Замужем за злодеем, который меня убьёт

— Он сам это знает?

— Нет.

— Тогда вопрос бессмысленный.

Они были женаты меньше трёх недель.

Элла не могла честно сказать, что будет по нему скучать.

Когда Кассиан находился дома, ему требовалось знать, куда она отправилась, с кем встречалась и во сколько собиралась вернуться. Его отсутствие вполне могло оказаться облегчением.

Какое-то время ей не придётся опасаться, что она свернёт не туда и снова окажется перед остриём его меча.

Она была жива.

У неё были деньги, собственные комнаты, власть над хозяйством и практически неиссякаемый запас сладостей.

А её муж отправлялся на войну.

По сравнению со смертью это казалось не таким уж несчастьем.

Вечером Кассиан нашёл её в обществе портнихи.

— Ты знаешь, что я уезжаю.

— Да.

— И не пришла ко мне.

— Зачем?

— Чтобы спросить, куда я еду.

— На Север.

— На сколько?

— Вы не знаете.

— Больше ничего?

Элла задумалась.

— Счастливого пути?

Получилось не особенно искренне.

Кассиан остановился перед ней.

— Тебе всё равно.

— Мы женаты всего несколько недель. Вы уже ожидали, что я не смогу без вас жить?

Он не выглядел оскорблённым.

— Пока меня не будет, ты не покидаешь столицу.

— Хорошо.

— Во дворец возьмёшь восемь стражников.

— Это слишком много.

— Двенадцать.

— Восемь — идеальное число.

— Роуэн едет со мной на Север. Мира останется здесь.

— Чтобы защищать меня?

— Чтобы следить за тобой.

— По крайней мере, вы честны.

— Отчёты о состоянии хозяйства будут присылать мне каждый месяц. Мира будет отдельно отправлять сведения о безопасности.

— Чтобы сообщать, не сбежала ли я?

— Да.

Элла улыбнулась.

— Мне здесь прекрасно живётся. С какой стати мне бежать?

Кассиан взял её за подбородок.

— Не приближайся к красной двери.

— И как вы узнаете об этом, находясь за сотни миль отсюда?

— Мира доложит.

— Значит, для вас защита и слежка действительно одно и то же.

— Да.

Он повернул голову к двери.

— Бенедикт. Принесите.

Глава 15. Перед его отъездом

Бенедикт вернулся с небольшой чёрной шкатулкой.

Внутри лежал тёмно-зелёный перстень-печатка, точно подогнанный под указательный палец Эллы.

В тот день, когда она покупала новые украшения, ювелир снял мерки с её рук. Элла решила, что он готовит для неё ещё одно кольцо.

Вместо этого Кассиан приказал выгравировать на перстне хозяйственную печать дома Валериус.

Эта печать давала Элле право распоряжаться закупками, прислугой, жалованьем, ремонтом и приёмами в резиденции. Любые расходы свыше установленной суммы требовали второй подписи Бенедикта.

Военные вопросы, назначения в подвластных землях, внешние договоры и передача родового имущества оставались за пределами её полномочий.

Именно такую власть Кассиан и мог ей дать.

Настоящую — но с заранее очерченными границами.

— Боитесь, что я продам Север?

— Ты не сможешь.

— Почему?

— Никому не хватит денег.

— Тогда зачем столько ограничений?

— Потому что Север принадлежит мне.

— И я тоже?

— Да.

К этому ответу Элла уже привыкла.

— Вы будете писать? — спросила она.

— Нет.

Она не расстроилась.

Они ещё не были настолько близки, чтобы вести переписку. Если бы Кассиан начал каждые несколько дней присылать письма и спрашивать, хорошо ли она ест, Элла решила бы, что он изобрёл новую форму допроса.

— Хорошо. Я тоже писать не стану.

— Я буду получать отчёты о хозяйстве.

— Вот их и читайте.

— И отчёты Миры.

— Значит, будете знать, куда я хожу, даже не спрашивая меня лично.

— Да.

— Это вполне в вашем духе.

Кассиан потянулся к завязкам на спине её платья.

Элла перехватила его руку.

— Вы уезжаете на рассвете. Вам следует беречь силы.

— Ты за меня беспокоишься?

— Я беспокоюсь, что ваши солдаты решат, будто жена довела вас до состояния, в котором вы не способны сидеть в седле.

Кассиан поднял её и усадил на край стола.

— Они никогда не посмеют этого сказать.

На этот раз Элла поцеловала его первой.

Она не горевала из-за предстоящей разлуки.

Но Кассиан мог отсутствовать несколько месяцев, и Элла не видела ни одной причины ложиться сегодня пораньше.

— Будешь по мне скучать? — спросил он.

— Нет.

— Тогда что это?

— Удачный момент.

Элла ухватилась за воротник его камзола.

— Кто знает, когда вы вернётесь?

— Я могу и не вернуться.

— Тогда стоит воспользоваться вами сейчас, пока ещё есть возможность.

Кассиан тихо рассмеялся.

— Не вставай провожать меня.

— Я и не собиралась.

На рассвете Элла ненадолго проснулась.

Кассиан уже был в форме и застёгивал перчатки возле кровати.

Он наклонился и коснулся её щеки.

— Закройте дверь, — сонно пробормотала Элла.

— Что?

— Когда будете уходить.

Кассиан несколько мгновений молчал.

Затем выпрямился и вышел.

Когда Элла проснулась снова, герцог Севера уже покинул столицу.

Она всё ещё была жива.

Погода стояла ясная.

А на завтрак подали медовый пирог.

Лучшего повода начать день Элла придумать не могла.

Глава 16. У неё всё было прекрасно

К шестому месяцу их брака Кассиан отсутствовал уже больше четырёх месяцев.

Жизнь Эллы вошла в приятное и размеренное русло.

Холодными утрами она завтракала в постели. Если погода была хорошей — спускалась в малую столовую. Затем около часа занималась счетами, после чего отправлялась на конную прогулку, посещала портних, ходила по магазинам или принимала во второй половине дня знатных дам.

По четвергам она устраивала чаепития.

Если вечером проходил ужин или бал, Элла появлялась там. В остальные дни читала в своей новой комнате и изредка проводила час в кабинете Кассиана.

Она была совершенно довольна.

Муж отсутствовал.

Его деньги — нет.

Перстень с хозяйственной печатью по-прежнему оставался на её руке, и теперь уже никто не спрашивал, требуется ли подтверждение Кассиана для исполнения её распоряжений.

Ни одного личного письма он ей так и не прислал.

Между столицей и северным лагерем регулярно пересылали документы лишь двух видов.

В ежемесячных отчётах Бенедикт перечислял крупные расходы, ремонтные работы, изменения среди прислуги и устроенные в резиденции приёмы.

Мира сообщала обо всём, что касалось безопасности: куда ходила Элла, с кем встречалась и приближалась ли к красной двери.

Элла ничего не писала в ответ.

Письмо можно было положить в папку с документами и забыть.

Шторы, ковры и гардеробная, полная её платьев, забыть о ней не позволяли.

Как и приглашения, отправленные от её имени, растущие счета и вещи, которые Элла продолжала оставлять в кабинете Кассиана.

К его возвращению дом уже никогда не будет выглядеть так, как выглядел до её появления.

— Север до сих пор не объявил дату возвращения Его Светлости, — однажды днём сказала Нелл.

Элла выбирала серьги для чаепития.

— Мм.

— Прошло уже почти пять месяцев.

— Я знаю.

— Вы действительно не беспокоитесь?

Возможно, Кассиан уже утратил интерес к их браку.

Возможно, вернётся и решит, что жена, которая только и делает, что тратит деньги, совершенно ему не нужна.

Но он не забрал у неё печать, не перекрыл доступ к хозяйственным счетам и не отправил обратно к семье.

— Моя жизнь станет лучше, если я начну беспокоиться? — спросила Элла.

— Нет.

— Тогда не стану.

Она выбрала пару изумрудных серёг.

— Кто придёт сегодня?

— Маркиза Виола и леди Мерлин.

— Попроси кухню приготовить ещё один лимонный тарт.

— Да, Ваша Светлость.

Каждый месяц с Севера прибывали припасы.

В этом году меха, вино и товары для армии доставили раньше обычного. Среди них оказался новый нож, изготовленный по меркам прежнего оружия Эллы.

Кассиан не выбирал его лично.

Оружейник воспользовался описанием из отчётов охраны, чтобы воспроизвести старый нож, и сделал рукоять немного уже, чтобы она лучше лежала в ладони Эллы.

Она оставила его себе.

Полезной вещи не требовалась романтическая история.

Вечером прибыло официальное военное донесение.

Путь, по которому доставляли зерно, снова находился под контролем Севера. Оставшиеся наёмники отступили в горы.

О дате возвращения Кассиана по-прежнему не сообщалось.

Элла вернула документ Бенедикту.

— Что-нибудь ещё, Ваша Светлость?

— Замените стёкла с южной стороны оранжереи. А завтра я хочу посетить новую шляпную мастерскую.

— Я распоряжусь насчёт кареты и охраны.

В ту ночь Элла спала одна в огромной постели.

Повернувшись, она случайно коснулась рукой холодной простыни на другой половине кровати.

На мгновение замерла.

Затем убрала руку.

Жить было хорошо.

Глава 17. Брошенная герцогиня

К пятому месяцу отсутствия Кассиана столица решила, что Эллу бросили.

Разумеется, вслух этого никто не говорил.

Все подбирали выражения помягче.

— Его Светлость, должно быть, ужасно занят.

— На войне мужчины так легко забывают о том, что происходит дома.

— Вы ещё так молоды. Наверное, тяжело жить одной в таком огромном доме.

Элла доела кусочек пирожного с глазурью в гостиной леди Софии.

— Вполне терпимо.

Сидевшая рядом графиня подалась к ней.

— Герцог ни разу не написал вам личного письма?

— Нет.

— Ни единого?

— Нет.

На лице женщины появилось тщательно выверенное сочувствие.

— Вас это не тревожит?

— Немного.

— И о чём же вы беспокоитесь?

— О том, что вы все задаёте один и тот же вопрос, а у меня заканчиваются варианты ответа.

Несколько женщин рассмеялись.

Но графиня не сдавалась.

— Мужчина, проведший пять месяцев вдали от дома, наверняка нуждается в том, чтобы кто-нибудь о нём заботился.

— В лагере есть лекари, повара и несколько тысяч солдат.

— Я имела в виду не это.

Элла задумалась.

— Тогда кем бы ни была эта женщина, ей лучше уметь быстро бегать.

— Почему?

— Кассиан не любит, когда другие трогают то, что принадлежит ему.

— Вы настолько ему доверяете?

— Не особенно.

— Тогда вы не боитесь, что он вернётся и расторгнет брак?

— Может и расторгнуть.

Элла ответила совершенно спокойно.

— Но пока он продолжает оплачивать счета.

Графиня уставилась на неё.

— До тех пор, пока он официально не выставил меня из дома, я остаюсь герцогиней Севера. Заранее скорбеть нет никакой практической пользы.

После чаепития маркиза Виола прогулялась с ней по саду.

— Возможно, они вовсе не верят, что вас действительно бросили, — сказала Виола.

— Тогда почему так этому радуются?

— Потому что надеются, что в это поверите вы.

Она сняла перчатки и передала их служанке.

— Женщина, не уверенная в своём положении, начинает искать союзников, защиту и запасной выход.

— И они собираются мне всё это продать?

— В обмен на должности на Севере, выгодные контракты и доброе слово, сказанное вами мужу.

Элла оглянулась на дом.

В последнее время ей присылали всё больше драгоценностей и предлагали вложения. Некоторые даже намекали, что смогут защитить дом Эверитт, если её брак распадётся.

— Поэтому не спешите доказывать, что Кассиан о вас помнит, — улыбнулась Виола. — Чем меньше они уверены, тем дороже становятся подарки.

Элле понравилась эта мысль.

— Придёте ко мне на чай в следующий четверг?

— Будет лимонный тарт?

— Да.

— Тогда приду.

По дороге домой Нелл спросила:

— Вам действительно совсем всё равно?

— Не совсем.

— Вам грустно?

— Нет. Мне просто надоело слушать, что я до сих пор не беременна.

Нелл покраснела.

— Его Светлости здесь нет, — продолжила Элла. — Чего именно они ожидают от меня?

Лицо Нелл стало ещё краснее.

Элла отвернулась к окну.

Несчастной она себя не чувствовала.

И всё же пять месяцев без мужчины в постели вряд ли можно было назвать поводом для радости.

Глава 18. Пока герцог был в отъезде

Пока Кассиан находился вдали от столицы, люди стали гораздо охотнее посещать герцогскую резиденцию.

Его они боялись.

Эллу — значительно меньше.

Четверговые чаепития становились всё многолюднее. Гости приносили драгоценности, вино и просьбы, скрытые под лентами и шёлком.

Элла принимала не все подарки.

В резиденции уже существовали правила на этот счёт.

Любой дар дороже установленной суммы вносили в особый реестр. Если даритель одновременно просил о должности или контракте, Элла не могла единолично удовлетворить его просьбу.

Она могла одолжить украшение.

Могла надеть его на приём.

Но не могла незаметно перенести в собственную коллекцию.

Одна графиня принесла бриллиантовую брошь и попросила принять её брата в Северную кавалерию.

Брошь внесли в реестр подарков.

В тот же день Элла одолжила её и приколола к платью.

— Ваша Светлость не могли бы написать герцогу от нашего имени?

— Я никогда ему не писала.

Выражение лица графини изменилось.

— Он вам не позволяет?

— Нет. Мы просто не переписываемся.

— А что насчёт моего брата?

— Сведения о нём войдут в следующую подборку прошений. Решение примет Северное военное управление.

— Вы не могли бы хотя бы замолвить за него слово?

— Могла бы.

Лицо графини просияло надеждой.

Элла коснулась броши.

— Я напишу, что его сестра прислала очень красивое украшение.

Улыбка графини застыла.

Элла смотрела на неё с самым невинным видом.

— Всё должно быть зафиксировано предельно точно.

Другая женщина хотела получить контракт на поставку зимних тканей для герцогского дома.

Элла поручила Бенедикту собрать три предложения и отправить их в отдел закупок. Сама она увидела только окончательную рекомендацию и не могла выбрать дарительницу по собственному желанию.

— Если вы всё равно не можете им напрямую помочь, зачем принимаете подарки? — спросила позднее Нелл.

— Потому что они хотят их дарить. К тому же подарки красивые.

— Но они могут решить, что подарок гарантирует им успех.

— Это уже их заблуждение. Я ничего не обещала.

Элла начинала понимать, что властью необязательно пользоваться.

Достаточно, чтобы люди верили: её слова могут дойти до Кассиана.

Одной этой возможности хватало, чтобы они оставались вежливыми.

Вечером Элла вошла в его кабинет.

Мягкое кресло по-прежнему стояло рядом с длинным письменным столом.

За пять месяцев там накопилось несколько её вещей: два недочитанных романа, серебряная коробочка для сладостей и шаль, которую она однажды забыла.

Элла открыла коробочку.

Внутри оставалась одна конфета.

Она съела её и оставила пустую коробочку на столе.

Ни одну из этих вещей Элла не приносила сюда намеренно.

Каждый раз, уходя, она просто забывала какую-нибудь мелочь.

Теперь удалить из комнаты все следы её присутствия было бы уже непросто.

Глава 19. Очень долгий медовый месяц

Поначалу отсутствие мужа в доме казалось весьма приятным.

В первый месяц Элла наслаждалась тем, что вся кровать принадлежала только ей.

Ко второму привыкла спать без тяжёлой руки, переброшенной через её талию.

На третьем стала чаще посещать балы.

К пятому поймала себя на том, что разглядывает плечи других мужчин.

Однажды вечером виконт Люциан Хейл пригласил её на танец.

Он был достаточно красив, обладал мягкими манерами и безупречно танцевал.

Его ладонь лежала на талии Эллы именно там, где полагалось.

Слишком правильно.

И плечи у него были недостаточно широкими.

Да и сам он не казался достаточно сильным.

Во время очередного поворота Элла внезапно вспомнила, как Кассиан поднял её и усадил на письменный стол в своём кабинете.

Она тут же отвела взгляд.

— Вам нездоровится, Ваша Светлость? — спросил Люциан.

— Нет.

— Я плохо танцую?

— Вы танцуете превосходно.

В этом и заключалась проблема.

Всё было слишком правильным, чтобы вызывать хоть какой-то интерес.

Когда танец закончился, Виола наблюдала за возвращением Эллы.

— Виконт Хейл красив.

— Да.

— И не женат.

— И что?

— Весь танец вы смотрели на его плечи.

— Они слишком узкие.

Виола едва не подавилась вином.

На следующий день Элла внесла в хозяйственные счета новое распоряжение.

«Заменить кровать в главной спальне на меньшую».

Причину она указала столь же честно:

«Ночью кровать слишком большая и холодная».

Бенедикт прочёл запрос.

— Согласно прежним правилам дома, встроенная и постоянная мебель в главной спальне не входит в полномочия хозяйственной печати.

— Почему?

— Эта комната числится личным пространством герцога.

— Теперь половина комнаты принадлежит мне.

— Именно поэтому я отправлю запрос на Север.

Он ушёл вместе с ежемесячным отчётом.

Через десять дней документы вернулись.

Все остальные расходы были одобрены.

Запрос на замену кровати оказался перечёркнут.

Рядом почерком Кассиана была добавлена единственная строка:

«Не заменять».

Ни приветствия.

Ни вопроса.

Только отказ в хозяйственной покупке.

Элла долго смотрела на бумагу.

— Это написал Кассиан?

— Да, — ответил Бенедикт.

— Почему его это волнует?

— Не могу сказать.

— Он не спал в этой кровати уже пять месяцев.

— Возможно, Его Светлость полагает, что она ещё понадобится.

Элла подняла глаза.

Лицо Бенедикта мгновенно стало совершенно невозмутимым, словно он ничего не говорил.

В тот же день Север опубликовал официальное сообщение.

Пограничные столкновения завершились. Основные силы армии вскоре должны были вернуться в столицу.

Точная дата не называлась.

Нелл обрадовалась гораздо заметнее Эллы.

— Его Светлость возвращается.

— Возможно.

— Вы не рады?

— Рада.

Элла убрала отклонённый запрос в ящик.

— По крайней мере, кто-то наконец воспользуется кроватью, которую отказался заменить.

Глава 20. Герцог вернулся домой

Кассиан вернулся в столицу, пока Элла была на ужине.

С вечера шёл дождь, поэтому отъезжавшие кареты выпускали со двора небольшими группами.

Дом Хейлов находился в той же стороне, что и герцогская резиденция, поэтому хозяйка устроила так, чтобы карета Люциана следовала за экипажем Эллы.

Элла прекрасно понимала: женщина намеренно создаёт ещё одну возможность для их общения.

Однако Эллу сопровождали восемь стражников, а у Люциана были собственные слуги. Демонстративный отказ выглядел бы куда подозрительнее, чем само предложение.

Когда карета остановилась перед герцогской резиденцией, Люциан вышел первым.

Ступени были скользкими от дождя. Из вежливости он подал Элле руку.

Парадные двери открылись.

Внутри стоял Кассиан.

На нём всё ещё была чёрная военная форма. Сапоги покрывала грязь, а вдоль одной стороны лица тянулся светлый, недавно заживший шрам.

Рядом стоял Бенедикт, прерванный посреди доклада.

Кассиан поднял взгляд.

Сначала посмотрел на Эллу.

Потом — на руку Люциана, поддерживавшую её за предплечье.

— Кто это?

Элла развязала плащ.

— Племянник хозяйки дома.

— Что ещё?

— Столица решила, что вы меня бросили, поэтому мне уже подыскивают нового мужа.

Люциан побелел.

— Ваша Светлость, моя тётя лишь распорядилась, чтобы мой экипаж сопровождал карету герцогини…

— Отпусти её.

Люциан немедленно убрал руку.

Кассиан посмотрел на рыцарей.

— Проводите виконта Хейла домой.

— Живым, — добавила Элла.

— Сейчас он жив.

— Я бы предпочла, чтобы таким он и добрался до своего дома.

Вероятно, Люциан никогда ещё не стремился домой с такой искренностью.

Когда он уехал, Элла снова повернулась к Кассиану.

— Пять месяцев.

— Да.

— Ни одного письма.

— Я предупреждал, что не буду писать.

— По крайней мере, вы держите слово.

— Ты тоже не писала.

— Я была занята.

— Тратила деньги?

— И не только. Ужины, верховые прогулки, театр. Иногда передавала прошения.

— Ты хорошо жила.

— Превосходно.

Кассиан перевёл взгляд в глубину парадного холла.

На стене висели две новые картины. Чёрную статую в углу заменило высокое вечнозелёное дерево. Даже ковёр возле лестницы был другого цвета.

— Я вижу.

— Вы читали хозяйственные отчёты?

— Да.

— И отчёты Миры?

— Да.

— Люциан Хейл там упоминался?

— Один раз.

— И вы запомнили его после одного упоминания?

— Он стоял слишком близко к тебе.

Кассиан поднял Эллу на руки.

— Вы только что вернулись.

— Я знаю.

— И ещё не мылись.

— Помоюсь после.

— Кажется, порядок должен быть обратным.

— Ты можешь отказаться.

Он остановился у подножия лестницы.

И действительно ждал.

Элла взглянула на него.

После пяти с лишним месяцев разлуки военная форма, холодный воздух и дорожная усталость делали Кассиана почти незнакомым.

Сила его рук — нет.

— Я не отказываюсь.

Кассиан понёс её наверх.

В главной спальне изменилось почти всё.

Шторы, ковёр, ширма и туалетный столик теперь принадлежали Элле.

Только кровать оставалась на прежнем месте.

— Ты многое изменила.

— Вас не было, чтобы мне помешать.

— Кровать осталась прежней.

— Кое-кто отказал в разрешении.

— С ней всё было в порядке.

— Вы не спали в ней пять месяцев. Откуда вам знать?

— Сейчас проверю.

Элла рассмеялась.

— Вы вернулись домой, чтобы проверить кровать?

— И тебя.

Он посадил её на край и поцеловал.

Элла расстегнула верхнюю застёжку его воротника.

Ладонь Кассиана сильнее сжала её талию.

Она не отстранилась.

Когда второй поцелуй закончился, его рука осталась на прежнем месте.

— Пока меня не было, тебя касался другой мужчина?

— Да.

Его взгляд мгновенно похолодел.

— Партнёры по танцам. Портнихи. Лекари. И виконт Хейл помог мне выйти из кареты.

— Я не это имел в виду.

— Тогда формулируйте точнее.

Его пальцы сжались сильнее.

— Кто-нибудь касался тебя так?

— Нет.

— Ты хотела, чтобы касался?

Элла честно обдумала вопрос.

— Я думала о том, чтобы пригласить кого-нибудь в постель.

— Кого?

— Самый удобный мужчина находился в нескольких сотнях миль отсюда.

— Я для тебя всего лишь удобен?

— И чрезвычайно эффективен.

Кассиан наклонился и прикусил её шею сбоку.

Элла рассмеялась и попыталась отодвинуться, а затем сама притянула его обратно.

Когда в комнате наконец воцарилась тишина, снаружи слышался только дождь.

Элла лежала рядом с ним.

Кровать по-прежнему была слишком большой.

Но теперь ей не приходилось тянуться через холодные простыни.

— Почему вы продолжали читать отчёты охраны? — спросила она.

— Хотел понять, сбежишь ли ты.

— И?

— Не сбежала.

— Разочарованы?

— Нет.

— Почему?

Рука Кассиана сомкнулась вокруг её талии.

— Потому что тебе здесь было хорошо.

Элла закрыла глаза.

— Было.

Его рука по-прежнему напоминала замок, снова вставший на место.

Элла не попросила ослабить хватку.

Глава 21. После его возвращения

Элла проснулась ещё до рассвета.

В наружной комнате уже кто-то ходил. На подставку поставили таз с водой, двери гардероба то открывались, то закрывались, а металлические пряжки время от времени задевали ножны меча.

Кассиан одевался у окна.

Дождь прекратился, но небо оставалось тёмным и тяжёлым. Сырой утренний свет ложился на его плечи и разбросанную возле кровати одежду.

Элла снова закрыла глаза.

— Проснулась? — спросил он.

— Нет.

— Ты ответила.

— Я разговариваю во сне.

Кассиан вернулся к кровати и просунул руку под одеяло. Едва его ладонь коснулась её талии, Элла отодвинулась.

— Не надо.

— Болит?

— Немного.

Его рука остановилась.

После пяти месяцев разлуки прошлой ночью ни один из них не проявил особой сдержанности.

Большая часть последствий досталась Элле.

— Сегодня останешься в постели? — спросил Кассиан.