Восхождение элементалей

Ал, не теряя времени, схватил меня за руку и потащил в подворотню. Я даже не успел толком осмотреться.

В воздухе витал странный запах гари. Город кишел ассасинами.

— Излишняя осторожность не помешает. Мы не знаем, кем те ассасины были при жизни, — он указал пальцем на своё лицо. Я согласно кивнул.

Рядом с нами стояли дубовые бочки. Мы прильнули к ним в ожидании, словно мыши, затаившиеся в норах. Прождали около часа, пока наёмники не перестали патрулировать нашу улицу. Когда голоса на площади стихли, я осторожно выглянул из‑за угла, осматривая местность. Убедившись, что поблизости никого нет, Бальдар потянул Ала за мундир в сторону таверны, которая находилась за углом.

Мы выскочили из укрытия и буквально влетели в таверну.

— Слава праотцу, здесь одни гномы, — облегчённо вздохнул я.

Таверна не отличалась роскошным убранством. Два длинных дубовых стола для всех посетителей и стойка хозяина, который протирал деревянные бокалы грязной тряпкой. Освещалась она тусклым светом чириков.

Боковым зрением я заметил, как Ал скривился. Не удержавшись, некромант ухмыльнулся:

— Аристократа так просто не пропьёшь, брезгует.

Каздун стоял у стойки, задумчиво потягивая что‑то из алюминиевой кружки. Заметив нас, он плюнул на пол и, поставив кружку на стойку, схватил топор, висевший за спиной, и направился к нам.

Он был невысокого роста, как и все представители его расы. Уже в возрасте, лицо его покрывала густая сетка морщин. Шикарная седая борода была заплетена в две толстые косы, а длинные седые волосы распущены по плечам.

Гном был одет в простую хлопковую рубаху, поверх которой красовался зелёный жилет, а на поясе — небольшая кожаная сумка. Плечи защищали металлические наплечники. Образ завершали чёрные шаровары и тканевые сапоги с обрубленным носком.

— Я что, неясно выразился? Вашему брату чтоб вашего духа здесь не было! — прорычал гном, держа топор наготове, словно пушинку, в правой руке.

— Каздун, спокойно. Дело запахло жареным, — я сорвал с себя маску, отбросив её на пол. Мерзкая вещь!

Гном удивлённо прищурился, всматриваясь в меня. Видимо, пытался понять, мой ли это фокус или эти ублюдки решили втереться в доверие с помощью магии.

— Опять твои фокусы, Бальдр, допрыгаешься ведь. Вон тебя по городу небось твари бесчестные ищут.

— Да нет, не меня, — я многозначительно посмотрел в сторону Алукарда. Поняв намёк, тот быстро содрал свою личину, бросив её вслед моей. Цвет волос менять не стал. Хоть в чём‑то сообразил!

— Ну вы даёте, вот вам, магам, делать нечего! — согласно закричали гномы.

— Ну проходите, что как не родные, — Каздун поставил топор рядом с собой, прислонив к стойке, и махнул нам рукой, подзывая.

Мы направились к стойке. Хозяин, недолго думая, поставил перед нами две чаши с гномьей медовухой, одобрительно улыбнувшись.

— Пейте, ребята, легче станет, о делах потом.

Меня долго упрашивать не пришлось, а вот Алукарда перекосило. Сжав губы в тонкую линию, он подозрительно осматривал содержимое чашки.

Мне стало интересно, выпьет или нет.

Вздохнув, Ал сделал медленно пару глотков, практически задержав дыхание.

Спустя пару часов:

Алукарда пробрало, да и я еле соображал, если честно. Спасибо хоть сил хватило гному пробормотать, зачем мы здесь.

Ну, Каздун заявил, что он «МУЖИК». Сейчас допьём ещё пару кружечек и пойдём выводить нас отсюда.

— Не, а ничего у вас, не постоялый двор, конечно, но тоже хорошо, — Ал, держа кружку в руках, что‑то пытался доказать хозяину таверны, болтая ею из стороны в сторону.

Пока Алукард спорил с хозяином, к нам подошли ещё двое гномов. Один, с рыжей бородой и хитрыми глазами, сразу протянул нам по новой кружке.

— Вижу, вы с дороги, — пробасил он. — Я Борг, местный знахарь. А это мой брат — Торг. Он молчит, но слушает хорошо.

Торг кивнул, не отрываясь от своей кружки.

— У вас тут, смотрю, весело, — я усмехнулся, принимая напиток.

Борг подмигнул:

— Весело, пока эльфы не нагрянут. А они, чую, скоро будут. Учуяли, что в городе маг объявился.

Алукард напрягся, но Борг тут же хлопнул его по плечу:

— Не бойся, парень. Мы гномы — народ надёжный. Пока у нас в таверне, никто вас не тронет. Но вот за её пределами…

Он многозначительно замолчал, допивая медовуху.

— Значит, надо уходить до рассвета, — подытожил Бальдар.

Борг кивнул:

— Умный ты, некромант. Вот за это и выпьем!

Вдруг Алукард ударил кулаком по стойке.

Ал смотрел на медовуху в своей кружке и думал: «Как же всё изменилось».

Ещё неделю назад он сидел в отцовском замке, пил лучшее вино и слушал лекции о благородстве. А теперь? Прячется в таверне среди гномов, пьёт какую‑то бурду и чувствую, как магия внутри него едва теплится.

«Но он не жалел», — твёрдо решил Ал. — «Лучше так, чем снова стать марионеткой в руках отца».

Бальдар рядом хохотал, обнимая какого‑то гнома. Алукард невольно улыбнулся.

«Может, это и есть настоящая свобода? Без титулов, без правил… Просто друзья, которые прикрывают спину».

Он поднял кружку, присоединяясь к общему веселью.

— За свободу! — крикнул Ал.

Гномы одобрительно загудели, поднимая свои кружки.

— Мало, требую ещё! — Ал вскочил со стула, направляясь к гному.

— Ла‑ла‑ла, вертись быстрее, Актмезар! — Бальдар, не сдерживая себя, ржал. Не выпьет он столько, ага, конечно.

— Бальдорчик… — споткнувшись, он налетел на меня, начиная лезть обниматься. — Не покидай меня!

От его визга у меня мало‑помалу начало закладывать уши. Не выдержав, я оттолкнул его рукой от себя в сторону.

— Проспись, животное!

— Так, ребята, — поставив кружку на стойку, гном важно начал верещать на всю таверну, — пора вас отсюда выводить!

Не удержавшись на ногах, Алукард упал на пол. Пытаясь подняться, он начал просто так смеяться, словно сумасшедший.

— Всё, мать, не умеешь пить — не пей! — Мысли барахтались в голове, перемешались между собой. Но в одном гном был прав: пора было уходить отсюда. — Алукард, нам пора! — шатаясь, я подошёл к нему, дёргая его за шиворот. Да так, что сам еле на ногах устоял.

Он, не удержавшись на ногах, вновь повалился на пол.

— Да чёрт с тобой, где наша не пропадала!

Ухватив покрепче за шиворот его мундира, некромант потащил огневика за шкирку по полу.

— Заодно протрёт, — Каздун, расплатившись за медовуху, пошёл за нами следом.

— Эко разнесло, пить не умеет, что ли?

— Да не… — пыхтя, я тащил Ала за собой. — Аристократ просто!

Гном громко засмеялся.

— Понятно. Ну что, аристократы, пойдёмте на кухню. Там проход есть в подгорные шахты.

Пыхтя, я потащил аристократическую тушу за гномом вслед. Спасибо хоть дверь он придержал.

— А ну заткнись, Баль, иначе опять пострадает твоя поджар…

Не выдержав, некромант ударил мага ногой в бок, чтобы лишнего не болтал.

Каздун с глазами как блюдца наблюдал за нами. Видимо, убеждаясь для себя, что продолжения драки не будет. Отодвинул кухонный стол. Под ним находился массивный металлический люк. Пошатываясь, Каздун нагнулся, отворяя его.

— Баааль, достань ещё пойла!

— Ну всё, надоел! — Не выдержав, я скинул его тушу вниз, подпихивая ногой. А сам спустился следом вниз по деревянной лестнице.

— Всё равно пьяный, боли не чувствуешь!

— Да идите вы знаете куда!

Вслед за нами спрыгнул Каздун, закрывая за собой люк.

Глава-14:

Ивей

Что за странное место? Я стояла в центре пещеры, пытаясь понять, вновь ли я попала в очередную передрягу наяву или это сон.

Здесь было светло. Своды неровных грунтовых стен украшали светильники‑чирики, заключённые в стеклянные сферы. Такие обычно покупали у дриад. Они не требовали постоянного контроля и практически никогда не потухали.

— Поразительно! — По стенам струились золотые жилы, оплетая практически каждый метр. Пола здесь не было. Девушка стояла на выступе. Вот где я теперь. В ушах звенело, практически ничего не было слышно, только вдалеке проглядывался какой‑то свет. Он приближался и становился всё отчётливее виден.

— Похоже, очередной морок.

Очнулась я в шахте. Деревянные балки, словно кости гигантского зверя, уходили ввысь, поддерживая свод пещеры. Кто‑то кропотливо, с упорством, достойным восхищения, прорыл этот проход.

Тьма и могильный холод пронизывали до костей. В густой темноте не было видно ничего.

Опустившись на четвереньки, я поползла, ощупывая каменный пол. Наконец пальцы наткнулись на шершавую стену. Не отрывая руки, я поднялась и двинулась вдоль неё, стараясь не потерять единственный ориентир.

«Мало того, что связалась с двумя идиотами, у которых то „дружба до гроба“, то „силами меряются“ так, что поминальный костёр можно разводить, так ещё и сны странные мучают».

И вот, приближаясь всё ближе и ближе, я увидела впереди мерцающие огоньки.

— Какого?.. — прошептала я. Вдалеке ковылял Бальдер. Он был словно пьяный в стельку, шатался, еле держась на ногах.

— Эй, аристократы, вы чего тут удумали? — крикнула я, но тщетно. Меня, конечно же, никто не услышал.

В шахте стало светлее, и я, наконец, отлипла от стены, направляясь к ним.

Моим бедным, измученным глазам предстала следующая картина: Бальдер тащил за ворот мундира Алукарда по земле, а тот вопил какую‑то песню, из которой до меня доносились лишь обрывки фраз.

С каждым моим шагом звон в ушах становился всё сильнее, заглушая происходящее. А позади этой странной парочки весело шагал невысокий дедок. Он задорно размахивал топором из стороны в сторону, напевая что‑то себе под нос.

«Если звон усиливается, когда я подхожу ближе, может, попробовать отойти? Вдруг хоть что‑то услышу?»

Звон стал невыносимым. Я медленно, осторожно начала пятиться назад, подальше от них.

И вот стали различимы отдельные слова:

— Было время, мы вкусили фунтаны лиха,

Чуть не съели нас зубастые враги.

И поэтому мы бродим, ходим‑бродим очень тихо,

Лишь бы только не скрипели башмаки!

— Так он гном! — удивлённо воскликнула я, не ожидая такого поворота.

Алукард вовсю подпевал деду, да так, что с потолка сыпалась мелкая крошка земли прямо ему на голову. А Бальдер, шатаясь и задыхаясь, волок его к выходу.

— Не нормально, за нами там погоня! Через несколько дней вступительные экзамены, а они непонятно где и с кем ходят, да ещё и нажрались как свиньи последние! Меня даже с палёного вина так не развозило!

Гном поравнялся со мной, но его слов я уже не слышала — уши снова заложило, не давая ничего разобрать.

— Да сколько можно! — закрыв уши руками, я медленно осела на землю, щурясь и пытаясь сфокусировать взгляд на чём‑нибудь одном.

Я прижала пальцы к вискам, пытаясь унять гул в ушах. «Так, спокойно. Соберись», — приказала я себе.

Закрыв глаза, сосредоточилась на ауре вокруг нас. Перед внутренним взором замелькали цветные нити: багровые — от магии Алукарда, тёмно‑фиолетовые — следы колдовства Бальдара, золотистые — природная энергия гномов. Но среди них выделялась тонкая чёрная линия — чужеродная, ядовитая.

— Это не просто звон, — прошептала я. — Нас кто‑то отслеживает.

Вдруг прямо перед моим носом пролетела стрела, вонзившись гному в бедро. Дальше всё завертелось слишком быстро. Я не успевала следить за происходящим. Голова гудела, звуки казались приглушёнными, а холод сковал всё тело, словно я промёрзла до костей.

Стрела попала деду в ногу. Гном одним рывком вытащил остриё стрелы вместе с небольшим куском мяса из ноги, оставив после себя глубокую кровоточащую рану. Не теряя времени, он, прихрамывая, подбежал к Алукарду, закидывая его на левое плечо.

Шатаясь, Бальдер обернулся назад, не понимая, что происходит. Вздохнув, гном схватил его за шкирку и закинул на правое плечо. И, прихрамывая, побежал вперёд.

Я оглянулась, пытаясь понять, кто стрелял.

— Да вы издеваетесь! — В нашу сторону не спеша направлялись поганые эльфы.

У меня уже глаз дёргался от них. Во главе колонны шёл красноволосый, держа в руках лук. Он ухмылялся, нарочито двигаясь медленно, давая гному возможность побегать подольше.

— Мало тебе Гайю в прошлый раз задницу подпалила, раз мозгов не набрался!

Я быстро вскочила на ноги, побежав следом за ребятами. У меня уже сил не было видеть его рожу. Впереди на меня надвигался отряд гномов.

Но это были не воины, а шахтёры. Держа в руках металлические мотыги и огромные тяжёлые молоты, они шли к нарушителям, чтобы проучить их. Прижавшись спиной к стене, я шла вперёд боком, боясь случайно столкнуться с кем‑нибудь. Наконец впереди показалась мелькающая седая шевелюра гнома. Он перешёл на шаг, еле ковыляя вперёд. Видимо, приход соплеменников позволил ему хоть немного передохнуть.

Он направлялся к выходу из пещеры, волоча за собой окровавленную ногу по земле. Это изрядно его замедлило, но бросать ребят он не собирался. Ужравшиеся в хлам, они молча дрыхли кверху задом.

Наконец, выбравшись из шахты под свод огромной пещеры, он скинул с себя ребят и побежал вперёд, ловя на ходу катившуюся металлическую корзину.

Выйдя из шахты, они оказались под сводами огромной пещеры. По ней проходили извивающиеся металлические пути, выложенные по тонким каменным кладкам. Они сновали повсюду, проходя в своды пещер. По ним катались чугунные вагонетки, доверху забитые золотом, алмазами и странной бурой стружкой.

Пошатываясь, гном скинул с себя ребят и, выбежав вперёд на пути, выставил руки, ловя на ходу вагонетку. От удара он немного проехался назад, пока она полностью не остановилась, чудом не свалившись вниз.

Тяжело вздохнув, гном приподнялся, переставляя вагонетку на соседний путь, и покатил её вверх, к магам.

Гном устал, на лбу выступила испарина. Руки подрагивали, намертво вцепившись в вагонетку.

Не теряя времени, он подхватил ребят, укладывая их в вагонетку, и побежал вместе с ними вперёд, разгоняя до середины пути, где встречались развилки.

Добежав до развилки, он решительно направил вагонетку вправо. Она плавно и медленно покатилась вперёд, увлекая их в глубины шахты. Когда они, наконец, растворились под мрачным сводом переплетающихся ходов, на лице гнома расцвела усталая улыбка, и он, прихрамывая, направился обратно к входу в шахты.

Присев у шершавой каменной стены, у самого входа, Каздун осторожно вытянул ноющую ногу. Открыв набедренную сумку, он достал из неё флягу и жадно припал к горлышку, делая долгий глоток.

Дальше видение оборвалось… В лицо внезапно ударил порыв ледяного ветра. Похоже, я просыпаюсь.

— Тепло… так хорошо… — прошептала я, утопая в мягкости постели, укрытая невесомым, как облако, одеялом.

Рядом с щекой что‑то мягкое и пушистое зашевелилось, настойчиво тыкаясь из стороны в сторону. Не открывая глаз, я протянула руку и ласково погладила спинку Гайю.

Вот только, похоже, у меня на эту несносную белку началась аллергия. Нос заложило, он отказывался дышать, а глаза слезились и мерзко зудели.

Гайю, почувствовав, что я проснулась, зашевелился активнее. Он вскарабкался по моему плечу, уселся на макушке и начал деловито перебирать лапками, словно собирался устроить гнездо в моих волосах.

— Эй, — я осторожно попыталась снять его, — ты что творишь?

Белка возмущённо пискнула и вцепилась коготками в прядь волос.

— Ладно, ладно, оставайся, — вздохнула я. — Но если у меня из‑за тебя голова распухнет, будешь сам объяснять Лиру, почему я не могу идти искать этих двоих.

Гайю, будто поняв мои слова, важно кивнул и устроился поудобнее, уткнувшись носом в волосы.

Я невольно улыбнулась. Несмотря на аллергию, без этой пушистой заразы было бы куда тоскливее.

— Так, ладно, пора вставать. Нужно этих идиотов искать, а ещё лучше найти что‑нибудь перекусить, — пробормотала я, с трудом разлепляя веки.

Аккуратно приподнявшись, я старалась не разбудить спящую белку. В сонном состоянии она более безопасна для окружающих.

Глаза нестерпимо чесались, и я начала их протирать руками. Вот только сделала только хуже — теперь они ещё и щипали. Молодец, Ивей, просто умница!

— О, красавица проснулась! — От стен, словно раскат грома, исходил голос Лира. Да такой, что у меня чуть не лопнули перепонки.

— А я думал, долго ещё дрыхнуть будешь, — продолжал греметь он.

— Уважаемый хранитель, можно не так громко говорить?! — заорала я в ответ, пытаясь хоть как‑то перебить его оглушительный голос.

— Ой, прости, давно так не общался, — уже тише отозвался Лир.

— Ты давай там приходи в себя, а я пока покушать сварганю, — я бегло оглядела себя, опасаясь такого способа общения. Мало ли, может, меня тут ещё и раздели, но нет. Я была в той же одежде, не считая сапог. Ну, хоть на этом спасибо.

— Лир, миленький, ты же магией управляешь во всём доме?

— Хорошее начало, чего‑то тебе надобно, золотая моя? — лукаво отозвался он.

— Не ёрничай, можешь, пожалуйста, мне какую‑нибудь простенькую одёжку наколдовать, а то я уже несколько дней в одном и том же хожу. Эта одежда слишком много повидала.

— Наколдовать‑то могу, да ненадёжная она будет. Только за крыльцо выйдешь, исчезнет всё. Не настолько я всемогущий.

— Нет, спасибо, не надо… — Спрыгивая с кровати, я потянулась, разминая затёкшую спину.

— Могу хозяина рубашку одолжить, она тебе велика дюже будет. Смотреться как туника небольшая должна со стороны. Хоть что‑то.

— Ну ладно. Как только эти ироды придут, потребую поход в город, по лавкам! А что они думали? В сказку попали! — Девушка скрестила ладони между собой в молящем жесте.

— Лирочек, одолжи, пожалуйста, я хоть верх сменю. А одёжку сразу застираю.

На кровати, словно по мановению волшебной палочки, появилась чёрная шёлковая рубашка.

— Мда, хранитель был прав, — пробормотала я, расправляя и осматривая её. — На мне как нижняя рубашка смотреться будет, да ладно. Где я вообще…?

Бегло вертя головой по сторонам, я осматривала комнату.

Я очутилась в просторной комнате, выполненной в приглушённых серых тонах. В центре стояла резная дубовая кровать небольшого размера. Спинку её украшали изящные виноградные лозы, вырезанные из дерева. Чёрный плед, под которым я спала, и две большие бежевые подушки создавали ощущение уюта.

Над кроватью по бокам висели округлые фонарики, свисавшие с потолка на тонких бронзовых цепочках. Сама же кровать стояла у расписанной стены. На ней красовались перья феникса — серая стена и белые пушистые кончики перьев. Смотрелось восхитительно.

Сбоку от кровати стояла небольшая дубовая тумбочка с двумя ящичками, покрытая приличным слоем пыли. У подножия кровати покоилась софа, обтянутая мягким бежевым бархатом. Слева, почти до самого пола, тянулись два огромных окна, завуалированных тонкой чёрной тканью тюля. Пол же был полностью укрыт огромным пушистым белым ковром, словно облаком.

— Так, ладно, срочно в купель. А потом будем разбираться с двумя идиотами.

Перекинув рубашку через плечо, я покинула комнату.

Вниз вилась деревянная лестница из светлой древесины. Справа, прямо в стену, были ввинчены перила.

— Видимо, меня уложили в одной из башен, — подумала я, осторожно спускаясь.

Впереди расстилался длинный коридор, в конце которого виднелась ещё одна лестница. «Может, Лир подскажет, где тут ванная, не хотелось бы опять плутать по чужому дому».

— Лир, миленький, я знаю, что надоела тебе своими расспросами, но не подскажешь, где в ваших хоромах можно помыться?

— Ой, совсем забыл тебе сказать, — эхо отразилось от стен. — Вторая дверь от тебя, девонька. Я, если что, на первом этаже.

— Понятно, что не на пятом. — Я открыла указанную дверь. — Беру свои слова обратно, из этого дома меня вынесут только вперёд ногами.

Комната поразительно отличалась от всего дома. Такое чувство, будто я шагнула в другую реальность. Стены из бежевого камня, с нарочито выделяющейся каменной кладкой, создавали ощущение пещеры. Коричневый кафельный пол и огромная ванна, вырезанная небольшим углублением в плитке.

— Похоже на маленькое озеро.

Рядом с ней на полу стояло маленькое фарфоровое блюдце с водным камнем-нулумом. С потолка свисали причудливо переплетающиеся зелёные пушистые лианы, на которых покачивались чирики в стеклянных шарах. В правую от меня стену, во всю длину, были ввинчены тонкие гранитные полки, уставленные флаконами, полотенцами и прочей дребеденью.

Заинтригованная, я подошла к ним, осматривая в поисках нормального мыла или любой другой вкусно пахнущей дряни. Открыла первый попавшийся флакон, приятно пахнущий зверобоем. «Ну, попробуем». Прихватив одно полотенце и флакон, я побежала к чаше.

Быстро смахнув ненужные вещи в сторону, пока вода наполнялась, я добавила пару капель зверобоя. Не теряя времени, разделась, отбросив грязные тряпки в сторону, и нырнула.

— Бррр… Холодно! Чёрт, опять про аганит забыла.

Едва я это произнесла, на бортике появился красный камушек. Постепенно до меня дошло, чей это был добрый жест.

Взвизгнув, я выскочила из ванны, схватила полотенце и закуталась.

— Лир, мать твою, я всё понимаю, но здесь ты не имеешь права мне помогать! Совсем сдурел? Да я тебя сейчас похороню заживо, пока хозяина нет! — В ответ было гробовое молчание.

Вздохнув, я опять залезла в чашу, на этот раз в полотенце.

— Мочалку можешь, пожалуйста, подать?

Аганит, благополучно осмотренный мной, оказался в воде, подогревая её. Я же начала, как могла, быстро принимать банные процедуры.

«Хоть раз я смогу нормально принять ванну?!» Мысли о своей настрадавшейся туше плавно перенеслись к Мари.

— Мда, запомнят меня оборотни надолго. Как бы на местных не отыгрались за разрушенный город.

Спустя полчаса, распаренная и в хорошем настроении, я не спеша натянула штаны и рубашку. Рукава пришлось закатать почти до плеча. Скрутив волосы в тугой жгут и засунув под рубашку, я тяжело вздохнула. Ворот противно намок из‑за влажных локонов.

Кафтан я закинула в чашу, пытаясь вручную хоть немного отстирать его от травы.

Пока я стирала кафтан, Гайю, видимо, проснулась и решила меня навестить. Она бесшумно пробралась в ванную и теперь сидела на краю ванны, с любопытством разглядывая меня.

— Ты что тут делаешь? — спросила я, выжимая ткань.

Белка пискнула и ловко перепрыгнула на моё плечо.

— Эй, осторожнее! — Я едва успела поймать её, прежде чем она плюхнулась в воду.

Гайю возмущённо запищала, будто это я виновата в её промахе.

— Ладно, ладно, — я улыбнулась. — Хочешь помочь?

Она тут же схватила лапками край полотенца и начала его тянуть.

— Нет, так не пойдёт! — Я аккуратно забрала у неё полотенце. — Лучше посиди тут и расскажи, как себя вели эти двое, пока я спала.

Гайю важно кивнула и начала что‑то быстро щебетать, размахивая хвостом. Я не понимала ни слова, но кивала в такт, делая вид, что внимательно слушаю.

Разглядывая грязный кафтан в воде, я заметила кое‑что странное. На ткани проступали слабые фиолетовые линии — следы чужой магии.

— Так‑так, — пробормотала я, поднимая кафтан над водой. — Кто‑то оставил на тебе подарок.

Я сосредоточилась, направив на ткань магическое зрение. Линии стали ярче, складываясь в сложный узор.

— Следилка, — выдохнула я. — Кто‑то хочет знать, где я нахожусь.

Быстро окунув кафтан обратно в воду, я добавила ещё несколько капель зверобоя — он нейтрализует слабые чары.

— Лир! — крикнула я. — У тебя есть что‑нибудь, чтобы полностью снять эту дрянь?

Голос хранителя донёсся из коридора:

— Есть соль дриад. Она выжжет любую магию, но ткань может пострадать.

— Ничего, переживёт, — вздохнула я. — Неси скорее. На бортике тут же появилась небольшая коробочка. Ивей не жалея, высыпала всю соль прямо в купель, размешивая рукой.

Спустя ещё какое‑то время, покончив со стиркой, я тщательно выжала кафтан и залезла рукой в чашу, доставая камень.

— Аганит всё равно выпарит всю оставшуюся воду. — В приподнятом настроении я спустилась на первый этаж, в коридор. Гайю убежала вперед меня.

— Лир, ты где?

— Мы здесь! — Голос шёл из лаборатории. Я зашла в комнату и увидела неплохо накрытый стол. Гайю проснулась и вовсю уплетала лепёшку.

Лир не смотрел на меня, отводя глаза. Видимо, вспомнил про конфуз в купели.

На столе стояло фарфоровое огромное блюдо с поджаренными кусками мяса, сковорода с омлетом и прозрачный графин с молоком.

— Я это… не хотел… честно… не смотрел… только говорил… — наконец подал голос Лир.

Увидев еду, мой желудок жалобно заурчал: «Мол, за такую поляну, милый мой, я тебе всё что хошь прощу!»

— Ладно, забыли.

— Сейчас вернусь, — я быстро вышла из лаборатории, направляясь к входной двери. Выбежав из дома, огляделась.

— Где же можно повесить посушить кафтан?

Мы были на опушке: внизу находился лес, неподалёку от которого виднелись крыши домов и острые шпили огромного дворца — Академии!