Чемпион

Глава 5

Майк:

Ну и характер.

Почему-то всё никак не могу выкинуть из головы ту нашу перебранку с этой мисс Америка, которая словно дикая кошка вцепилась мне в горло. Маленький демон.

Не знаю, что конкретно меня в ней зацепило. Обычно я не выношу таких, хотя они редко попадаются. Вся из себя чемпионка и мастер своего дела, спустившая одномоментно в унитаз будущее всего фигурного катания страны на ближайшие три года. Избалованная принцесса, рождённая с золотой ложкой во рту. Долбаная эгоистка, которой плевать на жизнь окружающих.

Терпеть не могу этот типаж!

Кейт Танон — дочь известного в широких кругах Конрота Танона, легенды хоккея. На него всего каких-то лет десять назад поголовно молились все фанаты игры на льду. Готов дать руку на отсечение, что девчонке с юности было достаточно похлопать своими синими глазищами — и тут как тут она получала желаемое. Я же всего добивался исключительно сам, не имея возможности попросить влиятельного папочку устроить единственного сыночка в сборную.

В целом у меня замечательные родители — Лора и Дин Райли, да и вся семья у нас просто невероятная. Большая и дружная. Я всегда мечтал стать таким же, как папа — самым настоящим главой. Дин Райли — успешный рабочий из Нью-Хэйвена, лет тридцать назад открывший частную фирму с другом на пару. Усердный и честный человек, но, к сожалению, на строительстве оказалось сильно не заработать. Слишком много в том районе конкурирующих крупных магнатов, которые в основном отбирают большие и прибыльные заказы. В результате отец довольствуется малым: изготовлением небольших декоративных беседок, пристроек и сараев.

Родители живут в тихом, спокойном, почти безлюдном районе, где на мили лишь изредка встретишь единственного соседа, зато в просторном коттедже. Их мечта, чтобы мы всей семьёй собирались там на праздники: папа с мамой, сестра с мужем и целая толпа шумных детишек.

Лора Райли — удивительно добрая женщина. Они с отцом поженились через неделю после знакомства. Кто-то может посчитать, что это слишком спонтанное решение — тем более им было всего по двадцать лет, но родители поступили по-своему, наплевав на общественное мнение.

Счастливые и влюблённые, они прожили в браке уже около сорока лет, а я, наивный дурак, было поверил, что так у всех может быть. Но оказалось, что нет. Нам с сестрой не повезло, как им. Джинни старше на восемь лет, ей тридцать шесть, и два неудачных замужества за плечами. Из каждого взбалмошная и неугомонная сестрёнка вынесла не один урок, но и по ребёнку. Своих племянников я обожаю всей душой и признателен судьбе за их появление на свет. Благодаря им у меня есть возможность хоть кому-то дарить любовь и заботу.

Моя история ещё тоскливее, чем у Джин. Воспоминания причиняют слишком сильную боль, поэтому я с тревогой заталкиваю страшные образы минувших событий поглубже. Нет, не могу. Понимаю, что веду себя как самый настоящий трус, но это слишком больная тема.

Тренировка только закончилась, и парни, еле переставляя ноги, тащатся в раздевалку.

Какой позор. До чего же докатились «Мичиганские Спартанцы». Неудивительно, что ректор университета просил за меня. Эти ребята не побеждали ни в одном чемпионате с восемьдесят шестого. Расхлябанные из-за отсутствия должного внимания и хорошего руководителя. А хуже всего то, что они не уважают спорт, как и самих себя.

Понятия не имею, что большинство из них делает на льду. Однако команда здесь, как и я. Уже семеро игроков покинули состав исключительно из-за агрессии или грубости по отношению ко мне, их новому наставнику. Оставшиеся ничуть не лучше, но они, по крайней мере, опасаются вылететь. Перспективы хоккейного спорта вгоняют в тоску. У меня достаточно опыта, чтобы понять потенциал спортсмена, но среди собравшихся я не вижу ничего выдающегося. Чётко представляя, какими качествами должны обладать истинные победители и достойные атлеты, могу сказать одно: подобными качествами они не обладают.

Капитану «Спартанцев» не хватает профессионализма и твёрдости. Парень больше красуется, чем играет. Рег Данкан и Ларри Хей задержались разве что от безделья, а Итан Лотт слишком несдержан и велик. Как слон в посудной лавке — неспособный управлять своими габаритами, постоянно забывает включать голову во время игры. Только и умеет, что давить противника.

Не уверен, что из них получится слепить что-то путное, но отступать поздно. Раз взялся, значит, обязан довести дело до конца.

Как же я до этого докатился?

Никогда не думал, что в свои двадцать восемь должен буду забыть о блестящей карьере центрального нападающего и стать тренером. Во мне непроизвольно возникают чувства стыда и негодования, усиливая раздражение, поэтому с особым рвением устраиваю парням головомойку, не забывая указать каждому на их косяки.

Знаю, что много требую, но иначе никакого прогресса не добиться, развития не будет. На высокой ноте выплёвываю последнее замечание и стремительно ухожу из раздевалки. Шумно хлопнув тяжёлой двойной дверью, оставляю щенков перемывать мне косточки, чем они, несомненно, займутся.

Всё свободное время прячусь в личном кабинете — единственном месте покоя в этом шумном и ужасно суетливом храме науки. Моё убежище, совсем крошечная комнатка, полностью обустроенная согласно моим собственным предпочтениям. Никогда не любил излишества и кричащую вычурность — гораздо уютнее, когда так. Открытое пространство в шесть квадратов, старый кожаный диван у стены, небольшой стол и два удобных откидных стула. Убого, подстать ситуации и моему новому положению. Я не переносил сюда кубки или какие-либо другие награды — не могу на них смотреть, а команда пока не получила ничего, что можно было бы поставить на полку. Поэтому обшарпанные тёмно-серые стены пустуют.

Устало падаю в своё кресло и со стоном выдыхаю скопившееся напряжение, радуясь, что спина наконец может отдохнуть. Всё давно должно было зажить, но до сих пор временами я ловлю отголоски фантомных болей старой травмы. С остервенением прикусываю нижнюю губу до металлического привкуса крови во рту.

Не стоит. Длительный курс обезболивающих уколов пройден, дальше не рекомендовано продолжать. Я уже чувствую привыкание к сильному препарату, которым запрещено злоупотреблять. Повторное применение допустимо лишь в экстренных случаях, например при сильном ударе или других чрезвычайных обстоятельствах. Сейчас объективной потребности в них нет, но сильно тянет повторить приём — ведь только с ними мне удаётся расслабиться.

Решив отвлечься, резко наклоняюсь вперёд и достаю телефон, чтобы набрать номер секретаря отдела кадров университета. Мне ненавистна одна мысль, но я действительно проявил чересчур много строгости при отборе в команду. Для минимального состава не хватает ещё двоих, и это в том случае, если никто из старичков не решит всё бросить и тем самым подвести остальных.

Нам нужны игроки, и я даже знаю кто. Пишу в официальном письме сразу три имени и прошу пригласить их в кабинет на собеседование. Попробую ещё раз к ним присмотреться. Двое оказались не так плохи в игре — просто ещё слишком неопытны, с ними можно работать, но придётся много трудиться, очень много. А третий — большой чёрный парень, кажется, друг той самой Кейт Танон. Они вместе ошивались, и девчонка с него глаз не сводила.

Не знаю, как такое возможно, но на первом прокате, по моему мнению, он был безнадёжен. На коньках стоял неуверенно, словно впервые вставший на ноги телёнок. Физическую силу прикладывать боялся, как и случайно задеть кого-то. Неженкам не место в хоккее. Но потом на показательной игре парень блестяще проявил себя. Казалось, будто игрока подменили — перед нами был другой человек. Он двигался стремительнее многих ребят из основного состава, а его бросок — это нечто. Думаю, стоит попытать с ним счастья. До зуда в черепушке хочется узнать, как мальчишка за столь короткий срок добился таких результатов.

Не проходит и пяти минут, как студенты уже выстраиваются в очередь, ожидая, когда их пригласят войти. С удовлетворением отмечаю, что они хотя бы культурные — и на том спасибо. Первых двоих — Сида Янга и Теда Хоуа — беру сразу, не забыв напомнить, что с авансом и я, несомненно, ещё присмотрюсь. Предупреждаю о работе на износ, но те соглашаются. Эрика мариную дольше остальных.

Думаю, он и без пояснений успевает догадаться, что места в команде заняты, и не сильно обольщается, когда приходит его черёд. Высокий и худощавый, словно Коби Брайант — всемирно известный баскетболист. Даже понять не могу, почему именно хоккей ему приглянулся.

В отличие от остальных с ним мне почему-то не хочется быть резким и строгим. Мальчишка, несмотря на свои габариты, в душе будто щенок ретривера — одни грустные глаза чего стоят.

— Простите, мистер Райли, вызывали?

— Да, проходи, садись.

Указывая на стул для гостей, приглашаю его, а сам присаживаюсь рядом на край стола. Громила с трудом умещает свои коленки и выглядит комично — будто долговязый подросток, который залез в своё детское креслице.

— Итак, — уверенно прочищаю горло, пока тот сверлит меня взглядом снизу вверх.

— Догадываешься, зачем тебя вызвали?

— Сначала думал, чтобы провести ещё одно собеседование по поводу вступления в команду. Я предполагал, что со второй попытки произвёл на вас впечатление, сэр, но, видимо, нет.

— Почему нет?

— Ну, состав уже полный. Те парни сказали…

Твёрдо и немедленно останавливаю этот поток невнятного лепета, чувствуя себя самой настоящей скотиной из-за того, что приходится демонстрировать превосходство и специально заставлять парнишку нервничать. Он неплох, не конфликтный и не нахальный, хотя ему есть чем гордиться. Поэтому я быстро меняю тактику на более непривычную. Мы не враги, и от него мне кое-что нужно.

— Так, у меня к тебе есть всего один вопрос.

— Да, сэр.

— Как ты это сделал?

— Эм… А? Простите, но что конкретно вы имеете в виду? Я вас не понимаю, — мямлит Эрик, нервно растирая ладони, и смущённо отводит взгляд.

Естественно, он не понимает. Но почему мне приходится всё всем разжёвывать? Тяжело вздохнув, набираю побольше терпения.

— Твоя форма. В первую игру она была из ряда вон отвратительная. Слабые ноги, неуверенная игра. Как за меньше чем месяц ты успел проделать над собой такую работу?

— Эм… Я?

Ничего себе, оказывается, у него есть тайна, да ещё и не из приятных. Сомнения вместе с сожалением мелькают в тёмно-карих глазах. Он не решается сказать, и мне начинает казаться, что он вот-вот сорвётся с крючка.

Ну уж нет, нельзя упустить эту великолепную возможность. Я должен узнать, как из абсолютного полена за столь сжатые сроки можно сделать нечто подобное.

Парень раздумывает, терзаемый сомнениями и внутренними противоречиями. С трудом переступаю через собственную гордость и делаю то, что никогда раньше не смел: пытаюсь подкупить, усыпив бдительность сладкими речами.

— Доверься мне. Хочу, кстати, добавить, что ты действительно хорош и, несмотря на то что команда набрана, я в состоянии найти местечко ещё для одного игрока.

На совсем ещё юном лице мелькает призрачная надежда, из-за чего я чувствую себя последним мерзавцем, который дурачит ребёнка. И пока тот судорожно пытается разглядеть во мне какие-то скрытые помыслы, я с трудом выдавливаю самую что ни на есть невинную улыбку, и он сдаётся.

— Ладно... моя подруга.

— Что, прости? — удивлённо переспрашиваю, не веря в услышанное, и паренёк тяжело вздыхает, готовясь к исповеди.

— Помните, перед показательным состязанием мы разминались около трибун? Я был не один. Моя подруга — Кейт. Она…

— Национальная чемпионка, насколько мне известно.

— Да.

— Но по фигурному катанию? Или я чего-то ещё не знаю?

— Нет, — тепло усмехается Эрик, и при одном упоминании о девчонке его лицо проясняется.

— Она… профессионал. Практически всю сознательную жизнь простояла на коньках. Была и одиночницей, и в паре выступала, даже какое-то время занималась шорт-треком. В общем, знает, как устроена изнанка. Кейт подтянула меня, показала пару финтов, раскрыла некоторые секреты, которые помогают для передвижения.

Поверить не могу. Ну почему именно она?!

Мелкая зараза.

Обычно девушки ведут себя иначе. Раньше, когда я был подающим надежды молодым и перспективным хоккеистом, они табуном кружили рядом. Но к их огромному разочарованию моё внимание сосредоточилось исключительно на тренировках. Я был с головой погружён в спорт, но единственной, кто смогла преодолеть стену непроницаемой отчуждённости, стала моя, уже бывшая, жена Лидия. Она незаметно и легко подобралась так близко, залезла под кожу — и в моей жизни появилось что-то важнее игры. У нас всё складывалось благополучно до определённого момента, или, возможно, я был попросту наивным. В конечном счёте травма стала причиной окончательного разрыва, и в итоге я потерял всякую веру. После пережитого внутри появилось больше холодности и сдержанности, которые, как оказалось, отпугивают женщин. И те не пытаются бесцеремонно вторгаться в личное пространство и демонстрировать себя как выставочный экспонат. А Кейт… Горячее самого выдержанного и дорогого виски, вдобавок ещё и взрывной темперамент.

Раздражённо прикусываю щёку изнутри, а руки прячу в карманы брюк, чувствуя некоторую скованность и напряжение в плечах. Не хотелось мне во всё это лезть, но, видимо, придётся. Раз иначе никак.

— Я понял тебя. Значит, вот как мы поступим: устрой нам встречу. Думаю, ты как никто другой способен повлиять на свою подругу. Хочу побольше узнать о методике её работы, и если всё пройдёт удачно, то место в команде — твоё.

Специально не говорю ничего конкретного. Не уверен, выгорит ли вообще задумка. Мальчишка утвердительно кивает, до неприличия счастливый. Похоже, уже считает, что позиция в первом составе его. Посмотрим ещё. На данном этапе у меня другие заботы.

По итогу жестом приказываю Эрику подняться и аккуратно выпроваживаю, слегка приобняв за плечи.

— Давай тогда сегодня, после занятий в шесть, жду её на крайней трибуне. И ты приходи — у парней тренировка, покажешь ещё раз, на что способен.

— О, как здорово! Благодарю! — восхищённо шелестит долговязый, уставившись на меня с открытым ртом.

Добродушно киваю, раз за разом неумело принимая благодарности, но стоит ему оказаться вне кабинета, как дверь перед ним закрывается.

— Фух! — шумно выдыхаю, прижимаясь к ней всем телом.

Ненавижу вести переговоры. Мне не следовало становиться тренером. Не понимаю, как такое вообще могло произойти. Отныне вместо того, чтобы участвовать в динамичной игре, мчаться по льду на всём ходу, ведя шайбу, я должен смотреть на игру со стороны и наставлять зелёных, бесперспективных юнцов, которым больше интересны горячие болельщицы и то, что у них под юбками. Пустышки тупоголовые — одним словом.

Чёрт, хватит предаваться унынию и самобичеванию. На это будет ещё целая жизнь. Сейчас необходимо разобрать огромную кучу бумаг и рассмотреть кандидатов на место диетолога команды и второго тренера. С десяток резюме лежит на столе, и каждое из них даже с большой натяжкой не соответствует моим личным требованиям.

Линда Пакорт — слишком юная. Том Бред — явно недостаточный уровень понимания того, что представляет собой настоящий хоккей. Бывший инструктор по йоге и мастер спорта по самбо. Ну и какая польза от этих навыков? Последний — Кай Донован. При виде фото на личном деле тут же ощущаю резкий прилив раздражения и откровенной ненависти. Престарелый мужчина, знакомый мне с ранних лет. Единственный из всех претендентов, кто имеет опыт в качестве тренера. Скорее всего, рассчитывает забрать должность, но добьётся он её разве что через мой труп.

Правительство на законодательном уровне обязано запретить подобным мясникам подходить к катку ближе чем на расстоянии выстрела. Этот фантастический человек способен вызвать неприязнь к хоккею у кого угодно, включая самых преданных фанатов игры. Боюсь предположить, сколько мальчишек он поломал в попытках реализоваться за чужой счёт. Я был одним из них. Никогда не забуду его отвратительную манеру называть нас бездарностями и наказывать лишними часами одиночных занятий.

Донован вынуждал учеников принять, что ничего из них не выйдет, а потом удивлялся, почему так оно и происходит. С холодным остервенением отшвыриваю его досье.

Нет, нужно отвлечься. Подумаю об этом позже.

***

Тренировка почти подходит к своему завершению. Развалившись на трибуне около главного входа, чтобы не упускать из виду ни игроков, ни посторонних визитёров, в сотый раз бросаю беглый взгляд на наручные часы. Половина восьмого, а наглой пигалицы всё нет.

Эрик катается на льду словно сам Брайан Лич, и только поэтому я ещё не наорал на него и не выгнал вон. Парнишка зашёл ко мне перед тренировкой и первым делом сообщил, что его девчонка ответила согласием на моё предложение. Но что в итоге? Я как дурак полтора часа жду её, уже весь изошёлся.

— Чёрт! — с силой сжав челюсти, засовываю руки в карманы большой спортивной куртки с логотипом Мичиганского университета и закатываю глаза, закинув ноги на спинку впереди стоящего кресла.

Ненавижу ждать. Я ужасно нетерпелив, признаю, но понимание собственных слабых сторон не помогает в их устранении. Хочется из кожи вон лезть.

— Келли, ты что, ослеп?! Смотри за игрой и перестань дурака валять! — не сдержавшись, ору на первого попавшегося, чей косяк бросается в глаза.

Как раз в этот момент двери шумно открываются, и тяжёлые шаги приближаются. С кривой усмешкой самодовольно хмыкаю, отмечая, что высокомерная нахалка Танон всё же соизволила удостоить нас своим присутствием, но внешне не реагирую, когда она внезапно вырастает прямо передо мной — до смешного нелепая.

Складывается ощущение, будто одежда на ней с чужого плеча и совершенно не подходит. Мешковатые бриджи цвета хаки из-за низкого роста сидят как клоунские, объёмная чёрная футболка с агрессивным логотипом рок-группы восьмидесятых и огромный не по размеру портфель. Не представляю, зачем она так ужасно наряжается и что хочет этим доказать. Весь её внешний вид откровенно пугает неформальностью. Даже поза вызывающе дерзкая и открытая, но руки она всё же прячет в карманах.

Пронзительные голубые глаза на миловидном личике смотрят в наглом ожидании. Тем не менее Кейт предпочитает молчать и не выступать инициатором разговора. Первым признаю поражение и устремляю на неё утомлённый взгляд.

— Ты опоздала.

— Ничего страшного, — бросает маленькая язва, но быстро опускает голову, будто вспоминая о чём-то. Её спесь куда-то улетучивается после того, как она вглядывается в игру.

— У меня были внеурочные занятия. Раньше освободиться просто не получилось.

Из всего сказанного делаю один вывод: мне абсолютно ничего неизвестно о ней. Что девчонка вообще делает в университете, на кого учится? Я почему-то самонадеянно решил, будто она всегда свободна, но, судя по уставшему виду, сильно просчитался.

— Ну, чего хотел? — нетерпеливо спрашивает брюнетка, поторапливая, а я и не заметил, насколько глубоко погрузился в себя.

— Окей, давай без прелюдий, — с неохотой приступаю к делу, и Танон тут же с издёвкой кривит губы.

Демонстративно закатываю глаза в ответ на её детскую реакцию.

— Да, не любите вы, мужики, тратить время на подобные мелочи. Здорово, что я тоже не фанатка лишней возни. Давай ближе к делу. У меня есть ещё как минимум сотня других более важных дел, чем тусоваться с тобой.

Какая занятая. А ей палец в рот не клади — по локоть откусит.

— Хорошо, как ты это сделала?

— Что именно? Нашла сюда дорогу? — не понимая, строит невинное лицо мерзавка.

— Нет… прекращай уже, — отчитываю, и та тут же тяжело вздыхает, теряя весь свой воинственный настрой.

— Как ты сделала из своего парня нового Брайана Лича всего за месяц?

— Кого? — вытянувшись в лице, переспрашивает Кейт и потерянно вертит головой.

Господь всемогущий, у неё внимания не больше чем у младенца. Трудно придётся.

— Что из сказанного мною ты не поняла? — терпеливо и ровно переспрашиваю, но девчонка внезапно выходит из себя.

— Эй, я не идиотка, и не нужно говорить со мной как со слабоумной. Это из твоего рта звучит какая-то хрень. Эрик мне как брат, я о нём с шести лет забочусь, и, кстати, я понятия не имею, кто этот твой Бриан Линч. Плевать на него хотела.

— Брайан Лич — кто-то вроде твоего отца, бог хоккея.

— Так! Давай проясним сразу: осведомлённости в вашем спорте у меня не больше, чем у обычного жителя Танзании. А что касательно формы Эрика… Мы просто немного позанимались с ним, ничего особенного.

— Откуда тогда такие познания, несмотря на полное отсутствие интереса? — с подозрением спрашиваю и в ответ слышу на удивление неискренний низкий смех. Девчонка сердито облизывает губы и нервно покусывает.

— Скажу прямо, у меня сильная база. Ты не хуже других знаешь обо всех моих успехах, а лёд он для всех одинаково суров.

Поверить не могу. Она вроде бы говорит логичные вещи, но я до сих пор не понимаю, какое отношение фигуристка имеет к игре? Хотя, если задуматься, в сказанном есть доля истины. Любой спортсмен её уровня должен иметь фантастическую физическую подготовку, и если этим занимаешься с пелёнок, то естественно набираешься драгоценного опыта.

Она мне нужна, нужна университету, и, как бы ни хотелось признавать, Кейт бесценна. Такой шанс выпадает не каждый день, а учитывая имеющиеся ресурсы, найти нужные рычаги давления на неё будет несложно.

Приходится приложить усилие, иначе я буду звучать слишком требовательным и отчаявшимся засранцем.

— Ладно, мне необходимо, чтобы ты сотворила то же самое со всей остальной командой. Поработай с ними, приведи в божеский вид.

— Э-э, нет. Ты глухой, что ли? Я же только что сказала, что ничего не понимаю в хоккее, — возмущается Танон и обводит рукой пространство вокруг себя.

Девчонка дело говорит, но, как всегда, самым раздражающим тоном.

Не спеша поднимаюсь на ноги, вырастая перед ней. Слегка наклонившись, нависаю, нагло вторгаясь в её личное пространство. Та немного отстраняет корпус и запрокидывает голову, но не отходит, как обычно делает любой другой нормальный человек, когда на него пытаются давить.

— Если хочешь, чтобы твой дружок играл, ты мне поможешь. Начнёшь проводить занятия два раза в неделю по три часа после пар, затем чаще, если будет от тебя толк. Я намерен сделать из ребят настоящих профессионалов, и ты мне поможешь.

Знаю, что поступаю отвратительно, фактически принуждаю путём шантажа, но другого варианта убеждения у меня нет. Брюнетка не сдаётся, скорее наоборот — продолжает нагло усмехаться, будто не её загнали в угол. Какое-то время просто молчим и сверлим друг друга взглядами.

А она — крепкий орешек. Когда понимаю, что пауза порядком затянулась и моё терпение вот-вот даст трещину, срываюсь.

— Хорошо, — бросаю, отступая в сторону, и, обогнув упрямицу, решительно иду к хоккейной площадке, но не успеваю сделать и пары шагов, как она резко преграждает мне путь, вцепившись в локоть.

— Стой, — цедит сквозь зубы, старательно избегая моего взгляда.

Про себя упиваюсь редкой податливостью Кейт.

— Зачем? — спрашиваю с искренним недоумением.

— Я…

Как же тяжело ей даются уступки. Чувствую, наше общение обещает быть увлекательным.

— Я не могу… Совсем нет времени из-за работы и дополнительных пар. Давай лучше каждый день по часу до начала занятий.

Вот как — торгуется. А я и предположить не мог, что причина отказа лишь в острой нехватке свободного времени.

Кроме того, Танон работает? Совершенно неясно, для чего. Опять чувствую себя последним мерзавцем. Пока девчонка во все глаза таращится, задумчиво запрокидываю голову и прикрываю веки, пытаясь найти решение.

— Нет, только после занятий. Так КПД выше и посещаемость лучше, а с твоими преподавателями я договорюсь…

— Нет! — грозно, но категорически уверенно перебивает малышка, ставя огромную жирную точку в нашем вопросе.

— Не нужно за меня просить, ни в коем случае. Справлюсь как-нибудь сама.