Катя и Лоренцо

Он кивнул ей и направился к старому корпусу. Катя проводила его взглядом, потом повернулась к машине.

— Видишь, что ты делаешь?

«Форд» больше не отвечал.

На подземном уровне в этот день меняли часть кабеля и временно закрыли сектор, где обычно оставляли машины сотрудники магазинов. Охрана направляла их на открытую стоянку за старым офисным корпусом. От служебного входа приходилось идти почти семь минут, зато утром дождь едва чувствовался, и Катя решила, что автомобилю после двух недель в сервисе полезно хотя бы один день провести под открытым небом.

К обеду дождь усилился.

Рита стояла у окна комнаты отдыха и смотрела, как вода собирается на стекле длинными дорожками.

— Ты её сегодня забрала?

— В восемь двадцать.

— И она доехала?

— Не надо говорить так, будто это чудо. У неё просто сложный характер.

— У машины?

Катя открыла контейнер с обедом.

— Мы давно вместе. Уже неважно.

Рита рассмеялась и вернулась в зал. Катя посмотрела на телефон: сервис прислал гарантийный талон, чек и бодрое сообщение с просьбой оценить качество ремонта. Она поставила телефону беззвучный режим. Машине — мысленно — испытательный срок до вечера.

После шести Ирина Павловна попросила её пройти в старый корпус. Проектировщикам понадобилось ещё раз посмотреть служебный маршрут от зоны разгрузки до салона, а Катя чаще других принимала поставки и знала, где тележка проходила свободно, а где приходилось разворачивать её почти на месте.

В узком коридоре за будущим переходом пахло штукатуркой, влажным бетоном и кофе из бумажных стаканов. Часть пола уже закрыли защитной плёнкой, вдоль стены тянулись жёлтые кабель-каналы. Архитектор держала планшет с планом, Алексей Викторович объяснял, почему расширить дверной проём можно только на семь сантиметров, а Павел разговаривал по телефону у окна.

Лоренцо стоял возле открытой двери в зону разгрузки.

Катя увидела его раньше, чем он повернул голову, и на этот раз успела подготовиться к встрече. После прошлого четверга она решила, что рядом с ним следует быть особенно внимательной. Не проливать напитки, не цепляться за стулья, не высказывать при всей проектной группе то, что можно сформулировать мягче. Лоренцо Вальери и без неё создавал вокруг себя достаточно напряжения.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Екатерина.

После утреннего «Катя» полное имя должно было вернуть дистанцию. Но у Лоренцо «Екатерина» никогда не звучала официально: он произносил его медленнее остальных слов, с такой точностью, будто внимание задерживалось на ней слишком надолго. И всё же сейчас рядом были управляющий, архитекторы и двое сотрудников технической службы, поэтому Катя выбрала нейтральное приветствие. Объяснять коллегам, почему владелец торгового центра разрешил ей обращаться к нему по имени, не хотелось.

Лоренцо задержал на ней взгляд, но ничего не добавил.

Алексей Викторович показал, где по новому плану должна была пройти доставка. Катя выслушала, попросила открыть вторую дверь и провела группу по привычному маршруту: мимо склада службы быта, через короткий коридор с низким потолком, затем направо к грузовому лифту.

— Здесь тележка не повернёт, если двери откроются наружу, — сказала она.

Архитектор увеличила фрагмент плана.

— Проход получается метр сорок.

— Сам проход — да. Но у стены всегда стоят коробки соседнего магазина. Они не должны, но стоят.

— Коробки можно запретить.

— Можно. Они всё равно будут стоять.

Лоренцо посмотрел в сторону стены, где сейчас действительно лежали три сплющенные коробки.

— Открывание внутрь, — сказал он. — И защиту на угол.

Архитектор сделала пометку. Катя пошла дальше, стараясь не торопиться. На полу лежал ещё один кабель-канал. Она заметила его заранее, переступила и только потом обернулась, чтобы показать узкий участок возле лифта.

В этот момент технический специалист шагнул назад, освобождая проход. Катя отступила, чтобы не столкнуться с ним, каблук скользнул по краю защитной плёнки, и весь тщательно выстроенный план осторожного поведения закончился.

Она даже не успела испугаться.

Лоренцо оказался рядом прежде, чем Катя потеряла равновесие окончательно. Одна его рука легла ей на талию, другая удержала за предплечье. Катя качнулась к нему и снова, как в кафе, почувствовала под ладонью твёрдую ткань пиджака и неподвижность человека, которого её вес будто совсем не заставил напрячься.

Несколько секунд они стояли слишком близко.

— Простите, — выдохнула она.

— Хотелось бы думать, что рядом со мной у вас так кружится голова.

Катя посмотрела на него.

В лице Лоренцо не было улыбки, только в почти чёрных глазах появилось что-то непривычно тёплое.

— У меня не кружится. Я на плёнке поскользнулась.

— Я заметил.

Тепло в его взгляде стало явнее, и только тогда Катя поняла, что он пошутил.

— А. Тогда тем более простите.

Лоренцо медленно убрал руку с её талии.

— Вы всегда извиняетесь после того, как падаете на человека?

— Пока выборка слишком маленькая.

— Два раза.

— Оба на вас. Это не считается репрезентативным.

Алексей Викторович кашлянул и отвернулся к дверному проёму. Архитектор очень внимательно смотрела в планшет. Павел уже закончил разговор, но подходить к группе почему-то не спешил.

Катя посмотрела на них и поняла: никто не удивился тому, что она опять едва не упала. Они удивились Лоренцо.

— Закрепите плёнку, — сказал он техническому специалисту. — До того, как здесь пройдёт кто-нибудь ещё.

Тепло исчезло из его голоса мгновенно. Специалист коротко кивнул и поспешил к краю покрытия. Лоренцо не стал менее холодным человеком. Просто с Катей он разговаривал иначе.

Катя поправила жакет и отступила на безопасные полтора метра.

Оставшуюся часть маршрута она прошла без происшествий. Теперь Катя контролировала каждый шаг так старательно, что дважды останавливалась перед совершенно ровным полом, один раз едва не столкнулась с дверью, которую придерживал Алексей Викторович, и всё-таки задела локтем папку с образцами отделки. Лоренцо поймал её раньше, чем листы рассыпались.

— Спасибо, — сказала Катя, принимая папку.

— Не торопитесь.

— Я как раз стараюсь двигаться медленнее.

— Возможно, в этом и проблема.

Катя хотела возразить, но архитектор протянула ей развёрнутую схему. Пришлось взять широкий лист обеими руками. Волосы она утром собрала особенно тщательно, однако дождливая сырость уже вытянула из причёски тяжёлую прядь. Та скользнула по щеке, когда Катя наклонилась к плану.

Лоренцо замолчал посреди фразы.

Катя подняла взгляд. Он смотрел не на схему.

— Что?

— Простите, Екатерина. Но если я сейчас этого не сделаю, не могу гарантировать, что никто не пострадает.

Он поднял руку.

Прохладные пальцы коснулись её виска. Лоренцо медленно отвёл прядь с лица и убрал за ухо, хотя это простое движение не требовало ни такой точности, ни такого внимания. Его пальцы на мгновение задержались возле кожи, и Катя вдруг перестала слышать объяснение архитектора, шум вентиляции и удары дождя по высокому окну.

Лоренцо опустил руку.

— Кто именно мог пострадать? — спросила она.

— Я ещё не решил.

Он сказал это совершенно серьёзно.

Катя подождала пояснения, но Лоренцо уже повернулся к архитектору и попросил показать второй вариант открывания двери. Разговор продолжился, будто ничего не произошло.

Прядь осталась за ухом.

Катя держала схему обеими руками и старалась не думать о том, что кожа у виска всё ещё помнила прохладу его пальцев. Возможно, волосы просто мешали ему смотреть на план. Возможно, он устал от её попыток убрать их движением головы. Возможно, у очень собранных людей чужая небрежность действительно вызывала желание немедленно её исправить.

Все три объяснения были разумными.

Ни одно не помогало ей снова начать двигаться естественно.

* * *

К закрытию дождь превратился в плотную серую стену.

Катя переоделась в комнате для персонала и подождала десять минут в служебном холле, но на экране телефона облако над городом не собиралось никуда уходить. До открытой стоянки было меньше семисот метров. Она застегнула пальто, раскрыла маленький складной зонт и решила, что до машины добежит.

Зонт вывернуло на первом повороте.

На стоянку Катя пришла уже с мокрыми рукавами, прилипшей к ногам юбкой и волосами, которые окончательно выбрались из причёски. «Форд» стоял под фонарём, блестел от воды и выглядел подозрительно невинно.

Двигатель не завёлся.

Катя попробовала ещё раз, подождала, проверила, выключены ли фары, и позвонила в сервис. Дежурный мастер выслушал звук стартера через телефон и пообещал прислать эвакуатор примерно через час. На панели оставалось достаточно электричества для аварийных огней, но печка без двигателя не работала.

Можно было вернуться в торговый центр. Для этого пришлось бы снова пройти через всю стоянку, стройплощадку и мокрый переход, а потом объяснять охране, почему она оставила машину с аварийными огнями. Катя решила сначала проверить клеммы. Эту неисправность она уже видела прошлой зимой и знала, что иногда достаточно подтянуть крепление.

Капот открылся не сразу. Пока Катя справлялась с замком, вода успела стечь за воротник. Под капотом всё было мокрым, тёмным и одинаково незнакомым. Телефон показывал четыре процента заряда.

* * *

Лоренцо увидел Екатерину с другого конца стоянки.

Совещание закончилось позже обычного. Водитель уже сворачивал к выезду, когда в свете фонаря показалась старая машина с поднятым капотом и женская фигура рядом. С этого расстояния нельзя было различить лица. Лоренцо различил рыжие волосы, потемневшие от воды.

— Остановитесь.

Сектор подземного паркинга закрыли из-за работ, которые он сам утвердил. Сотрудников магазинов временно отправляли на стоянку за старым корпусом. Решение было нормальным, маршрут согласованным, расстояние от служебного входа — допустимым.

Ни одно из этих обстоятельств не объясняло, почему Екатерина стояла под дождём без целого зонта и пыталась рассмотреть что-то под капотом при свете телефона.

Лоренцо вышел прежде, чем водитель успел обойти машину, взял у него зонт и пересёк стоянку. На последних метрах спокойный шаг потребовал усилия. Вода стекала с Катиных волос за воротник, рукава пальто промокли почти до локтей, пальцы, державшие телефон, побелели от холода.

Что именно сломалось в машине, Лоренцо не заинтересовало.

— Катя. В машину.

— Добрый вечер.

— Сейчас эвакуатор приедет.

— Прекрасно.

Он снял пальто и накинул ей на плечи поверх мокрого. От ткани пахло хорошей кожей, сухим деревом и дождём. Тепла в самом пальто почти не осталось, но оно было тяжёлым и сразу закрыло её от ветра.

— Я не могу оставить машину открытой.

Лоренцо закрыл капот одним движением.

— Теперь можете.

— Там инструменты и документы.

— Возьмите документы.

Екатерина посмотрела на него так, будто собиралась спорить, затем всё же достала из салона сумку, папку из бардачка и попыталась закрыть дверь. Ключ выскользнул из замёрзших пальцев.

Лоренцо поймал его раньше, чем тот упал в лужу.

Она посмотрела на свою ладонь.

— Это дождь.

— Разумеется.

Он открыл перед ней заднюю дверь. В салоне уже работала печка, водитель положил на сиденье сложенный шерстяной плед. Екатерина села и завернулась в него поверх пальто. Тёмная шерсть мелко дрожала в её руках.

Лоренцо остался снаружи. Пока водитель убирал сломанный зонт в багажник, он позвонил начальнику охраны.

— Открытая стоянка за старым корпусом. Тёмно-синий «Форд», аварийные огни включены. Встретьте эвакуатор, ключи передам вашему сотруднику. Проследите, чтобы машину забрали.

Ни одного вопроса Кате он не задал. Эвакуатор был вызван, документы лежали у неё на коленях, остальное Лоренцо уже решил сам.

Дождь ложился на его волосы и плечи пиджака. Катя взялась за край пальто, словно собиралась вернуть его, но в этот момент со стороны служебного прохода появился Максим.

Он шёл быстро, держал над головой большой зонт, а в другой руке нёс небольшой ящик с инструментами.

— Катя!

Лоренцо обернулся.

Максим заметил его, на секунду замедлил шаг, но всё равно подошёл к «Форду».

— На посту сказали, твоя машина до сих пор на стоянке. Что случилось?

— Не заводится. Сервис обещал эвакуатор.

Максим поставил ящик на асфальт у переднего колеса.

— Открой капот. Я посмотрю, там после ремонта клемму могли не затянуть. Пять минут.

— Не нужно, — сказал Лоренцо.

Максим перевёл на него взгляд.

— Я пришёл помочь Кате.

— Вы пришли починить машину. Ею займётся сервис.

— Я починю её сейчас и отвезу Катю домой.

— Нет.

В одном слове не было ни вызова, ни раздражения. Только холодная завершённость решения.

— Что значит «нет»?

— Катя никуда не выйдет из этой машины. Она промокла, замёрзла и сейчас едет со мной.

— Это Катя решит.

— Она уже сидит в тепле. Решать здесь нечего.

Катя сжала край пледа.

В другое время уверенность, с которой Лоренцо распорядился её ближайшим часом, непременно заставила бы спорить. Сейчас Катя устала, замёрзла и хотела только согреться и попасть домой.

— Макс, пожалуйста. Не сейчас. Я правда уже насквозь мокрая.

Максим посмотрел на неё внимательнее. Раздражение в его лице сменилось беспокойством.

— Тогда я отвезу.

— В этом нет необходимости, — сказал Лоренцо.

— Здесь уже тепло, — добавила Катя. — Правда.

Со стороны въезда показалась машина охраны. Она остановилась возле «Форда», и Лоренцо передал ключ вышедшему сотруднику.

— Эвакуатор уже в пути. Передайте ключ водителю и проследите, чтобы машину доставили в сервис.

Охранник кивнул.

— Я дождусь, — сказал Максим.

— Как пожелаете.

Голос Лоренцо оставался безупречно вежливым и давал понять: участие Максима больше ничего не меняло.

Катя опустила стекло.

— Макс.

Он посмотрел на неё.

— Спасибо, что пришёл.

— Напиши, когда доберёшься.

— Хорошо.

Катя подняла стекло. Лоренцо обошёл машину и сел рядом.

Через несколько секунд машина выехала со стоянки. Екатерина обернулась: Максим стоял под зонтом возле старого «Форда», а рядом уже разворачивалась машина охраны.

Данилов действительно мог найти неисправность, затянуть клемму и через десять минут отвезти её домой. Его помощь была разумной и, возможно, достаточной.

Лоренцо даже не заглянул под капот.

Только теперь он заметил, насколько естественно выстроил приоритеты. Сломанная машина требовала решения. Промокшая Екатерина — тепла. Эти задачи ни на секунду не оказались для него равными, хотя ещё месяц назад он поручил бы обе первому свободному сотруднику и не вспомнил о них до отчёта.

В этом не было опасности, необходимости или долга. Она могла замёрзнуть, могла простудиться — и одной возможности оказалось достаточно, чтобы Лоренцо вышел под дождь сам.

Осознание не заставило его передумать. Только внимательнее посмотреть на женщину рядом.

Он сидел рядом без пальто, в промокшем по плечам пиджаке, и смотрел, как дрожь постепенно отпускает её руки.

— Назовите адрес, — сказал водитель.

Катя назвала улицу.

На экране навигатора появилось тридцать четыре минуты.

— Сначала ко мне, — сказал Лоренцо.

Водитель кивнул и перестроился в сторону центра.

Катя повернулась к нему.

— Зачем?

— До него семь минут. Вы высохнете, согреетесь, после этого я отвезу вас.

— Я могу высохнуть у себя.

— Через тридцать четыре минуты.

— Я не заболею от одного дождя.

Лоренцо опустил взгляд на её руки. Пальцы всё ещё дрожали на тёмной шерсти пледа.

— Разумеется, — сказал он. — Именно поэтому вы сейчас едва удерживаете ткань.

Екатерина сжала пальцы сильнее. Она всё ещё могла отказаться, и Лоренцо ждал, не добавляя новых доводов.

— Только ненадолго.

— Конечно.

Лоренцо произнёс это спокойно. Екатерина прищурилась, словно заподозрила, что продолжительность «ненадолго» он уже тоже определил сам.

* * *

Дом Лоренцо стоял не за городом и даже не в закрытом новом квартале.

Машина свернула с оживлённого проспекта в тихую улицу недалеко от центра, проехала вдоль непрерывного ряда старых фасадов и остановилась у высоких тёмных ворот. За ними оказался небольшой внутренний двор и трёхэтажный особняк из светло-серого камня. Он не прятался за садом и длинной подъездной дорогой — был частью города, тесно стоял между соседними домами и смотрел высокими окнами на мокрую мостовую.

Фасад казался строгим: без колонн, позолоты и каменных львов. Только тонкая резьба вокруг окон, тёмный металл балконов и старый герб над дверью, который Катя не успела рассмотреть.

— Я почему-то думала, вы живёте за городом, — призналась она, когда Лоренцо открыл дверь.

— У меня есть загородный дом.

— Но вы выбрали этот.

— Я люблю центр.

— Вас не раздражает шум?

— У этого дома достаточно толстые стены.

Внутри действительно было тихо. Закрывшаяся дверь оставила машины и дождь снаружи, будто улицу выключили. В просторном холле тёмное дерево соседствовало со светлым камнем, под ногами едва чувствовалось тепло, а высокая лестница уходила на второй этаж вдоль стены с несколькими картинами. Дом был старым, но не выглядел музеем. На консоли лежали ключи и раскрытый конверт, возле шкафа стояла пара мокрых ботинок, в глубине коридора горела обычная напольная лампа.

Здесь пахло так же, как от Лоренцо: дождём на камне, хорошей кожей и сухим деревом. Только дым ощущался сильнее.

Лоренцо снял с её плеч своё пальто, затем помог Кате снять её промокшее пальто и повесил оба в шкаф с тёплым воздухом.

— Ванная для гостей справа. Я принесу одежду.

— Не нужно, моя почти высохла.

Лоренцо посмотрел на тёмные от воды рукава.

— Катя.

— Хорошо.

Ванная оказалась больше Катиной кухни, но удивило её не это. В ней не было ни показной роскоши, ни вещей, которые страшно трогать: тёплый серый камень, большое зеркало, стопка белых полотенец, закрытые шкафы без десятков флаконов. За одной из дверей обнаружился сушильный шкаф. Катя сняла мокрую одежду, завернулась в полотенце и услышала негромкий стук.

За дверью на скамье лежали чёрная рубашка, мягкие серые брюки и новые носки.

Рубашка доходила почти до середины бедра. Брюки пришлось затянуть шнурком и дважды подвернуть. Катя посмотрела на себя в зеркало и решила, что хотя бы волосы больше не пытаются изображать строгую причёску: после полотенца они лежали по плечам тяжёлыми влажными волнами.

Лоренцо ждал в комнате напротив холла.

Пока она переодевалась, он успел сменить пиджак на тёмный свитер и разжечь камин. Огонь только начинал охватывать поленья, отражаясь в стекле высоких окон. В комнате стояли два низких дивана, старое кожаное кресло и длинный стол, на котором лежали раскрытая книга, несколько документов и очки в тонкой оправе. Книжные шкафы занимали целую стену. Между ними висели картины без подписей и подсветки, словно их выбрали не для коллекции, а потому что хозяин хотел видеть именно эти лица и пейзажи.

На краю дивана лежал небрежно сложенный плед. У камина стояла чашка, оставленная, вероятно, ещё утром. Всё в комнате было дорогим, но ни одна вещь не казалась поставленной для впечатления.

Его взгляд медленно прошёл от подвернутых брюк к слишком длинным рукавам, остановился на распущенных волосах и вернулся к её лицу.

— Не смейтесь, — предупредила она.

— Я не смеюсь.

— Это ещё хуже.

— Почему?

Катя закатала один рукав.

— Потому что я не понимаю, что вы думаете.

— Сейчас?

— В целом.

Лоренцо подошёл к столу и налил чай из небольшого тёмного чайника. Рядом уже стояли лимон, сахар и тарелка с нарезанным хлебом и сыром.

— Сейчас я думаю, что вы перестали дрожать.

Он протянул ей чашку. Катя обхватила её ладонями и почувствовала, как тепло возвращается к пальцам.

— Спасибо.

Лоренцо сел в кресло напротив, оставив ей весь диван. Огонь за его плечом делал комнату светлее, но лицо по-прежнему оставалось спокойным и почти непроницаемым.

Катя отпила чай.

— Максим, скорее всего, починил бы машину на месте.

— Возможно.

— Вы даже не посмотрели, что с ней.

— Нет.

— Почему?

Лоренцо повернул на пальце старый перстень.

— Потому что машина была не единственной, кто стоял под дождём.

Катя замерла с чашкой у губ.

— Со мной ничего страшного не происходило.

— Вы промокли и замёрзли.

— Это не опасно.

— Не всё требует опасности, чтобы о вас позаботились.

Он произнёс это без нажима, как простую вещь, которую Катя почему-то не учла. Ей захотелось найти привычное объяснение: гостеприимство, ответственность владельца за сотрудницу, обычная порядочность взрослого человека. Ни одно не объясняло, почему Лоренцо сам вышел под дождь, отдал ей пальто и привёз в собственный дом, хотя мог поручить водителю отвезти её куда угодно.

Катя посмотрела на огонь.

— Максим тоже пришёл помочь.

— Я знаю.

— Вы были с ним очень холодны.

— Он собирался оставить вас под дождём ещё на пять минут.

— Чтобы потом отвезти домой.

— Через пять минут, которые считал несущественными.

Катя улыбнулась краем губ.

— Вы его ревнуете к моей машине?

Лоренцо долго смотрел на неё.

— Нет, Катя. К машине — нет.

Ответ прозвучал настолько ровно, что Катя не сразу поняла, где именно закончилась шутка.

Она сделала ещё глоток. Лоренцо не отвёл взгляда. Распущенные волосы снова упали ей на щёку, и Катя машинально потянулась убрать их.

— Они правда так вам мешают? — спросила она.

— Да.

— Почему?

Лоренцо мог придумать десяток ответов. Катя видела это по короткой паузе.

— Потому что я слишком давно хотел узнать, какие они на ощупь.

Теперь шутки не было совсем.

Пальцы Кати остановились возле виска. В комнате тихо треснуло полено. За толстыми стенами старого дома продолжался дождь, но здесь его было почти не слышно.

— И какие? — спросила она, прежде чем успела решить, стоит ли.

Взгляд Лоренцо опустился к пряди у её пальцев.

— Мягче, чем я думал.

Катя убрала волосы за ухо сама.

Лоренцо едва заметно улыбнулся.

Сушильный шкаф подал сигнал из коридора. Катя поднялась слишком быстро, задела коленом край низкого столика и успела поймать чашку обеими руками.

Лоренцо не двинулся с места.

Только посмотрел на неё.

— Ни слова, — попросила Катя.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Очень многое.

На этот раз она поняла шутку сразу.

Через двадцать минут Катя снова была в своей одежде. Рубашку, брюки и носки она аккуратно сложила на скамье в ванной, хотя Лоренцо сказал, что этим можно не заниматься. Её пальто осталось чуть влажным, поэтому он снова подал своё.

— Я верну, — сказала Катя.

— Не сомневаюсь.

До её дома они доехали молча. Дождь слабел, фонари отражались в мокром асфальте, и тёплое пальто Лоренцо лежало у Кати на плечах. Теперь в его запахе она безошибочно узнавала дом: старый камень после ливня, сухое дерево и комнату, где уже разожгли огонь.