На осколках или подмена

Довольно отметила, как мгновенно исчезла сонливость и изумлённо вытянулось лицо Красавина.

Полина озорно хихикнула и, показав кончик языка, выскользнула в коридор.

Но не успела сделать и шаг, как в долю секунды с грохотом распахнулась дверь. Вслед с красным перекошенным лицом выпрыгнул босой Глеб и, грубо схватив за руку, втащил её в номер.

Глава 18. Актёр

Если честно, то она ожидала нечто подобное. И втайне даже обрадовалась, что Красавин не остался равнодушным. Если бы он никак не отреагировал, а по-отечески благословил её на гулянье и помахал вслед, было бы немного обидным: неужели они совсем посторонние люди и Глеб ни капельки не переживает за неё?

Но сейчас удовлетворение мешалось с недоумением: он явно перебарщивал с демонстрацией негативных эмоций, будто разыгрывал плохую роль в дешёвом спектакле.

Чего стоил преувеличенно яростный ор:

– Куда? Стоять! Какой ещё мальчик и что за гуляния?

– Пусти! Ты чего меня хватаешь? – хохоча, возмутилась Полина.

Слабо дёрнула рукой в попытке освободиться. Безуспешно – Глеб впился мёртвой хваткой. Даже пальцы побелели, с такой силой вдавились в кожу. Похоже, не понимал, что заактёрствовался и своим театральным гневом мог оставить на её теле вполне реальные синяки.

Разделяя каждое слово, внятно повторила:

– Я же говорю, с мальчиком познакомилась из нашего отеля. Ждёт меня на ресепшен. Нормальный парень: вежливый, симпатичный. Отдыхает с другом, но сейчас мы вдвоём погуляем.

– И кто тебе разрешил?

– В смысле: кто разрешил? Что разрешил? – округлив глаза, но всё ещё смеясь, переспросила она, думая, что Глеб так забавно шутит. – Мне не требуется ничьё разрешение. Я свободная личность.

– Ну-ка, идём поговорим, свободная личность, – сквозь зубы процедил он и, ухватив за локоть, из прихожей бесцеремонно потащил внутрь.

Подтолкнул к центру комнаты.

Полина с улыбкой от уха до уха повернулась, рассчитывая встретить ответные дурашливые эмоции. Однако, как ни приглядывалась, не обнаружила на его лице ни малейшего намёка на игривость.

Хихикнула: надо же, какой талантливый артист! Правдоподобно изображает злость.

Взглянув на время, топнула, поторопила:

– Глеб, давай скорее говори, что ты хотел? Мне некогда. Я ведь не шучу, мальчик правда ждёт. Опаздываю.

Шагнула к выходу с целью обойти мешающую фигуру.

Красавин, скрестив руки на груди, несдвигаемой глыбой преградил дорогу.

Сквозь зубы мрачно прогудел:

– Полина, ты не поняла? Я тоже не шучу. Ты никуда не пойдёшь. Я не раз-ре-шаю.

Сглотнув, она удивлённо посмотрела в непривычно серьёзное лицо и ледяные глаза цвета стали. Из них струился неподдельный холод и вымораживал бушующее в ней веселье.

До Полины вдруг дошло: мужчина действительно не шутит. Приподнятое биение сердца притормозило, настроение испортилось.

– Пф-ф... – высокомерно скривилась она. – Ты ничего не перепутал? Кто ты такой, чтобы запрещать мне?

– Кто я такой? – вздыбился тот. Ноздри изящного носа гневно затрепетали. – Если забыла, напоминаю: в данной поездке мы изображаем пару. Я не позволю считать, будто я настолько лох, что разрешу своей девушке крутить хвостом перед другими.

– Ха-ха! Во-первых, маленький нюанс: я не твоя девушка. Своей Викой можешь командовать. Во-вторых, ни о чём подобном мы не договаривались.

– Полина, – со сдержанной угрозой выплюнул Глеб. – Рекомендую не ссориться со мной. Мы ведь неплохо ладили. Не порти отношения. Чего тебе не хватает? Тебя за просто так привезли на Средиземное море. Я потакаю каждому твоему капризу. Все удовольствия доступны, ни в чём не отказываю, не обижаю. От тебя требуется одно: веди себя корректно, как я прошу. Никаких знакомств и прогулок с другими мужчинами. До конца тура мы – пара и ведём себя соответственно. Точка.

Она, скрипнув зубами, нервно скинула босоножки. Так, что они разлетелись в разные углы.

Насупилась, всем видом показывая: «Ну конечно, помню – этот праздник за твой счёт, спонсор несчастный. Купил моё соседство на две недели. Я как эскортница – моё дело кланяться, подчиняться и благодарить за оказанную милость. Ещё и мелочно ткнул носом в зависимость от себя. Фу, как низко».

Демонстративно забралась на кровать. Поджала ноги к подбородку, обняла колени и, повернув голову к окну, язвительно буркнула:

– Хорошо, о господин великий и ужасный! Тогда я никуда не пойду. Спать лягу.

Тот навалился спиной на стену и пожал плечами.

– Спи.

Полина, поморщившись, осторожно покосилась на время: девять часов! Стрельнула глазами в Красавина. Он с непримиримым видом изучал информацию в сотовом и явно не намеревался уступать.

Вздохнула с досадой. Дёрнуло же за язык. Кто ложится в такую рань? Сейчас только вся главная курортная активность и начнётся. Даже детская анимация в самом разгаре.

– Интересно, как ты тому парню объяснила, что живёшь в одном номере с мужчиной? – оторвавшись от экрана телефона, ровным голосом полюбопытствовал Глеб.

– Фи... Обыкновенно. Сказала, что ты мой двоюродный брат.

– Вот как... Жаль разрушать наметившийся роман, но придётся разочаровать мальчика. Чтобы больше не возникло желания подкатывать к тебе, скажешь ему, что я твой мужчина. Мы поссорились, и ты хотела отомстить, чтобы разозлить меня.

– Вот ещё! Ничего подобного говорить не собираюсь.

– Не говори, – спокойно согласился Красавин. – Если сама не сделаешь, тогда я, дабы никто больше не делал поползновений в твою сторону, стану прилюдно лапать тебя.

– Ещё чего не хватало! – разозлилась она. – Может, ещё и в дёсны целовать начнёшь?

– Легко, – не моргнув глазом, подтвердил Глеб. Послал воздушный поцелуй, градус его раздражения повысился. – Могу и поцеловать. Не в дёсны. В губки. Могу и дальше пойти.

– Только попробуй, повелитель недоделанный! Отлетишь к чёрту и забудешь, как командовать мной! Фига с два ты меня прогнёшь! – вспыхнула, не сдержав возмущение, Полина.

Импульсивно метнула в него сумку.

Красавин ловко отбил предмет. С недобрым прищуром внезапно оттолкнулся от стены и, скривив губы в хищный изгиб, тигром метнулся к ней на кровать.

Одним движением дёрнул за ноги, опрокидывая опешившую девушку на лопатки. Навис сверху, упираясь локтями по бокам от головы, приблизил вплотную лицо к её и молча сверлил бешеными глазами.

Глава 19. Блицкриг

Полина обмерла, боясь шелохнуться. Момент стал опасно щекотливым, и любой неосторожный рывок мог привести к неоднозначной ситуации, о которой позже пожалели бы оба. Возбуждённое дыхание мужчины мягкими толчками билось о губы и растекалось по лицу.

Она инстинктивно упёрлась вспотевшими ладонями в напряжённую грудь захватчика, не позволяя ему наклониться ещё плотнее. Сердце работало скачками.

Девушка до кончиков ногтей прочувствовала, насколько беспомощна перед агрессивной мощью взрослого самца. Если продолжить спор, то он скрутит её одним движением и... И?

Не хотелось узнавать, что случится дальше.

В конце концов, что происходит? Недоумённо выдохнула:

– Г-глеб... Ты чего? Х-хорошо... Успокойся. Я больше не буду... Скажу, как ты велел...

Он с трудом усмехнулся. Обвёл расфокусированным взглядом её лицо. Сглотнул. По телу, как после команды «отомри», прошло едва уловимое сокращение, смягчившее мышцы рук.

Будто очнувшись, перекатился на край, неохотно поднялся. Через плечо бросил:

– Не расстраивайся из-за мальчика. Нафантазируй себе что-нибудь... сладенькое... Девочки обожают мечтать. Придумай фигню успокоительную, типа легенды, будто я в тебя влюбился так, что крышу снесло, и приревновал. Когда поверишь в сказку, тогда станет не так обидно оттого, что не пустил на свидание.

– Ты ненормальный...

– Угу, – фальшиво зевнув, подтвердил он. – Вставай. Идём погуляем. А то из-за твоего упрямства и правда придётся укладываться спать в детское время.

Чувствуя холодок в коленях от странного поведения мужчины, но самолюбиво стыдясь, что ему удалось её испугать, Полина изо всех сил демонстрировала, что не струсила, а только снизошла до инсценировки покорности.

Гордо одёрнула одежду, сползла с кровати и, натягивая босоножки, ворчливо выдвинула условие, когда Глеб вернулся после пятиминутной отлучки в ванную:

– Только пройдём через ресепшен, чтобы Антон не ждал меня зря.

– Ага, – небрежно согласился он, поправляя у зеркала растрепавшуюся причёску.

Внешне к нему вернулось обычное состояние, в голосе зазвучали добродушные интонации, словно никакая гроза не прогрохотала только что.

Полина побрела к двери, всё ещё чувствуя противную дрожь в ногах, но изображала крайнюю степень недовольства. На самом деле в душе бурлил микс из облегчения и полного замешательства.

Не получалось с лёту разобраться в захвативших её странных импульсах, требовалось время, чтобы подумать о многом.

Ощущение того, как было одновременно леденяще-страшно и... возбуждающе жарко, когда Глеб зажал её своим каменным телом, не исчезало, а усиливалось.

Внутри просыпалось нечто противоречащее здравому смыслу, коварно-исследовательское, провокационное, подначивающее измерить грани выдержки Красавина.

В то же время чувствовала радость от того, что странная сцена завершилась благополучно, они не рассорились в пух и прах, как могло случиться после подобной стычки.

Вроде бы, как цивилизованные люди, они погасили конфликт, сохранили френдзону, и всё остаётся по-прежнему.

Главное на эту минуту, что им не придётся сидеть вдвоём в одной комнате, не понимая, как себя вести. И они, как обычно, продолжат веселье на свободе, среди таких же жизнерадостных отдыхающих.

Конечно, теперь надо действовать с оглядкой. И смириться с новыми реалиями, осмыслить дикое поведение жениха сестры. Уяснить, что у него совсем непростой характер: вовсе не мягкий и пушистый, каким Полина его себе вообразила, расслабившись под южным солнышком.

Освоиться с фактом: оказывается, Глеб способен показывать зубы. Острые.

Нет, не зубы, скорее даже клыки!

С учётом этого тем не менее продолжить прежние шутливо-игривые приятельские отношения. Хотя бы до возвращения в Москву.

Поймав насмешливый прищур Красавина, нацеленный на её шаркающую походку, Полина расправила плечи и, нацепив на лицо независимое выражение, поступью от бедра подплыла к выходу из номера.

Глеб тут же с театральной галантностью склонил голову, изображая, будто снимает шляпу, и, по-швейцарски щёлкнув каблуками, распахнул перед ней дверь.

Полина, не моргнув глазом, величественно выплыла в коридор.

Их взгляды воровато встретились, оба смешливо фыркнули и невольно заулыбались.

Напряжение ослабло.

Дорогие друзья! Если вам нравится история, отметьте её звёздочкой: «Мне нравится» и добавьте в свою библиотеку, чтобы не потерять. Подписывайтесь на автора. Благодарю за любую активность.

Глава 20. Собственник

У Глеба, судя по его танцующей походке, приподнятое настроение окончательно сменило агрессивное. Словно это не он, а совсем другой человек рычал десять минут назад.

При входе в холл, где Полина собиралась встретиться с тем самым Антоном, Красавин вдруг совершил короткий бросок к ней, крепко обхватил за талию и по-собственнически привлёк к себе.

На глазах изумлённого парня, который её поджидал, зарылся носом в девичьи волосы, ласково ероша их. Пальцами приподнял подбородок Полины, заботливо закидывая прядь, упавшую на лицо, за ухо.

И окончательно добил шокированного зрителя, с притворной нежностью задержавшись губами на виске девушки.

От неожиданности Полина ахнула и онемела, не сумев хоть как-то отреагировать на провокацию.

Мгновенно всколыхнулся парализующий страх, как в тот момент, когда он прыгнул на неё.

Напряглась до дрожи, сдерживая вырывающиеся эмоции и желание оттолкнуть Глеба подальше. В свете недавнего конфликта не сообразила, как правильно поступить.

Перед глазами мелькнуло искривившееся в презрительной гримасе лицо нового знакомого.

За поворотом Красавин отпустил её. Игра на публику завершилась.

На ходу показательно вытер губы, тщательно отряхнул руку, которой секунду назад обнимал Полину, и продолжил победное шествие.

Через пару шагов прекратил дурачиться, сделал лицо попроще, подмигнул и расхохотался:

– Вот и решена проблема с твоим кавалером. Да, Поль?

Поразмыслив, она предпочла не спорить и не возмущаться. Сделала вид, что ничего ненормального не произошло.

Конечно, перед парнишкой было неудобно, но пусть... Переживёт. Не до него.

Всё-таки действительно нельзя быть настолько неблагодарной и наглеть, нарушая обозначенные условия. Они на самом деле нисколько не кабальные.

Да и, если честно, тот мальчик не очень-то заинтересовал.

Ради него уж точно не пошла бы на конфронтацию с Глебом.

Тем более с Красавиным намного веселее и... и волнительнее...

Где-то глубоко, заглушая тревогу и доводы рассудка, притаилась льстивая убеждённость: похоже, он её ревновал. Чуть-чуть... Да?

Невольно вздохнула: только жаль, что роман с ним невозможен.

Хотя... Почему невозможен?

Если вспомнить, Вика сейчас обдумывает выбор и проводит время с французом.

Большой вопрос: на котором из мужчин она остановится?

В общем, есть о чём помечтать!

За исключением этого и ещё парочки идиотских недоразумений, они прекрасно ладили, и обоим было комфортно вместе.

У них сложились своеобразные отношения. Их, безусловно, связывала взаимная симпатия. Нельзя сказать, что это была физическая тяга, по крайней мере со стороны Полины.

Ей импонировала безбашенная дерзость Глеба. И то, что с ним не возбранялось болтать о чём угодно и бесконечно долго.

Его можно было спросить о самых малоизвестных вещах и фактах, а он всегда без заминки выкладывал ответ. Словно у него в голове находился компьютер, непрерывно держащий связь с интернетом. Темы для общения появлялись сами собой.

Кажется, к концу второй недели они уже понимали друг друга с полуслова и даже по-настоящему подружились.

А если ссорились, ибо, несмотря на идиллию, мелкие разногласия всё же случались, и обычно по инициативе Полины, Красавин всегда был первым, кто делал шаг к примирению.

После того вечера Полину всё чаще выводило из себя его хладнокровие. Появился прямо-таки нестерпимый зуд от желания прощупать границы допустимого и снова ощутить ту бешеную реакцию на её строптивость.

Словно дерзкий бесёнок вселился, подзуживая задирать внешне сдержанного мужчину.

Полина усвоила: Глеб вовсе не был толстокожим. Она точно знала, что своими провокационными выходками и идеями, которые кишмя кишели в её голове и требовали реализации, чувствительно цепляла его.

Но разве можно удержаться, чтобы не измерить: насколько крепка его выдержка? Где находится точка кипения? Насколько лично она способна возбудить или даже не возбудить, а до какого состояния довести Красавина?

До того случая она не встречалась с таким накалом эмоций, чтобы человек на глазах потерял контроль над собой.

Тем не менее жених Вики держался дружелюбно и сквозь пальцы взирал на выкрутасы будущей родственницы. Судя по всему, невзирая на её ершистость, а может быть, даже благодаря этому, ему нравилось опекать и баловать навязанную спутницу.

Он постоянно продумывал новые маршруты для пеших прогулок: оптимальные, не самые утомительные, но насыщенные, желая познакомить Полину с наибольшим количеством красивых и интересных мест.

Несмотря на то что на большинстве экскурсий он уже побывал когда-то с Викторией, всё равно охотно ездил на них за компанию с её сестрой.

На вечерних променадах приглашал Полину в опробованные по прошлым поездам кафе, чтобы угостить полюбившимся ему блюдом. Оставался довольным, если девушка разделяла его вкусовые пристрастия.

Иногда покупал ей симпатичные турецкие безделушки. Хотя, будучи гордой и не приученной к подаркам, Полина никогда их не выпрашивала и не намекала о желании обладать чем-либо.

Однако сообразительный Красавин в магазинах бдительно отслеживал её перемещения и на каком предмете дольше всего останавливался заинтересованный взгляд. И точно угадывал, что ей понравилось.

В целом Полине можно было позавидовать. Что она и делала: завидовала самой себе – будущий родственник вёл себя идеально. Как старший, мудрый и очень терпеливый приятель.

Тем временем часики тикали, и двухнедельный тур близился к завершению.

Глава 21. Разиня

Незадолго до отъезда Глеб и Полина случайно подслушали восторженные отзывы соседей по отелю и всполошились, вспомнив, что так и не побывали на морской экскурсии.

Программу поездки опрометчиво пропустили мимо ушей, думая, что она развлекательная, чисто для отдыха и восстановления сил.

И на следующее же утро отправились в путь.

Но ошиблись. Путешествие оказалось не таким лёгким, каким они его себе вообразили. Особо расслабиться не удалось.

Да, яхта была новенькой, блестящей и красивой. Они заняли удобные места, закинули ноги на свободные сидения, рассчитывая любоваться шикарными видами, поглощать напитки, слушать музыку, танцевать.

В принципе, так и было. Но не всё время. Всласть полениться не удалось.

Сначала их высадили на какой-то крошечный пустынный остров, где, как и по всей Турции, то стояли, то лежали остатки древних развалин. И вся группа бродила по белёсым камням, твёрдым тропам, выгоревшей траве и колючим низкорослым кустарникам, опасаясь затаившихся змей и послушно следуя за словообильным гидом.

Потом куда-то поплыли вдоль берега, потом от берега, потом все купались в открытом море, затем их высадили на полудикий пляж, и путешественники два часа жарились на солнце, спасаясь в тени редких деревьев.

Красота, романтика, да. Но они устали.

Опухли от обилия информации и впечатлений.

Решили: всё! Хватит экскурсий. Оставшиеся дни, как цивилизованные люди, проведут в отеле.

Кое-как добрели до номера. Не раздеваясь, как подкошенные рухнули на заправленные кровати и сразу же провалились в сон.

Через два часа подскочили, разбуженные случайным звонком на сотовый, и едва успели на ужин.

Ввалились в ресторан, накидали еду и, посмеиваясь над своими красными от солнца физиономиями, принялись торопливо глотать содержимое тарелок и жадно запивать напитками магнетической системы «всё включено».

А пить после мотания по испепеляющей жаре хотелось ой как сильно и много.

Удовлетворив потребности, окончательно осоловели. И, хвастаясь друг перед другом раздувшимися животами, слаженно отправились расслабляться на анимацию.

За пять минут до наступления переломных в системе «олл инклюзив» двадцати двух часов раскочегарившийся Красавин, отстояв очередь в бар, принёс в обеих руках пять объёмных бокалов прохладного пойла.

С довольным видом подмигнул Полине – успел-таки на бесплатку – водрузил их на стол. Стекло соблазнительно запотело, влага, собравшись в капельки, заскользила вниз, оставляя за собой прозрачные дорожки.

Глеб, небрежно откинувшись на спинку кресла, ухмылялся, гоготал, переписываясь в менеджерах.

Полина лениво потягивала коктейль, краем глаза наблюдала за выступлением артистов и тоже изредка перекидывалась сообщениями с подругами.

Привычно отправила фотографии и шутливый отчёт о прожитом дне сестре. Ждала вопросов от неё. Сгорала от любопытства, желая знать, как развивается роман Вики с французом, но не рисковала спрашивать открыто: телефон мог попасть в руки Красавина.

Мобильник в очередной раз сработал, оповещая о входящем тексте.

Она нажала на значок, ожидая увидеть послание от сестры, но напряглась и сморщилась, прочитав имя отправителя: дядя Саша.

«Привет, Полина. Завтра будешь дома? Я заеду, привезу продукты».

Обдало волной стыда: она не удосужилась поставить в известность своего благодетеля о том, что находится в Турции. Вообще ни разу не вспомнила о нём. В легкомысленную голову ни на секунду не заглянула мысль оповестить его о поездке. С самого начала почему-то была уверена, что они с тётей в курсе её заграничного вояжа.

Ужаснулась про себя: «Ой, как нехорошо получилось!»

Растерянно взглянула на Глеба.

Он вопросительно кивнул, заметив её кислую гримасу:

– Чего ты? Что-то случилось?

– Дядя Саша написал, – расстроенно цокнула она. – Собрался заехать ко мне домой, а я... я тут. За границей. Забыла ему сообщить, что улетела.

– Это кто? Твой родственник?

– Ну да... И мой, и Вики. Муж тёти Ани. Ты же его знаешь?

– Муж тёти Ани? Дядя Саша? – недоумённо нахмурился Красавин, соображая, о ком идёт речь. Поняв, захохотал и звонко хлопнул себя по коленям. – Сандро, что ли?

Полина смущённо кивнула.

– Обалдеть, – веселился подвыпивший Глеб. – Ты его дядей называешь? Дядей Сашей?

– Конечно! – возмутилась она. – Что тут смешного? Тётя Аня и дядя Саша. С детства их так зову. А как надо? Ты к своим старшим родственникам по имени обращаешься?

Красавин кое-как успокоился, но время от времени косился в её сторону, и его плечи вздрагивали от сдерживаемого смеха.

Потом что-то изменилось в его раскрасневшемся лице. Он, сдвинув брови, уставился в одну точку и глубоко задумался.

– Так-так-так... – Прищурившись, побарабанил пальцами по столу. – И часто Сандро к тебе приезжает? Один или с Анной Сергеевной?

Полина нахмурилась: в самой формулировке вопроса скользил неприятный намёк, словно их с дядей подозревали в чём-то предосудительном.

Сразу возникло желание оправдаться.

– Один. После похорон бабушки раза четыре был. Окна в квартире поменял на пластиковые. Продукты привозит. Контролирует оплату счетов по коммуналке. – ощущая неловкость, отчиталась Полина.

В голове мелькнула тревожная мысль: может, не стоило рассказывать о визитах? Вдруг родственник помогает ей тайно и ему будет неприятно, если кто-то из семьи узнает о его волонтёрстве?

И тут же прогнала нелепое предположение: такого не может быть! Наверняка сердобольная тётя Аня знает о его приездах, и, скорее всего, исполнительный муж выполняет её просьбу приглядывать за племянницей.

И для Вики помощь отчима тоже не может быть секретом.

Просто Глеб не член семьи, поэтому не в курсе происходящего.

– Окна поменял? Бесплатно? Молодец Сандро, – удивлённо хмыкнул Красавин. – Хотя... Он руководит всем этим хозяйством с металлоконструкциями. Наверняка установка в копейки обошлась.

Полина пожала плечами. У неё по этому поводу не было никаких гипотез.

Отмахнулась от излишне любознательного Глеба и сосредоточилась на обдумывании ответа дяде.

Набрала: «Добрый вечер. Извините, я не дома. Думала, что Вика с вами всё согласовала, поэтому я ничего не сообщила. У неё пропадал оплаченный тур, и она отправила меня на две недели в Турцию вместо себя. Вместе с Красавиным Глебом. Её женихом».

Отправила и опять испугалась: если дядя Саша не знает о поездке, возможно, не следовало это разглашать, и она подвела Вику, выдав секрет?

Лучше сначала утрясти информацию с сестрой, а пока ответить невнятно: «Меня не будет дома».

Уже начала стирать предыдущее сообщение, но напротив текста сразу же появились две синие галочки – прочитано.

Поздно исправлять.

Глава 22. Игра

Закусив губу, Полина с тревогой следила за мигающей надписью: «Дядя Саша печатает...».

Предупреждение то всплывало, то пропадало, вводя её в небольшую панику, но ничего нового так и не поступило. Потом сигнал исчез, и в окне диалога вместо надписи «печатает» появилось время, оповещающее о том, что абонент находился в сети десять минут назад. Ответ так и не пришёл.

Сердце кольнуло, с опозданием заметалась догадка: «Обиделся. Больше не хочет общаться. Видимо, всё-таки надо было известить о путешествии».

Полина покаянно вздохнула и, раздражённо сминая коктейльную соломинку, принялась грызть себя: какая же она неблагодарная!

По сути, в последнее время дядя Саша – единственный человек на планете, который помнил о ней и бескорыстно заботился. А она поступила по-свински, не удосужившись черкнуть хоть пару слов о настолько важном событии.

Совесть придавило раскаянием.

Забыв о веселье вокруг, уткнулась взглядом в стол, полностью погрязнув в самобичевании.

– Эй, стрекоза, чего нос повесила? – ткнул в бок Красавин.

Он заметно захмелел.

– Смотри, Сандро уже мне нотацию прислал, – потряс перед её носом светящимся экраном телефона. – Мол, если что, отвечу за тебя головой. Ещё и инструкцию наваял размером с простыню. Объясняет, что такую нежную фиалку, как ты, надо холить, лелеять и пылинки сдувать.

Отвлёкся на новое сообщение. С отвращением передёрнулся и скривился ещё более жёлчно: