Пока у мира есть мы

Я развернула ткань. В ладони лежал амулет — простой, серебряный, с выцветшим узором. Я видела его на шее у Криса тысячу раз. Он никогда не снимал его.

— Почему ты не отдал его раньше? — спросила я, и голос дрогнул помимо воли.

Исаак посмотрел на меня, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Или на тень боли. Или на её искусную имитацию.

— Потому что раньше он был нужен мне. А теперь — тебе.

Он отступил, возвращаясь в полукруг остальных. Джо смотрел на амулет. Шелли прижала ладони к груди. Дэрек молчал.

Я сжала металл в кулаке, нагретый чужими руками. Надела через голову, спрятала под плащ. Он лёг на грудь, прямо поверх сердца.

— Спасибо, — сказала я.

Исаак коротко кивнул, и снова стал просто тенью.

Мы вышли. Карета ждала у крыльца, запряжённая парой серых лошадей. Дэрек открыл дверцу, подал мне руку. Я села, оправила плащ и посмотрела в окно. Город уплывал назад — серый, родной, полный людей, которые даже не знали, что сегодня их судьба решится в тронном зале.

— Ты готова? — снова спросил Дэрек.

Я повернулась к нему. Он сидел напротив, расслабленный, но внимательный, как хищник перед прыжком.

— Я нашла кое-что утром.

— Что именно?

Я достала из складок плаща письмо и протянула ему.

— Кто-то заказал копию кольца у мастера Олдрика. Он отказал. Тогда заказ ушёл к королевскому ювелиру Эдмунду Вейлу.

Дэрек пробежал глазами по строчкам.

— Почерк ровный. Бумага дорогая. Отправитель знал, что Олдрик делал оригинал.

— Значит, отправитель знал моего отца. И знает меня.

— Он точно где-то рядом.

— Да. — Я убрала письмо обратно. — И я найду его.

Карета качнулась на повороте. За окном проплыли ворота Верхнего города, украшенные флагами. Бал уже начался — мы слышали музыку, доносившуюся из распахнутых окон дворца.

— Дэрек, — сказала я, не глядя на него.

— Да?

— Если что-то пойдёт не так…

— Не пойдёт.

— Ты даже не дал мне договорить.

— Потому что не о чем договариваться. — Он наклонился вперёд и взял мою руку, что лежала на колене. Сжал легко, почти невесомо. — Мы войдём, сделаем, что должны, и выйдем.

Я посмотрела на наши руки. Его теплые пальцы поверх моих, унизанных серебром.

— Вместе, — повторила я.

Карета остановилась у парадного входа. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и надела ту самую улыбку — холодную, уверенную, королевскую.

— Ну что, бастард Луны, — сказала я, — покажем им, кого не позвали?

Он усмехнулся.

— Покажем.

Глава 15

Музыка ударила в лицо вместе с теплом сотен свечей. Огромный тронный зал сиял золотом и хрусталём, и на мгновение я ослепла от масштаба. Высоченные потолки, расписанные сценами из истории Солнца, мраморные колонны, увитые живыми цветами, и люди. Десятки, нет, сотни людей в шёлке, бархате и драгоценностях.

Мы стояли на верхней ступени лестницы, ведущей в зал, и на нас смотрели.

Первыми замолчали те, кто был ближе к входу. Потом тишина, как круги по воде, разошлась дальше — к танцующим парам, к музыкантам на балконе, к столам с закусками. Скрипач сбился и опустил смычок. Флейтист замолчал следом. Ещё секунда, и весь оркестр стих, будто кто-то задул свечу.

Тишина. Звенящая, полная, оглушительная.

Я стояла наверху и смотрела, как лица людей меняются одно за другим. Удивление. Узнавание. Шок. Страх. Неприязнь — самая отчётливая, самая яркая. Дамы в бриллиантовых ожерельях прижимали веера к губам и шептались. Лорды хмурились и клали руки на эфесы парадных шпаг. Кто-то отступил на шаг, кто-то — на два, будто мы были заразными.

Я сбросила плащ.

Одно движение — и тяжёлая чёрная ткань упала с моих плеч, открывая то, что было скрыто. Чёрный шёлк. Алую подкладку. Золотые цепочки, тонкими дугами соединяющие лиф с кольцом у основания шеи. Открытые плечи. Всё то, что Нэнс создавала эти дни, а я скрывала до этого самого мгновения.

Я не смотрела на зал. Я смотрела на Дэрека.

Он повернул голову на звук падающей ткани, и замер. Рука, протянутая ко мне, застыла в воздухе. Лицо, которое я привыкла видеть спокойным, насмешливым или холодно-расчётливым, стало совершенно другим. Он смотрел на меня так, будто забыл, где находится. Будто забыл о королеве, о гвардии, о сотне свидетелей. Будто в этом огромном зале не осталось никого, кроме нас двоих.

Его взгляд скользнул по моим плечам, по золотым цепочкам, по чёрному шёлку — медленно, очень медленно. Он не сказал ни слова. Но слова были и не нужны. В его глазах было то, что я видела всего несколько раз в жизни: восхищение, смешанное с чем-то более глубоким. С тем, что мужчины обычно пытаются скрыть.

Он смотрел на меня так, будто я была ответом на вопрос, который он не решался задать.

Я выдержала этот взгляд ровно столько, сколько позволяло достоинство. Потом улыбнулась одними глазами.

— Дыши, — прошептала я.

Он моргнул. Сделал вдох — я услышала его. Потом взял себя в руки, профессионально, быстро, как всегда. Но я уже увидела то, что хотела увидеть. Он был сражён.

— Теперь можешь сказать, что думаешь, — добавила я.

Он помолчал. Потом ответил — тихо, только для меня:

— Я думаю, что королева тебя не забудет.

— Это комплимент?

— Это факт. — Он снова протянул мне руку, теперь уже до конца. — Идём. Нас ждут.

Я улыбнулась — холодно, остро, как клинок перед ударом. Мы начали спускаться.

Мои каблуки размеренно стучали по мраморным ступеням, как удары метронома. Дэрек держался на полшага позади и чуть левее — позиция стража. Так мы и репетировали: я веду, он прикрывает. Я — королева Нижнего города, он — мой клинок.

Толпа расступалась перед нами, как вода перед носом корабля. Я ловила обрывки шёпота:

— Это она… та самая… из Нижнего города…

— Ревейн…

— Что она здесь делает?..

— Её не приглашали…

— А кто это с ней?..

— Бастард Луны… член совета…

— Что они творят?..

Я продолжала улыбаться. Пусть шепчутся. Пусть боятся. Пусть запоминают каждую деталь: чёрный шёлк, алый подбой, фамильный перстень на пальце. Пусть гадают, зачем мы здесь. Ответ они узнают позже, и он им не понравится.

Мы достигли центра зала. Толпа образовала вокруг нас неровный круг, как зрители вокруг арены. Я медленно обвела взглядом лица. Советники, лорды, леди, офицеры гвардии. Кого-то я знала, кого-то — нет. Но одно лицо я искала целенаправленно.

Королева.

Она стояла у трона, в дальнем конце зала. Высокая, прямая, в золотом платье, которое делало её похожей на статую. Её лицо было спокойным, слишком спокойным. Ни шока, ни страха. Только холодное, оценивающее внимание. Так смотрят на муху, которая села на край бокала.

Она не двинулась с места. Но я знала: она подойдёт. Не сейчас — позже, когда толпа немного успокоится и шёпот стихнет. Она захочет сказать мне что-то лично. Что-то, что не предназначено для чужих ушей.

Я не ошиблась.

Прошло, наверное, полчаса. Мы успели выпить по бокалу вина, обменяться парой слов с господином Маркусом — старым другом отца, одним из немногих, кто не шарахнулся от нас в сторону, — и даже сделать круг по залу. Люди постепенно возвращались к разговорам и танцам, но я чувствовала на себе взгляды — липкие, тяжёлые, как патока.

А потом она подплыла.

Именно подплыла — другого слова не подберу. Королева двигалась сквозь толпу, как акула под водой: плавно, бесшумно, и люди расступались перед ней сами, даже не замечая этого. Золотое платье струилось по полу, бриллианты в волосах сверкали холодным огнём. Она остановилась в двух шагах от меня, и толпа вокруг нас вдруг поредела — придворные знали, когда королева хочет поговорить наедине.

— Госпожа Ревейн, — произнесла она. Голос был мелодичным, хорошо поставленным. Ни одной лишней интонации. — Какой… сюрприз.

— Ваше Величество. — Я склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на дюйм ниже. — Надеюсь, мы не опоздали.

— О, вы как раз вовремя. — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Хотя, должна признаться, я не ожидала вас увидеть. Вас не приглашали.

— Должно быть, приглашение затерялось. В Нижнем городе бывают перебои с почтой.

— О, нет. — Королева сделала маленький глоток из своего бокала. — Приглашения не было вовсе. Я лично вычеркнула вас обоих из списка.

Она перевела взгляд на Дэрека, и её улыбка стала чуть шире.

— Знаете, почему? — продолжила она, снова глядя на меня. — Потому что это позор. Для моего дворца, для моего бала, для всех этих благородных людей. Принимать у себя шлюху из Нижнего города и бастарда-предателя — это оскорбление короны.

В зале, кажется, снова стало тише. Те, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать, замерли. Я почувствовала, как напрягся Дэрек за моим плечом.

Я улыбнулась той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Холодной. Острой. Как лезвие.

— Шлюха? — переспросила я. — Ваше Величество, вы льстите мне. Шлюхи хотя бы получают деньги за свою работу.

Королева прищурилась.

— Вы забываетесь.

— Нет. — Я шагнула ближе, сокращая расстояние между нами до неприличного. Она была выше меня, но я смотрела ей прямо в глаза. — Это вы забылись, когда позволили какому-то уроду вывесить кости на стене моего города. Когда позволили ему надеть копию фамильного перстня моего отца на мёртвый палец. Когда думали, что я сломаюсь и не приду.

Я понизила голос почти до шёпота:

— Я знаю, что копию сделал ваш ювелир. Я знаю, что заказ пришёл из дворца. И я знаю, что вы либо приказали это сделать, либо покрываете того, кто приказал. В любом случае — это ваш след. Ваша грязь. Ваша ошибка.

Королева молчала. Её лицо осталось бесстрастным, ни один мускул не дрогнул. Но я увидела, как побелели костяшки её пальцев на бокале.

— Вы очень смелы, — сказала она наконец, — для женщины, которая стоит в моём зале, в моём дворце, в окружении моей гвардии.

— А вы очень самоуверенны, — ответила я, — для женщины, которая понятия не имеет, с кем связалась. — Я отступила на шаг и снова надела свою парадную улыбку. — Чудесный бал. Наслаждайтесь.

Я развернулась и пошла прочь. Дэрек двинулся за мной. Спиной я чувствовала взгляд королевы, полный ненависти.

Мы отошли к дальней колонне, где нас не могли подслушать. Я взяла с подноса проходящего слуги ещё один бокал и сделала большой глоток.

— Ты только что унизила ее, — сказал Дэрек. В его голосе было что-то среднее между ужасом и восхищением. — В её же дворце.

— Я знаю.

— Ты понимаешь, что теперь она тебя не отпустит?

Я посмотрела на него.

— Я на это и рассчитываю. Пока она злится на меня, она не думает о том, что Джо уже в восточном крыле.

Дэрек помолчал. Потом взял с подноса ещё один бокал и чокнулся с моим.

— Ты невозможная женщина, Иса Ревейн.

Мы стояли у колонны, пили вино и смотрели, как кружится бал. Где-то в восточном крыле Джо обыскивал архивы. Где-то в зале королева зализывала раны. И может среди этих сотен людей был тот, кто заказал копию кольца. Тот, кто хотел меня сломать.

Музыка заиграла снова — на этот раз медленный, тягучий вальс. Пары закружились по залу, шёлк и бархат смешались в разноцветный вихрь. Дэрек протянул мне руку.

— Потанцуем?

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Мы должны выглядеть так, будто пришли сюда танцев и светских бесед, забыла? Если мы весь вечер простоим у колонны и ни разу не выйдем в круг, это будет выглядеть подозрительно.

— Ты просто хочешь заставить меня танцевать.

— И это тоже. — Он даже не попытался отрицать.

Я закатила глаза, но руку взяла. Его ладонь была тёплой и уверенной, он притянул меня в круг, и мы закружились вместе с остальными. Его рука лежала на моей талии. Моя — на его плече. Мы двигались в такт, и я вдруг осознала, что он ведёт меня идеально. Не дёргает, не торопит, не сбивается. Как будто танцевал всю жизнь.

— Ты хорошо ведёшь, — заметила я.

— Я принц. Танцы входили в программу.

— А что ещё входило?

— Фехтование, этикет, история, география, языки. И уроки обаяния.

— Уроки обаяния ты прогулял.

— А ты, напротив, сегодня в ударе. — Он развернул меня, и юбка взметнулась алым подбоем. Когда я вернулась в его руки, он притянул меня чуть ближе, чем требовал танец. — Кстати, о том, что было на кухне. Я не извиняюсь за свои слова. Но я не хочу, чтобы это мешало нам работать.

— Не мешает.

— Хорошо. Потому что ты всё ещё самый интересный человек в этом зале.

— Здесь минимум пять сотен человек.

— Да, и ты всё ещё первый номер.

Я фыркнула, но щёки предательски потеплели.

— Не улыбайся так, — прошептала я.

— Как?

— Будто ты уже победил.

— Я ещё даже не начинал. — Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего виска. — Но я терпеливый.

Музыка закончилась. Пары зааплодировали. Я отступила на шаг, поправила юбку и перевела дыхание.

— Ладно, — сказала я, возвращаясь к делу. — Видишь лорда Торна? У дальней стены, под галереей.

Дэрек бросил взгляд через зал.

— Вижу. Стоит с видом человека, который ненавидит балы.

— Мне нужно с ним поговорить. Подведи меня к нему. И передай в его руки, как полагается в танце.

— Как в танце?

— Именно. Ты ведёшь, я перехожу к следующему партнёру.

Дэрек хмыкнул.

— Мне нравится, как ты мыслишь. Пошли.

Он взял меня под руку и повёл через зал. Мы лавировали между гостями, обмениваясь пустыми приветствиями с теми, кто решался к нам подойти. Дэрек кивал советникам, я улыбалась ледяной улыбкой их жёнам. Никто не задерживал нас надолго.

Торн стоял у стены, как и прежде, высокий, широкоплечий, с седым ёжиком волос и старым шрамом через левую скулу. Мундир сидел на нём идеально, как и ордена на груди. Смотрел он на нас, как смотрит старый солдат на приближающегося противника. Спокойно. Оценивающе.

— Лорд Торн, — Дэрек слегка поклонился. — Позвольте представить вам Ису Ревейн, главу Нижнего города и члена совета.

— Мы знакомы заочно, — сказал Торн. Голос низкий, с хрипотцой. — Госпожа Ревейн.

— Лорд Торн. — Я кивнула. — Вы выглядите так, будто вас привязали к этой стене.

— Я не танцую.

— Я тоже. Но сегодня делаю исключения. — Я взяла с подноса проходящего слуги два бокала и один протянула ему. — За компанию?

Он помолчал. Потом взял.

Дэрек чуть отступил.

— Оставлю вас, — сказал он. — Мне нужно перекинуться парой слов с лордом Крейвеном.

Он поймал мой взгляд — короткий, ободряющий — и растворился в толпе. Я осталась с Торном наедине.

— Я видел, как вы говорили с королевой, — сказал он. — Мало кто решается на такое.

— Мало у кого есть причины.

— У вас есть?

— У меня есть. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Вы ведь знали моего отца, лорд Торн?

Он кивнул.

— Знал. Кольт Ревейн был хорошим человеком. Мы воевали вместе. Давно. Ещё до того, как он ушёл в совет.

— Он никогда не рассказывал мне об этом.

— Он не любил говорить о войне. — Торн отвёл взгляд, глядя куда-то поверх голов танцующих. — После кампании на Луне он ушёл. Сказал, что с него хватит. Что он хочет, чтобы его дети выросли в мире. — Он помолчал. — И к всеобщему ужасу, его сыновья всё равно погибли на войне.

— Да. — Мой голос стал тише. — Блез, Луи и Тео. Их отряд попал в засаду в горном проходе.

— Проход Роуэн. — Торн кивнул. — Я помню. Я отправлял тот отряд. И я же подписывал письма с соболезнованиями семьям.

Я смотрела на него. Вот оно. Не просто военный. Тот, кто отправлял моих братьев на смерть. Но он не прятал глаза. Он помнил. Он помнил каждое имя.

— Вы знаете, как они умерли? — спросила я.

— Это был неравносильный бой. Это была зачистка, придуманная Фицджеральдом Фойверсом. Отцом вашего спутника. — Торн перевёл взгляд на Дэрека, который стоял у колонны с лордом Крейвеном. — Ирония, не правда ли?

— Ирония в том, что бастард Луны хочет мира больше, чем все в этом зале вместе взятые.

— Мир. — Торн усмехнулся. — Красивое слово. Неприбыльное.

— Для кого?

— Для военных. Для торговцев оружием. Для тех, кто наживается на войне. — Он сделал глоток. — В этом зале полно таких людей.

— А вы?

Он посмотрел на меня.

— Я солдат. Я выполняю приказы. Но у меня тоже были сыновья.

Я замерла.

— Тоже?

— Мой младший погиб три года назад в пограничном конфликте с Луной. Ему было двадцать. — Торн говорил ровно, без эмоций, но я видела, как дрогнула жилка на его виске. — После этого я перестал верить в войну. Но я не могу сказать это в лицо королеве. Она финансирует армию, а я командую ей.

— Вы можете сказать это в лицо мне.

— Да. Я знаю. — Он снова посмотрел на меня, и впервые за весь разговор его взгляд стал чуть мягче. — Поэтому я и говорю.

Я протянула ему руку.

— Лорд Торн. Я не прошу вас голосовать против королевы. Я прошу вас помнить моего отца, моих братьев, вашего сына. Когда придёт время — вспомните их.

Он посмотрел на мою ладонь. Потом на моё лицо. Потом взял мою руку и пожал — крепко, по-солдатски.

— Я помню, — сказал он. — Но не уверен, что помнят другие.

Он отпустил мою руку, кивнул и отошёл. Я осталась стоять у стены, глядя ему вслед. Дэрек возник рядом, как тень.

— Ну как?

— Он не скажет «да» прямо сейчас, но когда дело дойдёт до голосования…

— Он будет с нами?

— Кто же его знает?

Дэрек взял меня под руку.

— Тогда у нас может быть большинство. Пять голосов.

— Если только королева не переманит кого-то из наших.

— Не переманит. — Он чуть сжал мой локоть. — Ты только что завербовала главу военного ведомства на балу, куда нас не позвали. Если это не победа, я не знаю, что такое победа.

Я усмехнулась.

— Это ещё не победа. Это только начало.

Бал продолжался, но я уже не танцевала. Я стояла у колонны, сжимала бокал с нетронутым вином и считала минуты. Джо ушёл в восточное крыло час назад. Час — это много. Час — это либо он нашёл всё, что нужно, либо его нашли.

Дэрек разговаривал с леди Марион, они стояли у окна и о чём-то тихо беседовали. Я поймала его взгляд, коротко кивнула: «Я отлучусь». Он нахмурился, но все же кивнул в ответ.

Я скользнула взглядом по залу. Мне нужен был спутник. Кто-то, чьё слово будет весить больше моего, если нас остановят. Кто-то, кто не задаёт лишних вопросов.

Лорд Торн стоял у той же стены, где я оставила его полчаса назад. Он не танцевал, не пил, не общался, просто наблюдал за залом, как полководец за полем боя.

Я подошла.

— Лорд Торн.

— Госпожа Ревейн. — Он чуть склонил голову.

— Вы не проводите меня до дамской комнаты? — Я изобразила лёгкую, почти смущённую улыбку. — Боюсь заблудиться.

Торн посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он был солдатом. Он знал, что такое отвлекающий манёвр.

— Почту за честь, — сказал он ровно.

Я взяла его под руку, и мы вышли из зала. Никто не обернулся — пара советника и военного, идущая по коридору, не вызывала подозрений. Мы миновали гвардейцев у входа в восточное крыло, те вытянулись при виде Торна и не сказали ни слова.

— Дамская комната в западном крыле, — заметил он, когда мы отошли достаточно далеко.

— Я знаю.

— И вы не заблудитесь, не так ли?

— Ага.

Он помолчал. Потом тихо хмыкнул:

— Ваш отец тоже никогда не говорил мне всей правды. Он всегда говорил ровно столько, сколько нужно.

— Это семейная черта.

Мы дошли до развилки. Я остановилась.

— Дальше я сама. Если кто-то спросит, вы проводили меня до дамской комнаты.

Он кивнул. Без лишних слов. Без вопросов. Просто стоял и ждал, пока я не скрылась за поворотом.

Архивы располагались в конце восточного коридора, за дубовой дверью с коваными петлями. Я знала план: три поворота, лестница вниз, длинный коридор без окон, дверь. Я прошла первый поворот, второй, третий, и вдруг услышала тяжелые солдатские шаги.

Я вжалась в стену за гобеленом. Шаги приближались — двое стражников, судя по звуку. Они прошли мимо, и я услышала обрывок разговора:

— …в архивах, говорят, кто-то был.

— Да кому там быть в такое время? Все на балу.

— Приказ лорда Блэквуда. Проверить.

Я замерла. Лорд Блэквуд — советник по внешним делам, преданный королеве. Если он отправил стражу к архивам, значит, кто-то донёс. Или Джо задел сигнальную нить. Или…

Неважно. Джо в опасности. Я выскользнула из-за гобелена и быстрым шагом, почти бегом, двинулась к архивам. Лестница вниз. Длинный коридор без окон. Дверь — приоткрыта.

Я заглянула внутрь.

Джо стоял у дальнего стеллажа. В одной руке он держал папку, другой лихорадочно перебирал бумаги. Он не видел меня. И он не видел того, что видела я: в дальнем конце коридора, откуда я только что пришла, показался свет фонаря.

Я не раздумывала ни секунды.

Я вышла из-за двери и громко, нарочито громко, постучала каблуком по каменному полу. Стражники повернулись на звук. Я вышла в полосу света, якобы заблудившаяся гостья, поправляющая причёску.

— О! — воскликнула я с облегчением. — Господа! Какая удача. Я, кажется, заблудилась. Этот дворец — настоящий лабиринт.

Стражники переглянулись. Один из них — молодой, с веснушками — узнал меня и побледнел. Второй, постарше, нахмурился.

— Госпожа Ревейн? Это восточное крыло. Гостям здесь не разрешено находиться.

— Лорд Торн довёл меня до дамской комнаты, но там была очередь. — Я состроила виноватое лицо. — Я решила найти другую, но, кажется, повернула не туда. Третий поворот налево — так мне сказали. Или направо?

— Дамская комната в западном крыле, госпожа. Вы прошли в противоположную сторону.

— О боги. — Я прижала ладонь ко лбу. — Как неловко.

Старший стражник вздохнул. Младший всё ещё таращился на меня. За моей спиной тихо, почти неслышно, закрылась дверь архива. Я просто продолжала улыбаться.

— Позвольте проводить вас обратно, госпожа, — сказал старший.

— Благодарю. — Я взяла его под руку, всё ещё играя роль растерянной гостьи. — Вы очень любезны. А музыка, кстати, сегодня чудесная, вы не находите?

Мы прошли обратно по коридору. Я щебетала о пустяках: о цвете драпировок, о фонтанах во внутреннем дворе, о том, как тяжело ориентироваться в этом дворце. Стражники вежливо кивали. Когда мы вышли к развилке, Торн всё ещё стоял там — прямой, невозмутимый.

— Лорд Торн, — сказал старший стражник. — Леди Ревейн немного заплутала.

— Я уже понял. — Торн протянул мне руку, и в его глазах мелькнула искорка — то ли уважения, то ли с трудом сдерживаемого смеха. — Идёмте, госпожа. Я провожу вас обратно в зал.

— Благодарю, лорд Торн. — Я взяла его под руку. — И вам, господа, спасибо за помощь. Чудесная у вас служба.

Стражники поклонились и ушли. Мы с Торном вернулись в зал, где никто и не заметил моего отсутствия.

— Как всё прошло? — тихо спросил он, когда мы оказались у колонны.

— Успешно. — Я посмотрела ему в глаза. — Спасибо.

— Не за что. — Он чуть склонил голову. — Ваш отец однажды спас мне жизнь. Я рад, что могу отдать долг его дочери. Хотя бы сделать такую мелочь.

Он отошёл, оставив меня у колонны. Дэрек возник рядом мгновенно.

— Торн тебя прикрывал?

— Да.

— Невероятно. — Он взял с подноса бокал и протянул мне. — Джо?

— Должен быть уже на свободе.

Он сдержанно выдохнул, я видела облегчение в его глазах.

— Ты рискуешь больше, чем мы договаривались.

— Я всегда рискую больше, чем договариваюсь. Это часть моего обаяния.

— Твоё обаяние нас когда-нибудь убьёт.

— Зато скучно не будет.

Он покачал головой, в уголках его губ пряталась улыбка. Мы остались в зале ещё на полчаса — достаточно, чтобы все видели: мы никуда не уходили, мы танцевали, мы пили вино, мы были частью этого бала. А потом, когда часы пробили полночь, мы покинули дворец так же, как вошли: с высоко поднятой головой и под прицелом сотен взглядов.

В карете я откинулась на сиденье и впервые за вечер выдохнула по-настоящему.

— Джо достал документы, — сказала я, — у нас есть всё, что нужно.

— Если он достал, — решил поправить Дэрек.

— Он достал. Я его знаю.

Глава 16

Я толкнула дверь и первой вошла в квартиру. Свечи почти догорели. Огарок на столе оплывал воском, бросая дрожащий свет на разложенные свитки. Исаак стоял у окна, скрестив руки на груди. Шелли сидела на краешке стула, сжимая в пальцах край плаща — она всегда так делала, когда нервничала. Джо сидел у стены, сгорбившись, и при нашем появлении поднял голову.

Он был весь в угольной саже — с головы до ног, будто вылез из печной трубы. Только глаза выделялись на чёрном лице: янтарные, усталые, но живые.

Он увидел меня.

Я никогда не выглядела так, как сегодня, никогда не старалась для него. Чёрный топ, расшитый матовыми бусинами, оставлял открытыми плечи — те самые, на которые он когда-то имел право класть ладони. Тонкие золотые цепочки соединяли топ с изящным кольцом у основания шеи и ниспадали вдоль открытой талии лёгкими дугами. Золото отлично подчеркивало мои янтарные глаза. Юбка из чёрного шёлка тяжело струилась до пола, и при каждом шаге из-под неё выглядывал алый подбой.