VENEZIA NERA

А Нессу нельзя было ломать.

В ней была эта удивительная, звенящая чистота, которая действовала на меня как сильнейший раздражитель. Она стояла в моей библиотеке, с содранной кожей на запястьях, в чужом темном платье, запертая в замке посреди воды, и всё равно умудрялась смотреть на меня так, будто это я сидел у нее на допросе.

Её слова перед Ноэлом всё еще жгли мне грудь:

«Если ты отдашь меня ему, Дамиано... я вскрою твой «Шифр», вытащу оттуда иглу с ядом и всажу её тебе в шею...»

Я едва удержался, чтобы не ухмыльнуться прямо в лицо Кристиану, когда она это произнесла.

Какая же она дикая. Какая опасная, красивая и безумная девчонка.

Я подошел к дверям гостевого крыла, где расположился Ноэл. Мой охранник Марко молча склонил голову, освобождая проход. Я толкнул тяжелую дубовую створку без стука.

Кристиан сидел в глубоком кресле у камина, не сняв кашемирового пальто, и лениво цедил коньяк из моего старого хрустального бокала. На столике рядом с ним лежал спутниковый телефон.

— Ты даже не стучишь, Дамиано, — ровно произнес Кристиан, не поворачивая головы. — Венецианские манеры совсем выветрились из твоей головы.

— Ты уедешь отсюда завтра утром, Ноэл, — ответил я, останавливаясь в центре комнаты и закладывая руки за спину. — Мои люди дозаправят твой катер к восьми часам.

Кристиан медленно повернул ко мне свое бледное, идеально выбритое лицо. В его светлых глазах мелькнула легкая, ядовитая насмешка.

— Ты боишься, Уолтер? — тихо спросил он, делая глоток. — Ты боишься, что она посмотрит на меня еще раз? Или ты боишься, что она поймет: я могу предложить ей свободу, а ты можешь предложить только замок на двери и свои грубые пальцы на ее талии?

Я сделал шаг к его креслу. Моя тень накрыла его полностью.

— Ты не предложишь ей свободу, Кристиан. Ты предложишь ей золотую цепь на шею и пулю в затылок, когда она закончит работу. Я знаю тебя пятнадцать лет.

— А ты? — Ноэл приподнял бровь, и его голос стал острым, как бритва. — Что предложишь ей ты, Дамиано? Ты купил её за пять миллионов. Ты держишь её в изоляции. Ты заставляешь её рисковать жизнью над иглой с арсенитом. Ты делаешь ровно то же самое, просто с суровой миной спасителя.

— Я даю ей шанс выжить, — отрезал я. — И я не отдам её тебе. Ни за десять миллионов, ни за весь архив Морозини.

Кристиан помолчал пару секунд, изучая мое лицо со своей въедливой, профессиональной внимательностью. Затем он тихо, суховато хмыкнул и поставил бокал на стол.

— Боже мой, Дамиано... — прошептал он с искренним изумлением. — Ты ведь влип. Ты действительно влип в эту девчонку.

— Заткнись, Ноэл, — прорычал я, чувствуя, как желваки на челюсти снова сжимаются до боли.

— Ты влип, — повторил Кристиан, и на его губах расцвела самая опасная из всех его улыбок. — Ты влюбился в собственный лот. В эту маленькую реставраторшу с зелеными глазами. Это же идеальная трагедия, Дамиано. Посмотри на себя. Ты готов перегрызть мне глотку просто за то, что я похвалил ее страсть.

Я не стал отвечать. Я просто развернулся и пошел к двери.

— Наслаждайся моментом, Уолтер, — донесся до меня спокойный голос Кристиана из темноты комнаты. — Но помни: птички, запертые в клетках из мореного дуба, рано или поздно выклевывают глаза своим хозяевам. Особенно если они умеют обращаться с ядом.

Я вышел в коридор и с шумом захлопнул дверь.

Сердце в груди колотилось рельефным, тяжелым молотом. Я пошел по галерее обратно к библиотеке. Каменные стены Палаццо казались мне слишком узкими, а воздух — слишком горячим.

Я остановился у запертой двери библиотеки и приложил ладонь к дубовой панели. За ней царила абсолютная, звенящая тишина. Несса работала. Я почти физически ощущал, как она сидит там, наклонившись над фолиантом, сжимая в тонких пальцах скальпель, накусив губу и концентрируя всю свою ярость на древнем сафьяновом переплете.

Она думала, что ненавидит меня. Она думала, что борется за свою свободу.

Она не понимала главного: теперь, когда Кристиан увидел её, когда он почувствовал её уникальность, Палаццо Контарини стало для нее единственным безопасным местом во всем этом проклятом мире.

Я опустил руку и тихо выдохнул в морозный полумрак коридора.

«Попробуй, птичка, — подумал я, глядя на темное дерево двери. — Вскрой эту книгу. Докажи мне свою силу. Потому что из этой клетки я не выпущу тебя уже никогда».

Глава 10

Тишина в библиотеке Палаццо ощущалась почти физически — густая, вязкая, пропитанная ароматами сырого камня, застоявшегося воска и прохладного ветивера, оставшегося в воздухе после ухода Кристиана. За высокими стрельчатыми окнами плескалась лагуна, бьющаяся о нижние ступени Палаццо с удушливым, монотонным шумом.

Несса сидела перед «Шифром Мануция», не шевелясь уже больше часа.

Вся миланская техника, доставленная людьми Дамиано, тихо гудела, наполняя комнату ровным низким фоном. Галогеновый софит отбрасывал жесткий, слепяще-белый круг света прямо на винно-красную сафьяновую кожу фолианта, высвечивая каждую пору, микроскопическую трещинку и тончайший слой многовекового лака.

В пальцах Нессы замер зажим из закаленной стали.

Она сделала глубокий, ровный вдох, заставляя утихнуть внутренний шум. За запертой дубовой дверью с массивными засовами стояла охрана Уолтера, где-то в противоположном крыле здания находился Ноэл, но сейчас для нее существовал только этот круг белого света, ее скальпель и алхимическая ловушка того века.

С помощью оптического увеличения Несса отчетливо разглядела то, о чем догадывалась раньше. Медно-латунная накладка с гербом действительно имела люфт. Но главное кролось глубоко в структуре переплета: под сафьяном, буквально в двух миллиметрах от корешка, прощупывался крошечный свинцовый наплыв.

Это был сдвоенный фиксатор. Предыдущий эксперт Кристиана совершил банальную и фатальную ошибку — он пытался надавить на накладку сверху, из-за чего свинцовая капсула лопнула под прямым давлением, и пружина мгновенно вытолкнула иглу прямо в его пальцы.

— Ты искал силу там, где нужна была химия, — прошептала Несса в звенящую тишину зала. — Типичная мужская самоуверенность.

— Ты с кем-то разговариваешь, птичка? — раздался из встроенного под потолком динамика динамический, ровный голос Дамиано.

Несса даже не подняла головы от микроскопа, хотя мышцы на ее шее мгновенно натянулись.

— С тем идиотом, который лежал в морге после твоих предыдущих раскопок, Уолтер. И выключи эту чертову связь. Ты меня отвлекаешь.

— В этой комнате отвлекаю тебя только я, — отрезал Дамиано, но в его динамике щелкнул тумблер, и связь отключилась.

Несса опустила пинцет и протянула руку к стеклянным флаконам из нового набора. Взяв пипетку, она аккуратно набрала пару капель прозрачного нейтрализатора.

Пальцы действовали с филигранной, почти хирургической точностью. Капля упала точно на стык между металлом и кожей.

Из-под накладки вырвался едва слышный шипящий звук, и в воздух поднялась тонкая струйка сизого дыма с резким, едким чесночным ароматом. Несса мгновенно отодвинулась, прикрывая нос и рот рукавом плотного платья.

Арсенит.

Яд действительно был там — концентрированный, законсервированный венецианскими мастерами четыре века назад в воске и свинце.

Взяв тончайший микро-скальпель, Несса осторожно ввела лезвие в размягченный восковой зазор.

Раздался легкий, едва ощутимый щелчок. Стальная пружина внутри корешка ослабла. Ловушка разрядилась.

Из верхней латунной застежки плавно выскользнула длинная, потемневшая от времени и окисления игла с мутной капсулой на конце.

Несса аккуратно подхватила её длинным пинцетом и опустила в толстостенную стеклянную колбу, плотно прижав притертой пробкой.

Она сделала это.

Сафьяновый переплет «Шифра Мануция» впервые был глух и абсолютно безопасен.

Несса осторожно потянула за латунную застежку. Металл поддался с мягким, упругим кликом. Крышка книги откинулась, открывая первый разворот из плотного, желтоватого пергамента ручного черпания.

И в этот самый момент тяжелый замок на дверях библиотеки с сухим громким грохотом скрежетнул.

Дамиано вошел без звука. На нем не было пиджака — только черная рубашка с расстегнутым воротом и засученными по локоть рукавами, открывавшими плотные, смуглые предплечья с проступающими венами.

Он остановился у края тяжелого стола, и его тёмный, тяжелый взгляд мгновенно зафиксировал всю мизансцену: колбу с ядовитой иглой на стальном подносе, открытую страницу книги и Нессу — растрепанную, с пылающим румянцем на бледных скулах и ядовитой, несломленной гордостью в зеленых глазах.

— Ты сделала это, — низко произнес он, не сводя с нее немигающего взгляда.

— Я же сказала тебе еще час назад, что твой прошлый эксперт был глупцом, Уолтер, — Несса медленно поднялась с кресла, опираясь ладонями о край орехового стола и выдерживая его давящий, физически ощутимый взгляд. — Яд в колбе. Книга открыта. Можешь считать, что твои пять миллионов евро только что себя оправдали. Ты получил свою игрушку.

Дамиано медленно обошел стол по дуге. В его движении не было поспешности, но пространство вокруг него мгновенно сжалось, становясь плотным и горячим.

— Мне плевать на пять миллионов, Несса, — проговорил он, останавливаясь так близко, что его колено почти касалось складок ее темного платья. — Я смотрел на твои руки через камеру наблюдения всё это время. Ты ни разу не вздрогнула. Ни один мускул на твоем лице не дрогнул, когда зашипел арсенит.

— Потому что я знаю, с чем работаю, — ответила Несса, чуть приподнимая подбородок и принципиально не отступая назад. — В отличие от тебя, я привыкла думать головой, а не применять силу там, где требуется аккуратность. А теперь отодвинься и дай мне изучить текст.

— Мы изучим его вместе, птичка, — отрезал Уолтер.

Он наклонился над столом, и его широкая, раскаленная ладонь накрыла пальцы Нессы прямо над древним пергаментом.

Несса почувствовала тяжелый жар его кожи, который мгновенно пробил тонкую ткань ее перчаток.

— Убери руки, Дамиано, — выцедила она, ощущая, как пульс учащается против ее воли. — Ты пачкаешь пергамент.

— Я держу то, что принадлежит мне, — тихо ответил он, наклоняясь ближе. — Читай.

Первая страница «Шифра Мануция» была покрыта сложнейшей круговой диаграммой с латинскими символами, знаками и переплетенными водяными знаками в виде льва.

Но самое главное крылось в самом центре листа: перфорация, нанесенная сухой иглой, которую можно было прочесть только при боковом наклонном свете софита.

Несса наклонилась ближе к пергаменту, на секунду полностью забыв о тяжелом, опасном присутствии Дамиано за своим плечом.

— Это не просто философский трактат, — прошептала она, вглядываясь в линии. — Это схема. Карта нижних уровней.

— Каких именно уровней? — голос Дамиано прозвучал прямо у ее уха.

— Твоего собственного дома, Уолтер, — Несса повернула к нему голову, встречаясь с его темными, сжигающими глазами. — Тайник Морозини находится под водой. В затопленной части Палаццо. Прямо под нами.

Дамиано сжал ее пальцы чуть сильнее, его тяжелое дыхание обжгло чувствительную кожу за ее ухом:

— Прямо под нашими ногами, птичка. И как же туда попасть?

— Там указан механизм, — Несса указала свободным пальцем на латинские литеры. — «Три шага от лилии, два под уровень ила». Но прочесть точные координаты без специального раствора на второй странице невозможно.

Внутреннее состояние Нессы в этот миг окончательно переломилось.

В ней больше не осталось места панике, слезам или чувству беспомощности.

Признание ее абсолютной уникальности - сначала Кристианом в приемном зале, а теперь и этой открытой картой - дало ей мощный, железобетонный фундамент.

Без ее знаний и навыков оба этих могущественных, богатых мужчины бессильны перед темной водой лагуны.

Они могут запереть ее в Палаццо, могут обнести библиотеку охраной, но главные ключи от этой истории теперь находились в ее руках.

— Ты ведь понимаешь, что это значит, Дамиано? — тихо спросила Несса, слегка повернув запястье в его хватке.

— Просвети меня.

— Это значит, что ты не можешь просто отдать меня Кристиану за десять миллионов. И не можешь запереть меня в подвале. Без меня ты найдешь там только старый ил и плесень.

Дамиано тихо, низко хмыкнул, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, темный огонь контролера, который так заводил и пугал ее одновременно.

— Ты быстро учишься, птичка. Но ты забываешь одну маленькую деталь.

— Какую же?

— Я ни за что не отдам тебя Кристиану. И из этого Палаццо ты выйдешь только тогда, когда я сам открою перед тобой двери.

— Мечтай, Уолтер, — ответила Несса, прямо выдерживая его сжигающий взгляд.

Дамиано Уолтер

Запах арсенита, щелочи и сгоревшего воска всё ещё густо висел в воздухе библиотеки, когда я выходил в коридор.

Я остановился у тяжелого каменного парапета, смотря вниз на тёмную, маслянистую воду канала, которую медленно затягивал густой венецианский туман. Челюсти сводило от тупого, непрекращающегося напряжения.

Кристиан сидел в своем крыле на втором этаже, и я знал, что он не спит.

Ноэл всегда чуял кровь, деньги и большую добычу за версту.

Когда он сегодня наклонился к Нессе в приемном зале и произнес свои ядовитые, бархатные комплименты про «неочищенную страсть», внутри меня проснулось то, с чем я не привык и не собирался бороться — сухая, тяжелая, зверская ярость.

Кристиан привык брать вещи и людей изящно. Он оборачивал свое физическое и финансовое давление в шелк, дорогой ветивер, идеальные манеры и мягкие манипуляции.

Он думал, что подберется к Нессе, покажет ей контраст между моей суровой грубостью и своим глянцевым лоском и заберет её вместе с архивом Морозини.

Но Ноэл ошибался. Он катастрофически недооценил эту девчонку.

Я видел через экраны мониторов каждое её движение в течение этого часа.

Пока шипел воск, пока ядовитый дым испарялся в миллиметрах от ее бледной кожи, её пульс оставался ровным. Она сидела перед этим сафьяновым фолиантом с такой дикой, несломленной, породистой гордостью, что у меня перехватывало дыхание.

Она не была слабой реставраторшей, которую можно напугать высокими замками, армейской охраной или купить пятью миллионами евро.

В ней горел зеленый огонь, который не умел гаснуть ни при каких обстоятельствах.

И когда я стоял за ее спиной у орехового стола, накрывая ее пальцы своей ладонью над древним пергаментом крипты, я физически ощущал, как этот огонь обжигает меня самого.

Кристиан думает, что мы просто делим очередную крупную контрабандную добычу в Венеции, как делали это последние пятнадцать лет.

Я поднял руку, глядя на свои смуглые пальцы, которые всё ещё помнили её рваное, частое дыхание и тонкую, гибкую талию.

«Попробуй прочесть эту карту до конца, птичка, — подумал я, всматриваясь в серую, глухую неизвестность тумана за окном. — Попробуй обмануть нас обоих. Но из этого Палаццо ты уже не уйдешь. Никогда».

Глава 11

Спуск в подземную часть Палаццо начинался за фальш-панелью из мореного дуба в дальнем углу библиотеки.

Стоило тяжелой резной створке бесшумно отойти в сторону, как сухой, теплый воздух комнаты, пропитанный сандалом, старым лаком, щелочью и кашемиром, мгновенно выдуло ледяным подземным сквозняком.

Из темноты открывшегося проема веяло сыростью, застоявшейся лагунной водой, плесенью и давним, застарелым холодом глубокого венецианского фундамента.

Дамиано шел первым. В его правой руке замер тяжелый фонарь с мощным лучом, который прорезал серую взвесь тумана, поднимавшуюся снизу.

Черная рубашка Дамиано Уолтера была расстегнута на три пуговицы, засученные по локоть рукава обнажали плотные предплечья с отчетливо выступающими венами, а на поясе висел тяжелый армейский чехол с инструментами.

Следом за ним спускалась Несса.

Ее пальцы в тонких реставраторских перчатках крепко сжимали защитный металлический тубус с копией первой страницы «Шифра Мануция».

Каждая ступень давалась с трудом - узкий каменный винт был скользким от оседающей влаги.

Внутри у Нессы всё сжималось в тугой, ледяной узел. Её моральное состояние находилось на пределе: страх перед неизвестностью мешался с дикой упрямой злостью на саму себя и на сложившиеся обстоятельства.

Она чувствовала себя марионеткой в опасной игре двух гигантов, но в то же время осознание собственной уникальности давало ей хрупкую опору.

Она не позволит им сломать себя, какие бы манипуляции они ни применяли.

Но главное испытание крылось не в камне и не в сырости, а в том, кто шел за ее спиной.

Буквально в полушаге от Нессы, неторопливо, бесшумно и невероятно собранно спускался Кристиан Ноэл.

Они оказались зажаты в этом вертикальном узком колодце втроем.

Пространство лестницы было настолько тесным, что Несса физически ощущала обоих мужчин одновременно: тяжелую, широкую спину Дамиано впереди, от которой шел раскаленный жар, и прохладное, выверенное, искусно рассчитанное присутствие Кристиана прямо за своим плечом.

Этот эмоциональный пресс заставлял ее сердце биться о ребра в рваном, сумасшедшем ритме.

— Ступай осторожнее, Вейн, — раздался тихий, бархатный голос Ноэла прямо над ее ухом. Его дыхание, пропитанное тонким ароматом горького ветивера и дорогого табака, коснулось чувствительной кожи у нее за ухом. — На тринадцатой ступени скол. Не хотелось бы, чтобы наш единственный реставратор сломал себе лодыжку до того, как мы увидим дверь.

Несса замерла на секунду, ощутив, как его длинные пальцы в тонкой замшевой перчатке ненавязчиво, но невероятно ощутимо легли на ее талию сзади.

Это не было резким захватом.

Кристиан сделал это под видом заботливой подстраховки, но подушечка его большого пальца плавно, с ленивой провокацией проскользнула по изгибу ее ребер прямо под грудью.

По коже Нессы мгновенно пробежала острая волна мурашек. Каждое такое прикосновение вызывало в ней внутренний бунт, замешанный на стыдливом, запретном отклике тела, от которого становилось тошно и жарко одновременно.

— Убери руку, Ноэл, — не поворачивая головы, тихо и отчеканено проговорила Несса, пытаясь удержать ровный тон.

— Я лишь проявляю элементарную вежливость, Несса, — ровно ответил Кристиан, не только не убрав ладонь, но и чуть плотнее сократив дистанцию. Теперь его грудь практически касалась ее лопаток. — В этом колодце легко поскользнуться. А Дамиано слишком увлечен своей ролью первопроходца, чтобы замечать, как скользят твои туфли.

Дамиано внизу замедлил шаг. Свет его тяжелого фонаря дернулся, выхватив из темноты скользкие каменные витки, и Уолтер чуть повернул голову.

Его профиль в этом нижнем жестком свете казался высеченным из грубого гранитного массива.

— Ноэл, держи руки при себе и не путайся под ногами, — сухо, низко и безразлично бросил Уолтер. Его голос отразился от влажных стен густым, раскатистым эхом. — Если она оступится, ты сам будешь вытаскивать ее из пролета.

— О, поверь, брат, если она оступится, я с удовольствием ее поймаю, — Кристиан тихо хмыкнул за спиной Нессы, и в его тоне прозвучала открытая, бархатная насмешка. — Но пока я просто держу пальцы там, где они должны быть. Чтобы ты впереди не отвлекался на посторонние шумы.

— Твои пальцы стоят слишком дорого, Кристиан, чтобы оставлять их на ее талии, — отрезал Дамиано, даже не остановившись. — Занимайся своей дорогой. Впереди скользкий поворот.

Несса сделала глубокий вдох, ощущая, как между этими двумя мужчинами натягивается струна, в которой перемешались года темного партнерства, власть, миллионные ставки и она сама.

Ее тошнило от роли лота, но одновременно разгорался азарт: продержаться, не дать им заметить ее уязвимость.

Она резко повела плечом, сбрасывая руку Кристиана.

— Я прекрасно вижу ступени, Уолтер. А ты, Ноэл, держи свои заботливые перчатки при себе. Если я захочу упасть, я выберу менее двуличную опору — выцедила Несса, уверенно сступая на скользкий камень.

Кристиан за ее спиной тихо, сочно рассмеялся - искренне и с нескрываемым эстетическим наслаждением.

— Какая кусачая птичка, Дамиано, — прошептал Ноэл ей в затылок, когда они огибали очередной виток. — Ты слышал? Она считает меня двуличным. А ведь я один из немногих в этом доме, кто говорит с ней с абсолютной искренностью.

— Твоя искренность воняет холодным расчетом, Ноэл, — подал голос Дамиано снизу.

***

Винтовая лестница закончилась у массивной арочной ниши, уходившей прямо в черную, маслянистую воду.

Подземный уровень Палаццо представлял собой затопленый древний венецианский подвал, куда из внешнего канала столетиями проникала лагуна.

Темная вода тихо, ритмично плескалась у самых ног, доходя до края каменной платформы. Воздух здесь был настолько плотным от влаги и застоявшегося ила, что дыхание вырывалось изо рта белыми влажными клубами.

Дамиано поставил фонарь на каменный выступ, направив мощный луч в центр подземного зала.

Прямо из воды поднималась огромная портальная арка из черного кадоранского мрамора. На ее фронтоне отчетливо проступал барельеф - лев, держащий в лапах запечатанный свиток со сдвоенным крестом древнего рода Морозини.

Под аркой, на глубине около полуметра под водой, угадывалась тяжелая бронзовая дверь, полностью покрытая зеленым налетом окиси, ракушками и речным илом.

— Вот он, — произнес Кристиан, подступая к самому краю платформы и вставая вплотную к Нессе. В его обычно холодном голосе впервые прорезался голодный, сухой азарт опытного коллекционера. — Вход.

Дамиано развернулся к Нессе. В его тёмных глазах не было ни капли сантиментов - только жесткий, деловой анализ и абсолютная собранность.

— Доставай чертеж, Несса, — отчеканил он. — Показывай механизм. У нас мало времени перед приливом.

Несса быстро открыла металлический тубус, извлекая ламинированный лист.

Ее руки слегка дрожали - не от страха, а от нервного истощения.

В голове кружился хаос мысли: «Если я ошибусь, они оба уничтожат меня. Если окажусь права - я стану для них слишком ценным пленником».

Это чувство собственного бесправия ломало её изнутри, но гордость заставляла держать спину ровно.

В жестком свете галогенового луча перфорация на бумаге вспыхнула четкими геометрическими точками.

— «Три шага от лилии…» — Несса указала тонким пальцем на левый край мраморного барельефа, где из камня выходила резная каменная лилия. — За ней расположен бронзовый рычаг отвода воды. Если его не задействовать перед вскрытием, при повороте засова крипту зальет лагуной за десять секунд. Все документы и архивы внутри просто сгниют.

Кристиан наклонился над ее плечом, всматриваясь в схему.

Его рука как бы между прочим легла на ее плечо - якобы для того, чтобы удерживать равновесие на скользком каменном краю платформы, но его пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось.

— Рычаг глубоко под водой, — констатировал Ноэл, его губы находились в сантиметрах от ее виска. — Механизм забит илом. Тебе придется погружаться, Дамиано. А костюм у тебя сегодня такой элегантный…

Дамиано скинул тяжелый чехол с инструментами на сухой камень и взглянул на Кристиана с сухой, бывалой угрозой.

— Я займусь рычагом и илом, — отрезал Уолтер, расстегивая часы и бросая их Нессе. Она автоматически поймала тяжелый стальной корпус, ощутив его теплую тяжесть. — А ты, Кристиан, встанешь у верха арки. Когда противовесы пойдут, удержишь верхнюю задвижку. Если пропустишь момент - бронзовая плита придавит меня в воде, а тебя накроет обратной волной.

— Я никогда не упускаю момент, брат, — ровно ответил Кристиан, но его рука медленно проскользнула с плеча Нессы вниз по ее руке, задержавшись на запястье, где она держала часы Дамиано. — Мы с синьориной Вейн проконтролируем каждый сантиметр твоей безопасности.