Чемпион

***

Майк:

Незваные гости становятся для меня полной неожиданностью. Целый консилиум, словно западня, поджидает у дверей кабинета, когда я, совершенно ничего не подозревая, выхожу в коридор. Ректор в окружении секретаря, представителя совета попечителей, врача команды и, о неожиданность, Кая Донована громко дискутируют, хотя скорее скандалят, дружно наседая на растерянного Пола Роннона. Мужчина с несчастным видом обращается ко мне:

— Мистер Райли. Вы-то как раз нам и нужны!

— О да… — выплёвывает престарелый засранец Донован, даже не соизволив сделать вид, будто рад встрече. Он пренебрежительно кривит рот, всем своим видом показывая, что мы не стоим его внимания.

Ну что за высокомерный козёл?!

— Добрый вечер. А что, собственно, происходит?

Гомон криков с новой силой заполняет коридор.

— Это неправильно…

— Мы должны проявить строгость, нельзя допускать…

— Если вы, мистер Роннон, не способны контролировать свои кадры…

— Прошу вас, ради всего святого, сохраняйте спокойствие! Мы собрались здесь, чтобы уладить случившееся недоразумение. Мистер Янг, уверен, комитету не стоит беспокоиться о выделенных на спортсменов средствах в этом году — результат будет. Это Майк Райли, бывший игрок «Детройт Ред Уингз», и он поставлен старшим тренером команды по хоккею. Это профессионал с блестящей репутацией, который, несомненно, сможет исправить положение…

— Прекрасно. Тогда поясните, пожалуйста, почему к началу игрового сезона ещё не укомплектован штат? — восклицает член комитета — серьёзный мужчина в смокинге и с аккуратными седыми усами.

— Мистер Райли? — выкатив глаза, молит меня о помощи ректор.

Тяжело вздохнув, беру инициативу на себя, подозревая о причинах происходящего.

— Прошу прощения, но у нас всё под контролем. Штат укомплектован — вот бумаги. Как раз нёс их на подписание. Прошу, — протягиваю чёрную папку напрямую Доу Янгу с максимально деловым видом.

Тут вся суета сходит на нет, пока он листает страницы и утвердительно кивает, что страшно возмущает зачинщика этого балагана.

— Прошу прощения, но, мистер Роннон, как такое возможно? Должность второго тренера вы обещали мне, не так ли? Неужели нашёлся кандидат получше? Насколько нам известно, никто из представленных личностей не имеет должного опыта и сноровки!

Он не обращается конкретно ко мне, даже скорее полностью игнорирует, несмотря на то что именно я имею полное право формировать свой штат сотрудников. Подобное отношение не в первый раз провоцирует непреодолимое желание врезать по нахальной физиономии.

Ещё чего — нашёл блат. Глупец надеялся в обход меня надавить на ректора, большого фаната нашего спорта. Видимо, кичился тем, что когда-то взрастил настоящего победителя в моём лице. Как же! Я скорее добился успеха вопреки всему.

Поскольку у комитета больше нет вопросов, он не принимает участия в споре, разве что слушает. Это главные люди в университете. Достаточно убедить хотя бы кого-то из членов совета — и одного голоса хватит, чтобы место второго тренера оказалось в руках мерзавца. Ну уж нет — только через мой труп. Пока Пол теряется, отвечаю за него:

— О да, вы, безусловно, правы, мистер Донован. Среди прочих претендентов, предоставленных на выбор, вы были самым многообещающим, но у меня нашёлся кандидат получше.

— И кто же, если не секрет? — ужасно притворяясь приветливым, ухмыляется старый наставник, впервые за весь разговор подтверждая моё присутствие.

Отвечаю ничуть не менее вежливо, но одному богу известно, каких усилий мне стоит оставаться беспристрастным:

— Человек со стороны.

От такого непрямого ответа мужчина начинает багроветь. Ему ненавистна сама мысль, что я не признаю его авторитет, особенно после стольких лет тотального контроля и давления с его стороны. На секунду под привычным разъярённым взглядом я всё же превращаюсь в тринадцатилетнего мальчишку, у которого сердце подпрыгивает к горлу, а нутро холодеет от очевидного недовольства тренера, но быстро справляюсь с собой.

Он больше мне ничего не сделает. Никому не сделает. Не сможет.

— Ах, вот как?!

— Да, мистер Райли. Поясните, пожалуйста, — наконец очнувшись от замешательства, решает высказаться ректор.

Эта новость для всех — большой сюрприз. Искреннее недоумение скользит по морщинистому лицу, и четыре пары глаз впиваются в меня. Засада — не хотел же раньше времени раскрывать карты. К тому же ситуация с Кейт непростая: насколько известно, у неё с парнями из команды не всё гладко. Успели ли они достичь взаимопонимания за предоставленный им короткий срок? Сильно сомневаюсь.

— И?

— Кейт Танон. У неё есть определённый опыт…

Громогласный, каркающий хохот обрывает любые пояснения. Донован запрокидывает голову и смеётся над моими словами в очередной попытке подорвать авторитет перед влиятельными людьми.

— Поверить не могу. Майки, мальчик мой, ты вообще в курсе, что не все представители фамилии Танон имеют отношение к хоккею? Мистер Роннон, вы его слышите? Парень совсем ещё юный и, по всей видимости, не осознаёт возложенную на него ответственность. Вам нужен хотя бы один взрослый человек, понимающий толк в подобном деле.

Вот же ублюдок. Не будь здесь всех этих людей, я бы уже давно сорвался. Но не могу — в противном случае лишний раз подтвержу его слова о моей незрелости. Чтобы не терять лицо, спокойно выдыхаю скопившуюся злость, прежде чем озвучить другие аргументы, но мне даже рта раскрыть не дают.

— Если всё действительно так… — подаёт голос Янг, бросив недобрый взгляд на ректора, но Донован снова бессовестно перебивает.

— Так, и я в этом уверен почти на сто процентов. Если хотите доказательств, предлагаю посетить одно из подобных занятий. Судя по расписанию, сейчас как раз время силовой тренировки. Ну что, Майк, если мы пойдём в тренажёрный зал, то однозначно увидим усиленную подготовку, не так ли?

Столько сарказма, что мне приходится сжимать руки в кулаки и прятать их за спину. Странно, как у меня хватает выдержки не превращаться в разъярённого пса на цепи.

Сукин сын хочет взять меня на слабо. Но почему? Откуда такая уверенность, что всё пройдёт гладко? Неужели он посмел наведываться сюда и каким-то образом остался без моего внимания? Вот же… Он видел — скорее всего на прошлом занятии, когда вся команда демонстративно проигнорировала правки в их распорядке. Арена свободна для посещения — кто угодно с улицы может прийти и полюбоваться на тренировку любимой команды. Знаю, этот упырь частенько так делает. Наблюдает и терпеливо выжидает момент, скрываясь в тени, пока не придёт время предъявить решающий аргумент.

— Почему нет? Куча сил и средств уже вложено в успехи команды, не правда ли, господа? Хотелось бы убедиться, есть ли результат, — поддерживает его предложение мистер Янг.

Чёрт, чёрт. Если воспротивлюсь, все сразу решат, что я не справляюсь. Но что, если они увидят? Донован будто получает удовольствие от одного моего растерянного вида. С трудом гашу в себе адское пламя жгучего гнева. Не понимаю, как один несносный человек умудряется доставлять столько проблем, даже когда мы не работаем вместе. Почему именно я? Откуда в нём эта фанатичная потребность сломать мне жизнь? За столько лет… Семь, семь грёбаных лет наших с ним каждодневных тренировок и все мои успехи он присвоил себе.

Помню наш последний разговор с ним — ни за что его не забуду. Сразу перед тем, как меня взяли играть в Детройт, бывший инструктор вопил, уверяя, что я должен отказаться от контракта, потому что слишком зелёный. Мне оставалось доучиться год, и ещё целый год ублюдок планировал доить меня, пока я вывозил бы все игры, делая ему и спортшколе, в которой учился, репутацию. Тогда я впервые открыто воспротивился, восстал всем своим естеством, и мы страшно поругались. Мужчина настаивал, будто мной манипулируют и без его участия никаких значимых результатов ожидать не следует. Но как бы не так! Никогда не пожалею о своевременном решении бросить всё и уехать. И теперь этот злосчастный призрак прошлой жизни пытается разрушить новую, которая едва начала обретать стабильность.

Не без усилий прикусываю язык и молча сверлю недовольным взглядом Донована, пока остальные участники направляются в зал для силовых тренировок. Плетусь следом, судорожно соображая, что говорить в случае необходимости. Я готов на всё, лишь бы престарелый мерзавец не добился желаемого, но Кейт… Я не чувствую уверенности в ней, не могу на неё положиться.

Вот дерьмо.

Прежде чем ректор успевает войти в зал, вырастаю перед ним, преграждая путь:

— Предупреждаю, сезон недавно начался, и мы ещё не полностью отладили процесс. Многие ребята со старших курсов, и не всегда…

Дверь открывается, и я сам поверить не могу в то, что вижу. Вся команда в сборе и усердно трудится — даже великолепная пятёрка наглых старшекурсников, с которой мне-то с трудом удаётся справляться.

В помещении царит напряжённая деятельность, всюду разносятся лязг металла и тяжёлые, шумные выдохи, но при всём при этом громкий командный голос девушки перекрикивает любые посторонние звуки. Кейт деловито вышагивает между рядами снарядов и считает, успевая наставлять парней по мере необходимости и поправлять их положение.

Ещё ни разу прежде я не испытывал подобного облегчения. Казалось, что совсем немного — и я с треском провалюсь. Но нет. Внезапно пронзительные голубые глаза тревожно устремляются в мою сторону, и в них отчётливо читается немой вопрос.

***

Кейт:

В чём дело? Зачем все эти люди? Что за открытый урок?

С упрёком перевожу взгляд на назойливого паршивца Райли в тщетной попытке разобраться, что за подстава, но следующая его реплика…

— Вот, прошу, можете полюбоваться. Вы, парни, продолжайте. Мы не будем вас отвлекать.

Столько гостей: ректор, доктор в коротеньком халатике, ещё и двое престарелых мужчин. Один — с забавными усами, другой — заплывший жиром коротышка с тонкими слюнявыми губами, но в спортивном костюме.

— Слышали? Не отвлекаться! — рявкаю напоследок, а сама, сгорая от любопытства, иду им навстречу, пока не становлюсь плечом к плечу с Майком. Если это его рук дело — клянусь, поганцу конец.

— Добрый вечер. Чем обязаны таким именитым гостям? — мило кокетничаю с ректором, прекрасно понимая, насколько тот от меня в восторге.

Чертовски преданный фанат отца. По сути, чужой мне человек, но с бесконечно огромным сердцем. Узнав, что я хочу поступать в его университет, он самолично провёл собеседование, после которого великодушно прислал приглашения на все направления. Пусть даже поведение показалось странным, но я слишком сильно хотела сбежать из Лос-Анджелеса и потому моментально согласилась. До сих пор не знаю, чем объяснить такую фанатичную любовь. Думаю, он в глубине души просто страстно желает иметь дочь, похожую на меня.

Лицо Пола тут же проясняется, и он улыбается во все тридцать два.

— Кейт, девочка моя! Рад, что ты нашла применение своим многочисленным талантам. Вот, полюбуйтесь, господа. Как и обещал нам мистер Райли, у него всё под контролем.

Пообещал — значит, проверка не его рук дело, что радует. Но очередная отсылка к моему отцу грозит вывести меня из себя.

— О, да, — ядовито выдавливаю с притворной весёлостью. — Кому как не мне показывать свою преданность этому великому виду спорта?

На последнем слове прикусываю язычок, когда мёртвая хватка цепких рук Майка сдавливает мой локоть. Он слишком близко, из-за чего никто не замечает, что он пытается оставить на мне синяки. Со стороны мы выглядим как добрые приятели и единомышленники.

— Подтверждаю, у нас действительно всё под контролем: расписание тренировок, общие нагрузки и даже диета.

Чересчур болезненно. На последнем слове с силой дёргаюсь, умело делая вид, будто ничего не происходит. Продолжаю невинно улыбаться проверяющим, но всё же вырываюсь, чтобы развернуться и крикнуть:

— Стоун, не халтурь!

— Прекрасно, — заключает усач, и я строю ему глазки, что помогает растопить ещё одно сердце.

Особый навык давно доведён мною до совершенства. Стоя на льду, ты должна быть безукоризненна. Больно тебе, грустно или тяжело — никого не волнует. Судьям неприятно наблюдать кислую мину, поэтому постарайся выглядеть счастливой и довольной.

— Но подождите! — визгливо возникает рыхлый толстяк, и тут же вся магия рушится, а любая мало-мальская доброжелательность улетучивается.

Почему мне кажется, что от него стоит ждать беды? Невысокий, неприятный на вид мужчина. Ростом даже меньше моего, с чрезмерно полной, заплывшей шеей и маленькими, злыми глазками, которые слишком пристально и назойливо изучают меня, будто прилипая.

— Какой абсурд. Эта парочка псевдопрофессионалов слишком неопытна. Что девочка способна дать хоккеистам? Да, её отец — легенда, но она же занималась всю жизнь совсем другим. Как может подобный человек разбираться в настолько жёсткой спортивной дисциплине?

— Эй, я в отличной форме и с любым коньковым спортом на «ты». Тем более что мис-стер Райли будет обучать парней всем тонкостям и нюансам на льду. Моя работа заключается в том, чтобы улучшить физическую подготовку команды и укрепить мышечный каркас.

Возмущаюсь, с трудом выговаривая фамилию Майка, еле ворочая языком — так непривычно она звучит из моих уст.

— Ой, умоляю, девушка, откуда вам вообще может быть известно о необходимых им навыках? В отличие от фигурного катания, хоккей — грубый и травматичный спорт. Нежным особам вроде вас не понять, что значит каждый раз быть на грани и рисковать ради победы всем, даже иной раз здоровьем. Да, Майки?

Да, Майки? Судя по разъярённому выражению лица Райли, они хорошо знакомы, и если бы взглядом можно было убивать, то в помещении сразу стало бы одним визитёром меньше. У ребят, похоже, есть какая-то личная история, и я не уверена, что хочу вникать. Но то, что он ничего не говорит против и не опровергает эту глупую теорию, ранит не хуже, чем удар под дых.

Ах, вот как! Неужели снова придётся доказывать, что перед ними не полный профан в своём деле?

— Считаете, я недостаточно хороша? Мало знаю о травмах и опасных трюках? Это вы даже не представляете, какими возможностями обладает человеческое тело при наличии должных навыков и при отсутствии в голове внутренних барьеров, — дерзко перечу наглецу, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и шагаю к бревну.

— Не стоит устраивать сцены. Никто не оспаривает ничей опыт или убеждения. Да ведь, мистер Донован? — предпринимает попытку уладить ещё не разгоревшийся конфликт ректор, но у него вяло выходит.

Нет, всё именно так. Легко завладеваю всеобщим вниманием, запрыгивая на снаряд — пусть смотрят.

— Тогда как насчёт сальто назад? Элемент, за который мне сняли два очка на Олимпиаде в две тысячи четырнадцатом году, — тем не менее наша страна взяла золото. Вам, безусловно, известно, насколько сложен данный трюк, если вы такой уж профессионал, каким хотите казаться. И сколько групп мышц задействовано во время прыжка, верно?

— О нет, мистер Роннон, умоляю, прекратите демонстрацию. Это очень опасно, немедленно! — взвизгивает врач, по-видимому, не такая глупая, как могло показаться на первый взгляд.

Ректор взволнованно возмущается, но меня уже невозможно остановить. Я становлюсь в стойку для исполнения запрещённого Международным союзом элемента.

— Не смейте, мисс Танон, или я вызываю скорую!

— Вызывайте, — упрямо поддакиваю ей и начинаю разбег, затем толчок.

Прыжок получается не самым чистым, и наблюдатели будто издают судорожный вздох от волнения.

Давно подобного не вытворяла — да я и не гимнастка совсем, — но не сомневаюсь в себе. Пускай и приземляюсь на колени, утопая в матах, но манёвр всё же завершаю с самой горделивой на свете ухмылкой. На соревнованиях эту фигуру бы не засчитали, но я ведь ни с кем и не соревнуюсь, правильно? Стреляю глазками сначала на сердитую блондиночку, которая продолжает держаться за сердце, потом на зазнавшегося засранца в спортивном костюме, напоминающего паровоз. Из ушей чуть ли дым не валит.

Плохо соображаю от переизбытка адреналина, чтобы быстро сориентироваться, поэтому первым ко мне подлетает Райли. Он рычит мне в лицо и резко поднимает.

— Какого чёрта ты творишь?

— Да что такого? Кто-то же должен был опровергнуть его слова, и пока ты стоял как наказанный школьник, я спасала положение. Посмотри — они все всё поняли, — тихо шепчу, указывая подбородком на комиссию.

Всё действительно так: усач раздражён необходимостью находиться здесь и тратить своё драгоценное время на наш нелепый спектакль. Спортивный врач встревожена и рассержена, поэтому просит поскорее закончить показательные выступления и уже оставить ребят спокойно заниматься, а перепуганный ректор пытается всех немедленно усмирить. В том числе Райли, балансирующего на грани того, чтобы прибить меня.

— Достаточно. Я считаю, мы всё выяснили. Пускай тренируются.

— Да, уже по результатам матчей будем судить их работу. А пока, мистер Роннон, у меня будет к вам ещё пара вопросов касательно распределения бюджета…

— Нет, но постойте! — пытается ещё как-то возмущаться толстяк, но про него все быстро забывают, поэтому он накидывается на меня.

— Учтите, юная леди, это вовсе не показатель, — шипит, будто я стала главным препятствием на его пути.

— Тогда что — показатель? Чем мне ещё убедить незнакомца, который, судя по всему, не имеет никакого отношения к этому учебному заведению? Выбирайте любое другое упражнение — уверена, справлюсь ничуть не хуже.

— Не надо хамить. Я четверть века тренирую таких, как ты, маленьких выскочек, ничего не смыслящих в реальной жизни. Самому обладать этими умениями вовсе не обязательно.

— Ой ли?! — упорно стою на своём и, отмахнувшись от Майка, уверенно встаю напротив мерзавца, сложив руки на груди. — Я не просто теоретик, в отличие от некоторых, и с практикой более чем знакома. Так что засу…

— Прошу прощения, что влезаю, но я уверен в блестящих результатах команды в том случае, если тренировать её будет наш, пускай ещё совсем юный, по словам мистера Донована, состав.

Тоже мне миротворец. Где были его сладкие речи пять минут назад? Райли вежлив и обаятелен, поэтому все поголовно соглашаются с ним.

— А вам, мистер, скажу то же, что и несколько лет назад. Я в ваших услугах не нуждаюсь.

Как пылко. Не думала, что наш парень способен на эмоции — просто дух захватывает. Этим и ограничиваемся. Гости покидают нас, а ректор в последний раз окидывает меня притворно строгим взглядом. Выходим следом, чтобы проводить, и как только остаёмся наедине с Майком, он сбрасывает с себя маску учтивости.

— Какого дьявола ты творишь?!

Печально, а я так надеялась, что истерик не будет.

— А что я сделала?

— Зачем рот открыла? Я бы всё сам уладил!

— Уладил? О боги, откуда тебе вообще было знать, что у меня получилось уговорить команду заниматься? Это подстава, Райли! Что за незапланированная демонстрация?!

Ответная атака его будто и не смущает вовсе. Нависнув надо мной, спесивый мужик ещё больше вспыхивает, вытаращив свои пронзительно синие глаза.

— Не переоценивай себя.

— А ты не бери на себя слишком много.

— Господи, да включай уже голову хоть иногда. А если бы ты пострадала у них на глазах, меня бы в порошок стёрли. Только о себе думаешь, потому и красовалась. Одно дело — вести себя как идиотка наедине, и совершенно другое — подвергать мою репутацию риску перед университетской верхушкой. Хватит! Прекращай ставить палки в колёса и начни уже помогать, или я и от тебя избавлюсь!

Злобно кричит, после чего уходит, напоследок ощутимо задевая плечом, а я остаюсь стоять, ошеломлённая чудовищной несправедливостью.

Глава 8

Кейт:

Он не прав — пытаюсь убедить себя, но не могу.

Несмотря ни на что, эта изящная скотина заступился за меня. Как позже сообщил ректор, пригласив к себе в кабинет, Райли горой стоял за нового взятого им человека. Только спустя некоторое время выяснилось, о ком шла речь. Под конец мистер Роннон пожелал нам всем удачи и дал полную свободу действий, пообещав, что больше не побеспокоит.

И что дальше? Понятия не имею, как относиться к Майку. Ненавидеть дурака легко, но он совсем не так прост. Почему я оказалась ему настолько необходимой, что он даже осмелился перечить воле совета попечителей и поставить под сомнение свою репутацию, лишь бы доказать мою значимость?

Когда от пустых раздумий начинает болеть голова, я просто забиваю и полностью отдаюсь процессу. Отношусь к поставленной задаче со всей серьёзностью, но мне трудно. Очень.

Единственное, в чём я точно полный лузер, — это в выстраивании партнёрских отношений. После пережитого против воли воспринимаю каждого как противника, не готовая в полной мере довериться. Судьба со мной жестоко. В прошлом не удалось сработаться всего с одним парнем, а теперь я должна наладить контакт с двадцатью. Они не уважают меня, их глупый протест перерастает во что-то совершенно нелепое. В основном мы одного возраста, и, думаю, поэтому им трудно воспринимать меня как главную. Но Райли ведь удаётся держать в страхе всю хоккейную шпану, хотя он едва ли взрослее.

Эти идиоты пусть и следуют после моих угроз режиму, но о профессиональной этике можно забыть. Не проходит и занятия, чтобы кто-то из переполненных гормонами амбаров не предложил мне посидеть у него на коленях или не попросил продемонстрировать упражнение самой, чтобы насладиться зрелищем и отпускать пошлые комментарии. Ещё их вечная шуточка: чья очередь провожать меня. Без стеснения, раз за разом, резко пресекаю каждую выходку, стойко перенося унижение.

Жаловаться, конечно, ни за что не стану, но мне это уже порядком надоедает. Из всего радует только то, что Эрик всегда рядом и при необходимости поддерживает взглядом или едким словцом.

И вот в очередной раз:

— Эй, Кейт? — после нашей усиленной тренировки зовёт парень. Мы с ним частенько встречаемся на общих парах.

Лиам Келли с финансового уже вторую тренировку опаздывает и, видимо, по этому поводу хочет поговорить. Симпатичный, в отличие от большинства, не пытается демонстративно исторгать флюиды в мою сторону. Брюнет с аккуратной бородкой и хорошими манерами — видимо, поэтому завидный самец. Знаю, ведь Хитон и Эрик все уши про него прожужжали на прошлой неделе, когда рассказывали, как ходили на вечеринку братства. Оказывается, мои бугаи там без устали купались в лучах славы и внимании девчонок. Но вот с чего бы? Первые два матча в сезоне проиграны. Если так пойдёт и дальше, то меня попрут. А я не хочу терять столь тёплое местечко.

К сожалению, не успеваю подойти к парню, как уже голый по пояс Стоун наваливается мне на плечи, приобнимая.

— Отвали, Келли. Получишь её по старшинству.

После чего, прижав к своей голой и местами волосатой груди, томно шепчет на ухо:

— Может, сходим вместе в душ, а, Танон?

С отвращением упираю ладонь ему в лицо и резко отстраняю от себя.

Он весь смердит, и от одного его вида меня выворачивает.

— Ещё чего. Попросишь потом Райли с тобой сходить.

На нас смотрят и хохочут, воспринимая всё как забавную игру. Но не успеваю отделаться от наглеца и отвернуться, как тот хватает меня за бёдра и прижимается сзади.

— Хэй! — громогласно восклицает знакомый всем нам голос старшего тренера, и всё веселье быстро сходит на нет.

Ник мигом от меня шарахается, а я, почему-то смущаясь и стушевавшись, чувствую, как вспыхивают щёки.

— Какого чёрта, Стоун? Тебе было мало лекций о правилах поведения? Усмири то, что у тебя между ног, пока я не принял меры.

Майк, злой, как Цербер, даже без острой на то необходимости всё время орёт и постоянно пребывает в напряжении. За две недели, что мы работаем вместе, нам так и не удалось сблизиться или хотя бы что-то разузнать друг о друге. Мужик предпочитает держать дистанцию со всеми без исключения, не лезет в мои занятия, редко даже присутствует на них. Подмечаю за ним только то, что он допоздна засиживается у себя в кабинете и уходит последним.