VENEZIA NERA

В пальцах он лениво покачивал тяжелый стакан с янтарной жидкостью — виски плескался почти до краев.

Несса перевела дыхание, напустив на себя вид человека, которого невозможно застать врасплох.

— Засунь свои предупреждения себе в бардачок, Ноэл, — негромко бросила она, не сдвинувшись с места. — Я ищу воду, а не проблемы. Хотя с вами двумя это, судя по всему, синонимы.

Кристиан тихо, утробно рассмеялся. Звук получился низким и неприятно царапающим нервы.

Он плавно соскользнул со стула, поставил стакан на мрамор и сделал несколько бесшумных шагов навстречу.

— Проблемы — это то, с чем ты ложишься спать и просыпаешься в этом доме, Несса, — проговорил он, сокращая дистанцию.

Остановившись в шаге от нее, он оперелся бедром о край столешницы. Его глаза в полумраке блестели опасным, лихорадочным блеском.

— Мой братец — мастер создавать идеальные золотые клетки. Перетащил тебя из библиотеки на простыни, укутал в свою одежду, думая, что если накинет на твой силуэт свой герб, то ты превратишься в послушную экспонатную куклу.

— Твой брат решает вопросы контракта и безопасности, а не страдает манией величия в отличие от некоторых, — процедила Несса, чувствуя, как внутри закипает вполне реальная, осязаемая злость, которая отлично помогала бороться с остатками сна.

Кристиан ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ни капли веселья — только хищный азарт.

Он протянул руку, и прежде чем она успела отшатнуться, его пальцы — горячие, сухие, с легкой шероховатостью на подушечках — коснулись края воротта её футболки.

Двумя пальцами он чуть потянул ткань вниз, обнажая её плечо.

— Ты пахнешь им, — тихо, почти интимно произнес Ноэл, наклоняясь ближе так, что его дыхание обожгло ей кожу на шее. — Эта чертова футболка висит на тебе мешком. Дабы каждый в этом доме, включая меня, с первого взгляда понимал, кому принадлежит эта вещь на время ночной смены.

Несса резко перехватила его запястье, отводя его руку от себя. Её пальцы впились в его горячую кожу с неожиданной силой.

— Я никому не принадлежу, Ноэл. И уж тем более не являюсь чьей-то вещью, — её голос упал до злого шепота, но в нем звенела сталь. — Запомни это, пока я еще выбираю выражения.

Кристиан не попытался вырвать руку. Напротив, он перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с её пальцами, сжимая их крепко, надежно и абсолютно бесцеремонно. Его лицо оказалось непозволительно близко.

— Обожаю, когда ты выпускаешь шипы, сирена, — прошептал он, глядя на ее приоткрытые губы. — Но поверь мне, Дамиано не оценит твою независимость, когда поймет, что ты способна перегрызть глотку не только врагам, но и тем, кто держит поводк.

В этот самый момент тишину коридора разорвал звук.

Тяжелый, размеренный, абсолютно не терпящий возражений шаг. Подошва кожаного ботинка глухо стукнула по паркету у развилки галереи.

Они оба замерли.

Кристиан медленно поднял глаза от ее рук к арке, на его губах застыла ленивая, издевательская усмешка, но в глубине зрачков мелькнула тень жесткого напряжения.

— Ох, кажется, сторожевой пес закончил обход территории и проверяет, на месте ли ценный инвентарь, — вполголоса бросил Ноэл, но отстраняться не спешил.

Лишь за секунду до того, как в проеме показался силуэт, он отпустил ее руку и лениво отступил на шаг, подхватывая со столешницы свой стакан.

В арке бесшумно вырос Дамиано.

На нем по-прежнему не было пиджака, но черная рубашка была застегнута наглухо под самую горловину, а рукава аккуратно закатаны до локтей, открывая предплечья, исколотые бледными шрамами старых заварушек.

Никаких следов сонливости — его осанка была прямой, взгляд — ледяным и абсолютным. Он выглядел так, будто провел последние четыре часа не в постели, а за разработкой плана ликвидации конкурентов.

Его взгляд скользнул по Кристиану, растворяющемуся в полумраке кухни, а затем медленно, тяжело перетек на Нессу.

В его глазах не было вспышки ревности, крика или дешевого презрения. Абсолютная, звенящая нейтральность человека, который оценивает целостность дорогого оборудования.

Но на секунду — на долю секунды — мышцы на его челюсти качнулись, а пальцы правой руки чуть сильнее сжали край бедра.

— Несса, — произнес он. Его голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации, заполняя собой всё пространство кухни. — Ты не в постели.

Несса выпрямилась во весь рост, расправив плечи, и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, стирая с лица любые следы недавнего напряжения с Кристианом.

— Ужасно сухой воздух в ваших апартаментах, Уолтер, — ответила она голосом, в котором звенела тонкая ирония. — Пришлось нарушить режим и отправиться на поиски воды. Надеюсь, я не нарушила устав вашего секретного объекта?

Дамиано шагнул вперед. Каждый его шаг отдавался глухим эхом в тишине.

Он остановился в опасной, интимно близкой близости от нее — ровно на той границе, где заканчивается личное пространство и начинается физическое давление массы.

От него пахло ночной сыростью лагуны, озоном после грозы и тем самым тяжелым табаком.

— Вода есть в кулере и бутылках в каждой комнате второго крыла, — бесстрастно произнес он, опуская взгляд на её босые стопы, а затем поднимая его обратно к её лицу. — Тебе не было необходимости идти в общую зону.

Несса опустила взгляд на огромную черную футболку, а затем дернула подбородком вверх.

Между ними повисла плотная, наэлектризованная тишина. Кристиан у дальнего края острова молча наблюдал за этой сценкой, пригубив виски, словно зритель в первом ряду театра марионеток.

Дамиано не повысил голос. Он не сделал ни единого угрожающего движения. Но в его неподвижности чувствовалась такая сокрушимая, давящая сила, перед которой пасовали любые аргументы.

— Лимит твоих ночных прогулок исчерпан, Несса, — тихо сказал он, и в этом ровном тоне прозвучала железобетонная безальтернативность. — Иди в комнату.

Она сжала зубы так сильно, что заныли скулы.

Ей безумно хотелось сказать ему какую-нибудь гадость, сорваться на крик, показать, что она не собирается подчиняться этим негласным правилам игры.

Но вместо этого она резким, отрывистым движением обошла его плечом к плечу.

Когда их плеча соприкоснулись в узком пространстве арки, Дамиано едва заметно подался корпусом следом, сокращая зазор на миллиметр, сопровождая её выход тяжелым, цепким взглядом, который прожигал кожу сквозь тонкую ткань.

— И да, Несса, — бросил он ей в спину уже в темноте коридора, когда она сделала пару шагов к своей двери. — Завтра утром оденься по-другому. Твоя ночная импровизация с моим гардеробом начинает привлекать слишком много ненужного внимания.

Несса захлопнула дверь гостевой спальни за собой с глухим стуком, прислонилась спиной к холодному дереву и зажмурилась, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.

Глава 16

Утро наступило тяжело, придавив старинный дворец плотной свинцовой дымкой, которая поднималась с каналов и намертво застревала в узких готических окнах.

Несса проснулась задолго до того, как в гулких коридорах раздались первые шаги прислуги или охраны.

В доме уже отчетливо ощущалось скрытое, наэлектризованное напряжение: где-то внизу глухо хлопнула тяжелая дубовая дверь, кто-то переговаривался на приглушенном, быстром итальянском языке, а в воздухе висел едкий запах крепкого эспрессо и свежего табачного дыма.

Она прекрасно помнила вчерашнее ночное замечание Дамиано насчет формы и дресс-кода, но из принципа, наперекор этому давлению, надела то, в чем чувствовала себя максимально защищенной — узкие черные джинсы и плотный серый свитер с высоким горлом, который хоть немного спасал от сырости старых каменных стен.

Густые волосы она стянула в тугой, высокий хвост, зафиксировав его металлическим карандашом, и спустилась вниз, чувствуя, как внутри нарастает привычное напряжение, смешанное с лихорадочным адреналином от предстоящей дороги.

В просторной приходной зоне их уже ждали. Дамиано стоял у массивного дубового стола, с полным сосредоточением просматривая цифровой планшет.

На нем был дорожный темно-синий бомбер, подчеркивающий широкие плечи, а темные волосы слегка растрепались от утреннего прохладного ветра с лагуны.

Кристиан сидел на краешке тяжелого подлокотника кресла, лениво подбрасывая в руке металлические ключи от седана, безупречно расслабленный, с неизлечимой, чуть издевательской усмешкой на губах.

— Смотрите-ка, наш реставратор решила обойтись без твоего корпоративного дресс-кода, Дам, — протянул Ноэл, поднимаясь на ноги в ту же секунду, как Несса переступила порог. — А жаль. Вчерашний ночной антураж на кухне был куда живописнее.

Дамиано поднял голову. Его темный взгляд медленно скользнул по Нессе — внимательный, оценивающий, в котором, несмотря на внешнюю сдержанность монолита, читалось куда больше скрытого тепла и личного интереса, чем он позволял себе демонстрировать на людях.

Он видел в ней не просто дорогой актив или специалиста, способного расшифровать запертые архивы, а женщину, которая всё прочнее захватывала его мысли.

— Выдвигаемся, — коротко бросил он, резким движением блокируя планшет и разворачиваясь к выходу. — Нам нужно быть в Падуе до полудня, пока университетские архивы и нужные люди не ушли на сиесту.

Двери черного мощного седана захлопнулись почти синхронно.

Дамиано занял место водителя, уверенно и жестко беря на себя управление машиной.

Его руки на кожаном руле лежали уверенно, пальцы слегка сжимали оплетку, а профиль казался высеченным из камня — ни единого лишнего движения, абсолютная, стопроцентная концентрация на трассе.

Кристиан устроился было на заднем сиденье, но в самый последний момент, когда двигатель уже заурчал низким ровным гулом, небрежно открыл переднюю дверь и пересел назад, оказавшись на соседнем кресле прямо рядом с Нессой.

Пространство салона мгновенно сузилось, заполнившись его парфюмом с нотами горького апельсина и дорогого табака.

— Не бойся, реставратор, на этот раз я буду вести себя примерно. Почти, — бросил он с ухмылкой, когда машина плавно выехала со двора палаццо и взяла курс на автостраду, уходящую на запад.

Дорога заняла чуть меньше часа. За окнами монотонно проносились плоские равнины, затянутые утренней молочной дымкой, редкие силуэты старых заброшенных вилл и промышленные зоны.

В салоне висела странная, плотная тишина.

Дамиано молчал всю дорогу, сосредоточившись на управлении, но Несса то и дело ловила его взгляд в зеркале заднего вида — в нем не было холодного надзора, скорее тихое, оберегающее присутствие. Кристиан же не оставлял попыток нарушить эту стену.

— Ну что, Несса, расскажешь, какой именно пункт в твоем кабальном договоре заставляет тебя добровольно соглашаться на этот цирк с сургучом, подвалами и бешеными братишками? — бросил Ноэл, поворачиваясь к ней корпусом и закидывая руку на спинку сиденья.

— Мой договор касается исключительно документов, Ноэл, а не отчетов о твоем бесконечном любопытстве, — не поворачивая головы, ровно и холодно ответила Несса.

Кристиан тихо хмыкнул, явно наслаждаясь этой словесной пикировкой.

— Обожаю профессионалов с холодной головой. Жаль только, что мой брат смотрит на тебя так, будто ты не документ собираешься реставрировать, а его собственную империю.

Спереди раздался глухой, стальной голос Дамиано, даже не повысившего тон, но заставившего воздух в салоне стать плотнее:

— Кристиан. Хватит болтать.

— Молчу, молчу, наш суровый дон предпочитает монополизацию эфира, — усмехнулся Ноэл, но всё же откинулся назад, давая Нессе перевести дыхание.

Где-то на середине пути, когда серая лента автострады начала утомлять монотонностью, Дамиано бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на Нессу и куда мягче обычного произнес:

— Устала? Если хочешь, можем сделать короткую остановку, впереди как раз нормальная заправка.

Он плавно свернул на большую придорожную заправку сети Agip, окруженную высокими тополями и рядами припаркованных дальнобойщиков. Мотор тихо затих.

— Выходим, немного разомнемся, — чуть мягче добавил Дамиано, первым отстегивая ремень безопасности.

Они зашли в стеклянное здание заправки, пахнущее крепким эспрессо, машинным маслом и свежей выпечкой.

Дамиано подошел к стойке с готовой едой, бросив короткий взгляд на витрину, где под стеклянными колпаками лежали сэндвичи и сосиски.

Заметив, что Несса с интересом смотрит на ассортимент, он едва заметно тронул ее за локоть — жест вышел неожиданно теплым и собственническим одновременно.

— Здесь только хот-доги, но если ты голодна, я возьму нормальный кофе и всё, что нужно, — спокойно произнес он, заботясь о том, чтобы она чувствовала себя комфортно после бессонной ночи.

— Прекрасно, я как раз умираю с голоду, — бодро отозвался Кристиан, уже подбираясь к прилавку и заказывая у растерянного кассира сразу три порции с максимальным количеством соусов и ядреной горчицы.

— Несса, тебе какую булку? С горчицей или зальем кетчупом так, чтобы перебить вкус венецианской плесени?

Несса подошла ближе, чувствуя, как запах жареных сосисок и лука странным образом пробуждает аппетит.

Дамиано молча расплатился черной картой и аккуратно поставил бумажный поднос так, чтобы ей было удобнее взять свою порцию.

Они устроились за высоким металлическим столиком под навесом. Кристиан уплетал свой хот-дог с гастрономическим энтузиазмом и продолжал отпускать едкие комментарии:

— Знаешь, реставратор, если наша операция провалится, мы всегда сможем открыть сеть элитных точек с сосисками на трассе Венеция-Падуя. У Дама лицо инвестора уже полностью готово.

Дамиано полностью проигнорировал выпад, неотрывно глядя на Нессу. В его темных глазах полностью исчезла прежняя отстраненность — напротив, в них читалось тихое, осязаемое желание оградить ее от любых невзгод.

— Ешь, птичка, — негромко и неожиданно мягко произнес он, слегка касаясь тыльной стороной пальцев ее ладони, когда передавал бумажную салфетку.

Этот простой жест говорил громче любых слов, показывая, что за внешней каменной броней скрывается глубокая, серьезная привязанность.

***

Дорога до Падуи пролетела быстрее, чем ожидал Кристиан. Седан плавно съехал с автострады, погружаясь в тенистые улочки старинного города, где древние аркады университетов соседствовали с тихими двориками и узкими каналами.

Когда они припарковались на небольшой брусчатой площади недалеко от исторического центра, Дамиано первым вышел из машины, обошел капот и лично открыл дверь со стороны Нессы.

В этом движении не было показной галантности — только естественное желание убедиться, что она чувствует себя уверенно. Его рука на секунду задержалась на спинке ее сиденья.

— Нам нужно в район старого университета и прилегающие архивы, — негромко произнес Дамиано, оглядывая старинные университетские фасады.

— Если зацепки, которые ты нашла в Венеции, верны, следы ведут к университетской библиотеке или нотариальным книгам.

Кристиан захлопнул заднюю дверь, возвращаясь к своему привычному амплуа:

— Надеюсь, местные архивариусы не такие суровые, как твой охранный периметр, Дам, иначе нам придется брать это здание штурмом.

Они двинулись по узким улочкам Падуи пешком. Несса шла посредине, чувствуя с одной стороны сдержанное, надежное присутствие Дамиано, а с другой — пружинистую поступь Кристиана.

Первой точкой стал старый архив при юридическом факультете. Деревянные двери пахли сыростью, старой бумагой и въевшимися чернилами.

За массивным столом сидел пожилой синьор в потертом твидовом пиджаке, который посмотрел на троих визитеров с глубочайшим скепсисом.

Но Дамиано умел убеждать без лишних угроз. Пары правильно поданных документов и уверенного тона хватило, чтобы смотритель архива молча кивнул, поднимая тяжелые жалюзи на узких окнах.

Поиски затянулись на несколько часов. В полумраке архивного зала Несса перебирала пожелтевшие страницы описей.

Дамиано стоял рядом, помогая снимать тяжелые фолианты с верхних полок, и каждое случайное соприкосновение их плеч отзывалось внутри глухим теплом.

Кристиан устроился у противоположной стены, перелистывая реестры земельных участков.

— Кажется, вот оно, — тихо произнесла Несса, замирая над разворотом массивной кожаной книги середины XV века. На полях документа значилось знакомое имя и старинная печать.

Дамиано наклонился ближе, его плечо плотно прижалось к ее плечу, а дыхание коснулось виска.

— Ты нашла именно то, что нужно, птичка, — тихо произнес Дамиано, не сдерживая скрытой гордости в голосе.

Кристиан заглянул через плечо, нарушая момент своей фирменной ухмылкой:

— Ну вот, реставратор, а ты сомневалась в своих силах. Похоже, поездка в Падую окупилась сторицей.

Они вышли из архива ближе к вечеру, когда над Падуей начали сгущаться мягкие сумерки.

Победа в поисках давала ощущение легкой эйфории, а хрупкий лед между ними окончательно растаял, оставив позади все ночные недомолвки.