Восхождение элементалей

— Алукард всё‑таки не обманул, довёл!

Вспомнив о ребятах, на глаза начали наворачиваться слёзы. «Всё‑таки это было видение. Слишком чувства были осязаемы…»

Я прикусила заднюю сторону щеки, чтобы не разреветься окончательно.

— Этого ещё не хватало. Ну‑ка, Ивей! — похлопала себя по щекам, пытаясь успокоиться. — Что‑то я стала слишком плаксивой.

Я спустилась с крыльца, подходя к рядом растущей небольшой сосне. Солнца здесь не было, в этом уголке царил полумрак.

— Долго сохнуть будет, — пробормотала я, — но хоть проветрится.

Кафтан был повешен на нижнюю ветку и тщательно расправлен.

— Мы ж всё‑таки маги, шварц тя подери! — раздался сзади голос Алукарда.

Не веря своим ушам, я обернулась. Два идиота ковыляли навстречу, не спеша, шатаясь и обнимая друг друга за плечи.

— Ну этих эльфов в пень! Баль пошёл туда же! — увидев меня, Алукард подбежал ко мне. — Ивеееейй! — огневик бросился обниматься. — Эта сволочь меня споила, скажи ей!

— Ивей, не верь ему, он врёт! — Бальдар подбежал к нам и оттащил Ала за шкирку.

— А да‑да, конечно, слушай, иди к шранам… — Ал вырвался, оставив в руках у Бальдара свой мундир.

Я в шоке осматривала их обоих.

— Это… что? — я указала на штаны Бальдара: сзади на них красовался отпечаток руки!

— Даа, Ивееечка… — Бальдар угрюмо смотрел вниз, словно для него настал конец света. — Он посягнул на мою девственно невинную честь!

Огневик резко встрепенулся, тыча пальцем в Бальдара:

— Из тебя девственник, как из меня танцовщица кабаре!

Они хором заржали, а я пребывала в оцепенении.

Молча я развернулась и сорвала кафтан с ветки, сворачивая его в жгут. «За нами погоня, вступительные экзамены на носу! В шахте на них напали, а они…»

Ивей подлетела к Бальдару и со всей силы ударила его тряпкой по затылку. Тот, потеряв равновесие и не понимая, что происходит, налетел на Алукарда. Они повалились на землю.

Грех было не воспользоваться ситуацией. Пока маги лежали, пыхтя и закрывая лица, я дала волю своей злости, хлеща их кафтаном. Через пару минут я успокоилась, откинув тряпку в сторону.

Нагнувшись, я схватила обоих мужланов за растрёпанные волосы и потянула на себя. Со стонами, ругательствами и пошатываясь, они вскочили на ноги как ужаленные. Я, не сбавляя силы и темпа, направилась в сторону дома, таща за волосы этих придорожных обормотов.

— А почему у тебя волосы зелёные? — вдруг спросил Бальдар.

Я замерла, всё ещё держа их за волосы.

— Что? — переспросила я.

— Волосы, — Бальдар, пошатываясь, указал на мою голову. — Они зелёные. Раньше были каштановые.

Я машинально провела рукой по волосам. Действительно, кончики отливали изумрудным оттенком.

— Магия, — прошептала я. — Видение… оно что‑то во мне изменило.

Алукард прищурился:

— Ты использовала магию во сне?

— Не знаю, — я задумалась. — Но чувствую… что‑то новое. Будто внутри что‑то проснулось.

Бальдар хлопнул себя по лбу:

— Так вот почему эльфы за нами гнались! Они почувствовали всплеск!

— Значит, надо срочно разобраться, что это за сила, — заключила я. — И научиться её контролировать. А пока — марш в дом, оба! И чтобы без глупостей.

— Ладно, — я отпустила их волосы и отступила на шаг. — Хватит валять дурака. У нас проблемы.

— Какие ещё проблемы? — пробурчал Алукард, поправляя мундир. — Мы живы, почти целы, до Академии добрались.

— Погоня, — напомнила я. — Эльфы не остановятся, пока нас не поймают. И ещё — вступительные экзамены. Мы должны попасть туда, иначе всё было зря.

Бальдар вздохнул:

— Думаешь, нас пустят после всего этого?

— Должны, — я сжала кулаки. — Академия берёт всех, у кого есть дар. А у нас его хоть отбавляй.

Алукард хмыкнул:

— Особенно у тебя. Волосы‑то посмотри!

— Потом разберёмся, — отрезала я. — Сейчас главное — пробраться внутрь, не привлекая внимания. И придумать, как объяснить, почему мы выглядим так, будто неделю бухали в таверне.

— Легко! — Бальдар выпрямился. — Скажем, что спасали мир.

— От чего? — скептически поднял бровь Алукард.

— От скуки, — хохотнул некромант.

Я закатила глаза:

— Вот именно поэтому я и била вас кафтаном. Идём. Ивей потащила их в дом, схватив за шкирки.

Глава-15: Немного перестарались

— Ивей, да что с тобой сталось? Всего‑то на полдня одну оставили, а ты уже вся позеленела, — вопил Ал прямо в ухо, отчаянно пытаясь доказать, что я и вправду позеленела. Но мне сейчас было совсем не до этого.

Затащив их в дом, я наконец отпустила их. Отошла в сторону, скрестив руки на груди, и выжидающе уставилась на них, предвкушая тираду. Мне было до жути интересно, какие оправдания они сейчас придумают!

— Ну, что за напасть на наши головы свалилась? Обогрели, приютили, спрятали, а она ещё и дерётся, — ворчал Бал, потирая затылок.

Алукард, пошатываясь, направился в сторону лаборатории. Видимо, почуял запах еды.

— Приютили? — Я скептически изогнула бровь, не зная, как реагировать на этот выпад. С одной стороны, Бал был прав, да вот только от этого становилось гадко на душе. Прямо как бездомную зверушку подобрали.

Некромант, видимо, понял по моему взгляду, что перегнул палку. Выставив примирительно руки вперёд, он медленно начал подходить ко мне…

— Ивей, ну не рассчитали мы с выпивкой, сами не ожидали, что так получится. Нам по порталам с тобой было никак: ассасины Ала сразу бы учуяли. Вот мы тебя одну с Лиром и отправили, а сами — к гномам за помощью, чтобы через их шахты пропустили. А они… ну, в общем, вот, — пошатываясь, он развёл руками в стороны, глупо улыбаясь.

Глаза красные, волосы взлохмаченные, рассыпались по плечам, придавая ему какой‑то домашний вид. Даже чёрные руки и когти уже не пугали: они плавно отошли на задний план.

— Значит, это всё‑таки были шахты, — растерянно улыбнулась я, не зная, как реагировать на это откровение.

— Это не отменяет того факта, что вы непонятно где и с кем позволили себе напиться до такого состояния! Когда нас преследуют! — Мои нервы были на пределе, руки предательски задрожали.

— Ивееей, хватит, пожалуйста, — проныл Бал, делая шаг ко мне.

Уже скорее по привычке я шарахнулась от него в сторону, скрестив руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.

С кухни донёсся вопль Лира:

— Аристократы грёбаные, позабывшие свои манеры, шляются, как свиньи по лесам!

Мы с Бальдаром переглянулись и побежали в лабораторию.

— Мда… Картина впечатляющая. Похоже, завтрак отменяется.

Осколки разбитого графина валялись на полу, молоко стекало со стола. Лир сидел в луже на полу, причитая, а Гайю, встрепенувшись, сидела в стороне, шипя на них обоих.

Ал медленно отходил назад, пока не упёрся спиной в стену. Казалось, он пытается слиться с ней, спрятавшись от гнева хранителя.

— Да замолчи ты уже, случайно получилось, сейчас я всё исправлю, — пошатываясь, Ал всё‑таки решил подойти к злобному Лиру.

— Не подходи, ирод! Ты мне и так последние зубы выбил!

— Чего? — Я непонимающе уставилась на Лира. И правда: двух верхних зубов не хватало.

— Надоело! — Я перегородила путь Алукарду, схватила его за руку, потянула на себя, а сама успела отскочить в сторону. Его туша, не удержавшись на ногах, повалилась на пол, ударившись затылком о последнюю ступеньку лестницы.

— Пха‑хах! — Бал, схватившись за живот, смеялся как ненормальный.

— Да сколько можно! И так последние мозги в шахтах оставил!

«Так, всё, с меня хватит. Их срочно нужно трезвить, и так дел полно», — подумала я.

— Ироды, даже черти так не нажираются! Ладно меня не бережёте, так хоть девоньку пожалейте.

— Лир! — Бал начал медленно обходить меня, направляясь к столу.

— А ты вообще молчи! Кто обещал мне новый сосуд? Долго я терпеть буду?!

Развернувшись, я направилась к лестнице. До меня долетали лишь громкие отрывки их разговора:

— Сказал, сходим на кладбище, значит, сходим. — Да ты в зюзю пьяный, вон, аж посинел весь!

Рванувшись на второй этаж, я вмиг застыла в нерешительности.

— Не помню! — Растерянно оглядывая коридор, я тщетно пыталась вспомнить, какая именно дверь вела в ванную. Последняя или предпоследняя?

«Ладно, будем действовать наугад», — решила я.

Подбежав к последней двери, я медленно потянула её на себя.

— Так, сюда заглянем позже, — оказалось, это была небольшая кухня… или, скорее, лаборатория?

— Запомнила, жди меня, я вернусь, — тихо прикрыв дверь, я направилась к предпоследней, с трепетом открывая её. — Ура! Я снова в своей блаженной обители. Только на этот раз для кое‑кого этот «рай» обернётся изощрённой женской местью.

«Что ж, начнём», — подойдя к купели, я бросила на дно мерцающий водный камень. Выбившийся из‑под рубашки локон упал на лицо. Я машинально потянулась, чтобы заправить его за ухо, и вдруг замерла в оцепенении.

С трудом поднявшись на ноги, я бросилась к лестнице, ведущей в башню. Еле‑еле добравшись, распахнула дверь и подбежала к туалетному столику.

— Вспомнив про волосы Ивей не веря смотрела на себя в зеркало… — дрожащие пальцы, не веря, касались прядей. Светло‑зелёный цвет мерцал в отблесках, сводя с ума.

— Зверобой… Ведь раньше так не действовал! Сколько раз им голову мыла — и ничего! А тут…

— За что, все отец, ты посылаешь на мою голову столько мучений?! — Закрыв лицо ладонями, я молча стояла, тяжело дыша. Руки предательски дрожали…

— Так, спокойно, Ивей. Вдох и выдох. В любой ситуации нужно искать хорошее, в нашем случае…

— Да какие тут плюсы?! Их нет! Селестия, за что ты меня так испытываешь?! — Я закричала на всю комнату, обрушивая проклятия на головы небожителей, не представляя, чем теперь эту зелень с волос вывести.

— Ладно, по крайней мере, теперь у меня отличная маскировка. Пока не научусь владеть иллюзией, — вздохнув, Ивей вышла из комнаты и спустилась в купельню.

Чаша уже наполнилась ледяной водой. «Правда, для меня она не слишком холодная. Но здесь уж ничего не поделаешь, лёд сейчас не достать», — ехидно улыбаясь, девушка подбежала к полкам с флаконами.

«Хоть немного, но мне было их жаль. Всё‑таки они не специально накидались до такой степени, да и я совсем не святая. Но всё‑таки наказать их нужно. Если б ребята хоть немного соображали, когда с гномом по шахте шлялись, помогли бы ему и надрали зад эльфам. По крайней мере, оборотням в прошлый раз порядочно досталось», — подумала Ивей.

Схватив первые попавшиеся пять флаконов, девушка без всякого зазрения совести вылила их в купель, похохатывая от злорадства.

— Мне просто интересно: если от зверобоя я позеленела, что будет с ними от этой жижи? — пробормотала она.

«Зверобой, конечно, я добавлять не буду, потому что в нашей дурной компании зелёнка должна быть одна. Но вот остальное — в моём распоряжении», — решила Ивей. Медленно размешивая воду рукой, она ожидала хоть какой‑то реакции настоек.

В нос внезапно ударил резкий запах благовоний, настолько сильный, что аж глаза заслезились. «Понять, какой именно запах, не получается — всё смешалось в одну какофонию», — поморщилась девушка.

— Ну и чёрт с вами, и так пойдёт, — забрав с блюдечка аганит, Ивей быстренько убрала его в карман брюк.

Подойдя к полкам, она собрала в одну стопку все пять полотенец. Довольная собой, девушка закинула стопку под мышку и в последний раз окинула купель довольным взглядом.

— Так, ну вроде всё готово.

— Лир, миленький, давай этих зажравшихся сюда. Сейчас перевоспитывать будем!

Над чашей тут же появились чёрные искры, формируясь в непроглядную дымку. В мгновение ока из неё выпали Бал с Алом — уже раздетые. «Даже не хочется знать, куда одежда подевалась и кто их раздевал», — мелькнуло в голове у Ивей.

Сообразив, где они и что вода чертовски ледяная, они завизжали и принялись браниться, пытаясь выбраться из купели. Выпрыгивали, как ужалённые, но будто пригвождённые ко дну. Как они ни барахтались, выбраться из чаши у них не получалось. Видимо, Лиру понравился ход мыслей Ивей, и таким образом хранитель решил посодействовать.

— Да чтоб вас треклятых на вертеле жарили до скончания времён, да я вас… — Ал не скупился на брань, да такую, что уши плавно в трубочку сворачивались. «Даже и не скажешь, что аристократ по рождению», — усмехнулась про себя Ивей.

Почувствовав, что дело запахло жареным, она быстренько выскочила за дверь и спустилась на первый этаж.

Заходя в лабораторию, Ивей заметила, что бардак был заботливо убран. Лир довольный смотрел на неё, а над столом всё ещё летали искры, заново формируя графин с молоком и на скорую руку бутерброды с ветчиной.

— Лир, ну ты прямо домовой!

— Пф… Не вздумай меня сравнивать с этими оболтусами! Я не собираюсь всё время прачкой у этого ирода быть. Моё дело маленькое — силу копить и дом охранять.

— Ладно уж, не ворчи, сейчас будем перевоспитывать хозяина твоего.

Живот предательски заурчал, напоминая о своём присутствии. Не теряя времени, Ивей быстренько накинулась на бутерброды. «Иначе мне обещали голодную и холодную смерть», — с усмешкой подумала она.

Спустя время Ивей наконец покончила с завтраком. Сытая и довольная, она потянулась, прогибаясь в спине, разминая её.

— Лир, миленький, а есть какая‑нибудь раса, с которой граничит столица?

— Мм… Дай‑ка подумать… Белые наги. Мы как раз, по‑моему, на их территории находимся, — ответил хранитель.

— Белые наги? — переспросила Ивей. — А что это за существа?

Лир хмыкнул:

— О, это те ещё типы. Голова и торс как у людей, а вместо ног — змеиные хвосты. Могут облик менять, превращаясь в змей. Самые сильные — с двумя или даже тремя головами.

— И они живут рядом с Академией?

— Когда‑то эта земля принадлежала им, — Лир понизил голос. — Но они уступили её под Академию, смирившись с божественной волей.

— А почему?

— Говорят, им важнее было сохранить доступ к разлому, что находится неподалёку. Через него они странствуют между мирами.

Ивей нахмурилась: — Разлом? Это как те трещины реальности?

— Именно, — кивнул Лир. — Места наивысшей концентрации магии. Через них можно путешествовать, но это опасно. Требует огромных сил, порой смертельных.

— Но кто‑то же этим пользуется? — Конечно. Владение территорией с разломом сулит несметные богатства. Некоторые делают на этом состояние — перевозят товары, людей, даже магию. — А хранители? Ты же говорил, вы можете создавать разломы. — Можем, — Лир вздохнул. — Но только искусственные. Они нестабильны, быстро исчезают. Настоящие разломы — творение самой магии, их не подделать.

Ивей задумчиво кивнула: — Значит, белые наги держат этот разлом… Интересно, как они его охраняют? — Лучше тебе этого не знать, девонька, — усмехнулся Лир. — Наги не любят чужаков. Особенно тех, кто задаёт слишком много вопросов.

По соседству с академией и землями нагов располагалось человеческое государство Веледар, которым правил княжич Дарий. Величественные замки, словно каменные стражи, нависали над долинами, их шпили пронзали пелену тумана. Деревни, укрытые в складках холмов, жили своей тихой жизнью, где обычаи предков чтились превыше всего. Деревянные храмы были украшены резными идолами и расписаны яркими красками.

Веледар был бедным государством, граничившим с океаном и полностью зависевшим от торговли с нагами. Бедность и голод были здесь постоянными спутниками. Посевы плохо всходили из‑за недостатка солнца, а постоянная влажность губила даже самые крепкие ростки.

Рядом с нагами и людьми располагалась страна Олавьен, населённая эльфами рода Сульвандар. Эльфы Сульвандар отличались бронзовой кожей, волосами золотого цвета, меди или чёрного, а также зелёными или золотыми глазами. Они предпочитали созерцание, знания и изучение быстрым играм и беззаботным песням других эльфов, воплощая неземную красоту, грацию и величавость эльфийского народа. Правил ими справедливый владыка Фаэрон.

Их государство закрыто, и из всех своих собратьев они наиболее высокомерны. Чужакам здесь не рады. Страна Олавьен соседствует лишь с землями Амфептрий, и разделяет их только река Ейни.

Ейни — полноводная река, словно паутина, оплетающая земли своими бесчисленными протоками. Течение её стремительно, воды кишат опасными созданиями и хищными рыбами, а дно усеяно острыми осколками скал. Ейни несёт свои воды в океан Нейро, величайший океан Ивром, где в пенных волнах обитают сирены.

Сирены — загадочные девы, чьи чарующие голоса и обманчивая красота влекут моряков на верную гибель. Верхняя половина их тела — прекрасная девушка, а нижняя — мощный рыбий хвост.

Соседи Олавьена — Амфептрии, змееподобные драконы, лишённые лап, парящие в небесах. Их тела покрыты чешуёй, отливающей золотом.

Их страна зовётся Лий — древний город. Крыши, покрытые золотом, вспыхивали на солнце, словно россыпь драгоценных камней. Узкие извилистые улочки, вымощенные отшлифованным речным камнем, петляли между высокими каменными домами с резными деревянными балконами.

В центре страны возвышался многоярусный дворец правителя, окружённый рвом с кристально чистой водой, в которой лениво плавали золотые карпы, словно живые самоцветы. Стены дворца украшали сложные фрески, изображающие мифических существ и сцены из древней истории.

Лий был средоточием мудрости и искусства, где процветала каллиграфия, поэзия и музыка. Учёные мужи, облачённые в шёлковые халаты, вели нескончаемые философские беседы в чайных домах, утопающих в аромате жасмина. Мастера‑ремесленники создавали произведения искусства, достойные императорского двора. В храмах, посвящённых древним богам, монахи возносили молитвы, и воздух наполнялся эхом мантр.

Этот город, словно застывший во времени, хранил в себе дух древней цивилизации. Им справедливо правил император Чжунь Линь, активно развивавший торговлю с эльфами, поставляя им шелка, чай и драгоценные аметисты.

На западе раскинулось царство вампиров — Алахим. Вампиры — мифические существа, нежить, что, по преданиям, питаются кровью или жизненной силой людей и животных. Они ведут ночной образ жизни и бессмертны.

В мире вампиров царит строгая иерархия, на вершине которой находятся Альпы. Альпы выделялись среди сородичей высоким ростом и кожей белоснежного цвета, алыми волосами и огромными когтями. Им приписывали способность питаться не только человеческой кровью, но и молоком женщин. Альпы обладали невероятной силой и ловкостью, а их хитрости позавидовали бы даже демоны. Они не боялись солнечного света. Альп — существо редкое: им можно либо родиться, либо стать вследствие мощного проклятия. Обращение в Альпа невозможно. Они выпивают своих жертв до последней капли.

Во главе государства стоит вампир из рода Альпов, Малакей. Формально правя Алахимом, он является лишь марионеткой в руках Совета вампиров, состоящего из двенадцати лордов. Всё внимание обращено к нему, в то время как Совет плетёт свои интриги в тени.

Ниже по иерархии находились вампиры из рода Экимму — высшие вампиры, бестелесные духи. Они невидимы, и лишь во время пира их образы обретают очертания, и чем больше крови выпьет Экимму, тем яснее становится его облик.

Ниже Экимму находились обычные вампиры, а ещё ниже — упыри, питавшиеся мертвечиной.

Солнце никогда не проникает в Алахим. Его небеса плотно затянуты тучами и туманом. Город выстроен из чёрного обсидиана, чьи башни пронзают багряное небо. Здесь, в лабиринтах коридоров, освещённых лунным камнем, правят древние кланы, чья власть передаётся с кровью столетий.

За пределами столицы простираются Безлюдные Земли, где ютятся мелкие вампирские общины, живущие охотой и подчиняющиеся воле лордов. В этих краях можно встретить древние руины, забытые храмы и проклятые места, где обитают чудовища, порождённые тьмой.

По соседству с Алахимом расположен небольшой остров, населённый людьми. Их страна называется Камет. Это солнечное государство, погребённое в песках пустыни. Люди ютятся на окраинах острова, где благодаря близости океана ещё растёт хоть какая‑то зелень. Правит ими царь Фис. Государство занимается работорговлей, поставляя рабов в Алахим. Взамен вампиры по ночам не трогают людей, несмотря на близкое соседство.

На юге лежит страна Кооур. Эта страна укрыта в недрах гор. Невысокие ростом, но могучие духом, её населяют гномы, живущие в разветвлённой сети подземных городов, соединённых туннелями, пропитанными запахом крепи и расплавленного металла.

Столица, Гранитный Чертог, представляет собой чудо инженерной мысли, высеченное в сердце самой высокой горы. Залы, освещённые кристаллами, добытыми в шахтах, искрятся золотом и самоцветами. Статуи древних королей, выкованные из мифрила, возвышаются над троном, напоминая о славном прошлом и великих победах.

Гномы Каменистого Сердца славятся своим мастерством и умением обращаться с металлами. Их кузнецы создают оружие и доспехи прочнее стали и прекраснее произведений искусства. Их рудокопы добывают сокровища из глубин земли, а ювелиры превращают их в украшения, достойные богов.

В Гранитном Сердце царят порядок и закон, установленные Советом Семи Кланов. Мудрые и опытные гномы, выбранные из каждой ветви рода, принимают решения, определяющие судьбу страны. Они являются хранителями традиций и защитниками своего народа, готовыми отдать жизнь за Каменистое Сердце.

– Просто отлично… — Неприятный холодок пробежал по спине, словно от прикосновения змеиной кожи. — Что‑то везёт мне в последнее время на гадов ползучих, — противно скривившись, девушка страдальчески вздохнула, передёргивая плечами.

– Ивеечка, на этих иродов надежды дюже нет. Не сходишь ночью на кладбище? — Лир вдруг посмотрел на меня с пугающей серьёзностью.

– Чего?! — От неожиданности девушка вздрогнула, подскочив на месте. Не веря своим ушам, она презрительно передёрнула плечами, до последнего надеясь, что ей послышалось.

– Сволочи эти, играться любят. Ну, в общем, уронили меня вчера. Аж челюсть откололась. Приделать‑то, конечно, приделали её, да вот на добром слове держится — в любой момент отвалится, — хранитель страдальчески запрыгал на месте, выговариваясь.

– Лир, я всё понимаю, а вот кладбище‑то зачем? — Хранитель сощурил, насколько это возможно, свои глазные щёлочки, смотря на меня, словно на ребёнка, которому нужно всё разжёвывать до мельчайших подробностей.

– Всего‑то одну могилочку маленькую раскопать да череп стащить. Мне сосуд новый нужен, — произнёс хранитель так невинно, будто это было делом житейским. Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. «Что‑то неделя выдаётся дюже насыщенная», — подумала я. Хотя, если подумать, будет что внукам рассказать. «Всё‑таки хороший он, зараза, жаль будет, если в забвение вернётся», — мелькнуло в голове.

– Где ближайшее кладбище? — Глаза Лира на мгновенье потухли — видимо, задумался.

– Нет, не пущу, обойдусь! — Он вдруг начал прыгать на месте из стороны в сторону, причитая.

– Лир!

– В святыне нагов! Не пущу я тебя туда одну. С чужаками у них разговор короткий. Даже студентов не жалеют. Убивают сразу, не посмотрят, что девица! — предупредил Лир.

Нахмурившись, я пыталась придумать, что делать. Вариантов было не так уж и много.

– Ну и ладно. Эти двое к ночи проспятся — сходим, раскопаем. Заодно и в город заглянем на разведку, — вздыхая, пробормотала Ивей, устало массируя переносицу.

– Вот это я понимаю — наш человек! А то на этих иродов совсем надежды нет, всё через одно место решают, — обрадовался Лир.

Он что‑то невнятно бормотал себе под нос, но я уже не слушала. Выскользнув в коридор, я принялась рассматривать зелья на полках, словно зачарованная.

– Нужно что‑нибудь со слабительным эффектом, чтобы протрезвели как можно скорее. А то, боюсь, в таком состоянии к вечеру от них и толку не будет, — размышляла я вслух.

Полки тянулись вдоль стен до самого потолка, уставленные сотнями пузырьков, склянок и горшочков. Одни мерцали тусклым светом, другие пульсировали, словно живые. В воздухе витал сложный букет запахов: горькая полынь смешивалась с медовой сладостью, а где‑то на заднем плане угадывался едкий запах серы.

Ивей провела пальцем по пыльной этикетке одного флакона — «Настойка лунного корня (вызывает беспричинное хихиканье)». Рядом стоял пузырёк с предупреждающей надписью: «Не взбалтывать! Последствия непредсказуемы».

Наконец её взгляд зацепился за небольшую склянку в дальнем углу. Тёмно‑зелёная жидкость внутри лениво перекатывалась, словно живая.

Флакон источал приторную сладость, от которой сводило зубы. В этой вязкой жиже томилась трава сенны. Сенна… Хрупкие золотистые цветки, обрамлённые продолговатыми, жестковатыми листьями. Именно их созревшие листья превращали в слабительные настои. И при заваривании воздух наполнялся тихим ароматом сухого сена.

Ивей задумчиво постучала пальцем по склянке. План вырисовывался авантюрный, но… почему бы и нет? В конце концов, она всегда мечтала о настоящих приключениях, а не о скучных занятиях в академии.