Катя и Лоренцо

Лоренцо заметил, что ждёт следующей улыбки.

За столетия он встречал женщин красивее Екатерины, острее, мягче, смелее. Знал тех, с кем проводил одну ночь, тех, рядом с кем оставался годами, и тех, кого действительно любил. Ни рыжие волосы, ни веснушки в зелёных глазах, ни умение сказать ему «нет» не могли быть первыми в его жизни.

Первым за очень долгое время было другое. Он не знал, улыбнётся ли Екатерина ему снова, назовёт ли по имени, захочет ли продолжить разговор. Её внимание нельзя было получить вместе с подписью под договором или вызвать одним своим присутствием. Каждого следующего движения приходилось ждать.

Рядом с ней следующая минута не казалась заранее прожитой.

Это было хуже, чем просто помнить цвет её глаз.

— Вы нашли того, кто положил перстень? — спросила Екатерина, когда рассказ закончился.

— Пока нет.

— Но версия с футляром подтвердилась?

— Да. Следы на нижней стороне вставки совпали с металлом кольца. Его спрятали до того, как коллекцию запечатали.

Она кивнула, не радуясь собственной правоте.

— Значит, его действительно хотели вернуть вам.

— Да.

— Это опасно для сотрудников салона? — спросил Максим.

Вопрос прозвучал спокойно, но Лоренцо понял, почему Данилов задал его раньше Екатерины.

— Нет оснований так считать. Салон выбрали как способ передачи. Екатерина оказалась участницей только потому, что заметила лишнее изделие.

— Очень обнадёживает, — сказала она. — Обычно мне за внимательность хотя бы премию дают.

— Если появится риск, охрану предупредят первой.

— А салон?

— И салон.

Лоренцо ответил правду. В тот момент Катя не была целью. Она не имела отношения к его прошлому и не представляла ценности для человека, приславшего перстень.

Чтобы это изменилось, кто-то должен был сначала понять, что она представляет ценность для самого Лоренцо.

Он поставил чашку.

Машина ждала у кафе уже две минуты.

— Мне пора.

Екатерина сразу отложила вилку.

— Рубашка.

— Её можно заменить.

— А моё чувство вины?

— Придётся сохранить.

— У меня есть ваш номер.

— Вы им до сих пор не воспользовались.

— Не было причины.

Лоренцо надел пальто. На тёмной ткани пятно почти не выделялось, но рубашку скрыть не удалось.

— Теперь причина появилась.

Екатерина подняла на него глаза. Коричневые крапинки возле зрачков были заметны даже в неярком свете кафе.

— Я сама решу, достаточно ли она серьёзная.

Он вспомнил кабинет директора и её отказ называть его по имени, пока это не станет её собственным выбором.

— Хорошая привычка, — сказал Лоренцо.

Она тоже вспомнила. Уголки её губ дрогнули.

— До свидания, господин Вальери.

При Максиме фамилия вернулась на место так легко, будто несколькими минутами раньше Катя не называла его по имени. Лоренцо услышал эту границу яснее, чем хотел.

— До свидания, Екатерина.

Максим поднялся и протянул руку. Лоренцо пожал её, отметив уверенное человеческое тепло.

— Доброй ночи, господин Вальери.

— Данилов.

На улице дождь уже слабел. Водитель открыл заднюю дверь, и Лоренцо сел, не оглядываясь на окно кафе до тех пор, пока машина не тронулась.

Екатерина снова была видна за стеклом. Она что-то сказала Максиму, тот покачал головой и подвинул к ней корзинку с хлебом. Ужин продолжился.

Так и должно было быть.

Лоренцо достал телефон и позвонил Павлу.

— Совещание по проекту нового корпуса где назначено?

— В главном офисе в четверг, — ответил тот после короткой паузы. — В четыре часа.

— Перенесите в торговый центр.

— В главном офисе удобнее собрать архитекторов и руководителей направлений.

— Перед совещанием нужно пройти границу участков и старый корпус. Пусть сначала увидят, с чем работают.

Павел снова помолчал. Он никогда не спорил с решениями, которые не вредили делу, но умел обозначить их необычность одной лишней секундой тишины.

— В административный конференц-зал? — уточнил он.

— Для начала.

— Вы хотите участвовать во всём проекте?

— На первом этапе. Еженедельные встречи проводите здесь.

— Обычно вам достаточно утвердить концепцию.

— Обычно — да.

Лоренцо посмотрел на высыхающее пятно на рубашке.

— Давно я сам не занимался такими проектами. Возможно, это будет интересно.

— Понял.

Павел отключился.

Восемь дней назад Лоренцо сказал, что у него не осталось причин возвращаться в торговый центр.

К концу короткой поездки у него появился настоящий проект на несколько месяцев — достаточно сложный, чтобы считать его причиной.

Глава 6

После ухода Лоренцо Максим дождался, пока официантка унесёт пустую чашку, и только потом посмотрел на Катю поверх своей тарелки.

— Ты знала, что он будет в торговом центре? — спросил он.

Катя покачала головой.

— Тем более не знала, что он зайдёт в кафе. Я вообще думала, владельцы торговых центров не ходят по ним пешком.

— Ходят, — сказал Максим. — Обычно быстро, в сопровождении управляющего и не садятся за чужой стол.

Он произнёс это без ревности, скорее с профессиональным недоумением человека, который годами видел руководство только во время проверок, совещаний и торжественных открытий. Катя подвинула к себе тарелку. Паста успела остыть, но после кофе, разбитой чашки и пятна на чужой рубашке это казалось самой незначительной неприятностью вечера.

— Машина задерживалась, — напомнила она. — На улице шёл дождь, свободных мест почти не было.

Максим посмотрел на несколько пустых столов возле окна, но спорить не стал.

— Ты будешь ему писать?

— Я обещала химчистку.

— Он уже заплатил за чашку, кофе и, кажется, за половину кафе.

— Тем более. Нельзя позволять человеку оплачивать собственную испорченную рубашку только потому, что у него больше денег.

В этом Максим узнал её достаточно хорошо, чтобы больше не задавать вопросов. Он подвинул к Кате корзинку с хлебом и предложил доесть ужин, пока она не нашла ещё кого-нибудь, перед кем обязана извиниться.

Постепенно вечер снова стал их. Они спорили о фильме, который Максим считал смешным, а Катя — издевательством над зрителем, заказали один десерт на двоих и вышли из кафе, когда дождь почти закончился. До машины дошли под одним зонтом. Максим держал его чуть выше Кати, и вода всё равно стекала ему на плечо.

Возле её дома он не попытался превратить хороший вечер в обязательное решение.

— Я позову тебя ещё раз, — сказал он.

— Тогда выбирай место без шаткой мебели.

— Найду с мягкими стенами и посудой из пластика.

Катя рассмеялась. Максим обнял её на прощание чуть дольше, чем обычно, но не поцеловал. Ей было тепло, спокойно и совсем не хотелось первой отстраняться.

Домой она поднялась с мыслью, что согласится на второе свидание. Странный эпизод с Лоренцо ничего в этом не изменил. Он остался именно эпизодом — неловким, дорогим для его рубашки и почему-то всё ещё смешным.

* * *

К десяти утра Катя всё-таки написала Лоренцо. Не потому, что искала повод продолжить знакомство, а потому, что вчера пообещала оплатить химчистку и не привыкла забывать обещания, данные даже в состоянии паники.

«Доброе утро. Это Екатерина Лебедева. Как ваша рубашка? Если пятно осталось, предложение о химчистке всё ещё в силе».

Она перечитала сообщение, решила, что ничего более делового придумать всё равно не сможет, и положила телефон на полку под кассой.

Ответ появился через четыре минуты.

«Доброе утро, Екатерина. Я узнал вас по предложению оплатить то, что уже оплачено».

Следом пришло второе сообщение:

«Рубашка в химчистке. Необратимого ущерба нет».

Катя набрала: «Тогда пришлите мне счёт. Пожалуйста».

Лоренцо ответил одним словом:

«Нет».

Она посмотрела на экран с таким возмущением, словно могла передать его через расстояние, и написала:

«Вы опять просто произнесли последнее слово».

На этот раз ответа не было почти минуту.

«В переписке это особенно удобно».

Катя улыбнулась.

— Вот теперь рассказывай, — сказала Лера.

Она протирала соседнюю витрину и до этого несколько минут с подчёркнутым благородством не смотрела в сторону телефона.

В салоне было тихо. Утренний поток закончился, Рита относила в подсобку коробки, а Ирина Павловна разговаривала по телефону в кабинете. До следующего покупателя могло оставаться и пять минут, и сорок.

— Рассказывать нечего. Я испортила рубашку, предложила химчистку, человек отказался. Конец истории.

— Рита видела Максима утром. Он упомянул разбитую чашку и Вальери за вашим столом.

— Значит, Максим слишком подробно сдавал рацию.

Лера отложила салфетку.

— Владелец торгового центра сел с вами ужинать?

— Он ждал машину и пил кофе. Потом ушёл, а мы с Максимом спокойно доели.

— И ты сегодня первой ему написала.

— Потому что это я облила его кофе. Лер, не придумывай историю там, где есть испорченная вещь и человек, который не даёт за неё заплатить.

Катя сказала это без смущения, и Лера поняла, что продолжать бессмысленно. Она подняла руки, признавая поражение, и вернулась к витрине.

Телефон снова завибрировал.

«Надеюсь, оставшаяся часть ужина прошла без происшествий».

Катя ответила:

«Да. Максим, мебель и оставшаяся посуда не пострадали».

«Рад это слышать».

Сообщение было безупречно вежливым и ничего не объясняло. Вероятнее всего, Лоренцо просто поддержал разговор, который сам же начал. Катя заблокировала телефон, убрала его под кассу и занялась новой поставкой.

Переписка действительно получилась забавной.

Только и всего.

* * *

В четверг к четырём в галерее стало заметно больше сотрудников администрации, чем покупателей.

— Сегодня с планами, — тихо сказала Лера.

Катя подняла голову. По галерее двигалась группа из девяти человек. Впереди шёл Алексей Викторович, управляющий торговым центром, с планшетом в руке. Рядом с ним женщина в длинном сером жакете несла свёрнутые чертежи. Чуть позади Катя узнала Павла Руднева и двух сотрудников технической службы.

Лоренцо находился немного в стороне от остальных.

Он был без пальто, в тёмном костюме и светло-синей рубашке. На ткани не осталось ни пятна, ни следа вчерашней катастрофы. Катя заметила это прежде, чем успела подумать, куда смотрит.

Лоренцо поймал её взгляд и едва поднял бровь.

— Всё-таки отстирали, — пробормотала Лера.

— На этом тема рубашки закрыта.

Катя вернулась к кольцам, которые раскладывала по размерам. За стеклом тем временем развернули планы. До салона долетали отдельные слова: «переход», «нагрузка», «эвакуационный выход», «линия витрин».

Очень скоро стало ясно, что Лоренцо приехал не для вида. Он помнил цифры из отчётов, замечал несовпадения между указанной и реальной шириной проходов и не принимал формулировку «примерно такой же поток» без сравнения. Алексей Викторович дважды начинал объяснять готовое решение и оба раза останавливался после его вопроса. Архитектор раскрыла второй план; техническому специалисту пришлось искать дополнительные замеры.

Катя наблюдала дольше, чем собиралась. Не за Лоренцо — за тем, как человек, которому принадлежало всё здание, сам ходил вдоль ограждения и проверял ширину галереи. Она не ожидала, что владельцы вообще занимаются такими вещами раньше, чем им приносят два готовых варианта на подпись.

— Вход нам перекроют? — спросила Лера.

— Если переход сделают там, где показывают, могут.

Группа прошла мимо салона. Лоренцо коротко кивнул Кате, она ответила тем же и продолжила работу. Ирина Павловна вышла из кабинета, проводила руководство взглядом и напомнила сотрудницам, что обсуждать совещание в торговом зале не следует.

К половине пятого за служебными дверями скрылись и планы, и люди. В салон пришли покупатели, Рита перепутала два одинаковых футляра, а потом пришлось двадцать минут искать сертификат на серьги, который лежал именно там, где должен был.

В пять вернулся Алексей Викторович.

— Ирина Павловна, добрый вечер. Простите, что без предупреждения, — сказал он. — Нам нужно уточнить несколько вещей по потоку посетителей. Новое крыло хотят соединить с третьим этажом примерно в сорока метрах отсюда.

Он спросил о доставках, служебном входе и времени утренней приёмки товара. Ирина Павловна отвечала уверенно, сверяясь с рабочим расписанием. Потом управляющий поинтересовался, с какой стороны в салон чаще заходят покупатели вечером.

— Со стороны центрального эскалатора, — сказала она.

Катя невольно посмотрела на дверь. Ирина Павловна заметила.

— Екатерина, ты не согласна?

— После семи чаще идут от лифтов возле кинотеатра. Особенно по пятницам и в выходные. С эскалатора заходят днём.

Алексей Викторович перевёл взгляд на неё.

— Вы уверены?

— Я встречаю людей у входа третий год. Вечером они сначала поднимаются поесть или сходить в кино, потом спускаются на лифте и идут к выходу. Днём чаще приезжают именно за покупками.

Ирина Павловна немного подумала и кивнула.

— Вероятно, Катя права. По вечерам у нас действительно больше пар и семей, которые уже провели время наверху.

Управляющий открыл схему на планшете. На плане галерея выглядела проще, чем в жизни: две ровные полосы, прямоугольники магазинов и широкая светлая зона будущего перехода.

— Если выход из нового крыла появится здесь, поток должен пройти прямо мимо вашей витрины.

Катя подошла ближе.

— Не пройдёт. Здесь стоит навигация и начинается поворот к туалетам. Люди увидят свет из нового крыла и пойдут туда, а эта часть галереи окажется у них за спиной.

— Стойку можно перенести.

— Можно. Но они всё равно выбирают то, что первым видят. Половина посетителей и сейчас не замечает указатель к службе быта, хотя он висит прямо над ними.

Алексей Викторович несколько секунд смотрел на план. За его плечом появился Лоренцо; следом подошли Павел и архитектор.

— Покажите, где реальный маршрут расходится с моделью, — сказал Лоренцо.

Катя оглянулась на Ирину Павловну. Директор едва заметно кивнула, хотя по её лицу было ясно: обычный рабочий день снова закончился без согласования с ней.

Катя вышла из салона.

— Представьте, что вы приехали в кино и уже опаздываете. Рядом кто-то разговаривает, ребёнок просит мороженое, а указатель вы не прочитали.

— Представить ребёнка будет сложнее всего, — заметил Лоренцо.

Архитектор тихо рассмеялась. Катя посмотрела на него, но он уже изучал пространство перед лифтами.

— Отсюда вечером выходят основные посетители. Перед ними яркая витрина, люди и поворот к эскалатору. Они идут туда, даже если ближайший выход в другой стороне.

— Потому что видят движение? — спросила архитектор.

— И потому что пустая галерея кажется закрытой, даже когда магазины работают.

Они пошли обратно. У рекламной стойки Катя остановилась и уточнила, где именно откроется переход.

— За этой стеной, — ответил Алексей Викторович.

— Тогда свет из нового крыла будет виден раньше центральной части. Чтобы люди поворачивали к ней, нужно открыть обзор до стойки или поставить здесь что-то, ради чего захочется свернуть.

Один из проектировщиков предложил добавить навигацию.

— Её никто не читает, — сказала Катя.

— Это мы уже установили, — отозвался Лоренцо.

Он встал у стены и посмотрел вдоль галереи с той точки, которую она показала.

— Уберите с модели центральную стойку. Проверьте два варианта раскрытия перехода и освещение до поворота. Отдельно сравните вечерний поток от лифтов, а не общий за день.

Архитектор предупредила, что потребуется новая съёмка.

— Значит, сделайте.

Лоренцо повернулся к Кате.

— Что ещё мы не заметили?

Она посмотрела на галерею уже как на схему. На скамью у ограждения, где женщина поправляла ребёнку шарф. На пустующий островок с аксессуарами, заслонявший часть соседней витрины. На двери салона, которые открывались каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко.

— Если уберёте скамьи, люди будут реже заходить в магазины.

Алексей Викторович нахмурился. По проекту на этом участке собирались оставить только одну зону отдыха.

— Сейчас их две, — объяснила Катя. — Пока один человек сидит, второй ходит по ближайшим магазинам. Особенно если они пришли с ребёнком или пожилыми родителями.

Павел предложил проверить это по продажам.

— По продажам не будет видно тех, кто зашёл и ничего не купил. Иногда они возвращаются позже.

Лоренцо не объявил Катю правой и не отверг расчёты людей, которые готовили проект. Он попросил оставить обе зоны до замеров и сначала собрать данные. Почему-то именно это понравилось ей сильнее, чем если бы он немедленно переставил скамьи по её слову.

К салону подошла пожилая женщина с раскрытым кошельком.

— Девушка, простите, вы здесь работаете? Я не могу найти мастерскую, где часы ремонтируют.

Катя объяснила дорогу, но женщина уже успела спуститься на нужный этаж и вернуться ни с чем.

— Тогда я покажу.

Она проводила покупательницу до лифта, дождалась кабины и ещё раз назвала поворот. Когда Катя вернулась, участники совещания стояли на прежнем месте.

— Вот поэтому навигация не работает.

— Убедительно, — сказал Лоренцо.

Ирина Павловна появилась у дверей салона и напомнила, что через десять минут у Кати перерыв. В её тоне не было замечания, но Катя всё равно почувствовала себя сотрудницей, слишком надолго покинувшей рабочее место.

— Я закончила.

Алексей Викторович поблагодарил её, группа снова собралась вокруг планов, и Катя вернулась к витрине.

Телефон под кассой завибрировал.

«Ваша консультация только что сэкономила нам как минимум одну ошибку. Я должен вам кофе».

Катя подняла глаза. Лоренцо стоял в нескольких десятках метров и смотрел на планшет архитектора.

«У нас странный бухгалтерский учёт. Я всё ещё должна вам химчистку», — написала она.

«Предлагаю взаимозачёт».

«Химчистка дороже кофе».

«Я выберу хороший. Если ваш перерыв ещё свободен».

Катя посмотрела на часы. До перерыва оставалось восемь минут.

— Иди, — сказала Лера, заметив это движение. — Мы с Ритой справимся.

Она не пыталась заглянуть в телефон и ничего не добавила. За эту деликатность Катя была особенно благодарна.

«Через десять минут. Кофейня этажом ниже».

К назначенному времени Лоренцо уже ждал возле входа. Без управляющего, архитекторов и планов он выглядел человеком, который не должен стоять рядом с витриной, где продавали булочки по акции. Люди обходили его чуть шире, чем требовалось, и только потом оглядывались. Лоренцо не делал ничего, чтобы привлечь внимание, но его всё равно замечали.

— Сегодня без неаполитанской обжарки, — предупредила Катя.

— Я готов рискнуть.

— После вчерашнего это звучит опрометчиво.

Они встали в очередь. Лоренцо заказал эспрессо, Катя — чай и маленький сэндвич. Когда он приложил телефон к терминалу, она не стала спорить.

— Теперь у вас нет оснований утверждать, что я вам должна.

— Химчистка всё ещё дороже.

— Вы сами предложили взаимозачёт.

— И уже начинаю жалеть.

Свободный столик нашёлся возле стеклянного ограждения. Снизу поднимался шум первого этажа, пахло кофе и горячим тестом. Катя положила телефон рядом с чашкой и вдруг поняла, что не знает, как начинать разговор с человеком, которого вчера случайно облила кофе, а сегодня консультировала по движению покупателей.

Лоренцо избавил её от необходимости.

— Вы проверяли рубашку.

— Последствия.

— Эта другая.

— Я заметила. На светлой ткани хорошо видны пятна.

Он опустил взгляд на светло-синюю рубашку, потом снова посмотрел на Катю. В почти чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на смех, но спорить с её объяснением он не стал.

Катя взяла чай. Напиток был слишком горячим, и она поставила чашку обратно.

— Я думала, владельцам такие проекты показывают уже в виде двух готовых вариантов, — сказала она. — А вы сами считаете скамейки. Сегодня даже без охраны.

Лоренцо посмотрел в сторону эскалатора.

— Павел остался этажом выше. Он огорчится, если узнает, что вы его не заметили.

— Он не похож на человека, который часто огорчается.

— В этом вы правы.

Обычно проект действительно дошёл бы до Лоренцо на этапе выбора готовой концепции. Сегодня он решил посмотреть, что происходит раньше, потому что давно этого не делал.

— Соскучились по спорам о навигации?

— Пока не уверен. Но вы заставили девять человек пересчитать половину этажа.

— Я только объяснила, куда ходят покупатели.

— Именно этого не было в их таблицах.

За соседним столом женщина уговаривала ребёнка надеть шапку, гремела посуда, по эскалатору поднимались люди с пакетами. В этой обычной тесноте Лоренцо выглядел ещё заметнее, но сам, кажется, не испытывал неудобства.

— Вы всегда хотели работать в ювелирном салоне? — спросил он.

— Никогда. Здесь нормальная зарплата, официальный договор и график, которым можно меняться с другими продавцами. Перед праздниками, когда покупателей особенно много, всё равно выходим почти все.

— Это звучит как перечень условий, а не мечта.

— Работа не обязана быть мечтой, чтобы делать её хорошо.

Лоренцо принял ответ без снисходительной улыбки и без попытки убедить Катю, что каждый человек должен найти призвание. Он только спросил, что ей всё-таки нравится в украшениях.

Она задумалась.

— Момент, когда человек решается. Иногда покупатель трижды просит показать одно и то же кольцо. Он уже выбрал, ему просто нужно разрешить себе потратить деньги.

— И вы это видите?

— Если третий год стоять у витрины, начинаешь видеть.

— Не все начинают.

Катя откусила сэндвич и посмотрела на него внимательнее. Комплимент, если это был комплимент, относился к её работе. Так было проще и, вероятно, правильнее.

Выбившаяся прядь скользнула по щеке. Катя заправила её за ухо и заметила, что взгляд Лоренцо на мгновение последовал за движением. Она решила, что он обратил внимание на растрёпанные волосы, и автоматически проверила шпильки: в салоне распущенные пряди считались нарушением формы.

— Почему вы всё-таки предложили химчистку второй раз? — спросил он.

— Потому что испортила вещь. То, что вы можете купить сто таких рубашек, не делает эту моей.

Лоренцо медленно повернул маленькую чашку на блюдце.

— У вас довольно строгая система расчётов.

— Зато понятная.

— Не уверен. Вы нашли две ошибки, а согласились только на один кофе.

— Вторую можете записать в отчёт.

— Оставлю на балансе.

Катя покачала головой, но снова улыбнулась. Разговор оказался неожиданно лёгким. Не похожим ни на совещание, ни на встречу с мужчиной, который ожидал от неё определённого ответа. Лоренцо спрашивал, слушал и не торопился заполнять каждую паузу.

Двадцать минут закончились быстрее, чем она рассчитывала. Катя допила чай и поднялась.

— Мне пора.

Лоренцо встал вместе с ней и сказал, что проводит до салона.

— На один этаж?

— Не хочу, чтобы по дороге вы снова встретили опасный стул.