VENEZIA NERA

— Будешь. Потому что ты хочешь добраться до «Шифра Мануция». А этот фолиант... уже лежит на моем рабочем столе.

Несса замерла, её зеленые глаза расширились от шока.

— Так что у тебя простой выбор, птичка, — прошептал Дамиано ей прямо в губы. — Либо ты играешь по моим правилам и получаешь свою книгу... либо ты остаешься моей самой дорогой и самой бесполезной пленницей.

Глава 6

Каюта качалась на мелких волнах лагуны, превращая каждый метр пути в затяжное, тошнотворное падение.

Несса стояла, прижатая спиной к панелям из мореного дуба. Воздуха катастрофически не хватало.

Ей казалось, что после того, как Дамиано снял маску, его присутствие стало физически ощутимым - оно заполняло всё тесное пространство каюты, давило на грудь, заставляло каждую клетку кожи гореть от смеси ярости и панического ужаса.

Его лицо без металлического забрала оказалось ещё опаснее: волевой подбородок с тёмной щетиной, резкие скулы и глубокий шрам, рассекавший бровь и придававший его темным глазам выражение абсолютной, безнаказанной власти.

— «Шифр Мануция»... у тебя? — вытолкнула она, чувствуя, как голос предательски ломается. — Ты врёшь. Ты просто манипулируешь мной! Это ещё один из ваших больных фокусов, чтобы заставить меня ползать перед вами!

Дамиано медленно сократил оставшиеся сантиметры между ними. Он не касался её, но его широкая грудь почти упиралась в её вздымающиеся плечи, а тёмный взгляд буквально прожигал насквозь.

— Я никогда не вру о том, что покупаю, птичка, — его голос звучал тихо, с глухой, бархатистой вибрацией, от которой по её шее пробежали мурашки. — Конверт, который тебе прислали, был лишь наживкой Кристиана. Но сам фолиант 17 века в сафьяновом переплете уже три дня лежит в моем кабинете. В Палаццо. На моем столе. И ждет тебя.

— Ты лжешь! — Несса вскинула подбородок, выдерживая его давящий взгляд. — Кристиан сказал, что это его лот!

— Кристиан любит делать вид, что владеет миром, — Дамиано усмехнулся, наклоняясь ещё ближе, так что его губы почти касались её уха. — Но в этом городе всё, что имеет настоящую цену, в итоге оказывается у меня. Включая тебя.

— Я не твоя вещь! — процедила она сквозь зубы.

— Пять миллионов евро говорят об обратном, — ровно возразил он. — Ты думала, что ты умнее всех, когда ехала сюда? Думала, что ты строгая, недоступная, перед которой все раскроют тайны? Посмотри на себя, Несса. Ты стоишь в мокром пальто, без маски, в моей гондоле, и всё, что у тебя осталось - это твои дерзкие слова.

Несса судорожно сглотнула. Тошнотворная волна осознания накрыла её с головой.

— Ты... ты монстр, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, хотя от его близости кружилась голова. — Ты знал. Ты знал, что это ловушка, и позволил им вытащить меня на этот подиум! Позволил разглядывать меня как скот, устраивать торгашество... Позволил этому мерзкому старику в золотой маске называть цену за то, чтобы... чтобы трогать меня! Ради чего?! Ради какой-то больной, извращенной игры?!

— Ради того, чтобы ты поняла, где находишься, — отрезал Дамиано, его голос стал жестким, как сталь. — Ты приехала в Венецию с детскими иллюзиями, птичка. Ты думала, что мир искусства - это тихие архивы, запахи воска и сдержанные похвалы профессоров. Я показал тебе реальность этого города. Без меня и без моих пяти миллионов ты бы уже сидела в закрытом катере того «сатира» из Лиона. И поверь, он бы не стал разговаривать с тобой о книгах.

— И я должна быть тебе благодарна?! — Несса вспыхнула, её зеленые глаза зажглись диким, яростным пламенем. — Ты купил меня! Ты сделал абсолютно то же самое, просто заплатил больше! Ты такой же, как он! Такой же, как Кристиан! Вы все здесь просто обвешались деньгами и считаете, что вам принадлежит всё!

— Нет, птичка, — Дамиано чуть прищурился. — Кристиан поставил бы тебя в золотую клетку и заставил бы улыбаться. А я даю тебе то, за чем ты приехала. И беру то, что принадлежит мне по праву сделки.

— У нас не было сделки!

— Сделка была между мной и этим городом. А ты в ней - главный приз.

Дамиано перехватил её тонкие запястья - мягко, но намертво - и поднял их, прижав к деревянной стене каюты прямо над её головой.

Несса дернулась, пыталась выкрутить кисти, но его хватка ощущалась как литые стальные браслеты.

— Я купил твое время и твои руки, птичка, — шепнул он, подаваясь вперед так близко, что его горячее дыхание обжгло её губы. — А вот твою гордость я забрал бесплатно. Потому что ты сама отдала её, когда шагнула в гондолу. Ты знала, что идешь в темноту, но твоё тщеславие оказалось сильнее твоего разума.

— Пусти! — Несса изогнулась всем телом, чувствуя, как слезы бессильной ярости и унижения скатились по щекам. — Не смей касаться меня! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! Вы оба... вы мрази!

— Хорошо, — ровно ответил Дамиано, абсолютно не тронутый её словами. — Ненавидь. Это гораздо бодрее, чем твои сопливые слезы. Посмотри на меня, Несса. Смотри в глаза.

— Не хочу!

— Смотри, я сказал, — он слегка сжал её запястья, вынуждая её распахнуть глаза. — Видишь в них жалость? Нет. И не увидишь. Скажи спасибо, что я не Кристиан. Он бы уже заставил тебя умолять о пощаде, просто играя с твоей гордостью.

— Ты делаешь то же самое!

— Я не играю, — отрезал он. — Я работаю. И ты будешь работать на меня.

Он поднял одну руку, ослабив хватку на её запястьях, и подушечкой большого пальца - шершавой и горячей - медленно стер мокрую дорожку слезы с её кожи.

Несса вздрогнула от этого прикосновения, как от удара током.

— Зачем я тебе? — прошептала она, пытаясь отстранить лицо. — Если у тебя есть фолиант... зачем тебе я? Любой коллекционер мог просто нанять реставратора. Заплатить пару тысяч. Зачем устраивать этот цирк на аукционе?

Дамиано наклонился ещё ближе, опять заставляя её смотреть на него:

— «Шифр Мануция» зашифрован двойным кодом, птичка. Тот, кто пытался открыть его до тебя, лишился пальцев. Мне нужен не просто эксперт. Мне нужен человек, которому нечего терять. Человек, который будет въедаться в каждую страницу, потому что от этого зависит его единственная возможность дышать.

— А если я отравлю этот фолиант? Если я уничтожу его?

— Тогда ты никогда не уедешь из моего дома, — тихо и очень просто ответил он. — Ты будешь сидеть в моей библиотеке до тех пор, пока не восстановишь каждую букву по памяти. Своей собственными руками.

— Ты безумен... — выдохнула она.

— Возможно, — угол его губ изогнулся в тёмной, короткой улыбке. — Но теперь моё безумие - это твоя единственная реальность. И пока ты со мной, Кристиан не сможет подобраться к тебе ни на шаг.

— Ах, так ты еще и спаситель?! — задохнулась от возмущения Несса. — Защищаешь меня от своего серебряного друга?

— Я защищаю свою инвестицию, — отрезал Дамиано. — Кристиан ломает вещи. А мне нужен рабочий инструмент.

Гондола с глухим стуком уткнулась носом во что-то твердое. За тяжелыми бархатными шторами каюты раздался плеск воды, скрип уключин и сухие, резкие голоса.

— Мы прибыли, — Дамиано наконец полностью отпустил её руки и шагнул назад, мгновенно возвращая себе холодную дистанцию. — Добро пожаловать в мой дом, Несса. Твоя новая мастерская ждет тебя.

Шторы каюты распахнулись.

Перед Нессой открылся темный, подтопленный приватный причал. Палаццо возвышалось над черной водой лагуны, словно древний, мрачный монолит.

Дамиано первым шагнул на скользкие каменные ступени и протянул ей руку:

— Иди сюда, птичка. Или мне снова тащить тебя на руках?

— Не трогай меня, — Несса проигнорировала его ладонь, встала сама, но ноги предательски подкосились.

Дамиано тут же подхватил её за локоть, не дав упасть, и силой удержал на ногах.

— Слишком много спеси для девчонки, которая едва держится на ногах, — шепнул он ей на ухо, пока они шли по темному коридору.

— Спесь - это всё, что ты у меня не купил, — огрызнулась Несса.

— Пока не купил, — уточнил Дамиано.

Они поднялись по массивной мраморной лестнице.

Тяжелые дубовые двери распахнулись, и Несса оказалась в гигантском зале-библиотеке.

В центре зала, на массивном ореховом столе, под ярким светом лампы, лежал он - старинный фолиант в сафьяновом переплете глубокого винного цвета.

Несса замерла на пороге. Ее дыхание перехватило.

Дамиано остановился у стола, опираясь на него ладонями, и повернул к ней голову:

— Ну же, птичка. Подойди. Посмотри на то, ради чего ты продала свою свободу.

Несса медленно сделала пару шагов к столу, не сводя глаз с книги:

— Ты думаешь, что контролируешь меня этим фолиантом?

— Я знаю, что контролирую тебя, — ровно ответил Дамиано. — Посмотри на свои руки. Они дрожат не от страха, Несса. Они дрожат, потому что ты хочешь открыть его. Ты профессионал до мозга костей, и твоя страсть к древности - это твой главный повод подчиниться мне.

Несса сжала кулаки, останавливаясь в шаге от стола:

— Я расшифрую твою книгу, Дамиано. Но не потому, что я твоя птичка. А потому, что я докажу тебе: мои знания выше твоих денег. И когда я закончу... я найду способ уничтожить тебя вместе с твоими пяти миллионами. Ты пожалеешь, Дамиано.

Дамиано тихо ухмыльнулся, сделав шаг к ней вплотную и наклоняясь к её лицу:

— Попробуй, птичка. Попробуй. Я буду с нетерпением ждать каждой твоей попытки. А теперь - наверх. Завтра твой первый рабочий день на меня.

Дамиано Уолтер

«Птичка»

Она искренне ненавидела, когда я ее так называл. Я видел это по тому, как раздувались крылья ее изящного носа, как сжимались тонкие губы и как зеленые глаза затапливало той самой дикой, первобытной яростью, которая обычно снится мне по ночам.

Большинство людей в Венеции при виде меня ломались за пару секунд. Им хватало одного взгляда на мой шрам, на этот тяжелый замок на цепочке или на пару чековых книжек, чтобы превратиться в послушную, размякшую массу.

Несса Вейн не ломалась.

Она трещала по швам, дрожала от ледяного лагунного холода, едва держалась на своих тонких каблуках, но продолжала швырять мне в лицо проклятия, будто за её спиной стояла как минимум личная армия Ватикана.

Восхитительное дурачье.

Когда гондола отвалила от причала, я впервые за вечер снял этот чертов металлический намордник. Металл жег сколы, от него разило порохом и чужим страхом. Но без маски в каюте стало слишком тесно.

Несса отшатнулась от меня, как от чумы. Прижала спину к мореному дубу, сжала кулаки так, что маленькие ногти наверняка въелись в ладони до крови.

Она думала, что спряталась за этой своей реставрационной строгостью. Думала, что если она наденет глухое пальто и сдвинет брови, я не увижу, как у нее на шее отчаянно и сбивчиво колотится артерия.

— Ты лжешь! — бросила она мне в лицо, когда я сказал про «Шифр».

Какая же она чистая. До тошноты, до дикого, темного азарта чистая.

Она правда верила в свой академический мир.

Верила, что люди присылают пергаменты 17 века просто ради науки, а на аукционах в Венеции продают исключительно древние картины. Она не понимала, что Кристиан с самого начала пометил её, как породистую гончую. Он хотел заманить её, распотрошить ее гордость пальцем за пальцем, превратить ее знания в красивую игрушку для своего приватного зала.

Я не собирался отдавать её Кристиану.

Не потому, что мне было жаль пять миллионов. Для меня это просто цифра на бумаге, пара закорлючек в банке Цюриха. А потому, что Кристиан ломает вещи. Он превращает их в пыль, а потом теряет интерес.

А Несса... Несса была слишком редким подлинником, чтобы отдавать её в его коллекцию.

— Смотри на меня, Несса. Смотри в глаза, — я сжал её тонкие, совершенно невесомые запястья над её головой.

Ее кожа была мокрой, горячей и пахла сухим спиртом и ромашкой. Смешной, абсолютно нелепый запах для моего дома.

Когда она изогнулась в моих руках, выкрикивая, что ненавидит меня, я почувствовал, как внутри, где-то под старыми ребрами, впервые за несколько лет шевельнулось что-то похожее на азарт.

Я стёр слезу с её скулы. Большим пальцем. Шершавой кожей. Ей казалось, что я делаю это, чтобы унизить её ещё сильнее. Она не понимала, что я просто запоминал этот момент. Запоминал то, как в её зеленых глазах отражается янтарный свет лампы, и как она пытается бороться там, где любой другой уже стоял бы на коленях.

— Я защищаю свою инвестицию, — подумал я, когда она попыталась упрекнуть меня Кристианом.

Инвестиция.

Красивое, холодное слово. Я повторял его про себя, пока вел её по причалу у дома. Пока держал за локоть, чувствуя, как её ноги подкашиваются от усталости, но она всё равно пытается шагать сама, отпихивая мою ладонь.

Когда мы вошли в библиотеку и она увидела сафьяновый переплет на столе, её взгляд изменился. На одну секунду. Страх исчез. Напряжение исчезло. Обозначился этот чистый, безумный, профессиональный огонь, ради которого я и выложил те пять миллионов.

Она хотела эту книгу. Она жаждала прикоснуться к ней больше, чем боялась меня.

— Ты пожалеешь, Дамиано, — прошептала она, стоя перед ореховым столом.

Я посмотрел на то, как тусклый свет лампы очерчивает её силуэт, на растрепанные темные волосы, упавшие на мокрое пальто, и едва заметно ухмыльнулся.

— Попробуй, птичка, — тихо ответил я, поворачивая ключ в дубовой двери её спальни. — Попробуй.

Глава 7

Тяжелый, костяной щелчок ключа в замке снаружи прозвучал для Нессы как выстрел в упор.

Она простояла неподвижно у запертой дубовой двери около двух минут. Слух был обострен до предела: она ловила каждый звук за толстой панелью - удаляющийся, тяжелый, неторопливый шаг Дамиано, глухое эхо его каблуков по мрамору и, наконец, звенящую, мертвую тишину, которая накрыла коридоры Палаццо Контарини.

Только когда гул его присутствия окончательно рассеялся, Несса позволила себе сломаться.

Ее плечи резко опали. Вся та искусственная, злая стойкость, которую она с таким трудом удерживала перед его темным, сжигающим взглядом, рассыпалась в прах.

Она обессиленно прислонилась лбом к холодному, покрытому резным узором дереву двери. Из груди вырвался рваный, судорожный выдох, перешедший в глухой, сдавленный стон бессилия.

Тело колотила мелкая, неуправляемая лихорадка. Напряжение последних часов спадало, оставляя после себя лишь тупую, выпивающую все силы ломоту в суставах. Промокшее, тяжелое пальто давило на плечи тонной мокрой шерсти, туфли насквозь пропитались ледяной лагунной водой, а кожу на затылке и запястьях до сих пор жгло.

Запястья горели от стальной хватки Дамиано, а на затылке все еще чудилось невесомое, отравленное прикосновение длинных, сухих пальцев Кристиана.

— Паршивец... — прошептала она в дубовую панель, вытирая мокрую от слез и тумана щеку тыльной стороной ладони. — Чертов, высокомерный ублюдок... Вы оба... вы оба болящие психопаты...

Она резко развернулась, тяжело дыша, и впервые по-настоящему окинула взглядом свою «золотую клетку».

Комната оказалась огромной, с высокими лепными потолками, затянутыми глубокой тенью. В углу высилась массивная кровать под тяжелым балдахином из темно-зеленого, почти черного бархата. Напротив - старинный комод из темного вишневого дерева с огромным треснувшим зеркалом в резной раме и широкий камин, в котором едва теплились, испуская слабый запах сандала, угасающие угли. Настенное бра давало тусклый, янтарный свет, а за высоким стрельчатым окном расстилалась непроглядная, мертвая венецианская ночь.

Несса подошла к окну, чувствуя, как промокшие туфли чавкают по старинному паркету.

Оконная рама была дубовой, а за нею высились витые, массивные железные решетки. Они выглядели так же монументально, как и замок на двери. Несса приложила ладонь к стеклу - оно было ледяным. Внизу, в абсолютной темноте, черная вода лагуны с глухим, ритмичным плеском разбивалась о каменный фундамент здания.

Выхода не было. Ни наверх, ни вниз, ни в воду. Она была заперта в замке на воде, где ее крики не услышал бы никто, кроме усатых гондольеров и двух мужчин, считавших, что купили ее душу.

Сбросив промокавшие туфли и тяжелое пальто прямо на пол, Несса подошла к зеркалу.

Из темной глубины стекла на нее смотрела чужая, незнакомая девчонка. Растрепанные, влажные локоны рассыпались по плечам и груди беспорядочными волнами, бледное лицо казалось практически прозрачным в этом тусклом свете, а вокруг зеленых глаз залегли темные, болезненные тени. На запястьях отчетливо наливались багровые, воспаленные полосы - следы пальцев Дамиано.

Несса подняла дрожащую руку и коснулась своей шеи. Там, где еще невидимо висела серебряная цепь аукциона, кожа казалась гиперчувствительной.

— «Птичка»... — выцедила она сквозь сжатые зубы, сжимая пальцы на краю деревянной рамы так, что ногти побелели. — Ты еще подавишься этим словом, Дамиано. Я не твоя вещь. Я не твой лот.

Внутри, сквозь ледяную панику, сквозь унижение и тошнотворный страх, начинал подниматься тот самый злой, колючий огонь. Тот самый, который спасал ее в академических подвалах, когда все вокруг твердили, что молодая девчонка никогда не станет ведущим реставратором фолиантов.

Она нашла в шкафу сухую, хотя и слишком большую для нее льняную сорочку. Сбросив мокрую одежду, которая липла к телу холодным саваном, Несса забралась на огромную кровать и укрылась тяжелым одеялом.

Но сон не приходил. Стоило ей прикрыть глаза, как перед мысленным взором вспыхивал свет плавучих канделябров аукционного зала, маслянистая улыбка «сатира» в золотой маске, ледяной, эстетический оскал Кристиана... и тяжелое, нависающее тело Дамиано.

Его грубые пальцы, вытирающие слезу с ее щеки. Его голос, вибрирующий где-то у нее в легких: «Ненависть — отличное чувство...»

Несса переворачивалась с боку на бок, судорожно сжимая в кулаках шелковое покрывало. Ее лихорадило. Какая-то часть ее сознания требовала плакать и умолять о пощаде, но другая - темная, профессиональная, упрямая - уже выстраивала схему.

Если «Шифр Мануция» действительно лежит в его кабинете, значит, у нее есть оружие. Книга - это ее единственный рычаг.

Первые лучи туманного венецианского утра едва пробились сквозь занавеси, когда замок на двери снова сукрокотал.

Несса мгновенно взвилась на кровати, подтянув одеяло к подбородку. Сердце тут же заколотилось о ребра тяжелым, паническим ритмом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял не Дамиано.

Это была пожилая женщина в строгом черном платье с белоснежным, крахмальным фартуком. В руках она держала массивный серебряный поднос с горячим кофейником, свежими круассанами, чистыми бинтами и склянкой с прозрачной жидкостью.

— Синьорина Вейн, — произнесла женщина на безупречном итальянском, даже не глядя Нессе в глаза. Она поставила поднос на небольшой столик у окна. — Синьор Дамиано ждет вас в библиотеке через двадцать минут. Одежда в шкафу. Это обработка для порезов и гематом, — она указывала на склянку. — У вас содрана кожа на запястьях.

Несса смерила ее настороженным, диким взглядом, сжимая одеяло:

— Вы служанка? Послушайте... меня удерживают здесь силой. Вы можете помочь мне связаться с консульством? Или хотя бы передать записку? Я заплачу! У меня есть деньги...

Женщина даже не изменилась в лице. Ее сухие, покрытые морщинами губы сжались в тонкую линию. Едва заметно качнув головой, она ответила ровным, безэмоциональным голосом:

— В Палаццо есть только один голос, синьорина. И этот голос ждет вас внизу. Не заставляйте синьора Дамиано подниматься сюда лично. Поверьте моему опыту: вам это не понравится.

С этими словами она вышла, и замок снова щелкнул.

— Проклятье! — Несса отбросила одеяло.

Она быстро встала, подошла к столику. Руки все еще слегка подрагивали. Она открыла склянку - пахло медицинским спиртом и календулой. Сжав зубы от острой боли, Несса обработала растертые до крови запястья. Спирт обжег кожу, но эта физическая боль неожиданно протрезвила ее, вернув ясность мыслям.

В шкафу она нашла простое, но сухое и строгое темное платье из плотной ткани с высоким воротником, полностью закрывавшим шею. Обув сухие туфли, Несса встала перед дверью.

Ровно через двадцать минут замок снова щелкнул. На пороге вырос молчаливый охранник в строгом костюме. Без единого слова, с каменным лицом, он жестом указал ей направление.

Библиотека при дневном свете выглядела еще более величественной, мрачной и подавляющей. Высеченные из камня огромные стрельчатые окна пропускали тусклый, сероватый свет венецианского утра, выхватывая из тени бесконечные ряды пыльных фолиантов, уходящих под самый потолок.

Дамиано был там.

Он сидел за огромным ореховым столом в центре зала, сбросив вчерашнее кожаное пальто и металлическую маску. На нем была черная рубашка с засученными до локтей рукавами, обнажавшая крепкие, испещренные едва заметными старыми шрамами предплечья. В одной руке он держал чашку с черным кофе, а вторая ладонь - широкая, с мозолями - покоилась прямо на сафьяновом переплете «Шифра Мануция».

При появлении Нессы он медленно поднял взгляд.

Его тёмные, тяжелые глаза окинули ее с ног до головы - сухо, оценивающе, задерживаясь на ее расправленных плечах, высоком воротнике платья и свежих повязках на запястьях.

— Ты опоздала на две минуты, птичка, — произнес он вместо приветствия. Голос прозвучал густо, прорезая тишину библиотеки и заставляя Нессу внутренне сжаться.

— Мои часы остались в чемодане, который ваши псы разбили на лестнице, — остро ответила Несса, останавливаясь по другую сторону стола на безопасном расстоянии и принципиально отказываясь садиться. — Где мои инструменты? Мои скальпели, химикаты, микроскоп? Или ты думаешь, что древние пергаменты реставрируют голыми руками?

Дамиано чуть прищурился, откидываясь на спинку массивного кожаного кресла и не спеша делая глоток кофе:

— Все, что осталось целым от твоих мещанских баночек, уже принесли и сложили на том столике. Остальное — лучшее оборудование, которое можно купить за деньги в Милане, — привезут к обеду.

Несса перевела взгляд на боковой столик, где действительно аккуратно стоял ее поврежденный чемоданчик и пара целых химических склянок.

— Мне не нужно миланское оборудование, чтобы понять, с чем я имею дело, — Несса сделала шаг ближе к столу, скрестив руки на груди и стараясь смотреть исключительно на фолиант, а не на его подбородок с щетиной и рассеченную бровь. — Ты сказал вчера, что книга зашифрована двойным кодом. И что предыдущий реставратор лишился пальцев. Это была очередная дешевая угроза для аукциона, чтобы нагнать страху?

Дамиано молча поставил чашку на стол. Поставил медленно, без звука. Затем он наклонился вперед, опираясь локтями о полированное дерево, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.

— Спроси у Кристиана при следующей встрече, если не веришь, — тихо проговорил он, и в его тоне прорезалась сталь. — Это был его эксперт. Три месяца назад он попытался вскрыть блокирующий переплет с помощью обычной кислоты и тонкого скальпеля. Механизм внутри корешка сработал раньше, чем он успел вынуть руку. Игла с концентрированным ядом арсенита. Четыре пальца пришлось ампутировать на месте, чтобы яд не дошел до сердца.

Несса замерла. Воздух застрял у нее в горле. Внутри все похолодело. Как профессионал высшей категории, она слышала о так называемых «книгах-ловушках» 16-17 веков, создававшихся итальянскими алхимиками и Орденами для защиты оккультных или государственных тайн, но всегда считала их красивыми академическими легендами.

— То есть... — прошептала она, невольно переведя взгляд со стола на свои собственные, перебинтованные пальцы. — Ты купил меня за пять миллионов... не ради моих знаний. Ты купил меня, чтобы я рискнула своими руками вместо тебя?

— Я купил твои мозги, твои глаза и твою точность, Несса, — отрезал Дамиано, медленно поднимаясь с кресла.

Его внушительная, высокая фигура снова нависла над столом, заставляя Нессу сжать зубы, чтобы не сделать позорный шаг назад. Он неторопливо обошел стол, останавливаясь в сантиметре от нее. Запах сандала, морозного воздуха и крепкого кофе мгновенно окутал ее удушливым куполом.

— Кристиан хотел взломать книгу силой. Он варвар, хотя и носит шелковые галстуки и строит из себя ценителя искусства, — Дамиано медленно поднял руку.

Несса затаила дыхание, вжав голову в плечи, но он лишь кончиками пальцев поднял с ее плеча прядь темных волос, небрежно отбрасывая ее назад за спину. Его пальцы едва ощутимо задели чувствительную кожу за ее ухом, заставив Нессу вздрогнуть от дикого конвульсивного импульса.