Бесконечные земли "первый вдох"

— Ты не должен...

— Должен, — перебил он, и голос стал твёрже. — Не слушал тебя. Ты умерла из-за меня. Пусть это будет... начало. Начало того, что я исправлю.

Анника долго смотрела на него. Ветер шевелил её плащ, заносил запах гари и мокрой земли. Потом она кивнула — молча, без спора. Просто кивнула и убрала интерфейс.

Пошли обратно. Корд шёл медленно, каждый шаг отдавался в боку тупой, ноющей болью, но он держался, стискивал зубы, не жаловался. Сапоги хлюпали по мокрой траве, оставляя следы, в которых тут же собиралась вода. Ушастик сидел на плече, иногда чихал — слабо, почти без искр, чихал и прижимался к шее. Уставший, вымотанный до предела, но держался, не отходил.

В груди — не тепло от лечения. Другое. Тягучее, глубокое. Он не один. Рядом те, кто не бросят, кто не предадут. Ушастик, который спас его дважды. Анника, которая осталась, несмотря на вчерашнюю смерть, несмотря на его глупость.

Возле ворот он остановился, перевёл дыхание. Небо всё так же висело серое, низкое, но где-то на краю прорезался луч — слабый, бледный, но живой.

— Знаешь... — начал он, глядя на этот луч, на мокрые стены крепости. — Впервые в жизни чувствую, что я не просто винтик на заводе. Не просто деталь, которую можно заменить. Я что-то значу.

Анника посмотрела на него — на его разбитое лицо, на запёкшуюся кровь на подбородке, на усталые глаза, на зверька, который дрожал у его плеча. И улыбнулась — светло, тепло, как тот самый луч на горизонте.

— Значишь. Для него, — она кивнула на Ушастика. — И для меня. Не вздумай умирать, понял? Не смей.

Корд улыбнулся в ответ — слабо, через боль, через усталость, но искренне, от всего, что осталось внутри.

— Уразумел. Договорились.

Вошли в крепость. Стены встретили их запахом сухого дерева и дыма, где-то залаяла собака, хлопнула дверь. Корд знал: утром они пойдут дальше. Потом будут искать способ заработать на переезд, думать о гильдии, о капсулах, о том, как выбраться из этой дыры и стать сильнее. Столица или другой путь — решат по ходу, когда придёт время. Он не представлял, что ждёт их в ближайшие дни. Не был уверен, примут ли их в гильдию, найдут ли они общий язык с другими игроками. Но знал одно: не остановится. Не сдастся. Ради них он готов идти до конца — до последней капли сил, до последнего удара сердца.

Ушастик чихнул во сне — одну искру, слабую, почти прозрачную, как утренний туман. Она упала на плечо Корда, засветилась на мгновение золотым светом и погасла, оставив на ткани крошечное тёплое пятно.

Как маленькая звезда, что не даёт погаснуть надежде.

Глава 7

ГЛАВА 7. «ПЕРВАЯ СМЕРТЬ»

Корд проснулся от того, что в комнате было тихо. Слишком тихо.

Он открыл глаза. Ушастик спал у него на груди, свернувшись калачиком, иногда вздрагивал во сне и тихо поскуливал. Окно было закрыто, но сквозь щели пробивался серый утренний свет. Корд перевёл дыхание. Бок болел — лечение Анники сняло самое острое, но синяки и трещины ещё не зажили полностью. Он чувствовал их, когда двигался, когда дышал.

Он сел, осторожно переложив Ушастика на подушку. Зверёк не проснулся — только фыркнул и поджал лапы. Корд улыбнулся, глядя на него, и открыл интерфейс.

Сообщений от Анники не было.

Он написал ей:

«Доброе утро. Как ты? Я готов идти. Бок ещё болит, но я справлюсь. Напиши, когда будешь в игре».

Отправил. Подождал минуту. Две. Пять. Ответа не было.

Корд нахмурился, но решил не паниковать. Может, она ещё спит. Может, в реале дела. Вчера она потеряла деньги, пережила смерть — ей нужно было отдохнуть.

Он встал, умылся, надел куртку. Ушастик, почуяв движение, открыл один глаз, чихнул и потянулся, выгнув спину дугой.

— Проснулся, — сказал Корд. — Идём, похлебку поедим.

Ушастик спрыгнул с кровати, подбежал к двери и поскрёб когтями по дереву. Требовательно, как всегда. Корд улыбнулся, открыл дверь, и они вышли.

Таверна уже гудела. Кто-то заказывал завтрак, кто-то уже уходил на задания, кто-то сидел с кружкой и мрачно смотрел в стену. Корд сел за свой обычный столик у окна, заказал похлёбку и хлеб. Ушастик устроился на столе, грыз краешек его куртки и чихал на прохожих.

Корд снова открыл интерфейс. Сообщений нет. Он написал ещё раз:

«Анника, ты где? Выходи на связь. Я волнуюсь».

Ответа не было.

Корд поел, чувствуя, как внутри нарастает нехорошее предчувствие. Он проверил время — прошло уже два часа с момента его пробуждения. Анника всегда была ранней. Вчера она была у ворот раньше него.

Он написал в третий раз:

«Анника. Ответь, пожалуйста. Я начинаю переживать».

Тишина.

Корд сжал зубы, допил похлёбку, поднялся. Ушастик запрыгнул на плечо и прижался к шее, будто чувствуя его тревогу.

— Ладно, — сказал Корд, скорее себе, чем зверьку. — Может, у неё проблемы. Может, связь. Я пойду один. Квест про кабанов — я справлюсь.

Он вышел за ворота. Лес встретил его серым, холодным утром. Небо было низким, облачным, и ветер нёс запах дождя. Птицы не пели. Только где-то далеко каркала ворона, и звук этот был неприятным, почти зловещим.

Корд шёл по тропе, сжимая рукоять рапиры. В боку ныло, но он терпел. На заводе он терпел боль, когда падал на конвейер, когда обжигался о горячий металл, когда спал по четыре часа и вставал на следующую смену. Здесь он тоже будет терпеть. Он не мог позволить себе слабость.

Ушастик на плече прижал уши. Корд заметил это, но решил не обращать внимания. Вчера он тоже нервничал, и ничего страшного не случилось. Почти. Анника умерла, но воскресла. Всё было под контролем. Он сильнее, чем вчера. У него есть новый навык.

— Не волнуйся, — сказал Корд, погладив зверька по голове. — Я справлюсь.

Ушастик не ответил. Он зажмурился, прижался плотнее, но уши его всё ещё стояли торчком.

Лес становился гуще, темнее. Солнце почти не пробивалось сквозь кроны, и в воздухе пахло сыростью и гнилью. Корд шёл вперёд, не замечая, как сворачивает не туда, как сбивается с тропы. Он думал об Аннике, о её молчании, о том, что она могла уйти. Могла просто решить, что он не надёжен. Что не стоит тратить на него время.

Он вышел на поляну, остановился, оглянулся. Вокруг — только деревья, только серая, сырая тишина. И вдруг, за спиной — шорох.

Корд резко обернулся, выхватывая рапиру. Из кустов показалась фигура — в чёрном плаще, с нашивкой волчьей головы на груди. За ней — вторая. Третья.

«Серые Волки». Уровни: 5, 6, 5. Опасность: критическая.

Корд шагнул назад, поднимая щит.

— Эй, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не хочу проблем.

— Проблемы уже есть, — ответил один из бандитов, усмехаясь. — Ты тот, кто вчера бегал от волков? Мы тебя запомнили. Слабый. Да еще и один.

Корд сжал рукоять.

— Я не один.

— Да ну? — усмехнулся другой. — А где твоя подружка? Бросила тебя?

Корд промолчал. Он не знал, что ответить. Он сам не знал, где Анника.

— Ладно, — сказал первый, вынимая меч. — Плати налог, и уйдёшь живым. Тридцать процентов.

— Тридцать? — переспросил Корд.

— Это цена входа на нашу территорию, — усмехнулся бандит. — Ты на ней. Плати или умри.

Корд посмотрел на Ушастика. Тот сидел на плече и дрожал. Его уши были прижаты, глаза широко открыты, и он смотрел на бандитов с ужасом. Или с яростью? Корд не мог разобрать.

— Убирайтесь, — сказал Корд. — Я не буду платить.

— Ну, как хочешь.

Бандиты двинулись вперёд. Корд прыгнул навстречу, активируя «Солнечный удар». Белый свет вырвался из его ладони, ослепляя врагов. Они зашатались, дезориентированные, и Корд рванул к ближайшему, вонзая рапиру в его бок.

Но второй уже пришёл в себя — ослепление длилось слишком мало. Корд не успел уйти, удар пришёлся по щиту, отбросил его в сторону. Он упал на колени, ударился головой о корень, и на мгновение всё поплыло перед глазами.

— Он слабый, — сказал один из бандитов. — Давайте покончим с ним.

Корд попытался подняться, но тело не слушалось. Боль в боку вспыхнула с новой силой, и он упал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Ушастик зашипел. Громко, отчаянно. Он спрыгнул с плеча и встал между Кордом и бандитами — маленький, пушистый, с горящими золотыми глазами.

— Что это? — усмехнулся бандит. — Мусорный питомец? Тоже мне защитник.

Ушастик не ответил. Он сделал шаг вперёд. Искры вырвались из его ноздрей — яркие, золотые, опасные. Они ударили в лицо ближайшего бандита, и тот вскрикнул, отшатнулся, закрывая глаза руками.

— Ах ты, мелюзга!

Бандит замахнулся. Удар пришёлся на Ушастика — тяжело, с хрустом. Зверёк отлетел в сторону, ударился о ствол и затих. Маленькое тельце лежало неподвижно, искры больше не вылетали из ноздрей. Только золотые глаза были открыты — пустые, ничего не выражающие.

Корд крикнул. Не слова — просто звук, вырвавшийся из груди, полный боли и отчаяния. Он попытался подняться, но бандит уже стоял над ним, занёс меч.

— Прощай, слабак.

Корд почувствовал удар. Тупой, тяжёлый. И провалился в темноту.

Воскрешение всегда было резким. Сначала — пустота. Потом — свет. Потом — боль, которая разрывает сознание, выдирает его из тишины и бросает обратно в мир.

Корд открыл глаза. Он лежал на холодном камне, в центре крепости, у алтаря воскрешения. Вокруг суетились игроки, кто-то стонал рядом, кто-то ругался на систему, кто-то уже уходил, не оглядываясь.

Корд сел, чувствуя, как дрожат руки. Он потрогал себя — вроде бы цел. Голова гудела, в ушах звенело, но тело было живым. Целым. Но внутри была пустота. Холодная, тяжёлая.

Он открыл интерфейс.

Уровень: 2 (потеря 3).

Ресурсы: 8 серебряных (потеря 17).

Питомец: Ушастик (мёртв). Перерождение через 23:47:12.

Корд смотрел на эти строки и чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.

— Двадцать три часа, — вслух прочитал он. — Почти сутки.

Он поднялся, отряхнул куртку. Алтарь воскрешения был пуст, только серая пыль кружилась в воздухе, оседая на одежде. Корд посмотрел на плечо — пустое, без Ушастика, без тёплого комка, который всегда сидел там. И вместо боли он почувствовал... досаду.

— Ты серьёзно? — сказал он в пустоту. — Ты не мог просто отбежать? Зачем ты полез? У тебя же нет брони. Ты маленький, глупый зверёк. Что ты думал, что сможешь сделать?

Он провёл рукой по волосам, взлохматив их.

— Я мог бы откупиться. Отдал бы им тридцать процентов — и мы ушли бы живыми. Но ты решил геройствовать. Молодец. Просто... молодец.

Голос его звучал ровно, даже сухо. Без надрыва. Без слёз. Только усталая злость на самого себя — и на зверька, который не знал своего места.

Корд медленно побрёл по крепости. Он не знал, куда идёт — просто шёл, глядя перед собой, перебирая в голове случившееся. Мимо торговцев, мимо охранников, мимо игроков, которые смеялись, торговались, спорили. Они жили своей жизнью, а он шёл и считал убытки.

Сутки. Через сутки Ушастик вернётся. Это не смерть — это просто долгий тайм-аут. Но сутки без питомца — это потерянное время. Сутки без его чутья, без его искр, без его дурацких чихов, которые указывали на траву. Сутки, которые можно было потратить на заработок. На капсулу. На прокачку.

Корд остановился у фонтана на площади, опёрся руками о край и уставился в мутную воду.

— Ты мог хотя бы подождать, пока я отойду, — пробормотал он, обращаясь к пустоте. — Я бы тебя призвал назад. Я бы забрал тебя в безопасное место. Но ты же всегда делаешь по-своему, да? Чихаешь, где хочешь. Лезешь, куда не надо. А теперь сиди в этом своём тайм-ауте и думай.

Он вспомнил, как Ушастик впервые подбежал к нему в лесу. Как чихнул искрами ему в лицо. Как прижимался к шее, когда было страшно. Как поджёг траву, спасая его от волков.

И от этого воспоминания раздражение чуть притупилось. Но не исчезло.

— Ты полезный, — сказал Корд тихо, почти про себя. — Ты реально полезный. Но ты не думаешь. Ты действуешь на инстинктах. А инстинкты у тебя паршивые. Ты не воин. Ты даже не боевой питомец. Ты — мусорный зверёк, который чихает искрами. И ты полез против трёх бандитов пятого уровня. Герой.

Он усмехнулся — горько, без веселья.

— Даже я не настолько глуп. Ну, почти.

Корд поднял голову, посмотрел на небо. Серое, низкое, готовое разразиться дождём. Он чувствовал усталость — не физическую, а внутреннюю. Злость на себя за то, что не успел, не увёл зверька, не додумался. И разочарование в Ушастике — потому что тот не понял, что иногда лучше отступить, чем лезть под удар.

— Ладно, — сказал Корд, выпрямляясь. — Что сделано, то сделано. Через сутки ты вернёшься. И я надеюсь, ты станешь чуть умнее. А если нет — я тебя привяжу к поясу, чтобы не лез.

Он открыл интерфейс, посмотрел на баланс. Восемь серебряных. Жалкие восемь.

— Отличный день, — пробормотал он. — Потерял семнадцать серебра. Три уровня. И питомец в тайм-ауте на сутки. Можно сказать, я в полном порядке.

Он пошёл к таверне. Не потому, что хотел пить, а потому, что не знал, куда ещё идти. Без Ушастика лес казался пустым. Без Анники — холодным.

Он толкнул дверь и вошёл. Внутри было тепло, шумно, пахло жареным мясом и элем. Корд сел в углу, заказал кружку. Не для того, чтобы напиться — просто чтобы занять руки.

Он сидел, глядя в стену, и думал. О том, что ему нужны деньги. Что без питомца он слабее. Что ему нужна команда, потому что одному не выжить. И что Ушастик, при всей его дурацкой храбрости, остаётся единственным существом, которому Корд действительно доверял.

— Но я не буду по тебе плакать, — сказал он тихо, глядя в кружку. — Ты вернёшься. И я скажу тебе всё, что думаю. А потом мы продолжим работать.

В уголке таверны что-то зашипело, заискрило. Корд поднял глаза. Чумазый парень с рыжими волосами колотил молоточком по дымящемуся агрегату, ругался сквозь зубы и снова стучал. Искры летели в стороны, механизм чихал паром, а парень улыбался, будто это было в порядке вещей.

Корд смотрел на него и вдруг подумал: «Хотя бы кто-то в этом мире радуется жизни».

Он допил эль, поднялся, подошёл к столу механику.

— Ты... инженер? — спросил Корд.

— Механик, — парень гордо выпрямился, вытирая сажу с лица грязным рукавом. — Самоучка. Это, — он кивнул на дымящийся агрегат, — мой новый проект. Двигатель на чистой магии. Ну, пока не работает.

Корд усмехнулся, глядя, как механизм в ответ выплюнул сноп искр, опалив парню бровь.

— Слушай, — сказал Корд, присаживаясь напротив. — Я Корд. Ищу напарников. Ты не хочешь... вместе?

Парень поднял на него глаза. Удивлённо. Потом настороженно. Потом любопытно.

— А что ты умеешь? — спросил он.

— Свет, рапира, щит, — перечислил Корд. — И я сегодня потерял питомца. Не навсегда — вернётся через сутки. Просто он дурак. Полез в драку, когда не надо было.

Парень нахмурился, потом хмыкнул:

— Огневик. Зови просто Огневик. А питомца твоего жалко, конечно, но раз вернётся — значит, не страшно. Бандиты — твари, я их ненавижу. Они у меня тоже... ну, неважно.

Корд пожал протянутую грязную руку.

— Я могу помочь тебе, — сказал Огневик. — Но сначала дай мне починить эту гадость, — он ткнул пальцем в механизм. — И я твой.

Агрегат зашипел, задымился и снова выбросил искры.

Корд невольно усмехнулся:

— Чувствую, у нас будет весело.

Огневик хохотнул:

— Весело — это точно. Только ты не бойся взрывов. Они почти всегда безопасные.

Корд сидел, глядя, как механик колотит по своему безумному устройству, и думал: «Одному не выжить. Нужна команда. А Ушастик... он вернётся. И я ему скажу, чтобы в следующий раз сидел на месте и не лез под мечи. Или я его привяжу. Или научу, что отступать — не стыдно».

Он смотрел на искры, летящие в разные стороны, и чувствовал, как внутри, сквозь раздражение и усталость, пробивается холодная решимость.

Завтра он будет сильнее. И Ушастик тоже станет сильнее. Или Корд сделает так, чтобы он стал умнее. Потому что вторую такую глупую смерть он не простит — ни себе, ни зверьку.

Глава 8

ГЛАВА 8. «СБОРЩИКИ»

Сон был глубоким и чёрным. Корд провалился в него сразу, едва коснувшись головой рук. Ни снов, ни голосов — только тишина и усталость, которая тянула вниз, в вязкую темень.

Проснулся от прикосновения. Кто-то тронул за плечо — мягко, но настойчиво. Корд дёрнулся, поднял голову. Веки слипались, перед глазами плыло.

Анника. Белый плащ, бледное лицо, синие тени под глазами. Она стояла рядом, опираясь на посох, и улыбалась — едва заметно, уголками губ.

— Ты... — Корд потёр лицо ладонью, прогоняя сон. — Ты здесь. Я думал...

— Я знаю. — Анника опустилась на стул напротив, положила посох на стол. — Прости. Не могла войти раньше. У брата приступ астмы. Сидела с ним всю ночь, утром отвезла в больницу. Только сейчас смогла подключиться.

Корд смотрел на неё, и внутри, там, где ещё минуту назад сидел холодный ком тревоги, что-то отпускало. Усталость осталась, но к ней примешивалось другое — странное, тёплое облегчение.

— Он в порядке?

— Да. Уже лучше. Новый ингалятор, сказали, всё будет хорошо. Но я не могла оставить его одного.

— Понимаю. — Корд откинулся на спинку стула. — Я уже думал, ты решила, что я ненадёжный. Что не хочешь больше работать со мной.

Анница усмехнулась — тихо, без насмешки.

— Глупости. Ты вернул деньги. Ты извинился. Это больше, чем делают большинство игроков.

Тишина повисла между ними. В таверне было шумно — звон кружек, чей-то хриплый смех, скрип половиц. Корд перевёл взгляд за соседний стол. Там, у дымящегося агрегата, сидел Огневик. Механик уже не колотил по своему детищу — устройство стояло на полу, шипело паром и иногда чихало облачками белого, но больше не взрывалось. Огневик сидел, откинувшись на стуле, и с любопытством разглядывал их.

— Это Огневик, — сказал Корд. — Мы познакомились, пока тебя не было. Он механик.

— Самоучка. — Огневик поднялся, подошёл к их столу. Вытер ладони о штаны — на ткани остались тёмные полосы сажи. — Двигатели, механизмы, взрывы. Чинил эту штуку, — он кивнул на агрегат, — и она почти работает. Почти.

— Почти?

— Ну, дымит. — Огневик развёл руками. — Но не взрывается. Для меня это прогресс.

Корд усмехнулся. Ему нравился этот парень — чумазый, с вечной улыбкой и глазами, в которых горел огонь. Он напоминал тех заводских мастеровых, что могли починить любой станок, травить байки, даже когда палец зажимало в шестернях.

— Он согласился идти с нами. — Корд повернулся к Аннике. — Если поможем ему с проектом.

— Я не просил помощи, — возмутился Огневик. — Я сказал, что пойду, когда починю эту штуку. А она почти готова.

— Она дымит, — заметила Анника.

— Это пар. — Огневик гордо выпрямился. — Переделал на паровой ход. Старое топливо слишком нестабильно. Пар — безопасно.

— Пар, который вырывается из механизма, работающего на магии?

— Магия — просто энергия. — Огневик махнул рукой. — А энергия нагревает воду. Всё логично.

Корд и Анника переглянулись. Огневик был или гением, или безумцем. Скорее всего, и тем, и другим одновременно.

— Ладно. — Корд поднялся. — Пошли. Покажу вам город. Надо решить, что делать дальше.

Солнце уже поднялось над стенами крепости. Жёлтое, тёплое, оно разливалось по мощёным улицам, выхватывая из серого утра золотые отблески на черепице. На площади, у фонтана, играли музыканты — трое в пёстрых одеждах, с лютней, дудкой и барабаном. Рядом жонглёр подбрасывал светящиеся шары. Он ловил их не глядя — и шары плавно кружились в воздухе, как живые.

Корд остановился. Смотрел, как блики танцуют на струях фонтана.

— Красиво, — сказал он.

— Ага. — Огневик подошёл ближе. — Они тут каждый день. Наверное, неплохо живут. Дают людям чувство праздника.

— А ты бы хотел так? — спросила Анника.

Огневик покачал головой:

— Нет. Я люблю, когда что-то работает. Когда ты собираешь механизм, и он двигается, дышит, живёт. Это лучше любого шоу. Хотя, — он задумался, глядя на шары, — если бы можно было собрать механического жонглёра...

Он замолк, уставившись в одну точку, глаза его остекленели. Корд не стал мешать — знал это состояние. Сам так залипал на заводе, глядя, как двигается конвейер.

Пошли дальше. Улица ширилась, дома становились выше — резные фасады, витражи, кованые решётки. Около одного из таких домов игрок в дорогой броне спокойно разговаривал с торговцем, не обращая внимания на прохожих. Лязгнула калитка — кто-то выходил с покупками.

— Это дома богатых. — Огневик кивнул в сторону особняка. — Не все игроки воюют. Некоторые покупают золото за реальные деньги. Им нужна красивая жизнь, статус, уважение.

— Им не нужны деньги? — уточнил Корд. — В смысле, они же не зарабатывают на жизнь.

— Нет. — Огневик мотнул головой. — Им нравится быть здесь. Строят дома, устраивают праздники, тратят тысячи золотых на украшения. Для них это дорогой отдых.

Корд посмотрел на особняк. Вспомнил свою комнатушку на заводе — койку, гул конвейера, запах масла и металла. Вот что было его реальностью. А здесь кто-то мог купить дом за месячную зарплату, просто чтобы любоваться витражами.

— А есть другие, — продолжал Огневик. — Высокоуровневые. Добывают редкие ингредиенты, продают, игнорируют налоги. У них есть деньги, но они тратят их не на дома. На снаряжение, артефакты, капсулы. Они... настоящие.

В голосе механика послышалась острая струна. Он говорил о тех, кто мог не просто играть, а жить в игре. У кого были ресурсы, о которых Корд и Анника могли лишь мечтать.

— Ты завидуешь, — тихо сказала Анника.

Огневик дёрнул плечом:

— Завидую? Не их деньгам. — Он ткнул пальцем в сторону богатого дома. — А их свободе. Я бы тоже хотел иметь мастерскую, где можно собирать всё, что угодно. Механизмы, которые живут. Но для этого нужны ресурсы. А ресурсы... — он посмотрел на Корда, — как их добыть, если приходится платить бандитам?

Корд остановился. Посмотрел на Огневика, затем на Аннику. Идея пришла сама — не озарение, а решение, лежавшее на поверхности. Он чувствовал, как слова складываются в голове, подбираясь к языку.

— У меня есть предложение.

Они сели на лавочку у фонтана. Вода плескалась, солнечные зайчики бегали по камням. Корд смотрел на них, собираясь с мыслями, чувствуя, как капли оседают на лице холодной пылью.

— Мы ищем место, где можно заработать. — Он начал медленно, взвешивая каждое слово. — Без налогов, без бандитов. Где награда зависит от уровня, а не от того, сколько ты заплатил стражникам.

— Таких мест нет, — возразил Огневик. — Все данжи контролируются гильдиями. За вход берут плату, налог или просто убивают тех, кто не платит.

— Есть одно. — Корд посмотрел ему в глаза. — Старый подвал под дубом, куда ударила молния несколько лет назад. Гильдии его не трогают — никто не хочет лезть. Там сложно.

Огневик замер. Потом удивлённо поднял бровь, и на лбу его прорезалась глубокая морщина.

— Ты знаешь про этот данж?

— Я... — Корд замялся, чувствуя, как внутри шевельнулась неловкость. — Видел на карте. Там должно быть...

— Я знаю это место. — Огневик перебил, голос его стал глуше. — Ходил туда. Почти ходил — дошёл до входа, посмотрел, понюхал и ушёл. Один я бы там сдох пять раз за пять минут.

Корд удивлённо посмотрел на него. Огневик вздохнул, почесал сажу на щеке — пальцы оставили на коже грязный след.

— Я проверил все заброшенные данжи в округе. Искал металлолом, детали, рухлядь. Бандиты меня игнорируют, — он усмехнулся горько, без веселья, — слишком низкий уровень. Я им не интересен. А этот они проверяют редко — раз в неделю, может, реже. Есть места «пожирнее», где можно обобрать нормальных игроков. А с меня взять нечего.

— Так ты знаешь, где он? — переспросила Анника.

— Знаю. — Огневик кивнул. — И могу отвести. Вопрос в другом: мы туда сунемся? Я помню запах — сыро, темно и пахнет гоблинами. А гоблины — это всегда плохо.

Корд перевёл взгляд с Огневика на Аннику. В её глазах он увидел то же, что чувствовал сам — усталую решимость.

— Мы идём.

— Уверен? — Огневик нахмурился. — Там сложно. Босс, и не один.

— Мы справимся. — Корд сказал это тихо, но твёрдо. — Мы уже умирали. Теряли прогресс, деньги. Если бояться — никогда не заработаем.

Огневик долго молчал. Глаза его бегали, пальцы теребили край куртки. Потом он выдохнул — шумно, с каким-то присвистом — и сжал кулаки.

— Ладно. Я с вами. Но если сдохну — буду жаловаться. Громко и долго.

— Договорились. — Корд усмехнулся.

— Только дайте мне полчаса. — Огневик поднялся. — Возьму кое-что из мастерской. На всякий случай.

Через полчаса они уже шли через лес.

Огневик шагал первым, уверенно обходя корни и камни. В руке он нёс длинный посох с набалдашником в виде сжатого кулака — механизм внутри тихо гудел и иногда выпускал струйку пара, которая таяла в воздухе. Корд и Анника следовали за ним, держась в двух шагах.