Бесконечные земли "первый вдох"

— Ушастик! — крикнул Корд, вставая на здоровую ногу. — Ты куда?

Тишина. Только ветер в листве и далёкий крик птицы. Корд подождал минуту, другую. Боль в ноге пульсировала, тянула, мешала думать. Он уже хотел идти дальше, как вдруг листва зашевелилась, и из кустов вынырнул Ушастик. В зубах он держал стебель с широкими, ярко-зелёными листьями — трава, которую Корд никогда раньше не видел. Зверёк подбежал, бросил её к ногам Корда, сел и уставился на него с ожиданием.

Корд поднял траву. Понюхал. Пахло горьковато, резко, как полынь. Над стеблем всплыла панель:

Лист Подорожника. Компонент для зелий исцеления (начальный уровень). В чистом виде бесполезен для человека.

Корд выдохнул. Посмотрел на зверька, на его уши, прижатые к голове, на огромные жёлтые глаза, в которых читалась тревога. Погладил Ушастика по голове, чувствуя, как зверёк прижимается к его ладони, тёплый и мягкий.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Жаль, что сам я не могу им воспользоваться. Но спасибо, что принёс.

Ушастик фыркнул, лизнул его пальцы, а потом запрыгнул на плечо, устроился, прижался к шее, закрыл глаза. Корд вздохнул, убрал бесполезный лист в сумку — может, пригодится для зельевара, — и пошёл к крепости, прихрамывая на раненую ногу.

У ворот его остановил тот самый гном-торговец с рыжей бородой. Корд уже хотел пройти мимо, но гном шагнул вперёд, преграждая путь, и уставился на Ушастика с таким выражением, будто увидел привидение. Он наклонился, заглядывая зверьку в глаза, потом приподнял ухо, потом отодвинулся на шаг, оглядел с другой стороны, почмокал губами и почесал бороду.

— Парень! — сказал он взволнованно. — Парень, погоди!

Корд остановился.

— Что?

Гном подошёл ближе, щурясь на Ушастика. Тот прижал уши и зашипел, но гном не отшатнулся, только приподнял бровь.

— Это твой питомец?

— Мой, — Корд нахмурился. — Обычный. Низкой редкости.

Гном засмеялся — коротко, хрипло, как старая кузница.

— Обычный, говоришь? — гном шагнул ближе, заглядывая зверьку в глаза. — Ну-ну. Только у меня, парень, хобби такое — зоология. Я в своё время всех тварей Перелесья пересмотрел. И медведей, и кабанов, и болотников, и диких собак. А твоего зверя я не знаю. Никогда не видел. И в справочнике моём его нет.

Корд замер. Пальцы сжали лямку сумки.

— То есть?

— То есть, — гном пожал плечами, снова оглядывая Ушастика, — либо ты его откуда-то притащил из другой локации, либо это какой-то... аномальный экземпляр. Аномальный, парень. Для простого «обычного» зверя искр из носа многовато.

Ушастик чихнул в ответ — искры попали гному в бороду, но тот лишь отмахнулся, не снимая удивлённой улыбки с лица.

— Ладно, парень. Живи пока. Только смотри — в крепости таких, как он, не любят. Быстро найдут, и посадят в яму. Понял?

— Понял, — Корд кивнул, чувствуя, как внутри закипает странное, тревожное чувство. — Спасибо.

— Да брось. — Гном отступил, разглядывая его сумку. — Что там у тебя? Краецвет? Давай сюда.

Корд показал собранные стебли. Гном присвистнул, взял один, понюхал, повертел в руках.

— Семь штук, — сказал он. — Пять серебряных за стебель. Тридцать пять всего. Идёт?

Корд кивнул. Торговаться он не умел — на заводе цену всегда назначал начальник. Получил тридцать пять серебряных, тяжёлых, холодных, пересчитал, спрятал в кошель.

— Мы почти богаты, — сказал он зверьку, отходя от лотка. Ушастик на плече чихнул — как раз в тот момент, когда они проходили мимо кулинарной лавки. Искры попали Корду в ухо. Тот дёрнулся, зашипел, потрогал обожжённую мочку.

— Вот же... — начал он, но зверёк уже отвернулся, делая вид, что изучает витрину. А на витрине лежали булочки, посыпанные сахарной пудрой, и Ушастик смотрел на них с тоской, ушами дёргая.

Корд вздохнул. И купил одну. За свои, из тридцати пяти серебряных. Ушастик тут же забыл про обиду, схватил булочку, забрался на плечо и принялся уплетать её с такой скоростью, что сахарная пудра осела на куртке Корда белым облаком.

В таверне Корд купил миску мясного бульона и хлеб. Ушастик спрыгнул на стол, сунул нос в похлёбку, фыркнул от горячего, отпрянул. Потом снова сунул — и принялся хлебать с чавканьем, облизываясь, иногда поднимая голову и глядя на Корда тёплыми, благодарными глазами.

— Вкусно?

Ушастик чихнул в знак согласия. Одна искра упала прямо в бульон и погасла с тихим шипением. Зверёк наклонил голову, глядя на то место, где была искра, потом снова нырнул в похлёбку. Ел он долго, с наслаждением, урча и причмокивая, и Корд невольно улыбнулся, глядя на него.

А потом Ушастик исчез. Корд отвлёкся на мгновение, чтобы отпить эля, посмотрел на стол — и зверька не было. Ни на столе, ни на скамье, ни на плече. Только остывающая похлёбка и следы сахарной пудры на куртке.

Корд встал, оглядел таверну. Никого похожего на Ушастика. Под столами — пусто. За барной стойкой — только бармен, протирающий кружки. Тогда Корд заметил открытую дверь на кухню — оттуда доносился звон посуды, запах жареного мяса и сладкого теста. Он подошёл, заглянул внутрь.

Ушастик сидел на полу у печи. Перед ним лежала булочка — большая, румяная, обильно посыпанная сахарной пудрой. Зверёк урчал, закрыв глаза, и уплетал её с такой скоростью, будто не ел неделю. Сахарная пудра покрывала его нос, уши, лапы, и он выглядел как маленькое, пушистое облако, в котором иногда вспыхивали золотые искры.

— Ушастик, — тихо сказал Корд.

Зверёк замер. Медленно повернул голову, глянул на Корда огромными виноватыми глазами, потом снова на булочку, потом на Корда. И — не переставая жевать — спрыгнул с места, подбежал к нему, сел и поднял голову, глядя с выражением: «Ну что, я сделал это. Теперь ругай меня».

Корд вздохнул. Потом улыбнулся, присел на корточки и погладил зверька по голове, стряхивая сахарную пудру с его ушей.

— Ладно, ворюга. Идём.

Они вернулись в комнату. Корд сел на кровать, снял куртку, разулся. Ушастик запрыгнул к нему на колени, свернулся клубком, прижался тёплым боком к животу. Корд гладил его по спине, чувствуя, как зверёк мурлычет, как тело вибрирует от тепла.

Он думал. О том, что зверёк был обычным. Не слишком умным, не слишком послушным, иногда даже раздражающим. Он поджигал его уши, воровал булочки, прятался на кухне, пускал искры в торговцев. Но он был. Тёплый, пушистый, настоящий. Не программа — или программа, но такая, от которой на душе становилось легче. От которой хотелось оставаться здесь, в этом мире, а не возвращаться в серый бетон цеха, в гул конвейера, в прокуренный голос бригадира.

Он закрыл глаза. Представил завтрашнее утро — Ушастик снова разбудит его чиханием, снова будет бегать по комнате, снова будет искать приключения. И это было хорошо. Правильно.

Потом он открыл глаза, глядя в потолок, на тени, которые бросала масляная лампа. В этом мире он был готов остаться. В реальность возвращаться совсем не хотелось. И он знал, что придётся, что так работают правила — картриджи кончаются, смены начинаются, кушать хочется. И никуда от этого не деться. Пока.

Но здесь и сейчас, в этой комнате, с этим пушистым комком на коленях, Корд чувствовал себя живым. По-настоящему. Так, как не чувствовал никогда на заводе.

Ушастик приоткрыл один глаз, глянул на него, чихнул — маленькой искоркой, которая погасла в воздухе, — и снова закрыл глаза.

Корд улыбнулся. И погладил зверька по тёплой спине, чувствуя, как тот урчит, как его тело расслабляется, как тает в груди серый ком, оставшийся там, в реальности. Он не знал, что будет завтра. Но знал, что он — не один. И этого было достаточно

Глава 4

Корд проснулся от того, что кто-то дышал ему прямо в лицо. Тёплое, с присвистом, с лёгким запахом мяса и чего-то сладковатого.

Он открыл глаза.

Ушастик сидел на его груди, наклонив голову набок, и смотрел на него в упор. Огромные золотистые глаза — в них отражался тусклый утренний свет из окна.

— Ты... — Корд попытался сесть. Ушастик не сдвинулся, только надавил лапами на грудь, заставляя лежать. — Ты чего?

Зверёк чихнул. Искры брызнули в лицо — мелкие, тёплые, как брызги от костра. Корд зажмурился.

— Ай! — он смахнул искры ладонью. — Ты что, будильник?

Ушастик фыркнул. Спрыгнул на пол, подбежал к двери и поскрёб когтями по дереву. Раз. Второй. Третий. Потом обернулся и требовательно пискнул.

Корд вздохнул. Встал. Надел куртку, проверил рапиру и щит. Ушастик нетерпеливо переминался у двери, постукивая хвостом по полу.

— В лес? — спросил Корд.

Зверёк чихнул, подпрыгнул и снова заскрёб дверь. Громче.

— Ладно-ладно, идём.

Они вышли в серое утро. Небо было низким, облачным, и ветер нёс запах дождя. Корд зябко повёл плечами. Ушастик на плече ёжился, прижимал уши, но не просился обратно.

В воротах крепости их встретил охранник — высокий, в кольчуге, с длинной седой бородой. Он глянул на Корда, потом на зверька, хмыкнул.

— С питомцем, значит. Ну, удачи.

Корд хотел ответить, но охранник вдруг шагнул ближе, прищурился, разглядывая Ушастика.

— Постой-ка, — сказал он медленно. — Твой зверь... это же не тот, что вчера у Старого дуба шастал?

Корд насторожился.

— Откуда вы знаете?

— Видел, — охранник почесал бороду. — Он там у ручья крутился. Стоял, смотрел на воду, чихал в неё. Искры золотые летели. Я тогда подумал — ну, баловство. А потом старожилы заметили: Краецвет у ручья появился. Там, где твой зверь чихал. Может, совпадение, конечно... но странное.

Корд замер. Ушастик на плече зевнул, показав мелкие острые зубки, и отвернулся, всем видом показывая, что не понимает, о чём речь.

— Краецвет? — переспросил Корд. — Тот, что я продал вчера?

— Тот самый, — кивнул охранник. — Бабка-травница сказала — редкая вещь, из дальних земель завезли когда-то, да перевелась. А тут — снова. И именно там, где твой зверь чихал. Ну, может, случайность. Всякое бывает.

Корд смотрел на Ушастика. Тот сидел на плече, наклонив голову, и смотрел куда-то в сторону, будто разговор его не касался.

— Ты что, — прошептал Корд, — удобряешь землю?

Ушастик чихнул в ответ. Искры упали на мостовую, зашипели и погасли. Больше ничего не случилось.

Охранник усмехнулся.

— Ладно, иди уже. Но если тебе нужны деньги, знай — на доске объявлений новый заказ висит. Там награда хорошая.

— Сколько? — спросил Корд.

— Двадцать пять серебряных. Плюс репутация.

Корд присвистнул. Двадцать пять — неплохо, но до аренды капсулы ещё далеко. Два золотых в месяц, если верить объявлениям у капсульного центра. Два золотых — это двести серебряных. Он заработал тридцать пять на Краецвете, но это разовая удача. А за квесты платят меньше. Значит, нужно работать. Много.

— Спасибо, — сказал он охраннику и пошёл к площади.

Ушастик на плече молчал, иногда чихал на прохожих — те шарахались, но зверёк уже привычно отворачивался, делая вид, что это вышло случайно. Корд шёл и считал в уме. Двадцать пять серебряных за квест. Если брать по одному в день — восемь дней, чтобы наскрести на месяц. А ведь есть ещё еда, снаряжение, зелья. И Ушастика кормить надо.

— Мы в пролёте, — тихо сказал он зверьку.

Ушастик чихнул в ответ. Искры упали на землю, оставив чёрные точки на камнях.

На доске объявлений — несколько клочков пергамента. И один из них — новый, с гербом крепости, прибитый поверх всех остальных:

Внимание!

Квест: «Очищение ручья»

Награда: 25 серебряных, репутация с крепостью.

Описание: Воды ручья у Старого дуба отравлены. Тварь, поселившаяся в глубине, не даёт рыбакам ловить рыбу, а скот — пить. Уничтожьте источник скверны и принесите доказательство.

Уровень: 3–5. Рекомендуется группа до 3 человек.

Корд перечитал дважды. Двадцать пять серебряных. Восемь таких квестов — и капсула оплачена. А если найти ещё Краецвет... Но он не знал, где искать. И Ушастик не показывал.

Зверёк спрыгнул с плеча, подбежал к столбу, на котором висело объявление, и чихнул на нижний край. Искры оставили на пергаменте тёмное пятно.

— Тебе понравилось? — спросил Корд.

Зверёк сел, наклонил голову набок и уставился на Корда. Взгляд его был пустым, ничего не выражающим — как у любого питомца, который просто ждёт команду.

Корд снял объявление.

— Идём.

Он уже повернулся к воротам, когда услышал за спиной голос — звонкий, чуть насмешливый.

— Это ты взял квест? Тот, про ручей?

Корд обернулся. У столба стояла девушка — высокая, в белом плаще с капюшоном, с посохом в руках. Лицо её было бледным, спокойным, и глаза — светло-серые, почти прозрачные, как вода в горном ручье.

— Да, я, — сказал Корд.

Незнакомка кивнула.

— Идём вместе. Я — Анника. Лекарь. Без лечения там не справишься.

Корд оглядел её. Посох, белый плащ — наверное, маг. Воды или Света.

— Откуда ты знаешь, что я взял квест? — спросил он.

Анника усмехнулась.

— Наблюдала. Ты стоял у доски, потом нахмурился, когда прочитал награду. Потом этот, — она кивнула на Ушастика, — чихнул на объявление, и ты снял его. Ты не похож на торговца или на гильдейского. Значит, идёшь в лес.

Корд хмыкнул.

— Ну да. Идём.

— И ещё, — добавила Анника, глядя на него с лёгкой усмешкой, — ты пытаешься заработать на капсулу. Я права?

Корд удивился.

— А ты откуда знаешь?

— Ты считал в уме, когда шёл от ворот. Я видела по губам, — она пожала плечами. — Я тоже так делаю. Только я уже наскребла на свой месяц. Теперь зарабатываю на следующий.

Корд вдруг почувствовал что-то похожее на облегчение. Она понимала. Она была такой же — выживала, считала, не надеялась на чудо.

— Понял, — сказал он. — Пошли.

Они вышли за ворота. Ушастик забрался на плечо, принюхался к новой спутнице и чихнул в воздух, в сторону от неё — без искр, просто чих. Анника улыбнулась.

— Питомец? Мусорный?

— Да, — ответил Корд. — Но он полезный. Иногда.

— Иногда? — переспросила она.

— Он находит траву. И показывает дорогу. Но не всегда, — Корд вздохнул. — Он как кот. Делает только то, что хочет.

Ушастик на плече фыркнул, но не стал возражать.

— А ты откуда? — спросил Корд, сворачивая на тропу.

— Из Ледяных земель, — ответила Анника. — Перешла сюда через портал неделю назад. Здесь проще. В Ледяных слишком дорого, слишком много гильдий. А тут хоть можно дышать.

Корд молча кивнул. Он знал — локации бывают разные. И в каждой свои налоги, свои законы. Но Ледяные земли... он слышал, что там холодно, ветрено, и мана восстанавливается медленно, потому что сервер старый.

Они шли лесом — Корд впереди, Анника за ним, Ушастик на плече. Тропа вилась между дубов, иногда уходила вниз, к ручью, который журчал где-то слева.

— Ты как долго в игре? — спросила девушка.

— Неделю.

— А выглядишь уверенно. И питомца приручил.

— Он сам меня нашёл, — ответил Корд. — Я просто согласился.

Анника промолчала. Но Корд почувствовал — она смотрит на Ушастика. Долго, изучающе. Ушастик прижал уши, замер, и вдруг чихнул — прямо в сторону спутницы. Искры полетели, но она отклонилась — легко, плавно, будто ждала этого.

— Чистый Свет? — спросила Анника спокойно.

Корд удивился.

— Да. А ты?

— Вода и Свет. Лекарь, — ответила девушка. — Я вижу его структуру. Твой питомец... у него странная аура. Как будто в ней что-то лишнее. Словно её починили — плохо, на скорую руку.

Корд остановился. Обернулся.

— Что значит «починили»?

Лекарь пожала плечами.

— Не знаю. Может, баг. В игре бывает.

Корд смотрел на Ушастика. Тот сидел на плече, хвост обвивал шею, и он грыз пряжку на куртке, вылизывал её — будто не слушал разговор. Обычный зверь, которому скучно. Никакой ауры Корд не видел. Никакого свечения.

— Баг, наверное, — сказал он, отводя взгляд.

Они прошли ещё немного. Ручей проявился неожиданно — за поворотом, среди старых ив. Он был широким, неглубоким, но вода в нём была мутной, серой. Берега покрывала слизь, и пахло тухлым, кислым.

— Дошли, — сказала Анника. — Я чувствую скверну.

Корд опустился на корточки, коснулся рукой воды. Холодная, маслянистая. На пальцах остался налёт — серый, мерзкий.

Ушастик спрыгнул на берег, подошёл к воде, застыл, глядя в глубину. Уши его стояли торчком. Он чихнул — и искры упали на поверхность. Они зашипели, вода на мгновение потемнела, а потом снова стала серой.

Из глубины, из-под камней, поднялся сгусток тьмы. Медленно, тягуче, он формировался в нечто — бесформенное, с множеством глаз, горящих тусклым красным.

Болотный слизень. Уровень 4. Опасность: средняя.

Корд выхватил рапиру. Анника подняла посох.

— Бей по глазам! — крикнула она.

Ушастик отскочил в сторону, вжался в траву и замер. Он не чихал, не подбегал — просто сидел с неподвижным взглядом, наблюдая.

Корд прыгнул вперёд. Рапира вошла в студенистое тело — легко, без сопротивления, будто в грязь. Слизень дёрнулся, и из него вырвался сгусток кислоты. Корд откатился, закрываясь щитом — кислота зашипела на металле, оставляя чёрные пятна.

— Свет! — крикнула целительница.

Она подняла посох, и белый луч ударил в центр твари. Слизень взвизгнул — высоко, тонко. Его тело начало пульсировать, сжиматься.

Корд рванул вперёд. Ещё удар — в то место, куда попал луч. Слизень дёрнулся, и из него вытекла чёрная жижа, расплылась по земле. Последний глаз погас.

Уничтожен Болотный слизень (уровень 4).

+25 опыта.

Добыча: камень скверны, слизь.

Корд стоял, тяжело дыша. Рапира была испачкана в чёрном. Щит — в пятнах. Ушастик наконец подбежал, ткнулся носом в ногу хозяина, лизнул испачканный ботинок и чихнул. Искры упали на чёрную жижу — и та зашипела, начала подсыхать, съёживаться.

— Он... чистит? — удивлённо спросила Анника.

Корд посмотрел на Ушастика. Тот подошёл к камню скверны — чёрному, маслянистому — и чихнул на него. Искры, золотые, ударили в камень, и тот раскололся, рассыпавшись на серые песчинки.

— Похоже, да, — ответил Корд.

Анника подошла ближе, присела рядом со зверьком. Ушастик отпрянул, зашипел, уши прижались к голове.

— Не бойся, — сказала она мягко. — Я не трону.

Зверёк замер. Позволил ей коснуться себя — провести пальцем по спине. Лекарь нахмурилась.

— Странно, — сказала она. — В нём нет того, что должно быть у питомца. Обычных связей. Как будто он... привязан не так. Не как программа.

— Может, баг, — повторил Корд, но в голосе его не было уверенности.

Они собрали доказательства — остатки камня, отпечаток скверны. Ушастик сидел на камне, вылизывал лапу, искры вылетали из ноздрей редкими вспышками. Иногда он чихал на воду — и там, где падали искры, муть рассеивалась, становилась прозрачнее на ладонь.

— Пошли, — сказал Корд. — В крепость.

Они шли обратно — Корд впереди, Анника за ним. Ушастик на плече молчал, иногда чихал, но больше спал, свернувшись калачиком.

— Он что, устал? — спросила девушка.

— Наверное, — ответил Корд. — Он не любит много чихать.

Анника фыркнула.

— Странный ты, Корд. И питомец у тебя странный.

Корд улыбнулся.

— Знаю.

У крепости, у ворот, их встретил тот же охранник. Увидев добычу, он присвистнул.

— Справились, значит. Молодцы. Бабка будет довольна. Она уже три дня жалуется, что рыба не ловится.

Они получили награду. Корд разделил пополам с Анникой.

— Я не забираю, — сказала она. — Ты сделал половину работы.

— Ты лечила, — ответил Корд.

— Я тебя и не лечила, ты сам справился.

Корд настоял. Девушка взяла деньги — двенадцать с половиной серебряных, — кивнула, и когда уже повернулась уходить, спросила:

— Ты завтра пойдёшь куда-то?

— Не знаю, — ответил Корд. — Наверное, ещё квест. Мне нужно на капсулу.

— Два золотых в месяц? — спросила Анника.

— Ага.

Она помолчала. Потом кивнула.

— Тогда я с тобой. Ты нормальный напарник. И питомец твой — он забавный.

Ушастик на плече чихнул в сторону Анники. Искра попала в капюшон — не обожгла, просто упала на ткань и погасла. Анника улыбнулась.

— До завтра.

Она ушла. Корд остался стоять у ворот, глядя в лес. Ушастик на плече дремал, уткнувшись носом в его шею. Корд открыл интерфейс, посмотрел на баланс. Сорок семь с половиной серебряных. До двух золотых — сто пятьдесят два с половиной. Много. Очень много. Но если брать по квесту в день — может, через неделю-другую наскребёт. Если не умрёт. Если не сломает снаряжение. Если бандиты не отберут.

— Ну что, Ушастик, — сказал Корд. — У нас есть напарник. И деньги. Почти сорок восемь серебряных. Неплохо для первого дня, но капсула не оплатится сама.

Ушастик чихнул во сне — искры вылетели и упали на мостовую, оставив на камнях золотые точки. Они светились несколько секунд, потом погасли.

— Идём, — сказал Корд. — Будем искать следующий квест.

Он пошёл вглубь крепости. Мимо рынка, мимо таверны, мимо доски объявлений. Ушастик спал на плече, и во сне он чихал — мелкими, слабыми искрами, которые не могли ничего сжечь. Просто светились и гасли. Как звёзды.

А в тени, у стены, стоял человек в чёрном плаще. Он смотрел вслед Корду, потом перевёл взгляд на доску объявлений, потом снова на удаляющуюся фигуру. Лица его не было видно — капюшон скрывал всё, кроме подбородка. Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и ушёл в боковой проулок.

Корд не заметил его. Но Ушастик вдруг открыл один глаз, посмотрел в сторону проулка, фыркнул и снова закрыл его, прижавшись к шее хозяина.

Корд шёл в таверну — заказать горячего и подумать, куда идти завтра. Он не знал, что за ним уже наблюдают. Что человек в чёрном запомнил его лицо. Что Ушастик стал заметен не только охранникам у ворот, но и тем, кто носит более тёмные цвета.

Но пока — он просто шёл по мостовой, чувствуя на плече тёплый комок, и думал о деньгах, о капсуле, о том, как наскрести ещё полтора золотых за месяц.

Ушастик чихнул во сне. Искры упали на плечо Корда, оставив золотые точки на куртке. Они светились несколько секунд, потом погасли.

Глава 5

Утро встретило их солнцем. Настоящим, тёплым, разлившимся по листьям золотыми пятнами. Корд вышел из таверны, потянулся, хрустнул шеей. В сумке позвякивали серебряные — двадцать пять с хвостиком, неплохо для второго дня. Ещё немного, и капсула оплачена. Ещё немного, и можно будет дышать спокойно.

Ушастик на плече зевнул, показав клыки, и прищурился на солнце.

— Хороший день, да? — сказал Корд, погладив зверька по голове.

Ушастик чихнул. Искры упали на мостовую, зашипели и погасли.

— Идём, — Корд зашагал к воротам. — Сегодня возьмём квест посложнее. Я уже не новичок.

У ворот его ждала Анника. Белый плащ, посох, спокойное лицо. Она кивнула, разглядывая Корда с лёгкой усмешкой.

— Выспался?

— Ага, — Корд ухмыльнулся. — Готов работать. Сегодня возьмём что-то пожирнее. Надо на капсулу.

Девушка кивнула. В её взгляде мелькнула тень — что-то похожее на усталость, но она быстро моргнула, и тень исчезла. Корд не придал этому значения — он был слишком занят своими мыслями. Вчера он убил кабана, уничтожил болотную тварь, собрал Краецвет. Он сильнее, чем думал. Сегодня — новый день, новые деньги.

— Я смотрела доску, — сказала Анника, поправляя капюшон. — Есть заказ на скверн-волков. Северная опушка. Платят тридцать серебряных за шкуры.

— Тридцать? — Корд присвистнул. — Это почти как вчерашний квест.

— Волки опаснее слизня. Пятый уровень. Но если работать вдвоём...

Корд кивнул, поправил рапиру, коснулся щита. Пятый уровень — ничего страшного. Вчера он справился с кабаном третьего уровня, а сегодня чувствует себя ещё увереннее. Волки? Он справится. Главное — бить первым.

Ушастик на плече вдруг прижал уши. Коротко, резко. И чихнул — тревожно, с искрами, разлетевшимися в стороны. Золотые искры упали на землю, зашипели и погасли быстрее обычного, будто их задуло ветром. Зверёк заёрзал, перебирая лапами по плечу Корда, и тихо заскулил — тонко, почти неслышно.

— Ты чего? — спросил Корд, повернув голову.

Зверёк фыркнул, мотнул головой. Уши его стояли торчком, ловили каждый звук. Он смотрел в сторону северной опушки, и в его взгляде было что-то беспокойное — почти паническое. Хвост нервно дёргался, как натянутая пружина.

— Нервничает, — сказала Анника, подходя ближе и разглядывая зверька с лёгким прищуром. — Питомцы чувствуют опасность. Иногда раньше, чем она появляется.

Корд пожал плечами. Он потрепал Ушастика за ухо, пытаясь успокоить, но зверёк только сильнее прижался к его шее.

— Он всегда нервничает. Вчера тоже чихал, и ничего.

— Вчера мы нашли Краецвет, — заметила Анника, скрестив руки на посохе. — Может, он знает что-то, чего мы не знаем. Или чует то, что не видим.