настроенных соседей. Миражана с ходу запрыгнула на выбранного жеребца. Рафаэль помог Марсэлю забраться, а затем оседлал Маркизу. Жанжак не пожелал бросать фургон и Жанну, взяв обязательство присмотреть за Мартином, не забывая про драгоценные бочонки с вином.

Столица террцев отличалась от других городов. Первое, на что обратил внимание Пьер — отсутствие окон; второе — никто не ходил без токая, поскольку солнце пагубно влияло на кожу террцев. Свободное место съедали тонкие улицы: для перехода с одной стороны тротуара на другую хватало десяти шагов. Идущие по делам жители не мешали друг другу, перемещаясь исключительно по левой стороне или через сквозные арки-колодцы. На крышах лежали мосты, по которым Хеллсинги пересекался паучьей сетью, обрывавшейся лишь на зданиях, чьи фасады и вывески смотрели на «кольцевую» или «красную площадь». Частенько крыши близ дворца арендовали под пекарни или кафешки. Здесь, где город как на ладони, напитки и еда казались вкуснее.

Хеллсинги напоминал гигантский котлован, заполненный рядами «красных колец», идущих от «сердцевины» — огромного, аккуратно срубленного дерева. Сначала взору открывались «двушки», а ближе к центру — торговые «десятки». Самое «глубокое» строение — «Красный дворец» — стоял «короной» из четырёх круглых башен. Хоть он и был номинально «тринадцатым», но стоял наравне с другими крышами. Отделения банков, ювелирные лавки, аукцион и прочие заведения, прилегающие к «Красному дворцу», контролировались стражей. Но не сказать, чтобы здесь собирались толпы. Тут не встретишь суеты, спешки или кого-то, кроме террцев. Многие крупные дома пустовали, вход в них заколотили досками прежние хозяева или власти.

Внешний и внутренний порты давно обнесли стеной почти до самого дна. Попасть в Хеллсинги представлялось возможным лишь через здание с надписью «VudōMer» и якорем на табличке. Под опорами стояла субгавань, где расположился причал с рыболовецкими и транспортными линёрами, на которых служили «белые» и «чёрные» парисы соответственно. «Красная нить» брала на борт желающих оказаться в столице согласно закону о «золотом числе населения». Раса переживала трудные времена, но в город на заработки тянулись новые жители, заменяя тех, кто хотел покинуть остров. Потери террцев заставляли брать максимальное число пассажиров и грузов в обе стороны.

Сублинёрам редко давали имена — помимо флагмана, такой чести удостоилось не больше десятка команд. Служить на «именном» считалось честью: морякам на парисе нашивали эмблему. Храбрецы и безумцы нанимались на «Noyjeleys Pompeleys». Занятие опасное, подстать зарплате и престижу тёмно-фиолетовой формы — за неё демоны готовы были умереть. Двадцать зимм службы на одном из пяти военных сублинёров, выполняющих роль разведки в Тихом море, окружавшем Фулмундский остров — вот цена за право войти в элиту террского общества. «Морское братство» занималось также контрабандой и снятием плавающих магических мин, отчего шанс не вернуться возрастал. Однако риск сотни сублинёров не останавливал: без них раса демонов и тентадоров не выжила бы в экономической блокаде. Нехватка «бесцветных» породила традицию брать должников на рыболовлю или работу на транспортных сублинёрах.

Центральные ворота со стороны острова охраняли демоны и варги, поступившие на пожизненную службу в обмен на заботу о семьях, оставшихся без кормильцев на Ато-т-Супе. Удивительно, но террцы и варги в бедных растительностью и водой землях Винтерерге старались помочь соседям — на острове же дело обстояло иначе.

Марсэль с восхищением смотрел по сторонам, то и дело махая всем рукой, не получая ответа. Удивлённые горожане обходили всадника на гнедой лошади через арки-колодцы, освобождая дорогу. Лошадей здесь не было давно, как и горцев. Террцы не сразу признали наместницу верхом на варговском скакуне «горностаевой» масти. Рафаэля и вовсе знали плохо, а потому резонно побаивались чужака. Местные поговаривали, будто он сам погубил сестру вместе с племянником, дабы освободить дорогу к трону, за что и был изгнан. Марсэля не волновали косые взгляды — парень продолжал махать всем. Гектор захотел залезть на гриву, но боялся окружающих демонов. По пути попались варги, отсалютовавшие наместнице.

— Терра всегда будет алой! — приветствовал прохожих юноша, но отклика не находил.

Время, казалось, навсегда убрало веселье отсюда. Максимум, на что были готовы горожане — кивки. Но сын Базальт и Лун Менсис не прекращал попыток, пока к нему не подбежала маленькая демонесса с двумя рожками в красном платьице. Пьер показал фокус с исчезновением и возвращением большого пальца, чем привёл её в восторг. Цыгаи не утратили духа, продолжая жить, несмотря на беды. До этого дня тот и не думал, как тяжело жить в опаске. Шрамы тёти не испортили её красоты, но город губил страх. «Подобное нужно прекратить», — пообещал себе наследник Терры и взял геккона, чтобы тот прыгнул на ладони девочки.

Миражанна и Рафаэль остановили коней. Возле юноши стали собираться дети. Тётя невольно улыбнулась: не каждый день увидишь, как геккон танцует на задних лапках с помощью липучек. Гектор размахивал полосатым тазом.

— Нам нужно идти, — сказала тётя племяннику, едва сдерживая улыбку, как будто это что-то запретное.

Марсэль протянул левую руку, и Гектор, откланявшись, забрался под рукав, пощекотав хозяина. Парень помахал рукой и двинул вслед за роднёй. Мама девочки — демонесса Виктория — взяла чадо за руку, но та лишь радостно махала вслед юному Базальту.

— Это наш господин, — пояснила мать. — В будущем. Проявляй больше уважения. Поняла, Изодэль?

Девочка машинально кивнула, но всадники уже скрылись из виду.

Глава 21 «Красная корона»

«Корона — это одновременно благодать и проклятие»

© Нэнси Бильо, «Крест и корона»

«Красная площадь» поразила красотой и размахом. Марсэль никогда не видел настолько высоких домов. Казалось, что даже столица Фулмунского острова уступает размаху и величию демонического логова. Четыре башни, будто огромный скелет чудовища, переплетались между собой лестничными костяшками. Рафаэль и Миражана спешились, в то время как Марсэль не мог отвести взгляда от «Красного замка». Где-то вверху застыли небеса; тень от громад освещалась за счёт камней из лавы. Похоже, что здесь жители собрали багровый цвет со всего мира.

— Терра всегда будет алой, — Марсэль спешился и поравнялся со всеми. — Тётя, я не видел ничего более красивого и пугающего.

— Терра всегда будет алой, — произнесла наместница Хеллсинги, довольная произведённым эффектом. — За мной.

Жанжака, без личного приказа, пускать не стали, поэтому винодел ждал, когда все прибудут. Квартет прошёл сквозь забор и попал ко входу в одну из четырёх башен «короны», где вместо двери пылало фиолетовое пламя. Лошадей с ними уже не было; их перевели в одно из пустующих зданий на площади. Бочонки с вином направились в подвал, где расположился склад. Поднявшись по ступенькам, они увидели встречающих госпожу пять фигур. Штат Миражаны Базальт, судя по фигурам, включал исключительно девушек, которые с любопытством разглядывали пришедших мужчин через скрывающие улыбки багровые токаи. Впрочем, одна из них, дворецкая по имени Варрэль, держалась отстранённо; взгляд помощницы мог охладить даже пламя, что жило в глубинах Баекрате:

— Рады вашему возвращению, госпожа Миражанна Базальт, господин Рафаэль Базальт и господин Марсэль Базальт.

— Варрэль. Мой секретарь и правая рука, — представила Миражана женщину, и та кивнула. — Жаррэль. Террэль. Миррэль. Венера. Будут обучать магии, этикету, управлению и фехтованию.

Девушки коротко кивнули по очереди. Понять, кто есть среди одетых в одинаковый фиолетовый парис с поясом, больше походивший на рясу монаха, — невозможно. Единственное, что им удалось подметить, так это то, что у всех, включая Варрэль, фиолетовые глаза. Сомнений быть не может — перед ними стояли тентадорас, а не демонессы. Их имена также говорили об этом, за исключением Венеры, носившей диурдское созвучие.

— Гектор спрашивает, а как зовут остальных девушек, сидящих по-токайски на лужайке? Тех, что увели лошадей и отнесли бочонки на склад?

Жанжак вопросительно посмотрел на Рафаэля, а тот пожал плечами:

— Тебе показалось, тут нет никого. Кроме нас, — дядя обвёл руками собравшихся.

— Вы ошибаетесь, господин Рафаэль Базальт, — последняя в шеренге сняла капюшон, обнажив красные кудри и фиолетовые рожки. Маску снимать строжайше запрещалось — никто не должен знать друг друга в лицо. — Молодой господин прав. Весь дворец вышел поприветствовать сына госпожи Иззэль Базальт. Не каждый магус осилит иллюзию. Фамильяр верно подметил. Мне достался способный ученик, — девушка щёлкнула пальцами, и на обширной лужайке по обе стороны от тропинки, ведущей к башне, обескураженный дядя увидел тысячу девушек в белых масках, в фиолетовом и красном парисе.

Марсэль помахал им рукой, в ответ получив токайский поклон.

— А тебе придётся повозиться, — Венера ткнула соседку в бок.

— Надеюсь, будет проще, чем с госпожой… — хмуро ответила Миррэль.

— А почему у них разная форма? — Марсэль не обращал внимания на шушуканье.

— Две смены. Тентадоры работают ночью, а демонессы днём, — вставила Варрэль и посмотрела на подопечных, которые тут же смолкли. — Три дня без отдыха захотели?

— Нет, госпожа Варрэль… мы осознали ошибку пред вами и госпожой нашей.

Миррэль повернулась к Венере, еле сдерживая смех. Миражанна подняла правую руку вверх, чтобы призвать к тишине. Наместница не готовила речь, поэтому ограничилась обычным: «Терра всегда будет алой», а после распустила всех, кроме гостей и помощницы, что направились внутрь башни. Гектор с опаской поглядывал на фиолетовое пламя; в мгновение, когда Марсэль пересёк порог, тот закрыл жёлто-синие глаза, чтобы уберечься от яркого света.

Убранство башни походило на обычную крепость: винтовая лестница поднималась вверх через комнаты и пустые помещения, набитые какими-то сундуками. Сама же «Красная Корона» соединялась мостами на тринадцатом, девятом и пятом этажах. Венцом "внутри" замка являлся пруд с домом в токиоткском стиле посередине. Миражана жила на последнем этаже вместе с Варрэль; сразу под ними расположились Жаррэль и Террэль; ниже — Миррэль и Венера. Рафаэль, Мартин и Жанжак заняли десятый этаж. Наследнику же пришлось жить одному, несмотря на то, что каждый этаж в планировке практично рассчитывался архитектором на сорок персон. Тётя решила занять как можно больше верхних этажей и не менять привычный ей уклад, но с одной значительной поправкой — решением разбить мужскую секцию на два этажа вместо одного. Марсэль на девятом этаже мог перейти через мост в другую башню, но тот контролировался днём и ночью варгами. Строгие меры предосторожности позволяли Миражане Базальт в любое время посещать племянника, минуя своих помощниц, и ограничить влияние на учёбу других служанок. Входить в покои имели право только преподаватели и управляющая, чьи обязанности пополнились подачей пищи. Расчётливая наместница хотела исключить даже её, но подумала о том, что подобная практика будет отнимать время учёбы. Доступ к Марсэлю одобрялся лишь после принесения ему присяги.

Разум женщины переполняли разные эмоции. С одной стороны, она радовалась приезду двоюродного брата с племянником, а с другой — не могла избавить себя от мыслей о Аль-Зиме-де-Кольтер. Бывший наставник выбрал самое подходящее время для атаки на закрытое сердце. Она желала внять слабости и просто быть женщиной, но не могла дать слабину, прежде чем вверит Хеллсинги и судьбу народа Марсэлю, который при удачном стечении обстоятельств может стать новым «платиновым королём». Его глаза ярче огня; в них она видела истинную силу и благородство. Миражана, несмотря на слова Варрэль начать топить корабли, отвечала отказом. Война войной, но Терра не собиралась добиваться победы ценой чужих жизней и оставляла сублинёры, что могли, разогнавшись под водой, «половинить» суда для обороны порта. Козырная карта всегда лежала рубашкой вниз на случай безвыходной ситуации. В минуты отчаяния наместница порывалась отдать приказ нанести удар близ крупных городов, но для этих планов требовалось увеличить количество подводных кораблей в восемь раз, направив в каждый порт Фулмуда по пять «подводных монстров». В то время, как всего пять «Noy» обходились казне слишком дорого, ибо не приносили доход, а лишь затрачивали и без того скудные запасы маг шаров террцев. Тактика «молниеносной войны» могла принести победу — пара сублинёров без проблем проплывала под водой мимо «полумесяцев» могла отправить линёры с помощью тарана на корм рыбам, высадить десант и попытаться захватить власть в свои руки силой.

Ближе к полуночи госпожа Базальт попросила принести в свои покои бутылку вина, которую привёз Жанжак. Подобная инструкция, отданная через Варрэль, коснулась всех жилых помещений замка, кроме мужчин. По замку эхом неслись тосты во славу терры и юного господина. Фурию одолевали грузные думы, которые та решила послать куда подальше и отдохнуть, хотя бы сегодня, изматывая врага бессонницей. Варрэль не спала до самого утра, ублажая хмурую хозяйку замка, которая умолчала о предложении варгов. Искусство любви тентадорас не помогло расслабиться. Миражана понимала, что дворецкая не одобрит уступок; за долгие зиммы войны её сердце заполнила ненависть. Для неё весть о том, что госпожа выйдет замуж за варга, равносильна ножу в спину. Миражанна это прекрасно понимала, но и отрицать выгоды от конца блокады не могла. Земли вокруг Хеллсинги опустошали набеги соседей, из-за чего море стало единственным спасением. Пришлось закрыть глаза на контрабанду, что вносила в бюджет солидные суммы. За счёт них наместница могла позволить содержать столько работниц в замке. Дать людям надежду на мирную жизнь — вот её главная цель. Благополучие расы, что ей вверили, зависело сейчас от сложного решения. Возможно, обучение Марсэля отвлечёт совет «совет кофейного стола» от данного вопроса. Наместнице требовалось прояснить для себя самой, что творится вокруг неё и совместить с тем, что бушует внутри прежде, чем выносить на всеобщее рассмотрение.