Игра не по правилам

Но в следующую секунду Игорь договорил то, что окончательно разрушило эту мечту:

— Источники из клиники передают, что Звонков прямо сейчас объявляет всему персоналу больницы радостную новость: Мира беременна, у них скоро будет ребенок и они решили забыть все прошлые разногласия. Они снова официально вместе.

Олег медленно поднялся из-за стола. Сейчас что-то будет…

Глава 21. Петля удушья

Окончательно поверив, что Мира вернулась к Звонкову и носит под сердцем его ребенка, Олег Вересов перешел последнюю черту. В его душе больше не осталось места для сомнений, боли и нежности — лишь пустота и желание отомстить. Сидя в своем кабинете в полном одиночестве, миллиардер отдал единственный приказ: задействовать все финансовые, силовые и юридические рычаги, чтобы наказать каждого, кто стоял за его предательством. Силовые структуры должны были блокировать счета Тропинина и найти улики его причастности к покушению и взрыву, а аудиторы — обвалить акции и подсветить налоговые махинации клиники Звонкова.

Однако события разворачивались совсем не так, как рассчитывал Вересов. Сфабрикованное следователем Рыковым уголовное дело набрало сокрушительные обороты. Этому способствовала грандиозная шумиха прессы. Блокировка счетов Тропинина натолкнулась на встречные аресты активов самого Вересова из-за проверок и опасений, что Вересов покинет страну, а акции клиники, вместо падения, неожиданно выросли благодаря грамотно слитой прессе новости о «воссоединении светила хирургии Кравцовой со Звонковым». Каждая попытка Олега нанести удар возвращалась к нему бумерангом — подстроенная заговорщиками ловушка затягивала его все сильнее с каждым днем.

***

Спустя два дня Мира готова была к выписке из палаты. Выглядела она бледной, худой, но в ее взгляде появилось нечто новое — решимость. Теперь она ответственна не только за себя, но и за крошечную жизнь внутри. Мира твердо решила жить дальше исключительно ради своего будущего ребенка.

Когда Константин вошел в палату с охапкой вещей — чистой одеждой для выписки, коробкой шоколадных конфет, букет цветов, Мира встретила его строгим и осуждающим взглядом:

— Зачем ты распустил эти слухи по всей клинике, Костя? Я ведь просила тебя, я просила этого не делать. — ее голос прозвучал тихо, но четко. — Кто дал тебе право объявлять коллегам, что мы снова вместе и что это твой ребенок?!

— Мира, ну не глупи, — Константин присел на край ее кровати, скользя по ней пошловатым, оценивающим взглядом и пытаясь взять её за руку — так по-хозяйски, будто имел на это полное право. — Я просто позаботился о твоей репутации! Вокруг шептались в клинике. Ты же знаешь, как слухи разлетаются тут?! А теперь все знают, что у нас крепкая семья, никто не посмеет и слова сказать тебе или мне. Между прочим, тебе нужен мужчина, Мира. Ах, да! Ты кажется забыла - это мой ребенок - я буду его растить! Забудь ты уже этого Вересова, он тебя бросил и растоптал! Нам нужно быть вместе. Я простил тебя! Я тебя люблю!

Он настойчиво приближался к ней, оказывая на нее тонкое, но ощутимое психологическое давление. Константин манипулировал её чувством долга, её уязвимым положением и страхом перед будущим. Звонков ловко дергал за самые уязвленные струны ее души. Но Мира почти сразу убрала ладонь, дав понять, что близко к себе не готова подпустить. Казалось, что сегодня его сражение было проиграно.

***

В этот момент у подножия главного корпуса клиники затормозила служебная машина с синими номерами. Из нее вышли двое оперативников и сам следователь Рыков с официальным постановлением в руках.

Шагнув в холл больницы, следователи направились прямо в кабинет главного врача. Константин поспешил встретить их со сдержанной, открытой улыбкой человека, которому совершенно нечего скрывать. Рыков сухо предъявил санкцию на обыск и изъятие архивных медицинских документов десятилетней давности по делу погибшей Марго Вересовой.

— Разумеется, Алексей Александрович, — с радостью в голове отозвался Звонков, без малейшего колебания передавая следователю ключи от архивного сейфа. — Мы полностью содействуем следствию.

Документы тех лет хранятся в полном порядке.

Константин был абсолютно спокоен. Он знал, что оригинальный журнал давно переписан, а подмененная папка, в которой виновником фальсификации и аварии выставлен сам Олег Вересов, лежит на самом видном месте. Наживка была брошена, и следствие сделало очередной шаг прямо в расставленные сети.

Глава 22. Триумф греха и закон

Распахнутые окна роскошного номера лучшего пятизвездочного отеля в самом центре столицы отражали сотни огней ночного мегаполиса. Световые нити города тянулись за окнами бесконечными реками, будто сами улицы праздновали чьюто победу — или чьюто гибель.

На хрустальном столике остывало среди ровных кубиков льда коллекционное шампанское, а в воздухе витал дурманящий аромат дорогих духов и азарта победы. Иван Тропинин и Ирина упивались своим новым, все дозволенным положением.

Отстранение Олега от управления холдингом и получение полного доступа ко всем счетам «Veresov Diamonds» опьянили их сильнее любого алкоголя. Это было не просто богатство — это был контроль, возможность стирать чужие судьбы одним движением пальца, и они жадно глотали эту свободу, будто боялись, что она вдруг исчезнет, как мираж.

Ирина, сбросившая последние рамки морали, сидела на краю кожаного дивана в алом шелковом белье, держа в тонкими длинными пальцами бокал.Ткань струилась по её телу, подчёркивая каждый жест, каждое движение, словно сама одежда стала частью этой новой роли — роли хищницы, которая наконец вышла из тени. В её глазах горел огонь власти.

— Я сделала это, Ваня... — с надменной, пьянящей улыбкой проговорила она, отпивая глоток шампанского. — Я забрала то, что принадлежало мне по праву! Олег всегда считал меня слабой и ведомой. И где он теперь? А я теперь держу всю его империю в своих руках.

Тропинин подошел сзади, опустив свои широкие ладони на ее обнаженные плечи, и страстно кусая ее оголенную шею. Честно говоря, Иван даже не ожидал, что его жена окажется настолько циничной, хладнокровной и жадной до власти. Это открытие разжигало в нем просто животную страсть.

— Ты превзошла все мои ожидания, дорогая, — тихо прошептал Иван, снова и снова впиваясь губами в её шею, плечи вызывая у Ирины сдавленный, капризный стон. Его пальцы скользнули ниже, судорожно сжимая её бедра. — И самое прекрасное во все этом знаешь что? Что твой великий брат больше никогда не сможет тебе, то есть нам помешать.

— О чем ты? — Ирина чуть откинула голову назад, пропуская его пальцы сквозь его волосы. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я обо всем позаботился, — с торжествующим видом сообщил Тропинин, увлекая ее на мягкую перину огромной кровати. — Следователь Рыков не случайно появился. Это я ему немного заплатил, чтобы он создал проблем твоему брату. О да! Наверное сейчас он уже подшил все нужные документы. Олег не просто отстранен, он сядет надолго. Сядет за решетку. Мы состряпали дело о смерти Марго так, что ему не отмыться. Все его деньги и связи не спасут его от тюрьмы, да у него скоро их и не будет больше.

На секунду в глазах Ирины проскользнула тень испуга за брата, но жажда денег, статус, алкоголь и нескончаемая ласка мужа мгновенно усыпили последние остатки совести. Она подалась навстречу его горячим, требовательным движениям.

В этот вечер они предавались порочной похоти и страсти, питаемой предательством, грехом и заграбастанной властью. Шелковые простыни сминались под их телами, рваное дыхание и тихие стоны сливались с шумом ночного города из открытых окон. Они праздновали свою победу на развалинах жизни Олега, отдаваясь требованиям плоти до самого рассвета.

***

А на следующее утро над Вересовым Олегом Сергеевичем окончательно захлопнулся капкан из которого был лишь один путь - тюрьма.

В главный кабинет офиса «Veresov Diamonds», где Олег вместе с личными адвокатами шаг за шагом пытался вернуть контроль над счетами, без предупреждения ворвался следователь Рыков в сопровождении спецназа. Шум шагов нарушил привычный ритм деловой суеты в офисе. Любопытные зеваки выглядывали из кабинетов, а потом тут же прятались за дверями.

— Вересов Олег Сергеевич! — четко и громко, на весь этаж зачитал Рыков, вынимая из папки постановление суда. — В связи с вновь открывшимися уликами и заключениями, вам предъявляется обвинение по статье 109 Уголовного кодекса — непреднамеренное причинение смерти по неосторожности с отягчающими обстоятельствами, а также по статье 309 — за попытку скрыть преступление через массовый подкуп свидетелей и экспертов за убийство вашей жены!

Охрана Вересова сделала шаг вперед, пытаясь заблокировать действия следователя, адвокат взял бумаги у следователя для ознакомления и уверенно заявил:

— Алексей Александрович, это судейский произвол! Мы обжалуем постановление! У вас нет прямых доказательств!

— Молчать! — отрезал Рыков, давая знак конвою. — Мера пресечения изменена. Суд одобрил немедленный арест и заключение под стражу в следственный изолятор вашего подзащитного!

Двое бойцов спецназа зашли за спину Вересова. Зазвенели тяжелые металлические наручники, защелкнувшись на его руках. Олег замер, выпрямившись во весь рост.

— Вы совершаете ошибку, Рыков, — произнес он спокойно, так тихо, что услышали только те, кто стоял рядом. — Вы даже не представляете, кого именно вы сейчас арестовываете.

Рыков лишь хмыкнул и сказал:

— О нет, вы не правы. Это не я совершаю ошибку, Олег Сергеевич. Это вы слишком долго считали себя выше закона.

Вересов отправился на самое дно...

Глава 23. Иллюзия счастья

Вечер опустился на город, затянув улицы промозглым, сырым туманом. В гостиной квартиры Мира сидела на краю дивана, бережно и защитно прижимая ладони к животу. Каждая мысль о зародившейся внутри жизни давала ей силы дышать дальше, хотя душевная рана от предательства и резких слов Олега все еще кровоточила. Внезапный звонок в дверь заставила ее подпрагнуть.

На пороге стоял Константин — как всегда красивый, дерзкий и самоуверенный, в дорогом кашемировом пальто, благоухающий шлейфом любимого кофейного парфюма. В руках он держал пышную охапку темно-бордовых роз.

— Это для самой лучшей, самой прекрасной женщины на свете, — с нежностью произнес Звонков, без промедления и приглашения делая шаг в прихожую и целую девушку в губы.

— Константин... Я же просила тебя не приезжать вот так, без предупреждения, — затараторила Мира, отступая на шаг назад, но роскошные цветы ей пришлось принять.

— Я просто не мог оставаться в стороне, Мира, — он мягко прикрыл за собой дверь и посмотрел на неё с горячей, неотступной настойчивостью. — Я же вижу, как ты изматываешь себя. Ты держишься из последних сил, строишь вокруг себя стену... Но зачем? От кого ты защищаешься? От человека, который готов положить весь мир к твоим ногам, носить тебя на руках и подарить счастливую жизнь тебе и нашему будущему ребенку?

— Не нужно этих громких красивых слов, Костя... Я слишком истощена для них, — тихим голосом произнесла Мира, ставя букет в вазу.

Звонков сделал шаг вплотную, ласково и невероятно осторожно касаясь её плеча, заглядывая прямо в глаза:

— Послушай меня, родная... Нам нужно перешагнуть этот кошмар. Мы ведь столько лет были одной командой, дышали одним делом, были единым целым! Я же вижу по твоим глазам, как ты устала быть сильной вопреки всему. Я вижу, что ты хочешь расслабиться, хочешь наконец снова довериться кому-то, опереться на крепкое плечо. Позволь мне просто защитить тебя. Позволь стать твоей опорой. Прости меня! Люби меня! Я готов..

В этот момент защитная броня Миры действительно дала надлом. Уже несколько недель она не видела и не слышала Олега. Это означало окончательную точку в их истории любви. Депрессивное состояние истощало. Ей до боли хотелось верить, что хоть кто-то искренне заботится о ней в этом огромном мире.

***

Уловив её эмоциональное смятение, Звонков решил нанести главный, последний удар. Сменив тон на печаль, он увлек ее сесть рядом на диван.

— Ты ведь еще не смотрела вечерние новости, Мира? — тихо спросил Константин, бережно беря её онемевшие пальцы в свои ладони. — По делу о гибели Маргариты Вересовой открылись страшные подробности.

Мира замерла, её сердце бешено застучало при слове “Вересов”:

— О чем ты? Что за подробности?

— Олега Вересова арестовали прямо в его кабинете, — с драматизмом произнес Константин, красиво выдавая подлую ложь за истину. — Следователь Рыков ранее и у нас в клинике проводил обыск, изымал архивы, а в итоге вскрыл факт подлога и подкупа свидетелей со стороны Вересова! Дорожные камеры и первичные протоколы с места ДТП доказывают, что Вересов сам находился за рулем в состоянии сильного алкогольного опьянения! Это он спровоцировал ту ужасную аварию, а потом заплатил гигантские деньги, чтобы подделать медицинские заключения и свалить всё на якобы врачебную ошибку! Мира... мы с тобой ни в чем не виноваты! Мы столько лет мучились, винили себя, спорили из-за этой трагедии... А оказывается, его жена поступила в операционную уже обреченной по его собственной вине!

Слова Звонкова прозвучали как разряд молнии. Мира не знала что сказать, перед глазами всё поплыло. Вересов сам погубил свою жену... А её — невинную студентку — обвинил во лжи, назвал расчетливой и прогнал из своей жизни с позором! Последний светлый образ Олега, хранящийся в её раненой душе, рассыпался во тьму.

***

Мира была настолько подавлена и шокирована, что бессильно опустилась в кресло, судорожно глотая подступающие слезы. Константин же действовал строго по своему подлому сценарию.

— Давай выпьем за то, что тяжелая правда наконец восторжествовала, и наш многолетний груз вины снят, — с мягкой улыбкой предложил он, направляясь к кухонному гарнитуру. — Я думаю, что совсем чуть-чуть вина не повредит нашему малышу.

Пока Мира сидела и отреченно переваривала страшную новость, Звонков, стоя спиной к ней, бесшумно достал из внутреннего кармана пиджака небольшую ампулу. Ловким, доведенным до автоматизма движением он капнул мощное быстродействующее снотворное в бокал Миры и тщательно размешал ложкой.

Вернувшись в комнату, он протянул ей вино. Подавленная и находящаяся в глубоком шоке Мира механически приняла его и сделала несколько крупных глотков.

Спустя пару минут Константин включил тихо приглушенную, плавную мелодию на телефоне, подошел к Мире и протянул ей ладонь:

— Потанцуй со мной, Мира... Просто доверься мне хотя бы на пару минут.

Она поднялась, позволяя ему обнять себя за талию. Но едва они сделали несколько медленных движений под музыку, как сознание Миры поплыло. Перед глазами всё размылось, силуэт Константина потерял четкие контуры, а веки стали такими тяжелыми, что невольно сомкнулись. Действующее вещество вступило в силу.

— Костя... Мне что-то... очень плохо... — едва слышно прошептала она, окончательно теряя опору под ногами.

Звонков подхватил ее хрупкое, бессознательное тело, и на его губах расплывается победная ухмылка.

Бережно занеся Миру в спальню, он уложил её на кровать, аккуратно расстегнул пуговицы на своей рубашке, скинул пиджак, создавая идеальную иллюзию бурной, интимной ночи, и лег рядом, привлекая бессознательную женщину к себе. Завтра утром Мира проснется в его объятиях и будет свято верить, что они провели эту ночь вместе...

Глава 24. Сладкая ловушка на развалинах надежд

Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя яркие полосы света на полу. Мира с трудом открыла глаза, ощущая оглушающую, тяжелую боль в затылке. Память прошлой ночи казалась затянутой густым туманом: приезд Кости, бокал вина, танец, резкое головокружение...

— О боже, как болит голова.. — медленно произнесла она, плавно потягиваясь в постели без резких движений.

Но едва она повернулась направо, как сердце в груди сначала замерло, потом бешено прыгнуло вверх. От увиденного ее поразил шок, она зажмурила глаза, желая чтобы это был просто сон.

— Я все еще сплю, я сплю.. — повторяла Мира.

Рядом на кровати, сбросив одеяло, полностью обнаженный спал Звонков. Вещи были беспорядочно раскиданы по квартире: её платье валялось у двери, его рубашка висела на спинке стула, брюки были под кроватью, а их обувь была сброшена еще в другой комнате.

На его лице играла умиротворенная, торжествующая улыбка, как будто сегодня ночью он выиграл самую важную битву в своей жизни.

Мира зажалась на краю кровати, смущенно подтягивая одеяло к груди. Лицо девушки моментально побледнело, а в душе вспыхнула волна стыда, паники и отвращения к самой себе.

— Мирррра... Ты уже проснулась, родная? — Константин сладко потянулся, открывая глаза и мягко улыбаясь. Он неторопливо подался к ней, скользя ладонью по её плечу и нежно целуя его. — Спасибо тебе за эту незабываемую, жаркую ночь... За то, что ты смогла простить меня и довериться мне снова.

— Я ничего не помню. Ничего. — голос Миры звучал растеряно.

— Ты вчера перенервничала, — произнёс он, стараясь говорить мягко, но в интонации проскальзывали властные нотки, к которым она так привыкла в клинике. — Мы выпили, расслабились. Танцевали. Потом ты прижалась ко мне и попросила никогда тебя не оставлять.. Ну а дальше все само вышло.

Мира покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота:

— Прости, мне нужно в туалет.

Миру накрыл приступ токсикоза. Она включила воду чтобы умыться. Стояла и слушала звуки воды из-под крана. В её сознании не было ни единого четкого воспоминания о близости, но вид обнаженного Звонкова и его уверенные, самодовольные и полные меда слова не оставляли сомнений. Она была убеждена, что совершила роковую, непростительную ошибку, отдавшись ему под действием эмоций и усталости. Последняя нить, связывавшая её с образом Олега, была окончательно разорвана.

***

В это же самое время на другом конце города, за толстыми серыми стенами следственного изолятора, велось следствие. Олег Вересов сидел в тесной, душной комнате для свиданий. Стол, который разделял его и адвоката, символизировал пропасть между прежней жизнью и нынешней реальностью Лицо вчерашнего миллиардера ничего не выражало.

Адвокат сидел напротив и огорченно перелистывал страницы от копии уголовного дела.

— Олег Сергеевич, у нас крайне тяжелая ситуация, — тихим, сдавленным голосом произнес защитник, избегая прямого взгляда. — Дело собрано следователем Рыковым просто очень хорошо. Все архивы добыты, экспертизы заверены настоящими печатями, без подделок, а свидетели с места вашего ДТП дают одинаковые, как под копирку показания. Ни одной лазейки нам не оставили. В суде это дело пройдет не в нашу пользу. Это точно.

Олег чуть прищурил глаза, его голос прозвучал как низкий рокот:

— И что ты предлагаешь?

— Я настоятельно рекомендую вам пойти на сотрудничество со следствием, — произнес адвокат, утирая пот со лба. — Если мы признаем непреднамеренную халатность и сделаем упор на то, что с момента трагедии прошло уже десять лет, мы сможем выбить для вас условный срок. В противном случае вам грозит реальное заключение на срок до восьми лет.

Вересов сжал руки в кулаки. Признать вину в том, чего он не совершал? Сдаться на милость купленных крыс и предателей?! Признать себя проигравшим? Олег молчал, но сама мысль об этом была для него хуже приговора. Он облокотился на спинку стула, и на мгновение в его голове мелькнуло то, чего он сам не хотел признавать — усталость. Не физическую, а ту, что приходит, когда понимаешь: ты боролся честно, а противник не знает слова «правила».

— Условный срок, — медленно повторил Олег, будто пробуя слова на вкус, отвратительный привкус поражения. — Это значит, что они победили.

Адвокат тяжело вздохнул:

— Иногда победа — это просто остаться на свободе.

— Не моя победа, — отрезал Олег. — Я не стану расписываться в том, чего не делал.

***

Позже этим же вечером Константин Звонков решил окончательно закрепить свой ночной триумф. Он привез Миру в элитный ресторан с панорамным видом на город, забронировав весь зал.

Когда они сели за столик, официант внес величественную охапку из ста одной ярко-красной розы.

Звонков встал, ровно и торжественно опустился перед Мирой на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку с роскошным кольцом, в центре которого сверкал крупный бриллиант.

— Мира, мы прошли через испытания, боль и предательства, но судьба снова свела нас вместе, — произнес он голосом, полным искренней, трепетной фальши. — Вчерашняя ночь доказала, что наше будущее — это наша семья и наш ребенок. Выходи за меня замуж. Давай начнем всё с чистого листа, договоримся забыть прошлые обиды, ошибки и никогда больше не вспоминать прошлый кошмар.

Мира смотрела на сверкающее кольцо, на “влюбленное” лицо Звонкова и на свой животик.

Подавленная, полностью сломленная лживыми фактами о «вине Вересова» и утренним стыдом за «проведенную ночь», она не видела иного выхода. Мира верила, что теперь должна сделать это ради будущего ребенка, подарив ему отца.

— Я согласна, Костя, — тихо, бессмысленно выдохнула Мира, опустив взгляд.

Звонков надел драгоценное кольцо на её палец и торжествующе обнял её. Он добился абсолютно всего, чего хотел. Игра оказалась им выиграна до конца, он был чертовски доволен собой…

Глава 25. Пир во время чумы

Просторный кабинет генерального директора «Veresov Diamonds», где еще недавно царствовал энергичный и справедливый разум Олега, преобразился до неузнаваемости. Иван Тропинин вальяжно восседал в дорогом кожаном кресле с тщеславным, раздутым эго, смакуя свое новое, ничем не ограниченное положение. Власть опьяняла его, превращая давнюю затаенную зависть к шурину в безжалостный, исступленный триумф.

Первым же приказом Тропинин вызвал на ковер Игоря.

— Вы уволены, Игорь, — с издевательской усмешкой произнес Иван, даже не поднимая глаз от документов. — В связи с абсолютной утратой доверия. Вы были верной собакой Вересова, а собакам верным другим хозяевам в моей компании места нет. Для всех остальных объявляю: кто не согласен работать под моим руководством — заявления об уходе на стол прямо сегодня, прямо сейчас.

Игорь молча, с презрением посмотрел на нового босса, положил на стол свой пропуск и вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. В тот же час Тропинин завел в корпорацию свою собственную, нанятую за большие деньги службу безопасности — личных головорезов, готовых выполнить любой его приказ.

Вместе с Иваном до неузнаваемости изменилась и Ирина. Из скромной, вечно прячущейся в тени брата женщины она уже превратилась в роковую женщину-вамп. Черный приталенный костюм с глубоким декольте, ярко-алая помада, нахальный взгляд и дерзкие движения — Ирина буквально дышала вседозволенностью. Безграничные финансовые счета развратили ее душу.

Едва за Игорем закрылась дверь, Ирина прошла к столу, за которым годами сидел Олег. Заперев дверь на электронный замок, она медленно сбросила строгий жакет, оставаясь в одном красном кружевном бюстгальтере. Запах похоти витал в кабинете повсюду.

— Вся эта империя теперь наша, Ваня... — с надменной, пьянящей улыбкой выдохнула она, опершись бедрами о край стола и широко разводя стройные ноги.

Тропинина пробила волна безудержного, животного вожделения. Осознание того, что они оскверняют святая святых Олега, подстегнуло в нем сумасшедшую страсть. Иван поднялся из кресла и властно притянул ее за талию. Его широкая ладонь с силой сжала ее бедро, а губы впились в ее шею словно пожирая ее. Ирина сладострастно выгнулась в спине, громко простонав прямо в тишину роскошного кабинета.

Тропинин рывком подхватил её и усадил прямо на ценные бумаги и бывшие документы Вересова. Руки Ирины судорожно впились в его плечи, ногти вонзились в ткань пиджака, когда Иван расстегнул пояс брюк и грубо овладел ею прямо на столе её брата. Металлический степлер, органайзер для ручек и стопки отчетов с шумом полетели на пол. Их движения были неистовыми и откровенными, пропитанными торжеством, похотью и ощущением абсолютной безнаказанности. Забыв обо всем, Ирина громко кричала от наслаждения, запрокидывая голову, пока они предавались жадному, бесстыдному разврату. Позже, сменив позу, Иван перенес её вглубь кабинета, продолжая со страстью владеть женским телом прямо в мягком кожаном кресле Олега, пока оба не зашлись в оглушающей разрядке, смывающей последние остатки морали.

***

Тем временем на другом конце города Константин Звонков развил сумасшедшую активность. Настаивая на том, что их торжество должно пройти максимально пышно и роскошно, он ультимативно назначил дату свадьбы всего через три недели.

— Врачи и светское общество должны видеть, Мира, что мы расписываемся по безумной любви, а не из-за банальной «вынужденной беременности»! — сладко убеждал он её. — К тому же, округлившийся животик пока незаметен, и ты будешь выглядеть на празднике как настоящая королева! Ты покоришь всех, кто придет на нашу с тобой свадьбу!