На осколках или подмена

Пролог

Тяжёлые, плотные шторы надёжно защищали комнату от лучей южного солнца и сохраняли интимный полумрак. По периметру окна и сквозь щели в небрежно сдвинутых занавесках несмело просочился рассвет, впуская прекрасное будущее. Родился новый день, и он начался счастьем.

Хотелось взлететь на крыльях, подаренных любимым.

Девушка, затаив дыхание, с обожанием рассматривала правильные черты избранника. Они всё рельефнее прорисовывались на контрасте утреннего света и теней. На скулах и мужественном подбородке появилась тёмная щетина, она заметно отросла за сутки.

Перевела взгляд на изящный нос... Красивые губы.

Смущённо вздохнула и покраснела, вспомнив их вкус и то, как они умеют любить.

Любимый пошевелился, забавно всхлипнул, сбиваясь с сонного ритма. Не поднимая век, прижал к груди. Со сладостным стоном зарылся лицом в её волосы, нежно целуя и втягивая их аромат. Она блаженно зажмурилась.

– Вика... Викушка... Викуля... – жарко шепнули мужские губы.

Полина вздрогнула и окаменела. Щёки обожгло, словно с них содрали кожу. Объятия мгновенно стали жёсткими, неудобными, шея моментально затекла.

Мужчина открыл глаза и тоже замер. Нервно сглотнул, расцепляя руки. Резко отодвинулся, с хмурым испугом рассматривая соседку по постели.

Несколько секунд они разглядывали друг друга, будто увиделись впервые. В глазах царило смятение.

Глава 1. Звонок

Двумя неделями ранее...

Негромко пиликнул телефон, в углу экрана повисла зелёная трубочка, оповещая о входящем сообщении: «Полинка, загранпаспорт получила?»

Она вскинула брови, прочитав имя отправителя – Виктория. Двоюродная сестра из столицы.

Удивительно... Что-то случилось?

Родственница писала крайне редко. Буквально один-два раза в год и только по уважительному поводу. Почему сегодня она вдруг вспомнила о ней?

Текст немного озадачил: не поприветствовала, проскочила предисловия, стандартные реверансы, так, будто они продолжили прерванную пять минут назад беседу, и с налёта задала вопрос, который породил тьму разных предположений.

Если бы не обращение по имени, можно было решить, что сестра ошиблась и отправила сообщение не тому человеку.

Хотя, если вспомнить, то такая спонтанность как раз и характерна для Вики. Она девушка активная, не любительница сантиментов, ценит каждую минуту своего драгоценного времени и сразу переходит к сути.

Пальцы Полины запорхали по экрану, торопливо набирая ответ: «Привет! Да, паспорт получила».

Подумав, добавила вежливое: «Как у тебя дела?» и улыбающийся смайлик. Нажала стрелочку «отправить».

Галочки возле текста сразу же стали синими: сообщение прочитано.

С любопытством подождала несколько секунд, не закрывая экран. Но оповещение «Виктория печатает...» не пришло.

Следовательно, та не спешила внести ясность. Или же и правда ошиблась? Мало ли у неё знакомых с таким же именем.

Вздохнув, убрала сотовый в карман и уткнулась в пыльное окно автобуса, рассеянно наблюдая за мелькающими между зеленью деревьев облаками в бездонном небе и придорожными перинами из тополиного пуха.

Они не были близки с сестрой. Последний раз виделись пять месяцев назад на похоронах бабушки, где впервые за минувшие годы пообщались относительно душевно.

После того дня Вика не напоминала о себе. Впрочем, то же самое можно сказать и о Полине. Она тоже не беспокоила столичных родственников и не навязывалась в закадычные приятельницы.

Наверное, потому что кузины находились на разных полюсах по достатку. В детстве это не имело значения, девочки были на равных: замечательно дружили и играли вместе, когда московская внучка приезжала к общей бабушке на лето.

То время давным-давно прошло. С наступлением подросткового возраста лёгкость в отношениях померкла, а потом и вовсе исчезла. Девушки отдалились друг от друга, оставаясь сёстрами чисто номинально.

Полина, словно застряв в прошлом, так и жила вдвоём с бабулей в квартире послевоенной постройки на окраине областного города в трёх часах езды от столицы. А Виктория с переходом во взрослость растворилась в ритмах нового времени, и пресное житьё-бытьё скромных родственников не вписывалось в круг интересов современной девушки.

Неожиданно телефон снова ожил: входящий звонок от Виктории Новиковой.

В груди потеплело: значит, всё-таки сообщение отправлено не ошибочно? Сестра действительно вспомнила о ней.

– Привет, Полинка! – трубку взбодрил энергичный голос. – Удобно разговаривать?

– Привет. Да, удобно. Рада тебя слышать, – улыбнувшись, с некоторой настороженностью отозвалась та, ожидая продолжение.

– Угу, – удовлетворённо отметила Вика, словно по-иному и быть не могло: её звонок доставляет радость. – Я по какому поводу звоню: помнишь, ты зимой говорила, что бабуля мечтала сделать подарок и отправить тебя на недельку в Турцию?

– Да. Она подкопила на это деньги, – грустно вздохнула Полина, машинально качнув головой, словно собеседница её видела. – Но ты же знаешь, всё изменилось. Не до загрантуров. Честно говоря, не на что ехать. Завещание оформлено на меня, но не вступило в законную силу. Ещё месяц ждать. И сумма на счёте скромная, нельзя на развлечения тратить. Надо за учёбу оплату внести, не бросать же институт на последнем курсе.

– Отлично! Значит, путешествие стало несбыточной мечтой, – непонятно чему обрадовалась москвичка. – А теперь держись!

Выдержав театральную паузу, торжественно продолжила:

– У меня есть суперпредложение! Ты же до осени свободная, на каникулах сейчас, правильно?

– Да, – заинтриговано подтвердила Полина, не понимая, что может быть отличного в её нисколько не завидном положении.

– Бросай все дела, собирай вещи и дуй ко мне на первом поезде! Бери купальник, босоножки, парео, шорты... Всё, что надо для пляжа. Поедешь на две недели в Турцию. Бесплатно! Подробности расскажу при встрече.

– Куда?! А как? Какие условия? С кем? Когда? Почему бесплатно? А что надо делать? – опешила Полина. Вопросы посыпались быстрее мыслей.

Вика, страшно довольная реакцией и произведённым эффектом, расхохоталась:

– Не дрейфь! Всё безопасно, и от тебя ничего не требуется. Это стандартный пакетный тур по системе «Всё включено». Считай, подарок от меня. Завтра или крайний срок послезавтра утром жду тебя в Москве. Сообщишь номер поезда и вагона, я подъеду на вокзал.

Знакомимся! Главная героиня романа – Полина. Ей двадцать один год. Её забавная и вызывающая фамилия говорит сама за себя – Поперечная.

Глава 2. Родственники

После пяти минут беседы с сестрой Полина вывалилась из автобуса красная, взбудораженная и в полном раздрае.

Вика, как фееричный вихрь из другого измерения, ворвалась в её размеренные, уныло волокущиеся будни и всё перевернула.

Голова раздражённо бурлила от мыслей: «Не-не, никуда я не поеду с бухты-барахты. Куда это годно: в одночасье сорваться и помчаться за тридевять земель! Лучше работу на лето поищу».

Змеёй шипело искушение: «А что я теряю? Торчу, никому не нужная, в квартире. Ни одной души рядом, ни котёнка, ни мышонка. Или оттянуться две недели в сказке, на море... Эх... Обидно упустить диковинный шанс».

Тревожно стукнуло сердце: «Разве так бывает? Все знают, бесплатный сыр только в мышеловке».

И тут же, укоризненно цокнув, успокоила себя: «Вот паникёрша! Предложение исходит не от чужого человека».

Если подумать, то поездка в Турцию только для неё экзотика и космически дорогое удовольствие. А благополучная Вика может позволить сей щедрый жест, учитывая возможности её отчима, дяди Саши.

По слухам, дела того в последнее десятилетие пошли круто в гору.

Настолько, что он без ущерба финансам подарил падчерице, когда та достигла совершеннолетия, квартиру в новостройке.

Внутри девушки всколыхнулось муторное ощущение, переходящее во враждебность, когда вспомнила, как дядя Саша приехал на похороны бабушки с женой, которая являлась одновременно родной тётей Полины и матерью Вики.

На улице мела метель, было холодно и беспробудно серо – конец января.

Мужчина клокочуще вздыхал, морщился. С откровенно кислым видом рассматривал их старую квартиру. Медленно и осторожно, словно по минному полю, перемещался по рассохшимся, скрипящим при каждом шаге половицам. Задерживался и, прислушиваясь, исследовательски покачивался на самых визгливых участках.

Долго разглядывал деревянные рамы в окнах, замазанные щели на стенах.

Несколько раз неверяще приблизил ладонь к треснутому стеклу и недовольно ткнул в заклеенный скотчем разлом:

– Оттуда дует! Неудивительно, что Татьяна Николаевна заболела воспалением лёгких. И девочка тоже кашляет, – сердито добавил он, сверля чёрными глазами Полину.

Та виновато сжалась и инстинктивно спряталась за спину его жены – своей тёти Ани.

Да, она кашляла! И в квартире было холодно.

А что, дядя Саша думал, к олигархам попал?

Они вдвоём с бабушкой тянули на её пенсию и небольшую зарплату. Тем не менее нельзя сказать, что прямо бедствовали. Скромно жили. Очень скромно. И что из этого?

Привыкли, экономили, на самое главное хватало. Мебель у них была старая, но добротная. В квартире порядок, чистота. Ничего не раскидано, каждая вещь находилась на своём месте.

По мере ветшания самостоятельно переклеивали обои, белили потолки, красили батареи и оконные рамы. Не затевать же капитальный ремонт в полуразвалившемся доме? Только деньги выкидывать на ветер.

И нечего так грозно зыркать на неё! И без его критики тошно.

Поля бросила из-за плеча тёти обиженно-гордый прищур. Дядя её осуждает? Не объяснять же сейчас, что много раз хотела найти подработку, но авторитарная бабушка строго-настрого не разрешила это делать. Требовала, чтобы внучка училась на дневном: «Получишь образование, найдёшь хорошую специальность, вот тогда уволюсь и заживём нормально».

Однако пожилая женщина переоценила свои возможности и, увы, так и не справилась с болезнью.

Через несколько дней неразговорчивый отчим Вики без предупреждения нарисовался на пороге квартиры в сопровождении шумной бригады мужчин в синей спецодежде. Не особо вдаваясь в объяснения и не обращая внимания на неуверенные взбрыки племянницы, дал распоряжения рабочим.

Те простукали стены, сделали замеры, расчёты, и спустя неделю их обветшалые окна красовались новенькими пластиковыми рамами. А вместо старой, обитой драным дерматином двери появилась новая металлическая. Красивая.

Вместе с металлоконструкциями грузчики внесли двухметровый холодильник. «Бэушный – бывший в употреблении», – буркнул дядя.

Поставили белую громадину на место их маленького, советского.

Вдобавок ко всем новшествам неулыбчивый муж тёти Ани до предела забил морозилку мясом и куриными тушками, полки завалил продуктами, а вдоль кухонных стен выгрузил коробки с консервами, макаронами, крупами и ещё непонятно чем.

Полина едва успевала крутить головой и суетливо отодвигать стулья, освобождая место.

– Не ерепенься! – прикрикнул благодетельствующий родственник, смерив её сердитым взглядом, когда, красная от внезапно свалившихся щедрот, она принялась фыркать и гордо отнекиваться. – Раз в месяц буду завозить тебе «гуманитарную помощь». На карточку денег закину. Немного. За коммуналку заплачено, долгов нет?

Проверив квитанции, удовлетворённо кивнул.

– Телефон мой запиши. Сложности возникнут – обращайся. Институт не вздумай бросать, доучись. Лично проверю!

Ей было безумно стыдно, уши горели. Посторонний, в общем-то, человек, кто она для сего гордого господина? Всего-навсего племянница жены. Но с высоты своего барского величия обрёк чувствовать себя должницей, взяв шефство над нею – бедной сироткой.

– Я всё обязательно отдам, когда начну работать, – спохватившись, твёрдо пообещала в широкую спину дяди Саши.

Он изумлённо оглянулся, закашлял и от души расхохотался:

– Конечно! Так и договоримся.

Глава 3. Хитрый

В тот визит он довольно странно поглядывал на Полину. С сочувствием, но в то же время сдержанно-иронично.

И не только.

Нет, не домогался, не делал никаких намёков. И вёл себя по-отечески доброжелательно, заботливо. Подкрутил дверцу шкафа, отбалансировал прыгающую стиральную машинку, намертво закрепил гардину, которая давно держалась на честном слове.

И вообще. Сунул свой горбатый нос во все места!

Вздохнул:

– Ты, девочка, не обижайся на нас. Не знал, что вы бедствуете.

Но быстро оставил жалостливый тон и примирительно усмехнулся, увидев, как недовольно вскинулась Полина:

– Ладно, ладно, не возмущайся. Извини, не то слово подобрал. Похоже, ты гордая, как и твоя бабушка? Конечно, вы не бедствуете, – он сделал паузу и откашлялся, старательно подыскивая тактичные слова. – Просто цену деньгам знаете. Думаю, для тебя не секрет, что у меня не сложились отношения с Татьяной Николаевной. Недолюбливала она приезжих, считала, что я женился на её дочери из-за московской прописки. Анечка тоже не в курсе была вашего... э-э-э... скромного положения. Не могла к вам ездить, хоть и не работает. Проблемы у неё со здоровьем.

Полина слушала вполуха, хмурилась, ничего не комментировала. С детства в присутствии дяди ощущала напряжение и необъяснимую неприязнь.

Мелькало в его лице что-то малопонятное. Пугающе-хищное. Похожее на скрытый интерес. Какое-то чисто мужское оценивающее любопытство.

К тому же давно, когда она была ребёнком, бабушка припечатала зятю позорный ярлык: «Сашка хитрозадый».

Конечно, она была дамой прямолинейной и резкой, поэтому использовала более грубое выражение, абсолютно нелитературное. Даже стыдное, если честно. Которое вызывало к его носителю ещё большее омерзение.

На каком основании бабуля сделала сей нелестный вывод, Поля не помнила и не задумывалась об этом. Но характеристика суровой родственницы засела в юном мозгу нерушимой аксиомой, и с той поры каждое действие неугодного дяди воспринималось через призму этого мнения.

Сейчас в хлёсткой оценке она утвердилась твёрдо и окончательно.

Всё правильно: Сашка хитрый. Это точно. Конечно, а с чего он взялся помогать ей? Какие у него мотивы?

В сказки о внезапно проснувшемся великодушии Полина не верила, каждый поступок коварного мужчины придирчиво анализировала и, разумеется, обязательно находила доказательства корысти.

Поэтому, когда вопреки критическому настрою и стойкому предубеждению в ней всё-таки начала проклёвываться невольная благодарность, надо заметить, вовсе уж неуместная и даже предательская по отношению к памяти бабушки, она очень обрадовалась, когда все уехали.

И вот теперь в её личное пространство вторгается подозрительная инициатива от Вики. Она хоть и двоюродная сестра, но помимо того как-никак член семьи «хитрозадого».

Да, предложение, безусловно, очень соблазнительное. Но одновременно волнительно-тревожное.

Наверное, потому, что было внезапным? Или же врождённая интуиция подсказывала, что добром оно не кончится?

«Вот ведь не было печали, – поморщилась девушка. – И нате: появилась. Свалилось искушение, выносящее мозг!»

Пометавшись полчаса в пустой квартире, Поля достала из дальнего угла шкафа, где в специальной коробке, запирающейся на ключ, среди прочих документов лежал её новенький загранпаспорт, ещё хранивший запах типографской краски. Мечтательно полистала чистые, плохо гнущиеся розовые страницы. В сотый раз рассмотрела собственную фотографию – неестественно блёклую и странную в чёрно-белом исполнении.

Прислушалась к шуму и привычно матюгающимся за стенкой пьяным соседям.

Застыла у окна, глядя на спрятанный в тени огромных тополей старый двор. Со ржавым остовом качелей без сидения, вытоптанными в траве тропками, спящим под скамейкой рыжим псом.

Вздрогнула от пронзительного визга собаки, которой наступил на хвост поднявшийся с места бич.

Взлетели и закаркали всполошённые вороны, в доме напротив звонко залаял щенок.

Нечленораздельно заорал, раздавая проклятья внезапному переполоху, его инициатор: синюшный бомж и, на ходу расстёгивая ширинку, спотыкаясь, побрёл к кустам.

Полина передёрнулась. Сердито раздув ноздри, отшатнулась от окна и решительно направилась в кладовку. Переворошив гору пакетов, связок и коробок, добралась-таки до старомодного чемодана с въевшейся в изгибы его причудливых узоров пылью прошлого тысячелетия.

Ничего! Зато с добротной выдвижной ручкой, прочными колёсиками и из натуральной кожи. Когда-то бабушка хвасталась, что в молодости привезла сей оплот надёжности из социалистической Болгарии.

Девушка распахнула створки платяного шкафа, подбоченившись, окинула воинственным взором гардероб. Итак, что тут годится для забугорного пляжа?

Спустя два часа после начала сборов перекрыла краны с водой и газом, перепроверила запоры окон, отключила все электроприборы, кроме холодильника, и, печатая шаг, загромыхала по разбитому тротуару колёсиками своего чудного багажа. Железнодорожный вокзал находился в двадцати минутах ходьбы от дома.

Ранним утром она уже мчалась в машине рядом с двоюродной сестрой по пронизанной летним теплом столице.

Дядя Саша...

Глава 4. У Вики

Вика, яркая и весёлая, как тропическая бабочка, порхала по просторной кухне: разогревала еду, ловко нарезала овощи и зелень, смахивала их в красивые тарелки и воодушевлённо болтала с Полиной.

А та как ахнула на пороге роскошной квартиры, так всё ещё не закрыла рот, восхищённо рассматривая потолок, стены, двери, современную мебель, технику, освещение, посуду, шторы – всё!

Пристыжено вспомнила собственное жильё: теперь понятно, отчего так вытягивались лица столичных родственников. Никакие попытки держать комнаты в идеальной чистоте, старания замаскировать или мудрёными ухищрениями отвлечь взгляды от дефектов не могли скрыть нищенскую убогость аварийного помещения, построенного без малого восемьдесят лет назад.

А в оформление данных квадратных метров, принадлежащих Виктории, вне сомнений, вложил душу профессиональный дизайнер.

Двоюродная сестра органично смотрелась и двигалась в интерьере третьего тысячелетия: высокая, гибкая, уверенная в себе.

Между девушками была разница в три года. Московская была старше и с самого детства неизменно предводительствовала в их отношениях. Да и не только в их.

Она всегда и везде являлась лидером. И в дошкольные годы, и в подростковом возрасте маленькую худенькую Полинку никто не замечал на фоне яркой и бойкой кузины.

Справедливости ради надо заметить, что младшая никогда и не пыталась выделиться. Сколько себя помнила, всегда безропотно слушалась старшую и с обожанием смотрела той в рот.

Виктория воспринимала слепое подчинение как должное. В семье и среди сверстников ей вообще редко перечили.

– Молодец, что согласилась, – искренне радовалась Вика, ставя на стол тарелки с угощением.

Разлила по изящным чашкам какой-то удивительно ароматный чай, придвинула напиток сестре. Прозрачный вихрь из пара дразняще закружил по поверхности горячей жидкости.

– В Средиземном море поплаваешь, на солнышке погреешься, под пальмами погуляешь. Ты же не видела их наяву?

Получив утвердительный кивок, продолжила:

– Я проверила в интернете, отзывы об отеле хорошие. Питание в нём шикарное, морепродукты в ассортименте, фрукты свежие. Анимация с утра до ночи. То, что тебе и надо. А то совсем захирела в своём Мухосранске. Настроение поднимешь, от проблем отвлечёшься. Танцы-шманцы, обжиманцы, – она озорно подмигнула. – На отдыхе все мужики становятся свободными, игривыми, готовыми к подвигам. И здоровье поправишь, всё пойдёт на пользу. Морской воздух творит чудеса. Я помню, ты зимой ужасно кашляла.

Полина осторожно отхлебнула необычный красно-коричневый чай. Не удержавшись, причмокнула от удовольствия.

– М-мм... Как вкусно! – Полюбопытствовала: – Мы вместе поедем? В одном номере будем жить?

Вика, загадочно сверкнув глазами, хмыкнула. Гордо приподняла подбородок, скрестила руки на груди и заявила с мстительным торжеством:

– Нет!

Полина отвлеклась от чашки, с ужасом догадалась:

– Я одна там буду?!

Всё похолодело: как же так? Одна? Впервые в жизни оказаться так далеко от дома, аж сразу за границей, и без единого знакомого человека!

В чужой стране, не зная их языка, обычаев, нравов, законов.

– Не одна, – протянула Вика и многозначительно покачала пальчиком. – Именно об этом я хотела поговорить.

– А с кем? – упавшим голосом поинтересовалась младшая сестра. Начало не предвещало ничего хорошего.

Выдержав томительную паузу, старшая весомо изрекла:

– С Глебом.

– Что? С кем? С Глебом? С каким Глебом? С твоим женихом?

– Угу, – безапелляционно подтвердила москвичка. – С ним. Ой, только не делай круглые глаза, будто сейчас грохнешься в обморок.

Полина закашлялась, рефлекторно хлебнув чая. Вика барабанила ребром ладони по её спине и приговаривала снисходительным тоном:

– Так и думала, что ты отреагируешь подобным образом. Всё, продышалась? Теперь слушай внимательно. И не воспринимай слова в штыки.

Да, я в кои-то веки прошу выручить меня. Для этого надо всего-навсего полететь в тур с моим женихом. У нас с ним возникла сложная ситуация, дело дошло до скандала и чуть ли не до разрыва отношений. Но я принципиально не намерена уступать.

Как говорила раньше, он ни разу не олигарх и не миллиардер. Конечно, зарабатывает неплохо, но далеко не баснословные суммы. Он способный, умный, пробивной человек. Верю, что всё у него впереди.

Глеб уже который год обещает устроить сказочное путешествие с неограниченными тратами. Но всё время что-то мешает: то пандемия началась, и границы закрыли. То квартиру купил не по той цене, которую запланировал. То срочно потребовались крупные вложения в какое-то дело, а отдача будет нескоро.

Я, хоть и девушка нетерпеливая, входила в положение и постоянно уступала.

Она замолчала и выразительно посмотрела на Полину.

– Ты только вслушайся в слова! – картинно расхохоталась Вика. – Какое противоестественное словосочетание: я! Я – Виктория Новикова и уступаю! Это взрывает все шаблоны. Понимаешь, о чём это свидетельствует? Нет? Ну как же: о том, насколько сильно я люблю Глеба.

Виктория Новикова 24 года. Двоюродная сестра Полины и падчерица дяди Саши.

Глава 5. Меценат

Вздохнув, Вика прекратила гримасничать и задумалась. Глаза погрустнели. После минутной паузы сердито мотнула головой, прогоняя уныние, и продолжила:

– Так вот, я соглашалась по пятому кругу отдыхать снова то в Турции, то в Египте. Но сколько можно? Надоело. Хочу увидеть другие страны!

В этом году Глеб пообещал поездку в Дубай. Хорошо, пока слетаем в Эмираты. Убедил. Я настроилась, готовилась, мечтала. Два месяца шерстила отзывы о пляжах и отелях.

И что ты думаешь? Снова всё сорвалось. Этот сердобольный опять забронировал отель в той же Турции. Видите ли, ребёнку его друга срочно потребовались деньги на дорогостоящую операцию, иначе мальчик останется инвалидом. И этот идиот пожертвовал накопления, отложенные на поездку. Благородно, да?

Вика криво усмехнулась, встретив растерянный взгляд сестры. Пояснила:

– Не смотри на меня так. Я не Круэлла де Виль. Понимаю, что выгляжу в этой ситуации чуть ли не монстром.

Но у того друга полно родственников и знакомых. И сами родители могли постараться для сына – машину продать, например. Кредит оформить. Да полно способов! И если бы каждый выделил небольшую сумму, проблема решилась бы без потрошения запасов Глеба. Но все хитроумно слились, а он даже слушать меня не хочет!

Рыцарь, да? Его аргумент: как он посмотрит в глаза товарищу, когда тот узнает, что вместо спасения чужого ребёнка Глеб поехал с невестой в дорогую страну.

А я не знаю как. Не мои проблемы. Пусть изворачивается. Остальные как-то смогли отбрехаться. В конце концов, пусть расставит приоритеты. И придумает методы устранения из своего круга захребетников. Нечего их прикармливать. А если не способен отказать и поставить наши общие планы выше чужих, преподам урок.

Пойми, я просто вынуждена его наказать. Даже не из-за того, что он снова выбрал Турцию. По большому счёту, я поехала бы и туда. Но мне надо, чтобы в следующий раз Глеб согласовывал свои действия, когда они касаются моих интересов и комфорта. А то взял и просто поставил перед свершившимся фактом, будто я пустое место и важно только его мнение.

Будущих мужей надо воспитывать до свадьбы. Иначе так будет продолжаться вечно. Какая уж тут семейная жизнь в любви и согласии? Да?