Бесконечные земли "первый вдох"

Глава 10

ГЛАВА 10. «БОЛОТНАЯ ЛОВУШКА»

Таверна гудела. Не так, как утром — не деловой гулкой суетой, а вечерней сытой тяжестью, когда воздух пропитан мясным духом, кислым элем и застарелым потом. За столами сидели уставшие игроки: кто-то клевал носом над кружкой, кто-то вполголоса обсуждал завтрашние квесты. Свечи в железных подсвечниках чадили, оставляя на потолке маслянистые тени, и сквозь гул пробивался звон посуды.

Корд сидел в углу, прислонившись спиной к стене. Ушастик спал у него на груди, свернувшись калачиком, и тихо посапывал. Время от времени зверёк вздрагивал во сне, перебирал лапами, будто бежал от кого-то. Корд гладил его по голове, чувствуя под пальцами мелкую дрожь — пульсирующую, неровную, как у сбившегося с ритма сердца.

Анника сидела напротив, перебирала травы на столе. Корни, листья, пучки сухих стеблей — она раскладывала их по кучкам, что-то принюхивалась, что-то откладывала в сторону. Взгляд её был сосредоточенным, но на губах блуждала лёгкая улыбка.

— Всё никак не привыкну, — сказала Анника, не поднимая головы. — Ты спишь с питомцем на груди, как с котом.

— Он полезный, пушистый и тёплый, — ответил Корд, поглаживая Ушастика. — Буду спать с ним хоть на голове, если понадобится.

— На голове неудобно будет.

— Привыкну.

Они переглянулись и оба усмехнулись. Тихо, без слов, как делают люди, которые уже прошли через что-то вместе.

За соседним столом Огневик уже в третий раз пересказывал историю их похода в данж. Руки его летали, описывая прыжки Хобгоблина, кувалда стояла рядом, прислонённая к столу, поблёскивая в свете свечей.

— ...и он замахивается! Топор — во-от такой! — Огневик развёл руки в стороны, едва не сбив кружку. — А я ему — бах! Огненным шаром прямо в морду! Он, конечно, не упал, но пошатнулся. Это дало нам секунду.

Его слушатель — тощий парень в простом сером плаще, с лицом, которое выражало вежливое, но нарастающее желание оказаться где угодно, только не здесь — кивал с механической улыбкой. Пальцы его нервно сжимали кружку, он делал маленькие глотки и косился на дверь.

— Потом Корд, — Огневик ткнул пальцем в их сторону, не оборачиваясь, — он просто взял и вонзил рапиру в щель между доспехами! Навык, понимаешь! Не просто удар, а навык! Я таких раньше не видел!

— Звучит... впечатляюще, — выдавил парень, делая ещё один глоток.

— А потом я её добил! — Огневик хлопнул ладонью по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Как я её добил? Я замахнулся вот этим, — он потянулся к кувалде, чуть не свалившись со стула, — и шарахнул его, шарахнул... ну, в общем, я его добил.

— Ты не добивал, — лениво заметил Корд из угла. — Ты упал в лужу и ползал там, пока я и Анника его добивали.

— Это была тактическая позиция! — возмутился Огневик. — Я смотрел на него снизу вверх! Это меняет восприятие!

— Ты захлебнулся грязью.

— Я дышал через трубку!

— У тебя не было трубки.

Огневик замер, переваривая. Потом махнул рукой:

— Это детали. Главное — мы победили! И у меня теперь есть она! — он потряс кувалдой.

Парень в плаще воспользовался моментом. Он резко допил эль, поставил кружку на стол, поднялся.

— Извините, мне нужно...

— Да-да, конечно, — перебил Огневик. — Приятно было поболтать! Если хочешь, заходи завтра...

Парень уже исчез в толпе, оставив после себя только пустую кружку и вздох облегчения, который слышал даже Корд.

Огневик проводил его взглядом, пожал плечами и уселся обратно.

— Странный парень. Вроде говорил, что не торопится, когда я к нему подсел.

— Он пытался от тебя сбежать, — сказала Анника, не поднимая головы.

— Я заметил. Я уже привык. Со мной редко кто долго разговаривает. Но я не унываю.

Корд усмехнулся, качая головой. Этот парень был безнадёжен. И это почему-то грело.

Ночь опустилась на крепость, но фонари на столбах горели жёлтым, разгоняя тьму. Ушастик сидел на плече Корда и чихал, разбрасывая искры.

— Нам нужна трава, — сказала Анника, когда они вышли из таверны. — Камелия. Или что-то похожее. Нужна основа для зелий. Дешёвая, но если найдём в диких зонах — сэкономим.

— Ушастик найдёт, — сказал Корд, поглаживая зверька. — Правда?

Ушастик чихнул в ответ и спрыгнул с плеча. Он побежал вперёд, к воротам, остановился, оглянулся — как бы спрашивая: «Ну что, идёте?»

Они пошли за ним.

Лес встретил их влажной прохладой. Ночной воздух был густым, пахло мокрой корой и грибами. Листья под ногами хрустели, выдавая каждый шаг. Звёзды пробивались сквозь кроны редкими точками, и где-то вдалеке ухал филин.

Ушастик бежал вперёд, иногда останавливался, поднимал голову, принюхивался и снова бежал. Корд заметил, что зверёк двигается осторожнее, чем раньше. Он обходил кусты, не лез в густую траву, то и дело оглядывался на них.

— Он стал другим, — сказал Корд, глядя на Ушастика.

— После воскрешения, — кивнула Анника. — Он испугался. Он помнит смерть. Она оставляет след.

— Он прятался во время боя. Сидел в углу и дрожал. Я видел.

Анника помолчала. Потом тихо сказала:

— Да. Он испугался. И ты тоже испугался. Это нормально.

Корд не ответил. Он смотрел на Ушастика, на его осторожные шаги, на то, как зверёк обходит каждую тень. Он был живым — но напуганным. И Корд знал, что это его вина. Если бы он не полез в ту драку, если бы не был так уверен в себе...

Он догнал Ушастика, нагнулся, протянул руку. Зверёк остановился, посмотрел на него, потом прижался к пальцам, ткнулся носом в ладонь.

— Я не дам тебе умереть, — прошептал Корд. — Обещаю. В следующий раз ты не будешь драться. Просто сиди рядом. Хорошо?

Ушастик фыркнул — недоверчиво, но мягко. И побежал дальше.

Лес кончился внезапно.

Впереди расстилалось болото. Серое, плоское, подёрнутое туманом. Вода стояла неподвижно, покрытая ряской и жёлтыми цветами. Пахло гнилью и тиной. Где-то вдали квакала лягушка, и звук этот был странно гулким, будто шёл из-под воды.

Ушастик остановился на краю болота, принюхался, чихнул.

— Здесь, — сказал Корд, приглядываясь. — Он чует траву.

Они пошли вдоль болота, огибая трясину. Ушастик вёл их к небольшой поляне, где из чёрной воды торчали зелёные кустики с мелкими фиолетовыми цветами.

— Это она, — сказала Анника, опускаясь на корточки. — Камелия. Дешёвая, но её много. Мы можем набрать целую сумку.

— Тогда не теряем времени, — сказал Огневик, опуская кувалду и начиная собирать.

Они работали молча. Корд срывал стебли, укладывал их в сумку, чувствуя, как пальцы пахнут горькой травой. Анника отбирала лучшие, обрезала корни. Огневик копался в грязи, иногда ворчал на слизней и камни.

— Вот это жизнь, — сказал он, вытаскивая особенно жирный корень. — Никаких бандитов, никаких монстров. Только трава и покой.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — Огневик постучал по деревянной рукоятке кувалды. — Не накликай.

Ушастик сидел на камне и следил за ними.

— Он не ищет больше, — заметила Анника. — Он нашёл поляну и сидит. Как сторожевой пёс.

— Он испугался, — повторил Корд. — Он не хочет уходить далеко.

— Надо будет дать ему время, — сказала Анника. — Он привыкнет.

Корд кивнул, не оборачиваясь.

Туман сгущался.

Сначала просто показалось, что воздух стал плотнее. Потом Корд понял, что видит не дальше чем на несколько шагов. И пахло теперь не только травой, но и чем-то кислым, резким.

— Осторожно, — сказал он, поднимаясь. — Что-то не так.

Ушастик зашипел. Громко, отчаянно.

Корд повернулся. Зверёк стоял на камне, уши прижаты, глаза горят золотом. Он смотрел в туман, и в его взгляде было что-то паническое.

Из тумана вышли болотники.

Трое. Низкие, приземистые, с кожей, покрытой зелёной слизью. Глаза их горели тусклым жёлтым, а рты были растянуты в ухмылке, полной игл. Они двигались бесшумно, скользя по поверхности болота, не оставляя следов.

— Болотники, — выдохнул Огневик, хватая кувалду.

Корд выхватил рапиру, поднял щит. Встал между болотниками и остальными. Ушастик спрыгнул с камня и побежал в сторону, прячась за корягой.

— Хорошо, — процедил Корд. — Он хотя бы не лезет в бой.

Первый болотник прыгнул.

Корд поднял щит, готовясь к удару. Но в середине прыжка болотник исчез. Просто растворился в воздухе, как дым на ветру.

— Что за...

Удар пришёлся сбоку. Что-то тяжёлое врезалось в щит, отбросило Корда в сторону. Перекат. Вскочил. Болотника нигде не было. Только туман, только тишина и кваканье лягушек где-то вдалеке.

— Он невидим! — крикнул Огневик. — Где он?!

Корд оглянулся. Анника стояла за его спиной, подняв посох. Её глаза шарили по туману, ища врага.

— Свет! — крикнула она.

Белый свет вырвался из посоха, разгоняя туман. На мгновение стало видно. Болотник стоял прямо перед Кордом, в двух шагах, с поднятой лапой, в которой мерцал зелёный шар.

Корд рванул в сторону.

Зелёный шар ударил в землю. Вода вспучилась, зашипела, превращаясь в кислоту — коричневую, дымящуюся, разъедающую камень.

— Он превратил воду в кислоту! — крикнул Корд, отступая.

Второй болотник выскочил из тумана. Огневик замахнулся кувалдой, ударил — и промахнулся. Вместо болотника под удар попала иллюзия. Она рассыпалась, и настоящий болотник оказался слева, занося лапу для удара.

— Хаос, — прошептала Анника. — Они используют Хаос.

Третий болотник выбросил вперёд лапу. Огненный шар — яркий, жаркий — полетел в Корда. Он поднял щит, готовясь встретить удар.

Но вместо огня пришёл холод. Ледяное копьё ударило в щит, разбилось на сотню осколков, и Корд отшатнулся, чувствуя, как руку сводит от мороза.

— Они меняют заклинания! — крикнул он. — Огненный шар — и вдруг лёд!

Он поднял руку. Вложил остатки маны в Солнечный удар. Белый свет вырвался из ладони, ослепляя.

Но болотник просто исчез. Он стал невидимым, и свет ударил в пустоту.

— Я не вижу их! — крикнул Огневик, крутясь на месте. — Они исчезают!

Корд понял, что происходит. Болотники используют Хаос. Они меняют суть заклинаний. Огонь становится льдом, прыжок — невидимостью, иллюзия оказывается реальной, а реальность — иллюзией.

— Они не дают нам целиться! — крикнул он. — Надо просто бить!

Но бить было нечем. Болотники появлялись и исчезали, атаковали с разных сторон, и каждый раз их атаки оказывались не тем, чем казались.

Анника вскинула посох. Белый свет ударил в туман, и один из болотников зашатался, потеряв ориентацию. Корд рванул вперёд, вонзил рапиру — и попал. Остриё вошло в плечо болотника, и тот взвыл, отшатнулся.

Но второй болотник уже был рядом. Его лапа врезалась в посох Анники, и дерево треснуло, разлетелось на две половинки. Анника отшатнулась, прижимая к груди обломок. Её лицо было бледным, но она подняла руки, готовясь кастовать без оружия.

Корд крутанулся на месте, пытаясь отследить хоть одного врага. Туман клубился, болотники исчезали и появлялись, и каждый раз — с другой стороны. Ударил рапирой влево — пусто. Метнулся вправо — иллюзия рассыпалась. Сзади зашипело, обернулся — и увидел, как из тумана выныривает болотник, но в тот же миг его тело распалось, а второй оказался слева, с занесённой лапой.

— Они играют с нами! — крикнул Огневик. — Они просто играют!

Корд отступал, чувствуя, как под ногами чавкает болотная жижа. Рапира дрожала в руке. Ударил ещё раз — в туман, наугад. Клинок встретил пустоту.

— Да где же они?! — выдохнул он.

Туман сгустился, скрывая даже огни грибов. Корд оглянулся на Аннику. Она стояла с протянутыми руками, и белый свет лился из её пальцев, но глаза её были широко открыты и пусты. Она не понимала, куда бить.

Огневик тяжело дышал, сжимая кувалду. Его огонь погас — мана кончилась.

А болотники снова вышли из тумана. Те же трое — или другие, Корд не мог разобрать. Они стояли в ряд, глядя на них жёлтыми глазами, и скалились. Один из них зашипел — тихо, почти ласково.

И прыгнул.

Корд поднял щит, готовясь к удару. Но болотник исчез в прыжке. И в тот же миг его иллюзия ударила с другой стороны — лёгкая, почти невесомая, рассыпавшаяся при касании.

Настоящий болотник оказался справа. Он вскинул лапу, и Корд увидел, как туман перед ним сгущается, становится жидким, тягучим, начинает дымиться.

— Уходи! — крикнул он, отталкивая Огневика в сторону.

Кислотная лужа вспучилась на том месте, где они стояли секунду назад.

Корд поднял голову. Болотники снова стояли в ряд, как будто ничего не произошло. Их жёлтые глаза горели в тумане. Они ждали.

Он сжимал рапиру, чувствуя, как пальцы немеют от холода. Каждая атака оборачивалась иллюзией. Каждое заклинание — тем, чем не должно было быть. Он не мог попасть в них, не мог их предугадать, не мог даже понять, сколько их на самом деле — трое или больше.

Анника кастовала Свет, но болотники просто исчезали. Огневик бил наугад, но его кувалда встречала только туман.

— Что нам делать? — спросил Огневик, и голос его дрогнул.

Корд не ответил.

Он стоял на мокрой земле, сжимая рапиру, и смотрел, как из тумана на него смотрят жёлтые глаза.

Он не знал, что делать.

Под рёбрами колотилось ровно, как молот по наковальне. Воздух в лёгких стал тягучим, будто мёд. Пальцы на рукояти дрожали — мелко, противно.

А болотники ждали.

И Корд понял: они не торопятся. Они знают, что он не может их ударить. Они чувствуют его беспомощность.

Он шагнул назад. Жидкость под ногами чавкнула, вбирая след.

— Отходим, — сказал он. — Медленно. Не бежать.

Огневик попятился, не сводя глаз с жёлтых огней. Анника — за ним, сжимая обломок посоха. Ушастик выскочил из-за коряги, метнулся к Корду, вскочил на плечо — и замер, прижав уши.

Болотники не двинулись. Они смотрели.

Их взгляды жгли спину даже сквозь туман.

Лес принял их снова — сырой, чёрный, пахнущий мокрой корой. Ноги скользили по мху, ветки хлестали по лицу. Корд бежал, не оборачиваясь, чувствуя, как за спиной сгущается тишина.

Он не знал, догоняют ли они. Не знал, сколько у них времени. Но знал одно: на болото они больше не вернутся. Ни сегодня. Ни завтра.

Воздух рвал лёгкие, а под рёбрами всё колотилось — ровно, тяжело, без остановки.

Глава 11

ГЛАВА 11. «ЦЕНА ОШИБКИ»

Бой длился ещё минуту. Или вечность — Корд потерял счёт времени, когда каждый удар отдаётся в висках, а мир сужается до жёлтых глаз, вспыхивающих и гаснущих, как угли на ветру.

Он бил вслепую — в туман, в тени, в мелькающие силуэты. Рапира встречала пустоту. Клинок проходил сквозь иллюзию, и настоящий болотник оказывался с другой стороны, скалясь в беззвучном смехе.

Огневик молотил кувалдой, круша землю, камни, коряги. Дыхание его стало хриплым, руки дрожали, но он не останавливался.

— Где они?! — крикнул он, разворачиваясь. — Я не вижу их!

Анника стояла за их спинами, и белый свет лился из её пальцев — уже не ослепительный, а тусклый, прерывистый, как дыхание уставшего зверя. Она ткала щиты, но те лопались от каждого удара — или иллюзии удара. Корд перестал различать.

— Свет! — крикнула она.

Белая вспышка ударила в туман. Болотник зашатался, потеряв ориентацию.

— Бей!

Корд рванул вперёд. Вонзил рапиру. Остриё вошло в плечо болотника, и тот взвыл, отшатнулся. Настоящий. Корд почувствовал, как клинок встречает сопротивление, как плоть подаётся под лезвием. Но болотник не упал. Он отскочил, зашипел — и исчез.

— Ещё! — крикнул Огневик, замахиваясь кувалдой.

Второй болотник появился справа. Корд повернулся, но не успел — удар пришёлся по щиту, отбросил его в сторону. Упал. Перекатился. Вскочил. В ушах звенело — высоко, тонко, почти за пределами слышимости.

Анника не прекращала. Световые полотна, вспышки, ослепляющие веера. Пальцы её дрожали, лицо побелело, но она не сдавалась. Она не замечала, как мана кончается. Не замечала, что вместо неё начинает тратиться здоровье.

— Держитесь! — крикнула она, поднимая обломок посоха.

Белый свет вспыхнул на его конце — последний, отчаянный.

Болотник выскочил из тумана — прямо перед ней. Она вскинула руки, но его лапа врезалась в обломок, и дерево треснуло, разлетелось на щепки. Анника отшатнулась. Руки её были пусты.

Она подняла их, готовясь колдовать без оружия. Белый свет заструился из пальцев — и она снова творила. Она не замечала, что мана уже кончилась. Не замечала, что здоровье уходит, тает, как утренний туман.

Корд не видел этого. Он ушёл в сторону от удара, перекатился через плечо, вскочил и ударил наугад — в туман, в тень, в жёлтый глаз, мелькнувший справа. Рапира встретила что-то твёрдое, и болотник взвыл, отшатнулся.

— Я его достал! — крикнул он. — Ещё один!

Он оглянулся на Аннику.

Она стояла неподвижно, с протянутыми руками, и белый свет лился из её пальцев — но она не двигалась. Глаза её были открыты, но пусты.

— Анника? — позвал Корд.

Она не ответила.

Она рухнула как подкошенная. Тело ударилось о мокрую землю, и свет погас. Руки её безвольно раскинулись в стороны, и только слабое свечение ещё тлело на кончиках пальцев, как угли, догорающие в золе.

Корд рванул к ней. Упал на колени, перевернул на спину. Лицо её было белым, как мел, а глаза приоткрыты, стеклянные. Она дышала — едва-едва, редкими вдохами, будто воздух просачивался сквозь вату.

— Анника! — он тряхнул её. — Анника, очнись!

Она не ответила. Только веки её дрогнули — и всё.

Корд поднял голову. Болотники стояли в тумане. Трое. Их жёлтые глаза горели, как угли, и они смотрели на него. Они ждали. Ждали, когда он опустит руки. Ждали, когда он перестанет сопротивляться.

Корд поднялся. Ноги дрожали, в груди жгло, но он встал. Он перешагнул через тело Анники и встал между ней и болотниками.

— Не дай им пройти, — сказал он Огневику.

Огневик выругался сквозь зубы — длинно, грязно — но шагнул вперёд. Встал рядом, поднимая кувалду. Он был бледен, руки его тряслись, но он стоял.

— Они ждут, — сказал он. — Почему они ждут?

— Потому что думают, что мы слабы, — ответил Корд. — И они правы.

Первый болотник двинулся вперёд. Медленно, уверенно, скользя по мокрой земле. Его лапа светилась зелёным — он готовил заклинание.

Корд не стал ждать. Прыгнул вперёд, закрываясь щитом. Удар пришёлся в центр, и дерево треснуло, но он удержался. Вонзил рапиру в болотника — на этот раз прямо в грудь. Остриё вошло глубоко, и тварь взвыла, но Корд не остановился. Ударил ещё раз, и ещё, пока болотник не рухнул на колени, а потом — лицом в грязь.

Второй болотник выскочил слева. Корд не успел развернуться. Удар пришёлся в бок, и он почувствовал, как рвётся куртка, как что-то горячее разливается под рёбрами. Упал. Перекатился. Встал на одно колено. Перед глазами поплыли тени.

Огневик заслонил его собой. Кувалда описала дугу — и врезалась в болотника. Тот отлетел, ударился о корягу и затих. Но третий уже был рядом. Он поднял лапу, и туман перед ним сгустился, закипел, превращаясь в кислоту.

— Уйди! — крикнул Огневик, толкая Корда в сторону.

Корд упал на спину, боль пронзила бок. Зашипел, прижимая руку к ране, но поднялся.

Они стояли перед третьим болотником. Тот зашипел, оскалился, готовясь прыгнуть. Корд чувствовал, как силы уходят, как ноги подкашиваются. Но он не мог упасть. Анника лежала за его спиной. Если они упадут — она умрёт.

— Бей, — сказал он Огневику.

Огневик взмахнул кувалдой. Болотник исчез — иллюзия. Он оказался справа, занося лапу для удара. Корд метнулся в ту сторону, принимая удар на плечо. Боль вспыхнула ослепительно, ярко, но он удержался. Он поймал болотника за лапу, притянул к себе — и вонзил рапиру в горло.

Болотник захрипел, дёрнулся, и затих.

Корд упал на колени. Руки дрожали, дыхание было рваным. Оглянулся. Болотников больше не было. Только тела, туман и тишина, которая давила на уши.

— Мы сделали это, — прошептал Огневик, опуская кувалду. — Мы сделали это.

Корд не ответил. Он перевернулся на спину и закрыл глаза.

Огневик подбежал, открыл интерфейс, пробежал по логу боя.

— Она жива, — сказал он, и голос его стал жёстким. — Один процент здоровья. Она истратила всё. До нитки.

Корд открыл глаза. Он лежал на мокрой земле, глядя в серое небо. Боль пульсировала в боку, в плече, в каждой мышце. Но он был жив. Анника была жива.

— Как? — спросил он. — Она же не получала ударов!

— Она потратила жизненную энергию, — сказал Огневик. — Когда кончилась мана, система начала расходовать здоровье на заклинания. Она не заметила.

Корд сел, чувствуя, как бок пронзает острая боль. Подполз к Аннике, перевернул на спину. Она дышала — редко, тяжело. Глаза её были открыты, но пусты.

— Она видит нас? — спросил он.

— Да, — ответил Огневик. — И слышит. Но не может ответить. При одном проценте здоровья система блокирует контроль.

Корд взял Аннику за руку. Пальцы её были холодными, влажными от болотной сырости.

— Ты слышишь меня? — спросил он тихо. — Мы рядом. Мы ждём. Ты скоро восстановишься. Просто лежи.

Анника моргнула. Один раз — медленно, тяжело. Корд понял: она слышит.

Огневик присел рядом, развернул лог боя. Пальцы его бегали по интерфейсу, и лицо становилось всё мрачнее.

— Вот, — сказал он. — Смотри.

Корд перевёл взгляд на экран.

Расход маны: 0 ед.

Расход здоровья (истощение): 37 ед.

Расход здоровья (истощение): 42 ед.

Расход здоровья (истощение): 55 ед.

Расход здоровья (истощение): 68 ед.

Текущее здоровье: 1%.

Контроль аватара: 2%.

— Она не заметила, — сказал Огневик. — Когда кончилась мана, система начала расходовать здоровье. Автоматически. Без уведомлений. Она должна была следить сама.

Корд смотрел на строки и чувствовал, как в груди поднимается глухая злость. Не на Аннику. На систему. На тупую, безжалостную механику.

— Она должна была видеть, — сказал он, и голос его стал жёстким. — Должна была знать. Хотя бы мигать, хотя бы сигнал. А она просто... она просто творила до последнего.

— Это игра, — ответил Огневик. — Здесь так работает. Ты должен следить сам.

Корд сжал кулаки, потом разжал. Открыл свой интерфейс, проверил ресурсы. Мана почти на нуле, здоровье — чуть больше половины. Он тоже был на грани.

— Сколько нам ждать? — спросил он.

— Пока она не восстановится, — ответил Огневик. — При одном проценте здоровья она не может двигаться. Система блокирует контроль. Она просто лежит. Не может говорить, не может встать.

— Она слышит?

— Да. И видит. Но не может ответить.

Корд опустился на колени рядом с Анникой. Взял её за руку.

— Ты слышишь меня? — спросил он тихо. — Мы рядом. Мы ждём. Ты скоро восстановишься. Просто лежи.

Анника моргнула. Один раз — медленно, тяжело.

Они сидели на мокрой земле. Туман начал редеть, и сквозь него пробился первый свет — серый, утренний. Где-то запела птица. Болото оживало.

Иногда из глубины доносился шорох. Корд поднимал голову, сжимая рапиру, но из тумана вылезали только мелкие болотники — низкие, тощие, с тусклыми глазами. Они двигались медленно, неуверенно, и при первом же движении Корда отступали обратно.

— Они слабые, — сказал Огневик, глядя на одного из них. — Очень слабые. Уровень второй-третий. Наверное, им нужно время, чтобы набрать силу.

— Набрать силу?

— Ну да, — Огневик пожал плечами. — Как перезарядка. Должно быть, разработчики ввели этот приём, чтобы нельзя было бесконечно фармить одну локацию. Надо давать ей время на восстановление. Иначе все игроки сидели бы на одном болоте и качались вечно.

Корд кивнул. Это имело смысл. Тупая, но логичная механика. Как на заводе — станок не может работать без остановки, ему нужна смазка, чистка, время. Здесь то же самое. Только вместо станка — болото.

Время шло. Анника лежала неподвижно, но дыхание её стало глубже. Корд сидел рядом, держа её за руку, и считал вдохи. Десять. Двадцать. Пятьдесят.

— Она восстанавливается, — сказал Огневик, глядя в интерфейс. — Уже два процента.

— Долго.

— Да. Но мы ждали и дольше.

Анника зашевелилась. Пальцы дрогнули, сжались. Попыталась приподнять голову, но сил не хватило.

— Не надо, — сказал Корд. — Лежи. Мы сами. Уже скоро.

Анника что-то прошептала. Он не разобрал слов, но понял смысл. Она злилась.

— Я знаю, — сказал Корд. — Мне тоже не нравится эта механика. Но мы справимся.

Он обернулся. Посмотрел в глубину болота. Туман там был гуще, и в нём что-то мелькнуло. Тени. Три или четыре фигуры в чёрных плащах. Они стояли неподвижно, глядя в их сторону, но не приближались.

Корд хотел сказать об этом Огневику, но передумал. Что-то в этих фигурах было странное, почти неестественное. Они не двигались, не дышали, просто стояли, сливаясь с туманом. И почему-то Корду показалось, что они не собираются нападать. Они просто... наблюдали.