На осколках или подмена

В глубине зрачков Красавина заскакали озорные искорки.

– Пойдём в дьюти-фри. Парфюм выбери себе хороший. Я оплачу, – подхватив под руку, дружелюбно предложил он.

– Тебе не нравится, как пахнет моя туалетная вода? – смутилась девушка.

«Или намекает, что от меня воняет потом после всей нервотрёпки? – замер на кончике языка невысказанный вопрос. – Неужели дезодорант не действует?» Повернула голову и, слегка опустив к плечу, пытаясь незаметно понюхать себя.

– Ты пользовалась духами? – удивился Глеб.

Наклонился, крылья его изящного носа шевельнулись, как-то по-особенному щекотно втягивая и выдыхая воздух возле её шеи. Волоски на коже поднялись от ощущения чужого дыхания. Полина невольно съёжилась и, хихикнув, шарахнулась в сторону.

С подозрением уставилась на Красавина: специально так делал?

Тот невозмутимо помотал головой:

– Я ничего не чувствую. Ничем не пахнет. Да и дело не в том, нравятся они лично мне или нет. Представляешь, – он похлопал ресницами, лукаво заглядывая в её лицо, – меня совесть замучила. Прямо-таки с вечера загрызает зверина, спать не давала. Требует искупить вину. Но не придумаю как. Давай я небольшой подарок тебе сделаю. Прими его как извинение за вчерашнюю грубость.

– Подарок? Не-не-не, – встрепенулась Полина, вспомнив цифры под товаром. Выдавила улыбку: – Я не обиделась, давно уже всё забыла.

И нисколько не соврала: антипатия и правда непонятно куда испарилась. Ещё там, на первом этаже аэропорта. Отфильтровалась, как мешающий элемент, где-то среди сканеров, рамок и работников службы досмотра.

Что уж... Если честно, она понимала и даже чуть-чуть оправдывала первоначальную реакцию Глеба. Конечно, он был ошарашен и не смог сдержать эмоций, когда сестра, будто чёрта из табакерки, предъявила ему какую-то непонятную родственницу вместо себя.

К тому же с Полиной они виделись только один раз, да и то мельком на похоронах, так что этот случай можно не учитывать как знакомство.

Какой нормальный человек обрадуется новости отправиться в долгожданный отпуск с посторонней особой, когда собирался провести его с любимой девушкой?

Красавин, наверное, уже предвкушал и вовсю рисовал приятные картины, а в последний миг ему вдруг подсунули невесть кого.

Странным было, если бы он спокойно отнёсся к такой подставе. Неизвестно, как отреагировала бы сама Полина, окажись в похожей ситуации.

А уж о Виктории и говорить не стоит. Та точно бы в клочья порвала за подобное.

– Пойдём! Что же ты такая несговорчивая? Трудно с тобой, Поперечная, – тот настырно потянул её к сверкающим витринам. – Надо волшебным напитком со звёздочками запастись, чтобы полёт прошёл веселее и в самолёте не дрейфить. Ты как, высоты не боишься?

Полина, расширив глаза, уставилась в смеющееся лицо Красавина и похолодела: в злости и предполётной суматохе совсем упустила из вида, что ей предстоит подняться в небо.

После напоминания мандраж накрыл, одномоментно вытеснив остальные мысли.

Она крутанулась на пятках, поворачиваясь к огромным окнам, сообразив, что ускоряющийся гул, от которого слегка вибрировал пол, и рокот, похожий на раскаты далёкого грома, – это и есть шум двигателей взлетающих самолётов.

Перевела испуганный взгляд на Глеба, судорожно сглотнув, хрипло выдавила пересохшим ртом:

– Я первый раз полечу.

Он, перестав смеяться, удивлённо шевельнул бровями. За одно мгновение оценил полуобморочное состояние струхнувшей попутчицы. Огорчённо вздохнул, в лице отразилось сочувствие.

Став серьёзным, обнял её за плечи и успокаивающе прошептал:

– Тс-ссс... Трусиха. Что так побледнела? Не бойся. Когда-то гадалка предсказала, что я доживу до седой старости. Ты видишь у меня седые волосы?

Он наклонился, предлагая рассмотреть свою идеальную шевелюру. Полина помотала головой.

– Нет? Понимаешь, что это значит? – уточнил Глеб. – Ну как же: ещё не срок. И, следовательно, лайнер, в котором я нахожусь, и все, кто летят со мной, не могут попасть в беду, – он по-доброму улыбнулся, подталкивая её к дьюти-фри. – Всё будет хорошо. А духи я тебе всё-таки выберу. И лекарство от страха купим. И выпьем.

Она, приподняв подбородок, с надеждой заглянула в его уверенное лицо и залипла, рассматривая глаза, которые светились в солнечных лучах, проникающих сквозь радужку.

Внутри груди разлилось тепло. Вдруг поверилось: Глеб надёжный, смелый, сильный. Не обманет. Можно расслабиться, когда он рядом.

Глава 11. Полетели

Полина испытала прямо-таки настоящее разочарование оттого, что внутрь самолёта они попали через специальный рукав.

Ее первое проникновение на борт воздушного лайнера рисовалось ей более зрелищным. Она с наивностью ребёнка ждала волнительный момент, когда наконец сможет покрутиться на взлётном поле, рассмотрит вблизи всамделишный самолёт и огромные крылья, которые поднимут их над облаками.

Мечтала сделать на фоне аэробуса эффектную фотографию, написать фееричный текст и отправить подругам, которые до сих пор не догадываются о неожиданном вояже.

Полистала интернет, ища информацию, пропустят ли ее с селфи-палкой. На всякий случай всё время держала ее наготове, чтобы оставить в мусорной корзине, если возникнут проблемы на контроле. Но перед этим не прозевать момент и запечатлеть себя во всей красе.

Специально для этого случая отрепетировала особенный прищур вкупе с полуулыбкой: небрежной и насмешливой, демонстрирующей ее аристократическое презрение к поджидающим в путешествии опасностям.

И при таком развитии событий, дабы не упустить ценный кадр, хотела попросить Глеба, и он щёлкнул бы ее во весь рост на фоне самолёта.

Представляла, как потом вежливо поблагодарит его и неторопливо поднимется с гордо выпрямленной спиной по ступенькам трапа, который много раз видела в фильмах.

А на деле оказалось, что они торопливо шли, шли и шли по какому-то длинному гофрированному коридору без окон. В затылок дышали такие же спешащие люди, впереди мелькали чужие спины.

После поворота перед самым носом внезапно появился небольшой овальный вход.

Стройная улыбчивая девушка в форме с повязанным на шее ярким платком приветствовала пассажиров и мило подсказывала, где находятся их места.

Чтобы попасть в авиалайнер, пришлось всего-навсего буднично перешагнуть небольшой порог, и через пару шагов они оказались внутри.

Ну никакой тебе величественности!

Все суетились, рассаживались, толкали в багажные отсеки ручную кладь, пристёгивали ремни. Несколько недовольных попутчиков спорили о том, кто из них должен сидеть у окна, а кто у прохода.

Полина разочарованно вздохнула.

Наконец самолёт, тревожно гудя всем корпусом, разогнался до огромной скорости и, мелко вибрируя, оторвался от земли. Сердце холодным комом ухнуло вниз, а в животе закрутился спазм из дикого страха и восторга.

Обида от несбывшихся ожиданий напрочь сгинула.

Полина следила за виражами так вдумчиво и неотрывно, словно манёвры проходили под её контролем и она могла на что-то повлиять.

Обратила внимание, что звук в салоне изменился на монотонный гул, тряска уменьшилась. За окном мелькнула лента реки, поля, дорога с крошечными автомобилями.

Горизонт плавно покачивался то в одну, то в другую сторону. При каждом наклоне к горлу противно подкатывала тошнота.

Спустя несколько минут где-то в районе висков усиливалась тяжесть.

Стало страшно: отчего-то шумы становились всё более приглушёнными, доносились как сквозь толщу ваты, потом исчезли вовсе. Пропал даже ровный рокот двигателей.

Что-то пошло не так?

Она оторвалась от спинки, испуганно покосилась на соседей. Люди сидели молча. Многие, как и Полина, напряжённо следили за полётом.

Волной подступила паника: почему вокруг такая ненормальная тишина, самолёт перестал работать? Сломался? Она с усилием сглотнула.

Неожиданно в ушах что-то щёлкнуло, будто лопнула плёнка, и звуки волшебным образом вернулись. Дискомфорт в голове пропал.

Выдохнула с бесконечным облегчением: значит, всё нормально, просто от перепада давления у неё пропадал слух.

Слилась со спинкой сидения, боясь оторвать взгляд от окна. Мельком поглядывала на пассажиров, бдительно отслеживая выражение лиц, вдруг они раньше заметят опасность?

Похоже, трусила не только она. Только единицы опустили веки и выглядели расслабленными.

Позавидовала их железной выдержке. А может, они дремали?

Засомневалась: «Нет, невозможно так резко заснуть. Боятся! Точно. А закрыли глаза, чтобы не выдать страх и ничего не видеть».

Минуты через три салон снова завибрировал. И завибрировал довольно сильно!

Полина прикусила дрогнувшую губу и вцепилась в подлокотники так, что побелели пальцы.

Сердце заколотилось вместе с мыслями: «Ой-ё-ёй, что происходит?»

Теряя остатки хладнокровия, повернулась к Глебу.

Тот выглядел абсолютно спокойным и лениво наблюдал за ней. Усмехнувшись, приблизился к уху:

– Всё в порядке. Так и должно быть. Сейчас мы поднялись на высоту, где находятся облака. При прохождении этого слоя всегда потрясывает, как на автомобильной дороге. Через несколько секунд прекратится.

Откуда-то выудил бумажный пакет, который перед взлётом предложила стюардесса:

– Дыши в него. Паника отступит.

«Что за глупость? – возмутилась она про себя. – Как может помочь какая-то бумажка? Думает, что поведусь на шаманский обряд, рассчитанный на детей».

– Бери, говорю! – прикрикнул Глеб. – Прижми ко рту, дыши глубже. Вдох-выдох в пакет. Ну! Поперечная...

Сердито сверкнув глазами, Полина выхватила коричневый прямоугольник. Вот привязался со своим дурацким требованием! Не даёт сосредоточиться.

Психуя, сделала, как он велел. Голова вдруг закружилась и словно захмелела. Страх на самом деле отступил.

С удивлением покосилась на Красавина. Невероятно! Странный способ сработал.

Мужчина самодовольно наблюдал за ней. Снова приблизил губы вплотную к уху и пояснил:

– Американский метод борьбы с паническими атаками. Наступает лёгкая гипоксия, она быстро успокаивает. Мозг пугается нехватки кислорода, и ему не до других страхов. Пока можешь убрать пакет. Немного отдохни, потом сделай ещё десять вдохов, и достаточно. Не стоит увлекаться. Углекислый газ вреден, но в экстренных случаях помогает.

Посидел, озабоченно поглядывая на её кислые гримасы. Догадался:

– Уши закладывает?

– Угу..., – жалобно пискнула девушка.

– Рот открой, не стесняйся. Прямо во всю ширь разинь, выверни скулы и сглотни. Давление выровняется, и всё пройдёт. Держи жвачку, – протянул начатую упаковку. – Тоже помогает.

Его авторитетный, с небольшой и необидной вальяжностью тон, спокойные комментарии, объясняющие, что происходящее является нормой и подобные ощущения испытывают все пассажиры, успокаивали.

Глава 12. Турбулентность

Дождавшись объявления о наборе высоты и переходе в горизонтальный полёт, Глеб с хитрым видом выудил из-под кресла рюкзак.

Пошарил в нём, достал и распечатал пакет из дьюти-фри. Заговорщически подмигнув, движением фокусника открутил крышку у бутылки с коричневым содержимым и, обхватив губами горлышко, прилично отхлебнул.

Удовлетворённо крякнул:

– Эх, хорошо! Теперь ты, – обтёр края влажной салфеткой, поднёс флакон ко рту Полины.

– Не-е-ет! Я не буду! – она вытаращила глаза, отодвигаясь к краю сидения.

– Будешь, – безапелляционно заявил Красавин, придвигаясь ближе. – Или есть противопоказания?

– Противопоказаний нет, но я не люблю эту дрянь.

Сдвинув брови, Глеб взял её ладонь в свою, несильно сдавил и сердито прошипел:

– Немного нужно выпить, поможет расслабиться. Давай, не тяни. Быстренько глотай. Не привлекай внимание соседей.

Только чтобы он не нависал над ней, не гипнотизировал своими странными глазами и не трогал ледяные от волнения руки, скривилась и, вжавшись поглубже в спинку кресла, сделала два глотка. Сморщилась:

– Бе-еее! Гадость!

Глеб, одарив сдержанной улыбкой, одобрительно кивнул. Погремел контейнером с орехово-фруктовым миксом, положил его на колени:

– Теперь это. Хватит морщиться и отдуваться, пора закусывать. Не смотри на меня так, будто я твой палач. Я твой доктор. Жуй, Поперечная.

Через час ёмкость со звёздами опустела, орешки тоже закончились. Настроение у обоих заметно улучшилось. Предусмотрительный Красавин вытащил планшет, промурлыкал с дурашливым видом:

– Что мадам предпочитает смотреть: триллер, комедию, мелодраму, эротику? Или вообще порнушку врубим? Я голосую за порнушку.

– Комедию, – проворчала Полина.

Ишь, что выдумал: порнушку! Бесстыдник.

Тем не менее на каждую шутку попутчика внутри неё отзывался озорной чертёнок, которому, как и тому, что жил в Красавине, тоже хотелось куролесить. Похоже, бесовские сущности были родственниками.

Тихо удивилась про себя: и почему жених сестры так раздражал её поначалу? Компанейским же оказался парнем! С ним можно замечательно ладить, и предстоящий совместный отдых перестал пугать и казаться испорченным из-за соседства с ним.

Они, как взаправдашние друзья или побратимы, уселись, сдвинув головы, и полностью погрузились в недавно вышедший фильм. Синхронно переглядывались, толкали друг друга локтями, коленями, хихикали. Снимая наушники, взахлёб комментировали острые сцены.

В какой-то момент самолёт основательно тряхнуло, и он опустился так резко, что на долю секунды их пятые точки оторвались от кресел и почувствовалась невесомость.

Потом ещё и ещё.

Красным сигналом замигало табло, приятный женский голос мелодично предупредил:

– Уважаемые пассажиры, наш лайнер вошёл в зону турбулентности. Просьба пристегнуть ремни и оставаться на местах.

Полина жалобно пискнула и одним движением сбросила наушники. Душа улетела в пятки. Внутри всё похолодело, перевернулось, оборвалось и смешалось в ледяную кучу. Остро захотелось в туалет.

Трясущимися руками нашарила ремни безопасности, тихо клацая зубами и путаясь в пряжках, начала неумело пристёгиваться.

– Тс-ссс, – зашипел Глеб, отключая планшет. Неторопливо спрятал его в чехол и насмешливо созерцал её панические конвульсии. – Да что же ты такая трусиха?

Выдернул из её оцепеневших пальцев ремень, спокойно расправил и, потянув вверх, застегнул. Потом занялся своим.

– Мы падаем? – со стеклянными глазами прохрипела она, мёртвой хваткой вцепившись в его руку.

– Нет, – абсолютно бесстрастно произнёс мужчина.

Неторопливо повернулся к окну, посмотрел вниз. Голосом, в котором послышались интонации с весёлыми нотками, будто Красавина заинтересовал вид, который открылся перед его взором, сообщил:

– Ого! Уже над горами пролетаем. Смотри, вон хребты хорошо видны, даже снег блестит. Хочешь посмотреть? Нет? – он удивлённо оглянулся на Полину, сморщился. – Ой, да ладно тебе, не бойся – рядовая тряска. Меньше чем через час приземлимся в Анталии.

Начал что-то нудно бубнить про атмосферные явления, восходящие и нисходящие потоки воздуха, от которых возникает турбулентность, но девушка его не слушала.

Намертво впечатала ноги в пол, впилась пальцами в подлокотники и каждой клеточкой ощущала под собой огромную пустоту в десять тысяч метров. Перед глазами явственно представился болтающийся в гигантской небесной зыбкости хрупкий кораблик с несколькими сотнями мягких человеческих тел.

– Полина! По-ли-на! Эй, Поперечная, посмотри на меня, – Глеб пощёлкал пальцами перед её носом. – Прекрати паниковать. Всё в порядке.

Бесцеремонно взял за подбородок, развернул лицом к себе. Несколько секунд смотрел в её перекошенную физиономию гипнотизирующим взглядом. Становясь всё более весёлым, ухмыльнулся:

– Чёрт, до чего ты красивая! Особенно когда бледно-зелёная, как смородина, с круглыми глазами и этой кислой гримасой.

– Что? – изумлённо включился её мозг, соображая, почему именно смородина? Она же чёрная. Хотя, конечно, есть и другие сорта. Или он имел в виду неспелую?

– Красивая ты, говорю.

– Я? – отвлеклась от предыдущей дилеммы.

– Угу. Ты, – кивнул Красавин.

Расплылся в ехидной гримасе, довольно гоготнул:

– Кстати, знаешь, что у нас в номере одна кровать? В обнимку спать придётся, – он насмешливо поиграл бровями.

– В смысле — одна кровать?! – подпрыгнув, ужаснулась девушка. – Вика сказала, что две.

Тот снова неприлично заржал:

– Она не знала. Хотел сделать ей сюрприз. Заказал тур для молодожёнов со всеми атрибутами: кровать огромная, полукруглая. Представляешь? Королевская. Свечи, лепестки цветов. Фрукты, вино... Встретят и проводят в номер со всеми почестями.

С убитым видом заявил:

– Придётся нам с тобой изображать новобрачных.

Кротко и грустно вздохнул, мол: «А что поделать, кому сейчас легко? Уже ничего не изменить».

Глава 13. Мечта поэта

– Ты... ты... – задохнулась Полина, – Ты ненормальный?! Я не собираюсь спать с тобой в одной постели. Я... я вообще никуда не поеду!

Оглянулась по сторонам. Схватилась за ремень, нервно рванула металлическую пряжку, та, грозно звякнув, слетела с сидения. Полина стремительно встала, готовая немедленно покинуть место. Ноздри гневно трепетали, в глазах сверкали молнии.

Глеб, флегматично скрестив руки на груди, с вдумчивым видом отслеживал её метания.

– Парашют ищешь? Прямо сейчас выйдешь? Про чемоданчик свой не забудь. Алё, водила, дверь открой, останови транспорт! Девушка желает покинуть салон. Или до аэродрома дотянешь с нами, а там на такси обратно? – поинтересовался невозмутимо.

Полина печально вздохнула. Повесив голову, вернулась на кресло и пристыженно впечаталась в сиденье.

Ну да... Куда уж тут денешься. Глупо и смешно, наверное, выглядела с импульсивной попыткой сбежать. Гадство! Вот всегда у неё так – эмоции опережают мысли. Сначала сделала, а потом подумала.

Не удивительно, что Красавин теперь внутренне ржёт.

Но как быть?

Придав голосу доброжелательности и растянув рот в заискивающую улыбку, предложила:

– Может, договоримся со служащими отеля? Попросим заселить нас в номер с раздельными кроватями.

– Не-а... Нельзя, – настолько огорчённо сморщился Глеб, будто собрался вот-вот расплакаться. Отвернувшись, выдавил каким-то ненормально писклявым голосом: – Поздно. В сезон всё давно занято.

Вот ведь засада! И лицо у него такое кислое, неужели на самом деле сильно расстроился? Надо же... Совсем не циник, оказывается, хотя и были подозрения на этот счёт.

Она растерянно пожевала губы, ища оптимальные варианты. Нервно побарабанила пальцами по подлокотнику.

Осенило:

– Может быть, в комнате есть диван? Если его нет, то стулья сдвинем, я на них посплю... Или на полу.

Красавин недоверчиво покосился на неё. Почесал затылок, идея ему явно понравилась:

– На полу?

– Ага, – обрадовалась она, обнадёженная его глубокомысленным видом.

– Ну... Можно и так... Сопрём где-нибудь в коридоре ковёр, накидаем тряпок...

– У-у... – расстроенно проскулила девушка. – Нет, не надо ковёр трогать. Ещё арестуют за воровство, – просияла: – Я придумала: купим надувной матрас!

Глеб вдруг странно хрюкнул и захохотал до всхлипов. Полина несколько секунд обескураженно наблюдала за ним.

– Ты всё наврал! – догадалась она. – Ну и гад! Прямо бы стукнула тебя. Нет никакого номера для молодожёнов. Это розыгрыш. И свеч не будет, и лепестков тоже. Скажи, у нас ведь раздельные кровати?

– Раздельные, раздельные, – веселился тот, смахивая слёзы. – И диван будет. И стулья. Но, согласись, сработало: ты забыла о турбулентности. Однако знаешь, до чего обидно, что так всполошилась, – правдиво округлил глаза этот юморист. – У меня даже самооценка понизилась. Никто ещё до такой степени не пугался от перспективы оказаться со мной в одной постели. Видимо, совсем плохи мои дела – перестал девушек интересовать. Старею. Да, Поль?

– Тьфу на тебя, Глеб! Это же почти инцест, спать с женихом сестры. Меня сейчас вытошнит.

После испуга и пришедшего осознания, что умудрилась примитивно попасть на незамысловатую уловку, её охватило состояние лёгкости и эйфории. Она охотно подхватила игру, ребячилась и хихикала, представляя, как смешно выглядела со стороны при попытке сбежать.

– Кстати, если что, то про красоту я не шутил, – серьёзным тоном предупредил мужчина.

Полина скорчила ехидную гримасу и кивнула, всем видом показывая: «Давай, давай, заливай. Больше я на твои приколы не поведусь».

Отмахнулась, маскируя смущение под беспечность:

– Это Вика красивая, заметная. Она как... как звезда.

– Вот не веришь, – проворчал Глеб. – Я честно говорю. Да, согласен: Вика красивая. Но у неё другая красота. Сексуальная, что ли... Агрессивная, как у амазонки. Виктория – фейерверк: яркая, обжигающая, праздничная. Контакт с ней – схватка, выброс энергии и опустошение. Мы всегда будто соревнуемся и меряемся силами: кто кого? Вы абсолютно разные и ощущения вызываете противоположные. Во-первых, ты трогательная и ранимая. Всегда настороже, отсюда и растут твои коготки. С тобой хочется не бодаться, а защищать, нежить. Во-вторых, на мой взгляд, твоё предназначение — быть источником вдохновения для поэта. И если уж сравниваешь Вику со звездой, то тебя можно сравнить с солнышком. Возле тебя согреваешься, отдыхаешь, ты излучаешь тепло. Завидую тому, кто станет твоим мужем, — подмигнул Красавин.

У Полины неуютно сжалось сердце, она судорожно сглотнула и покраснела. Наклонилась поправить шнурки на обуви, чтобы Глеб не заметил, что вогнал её в краску.

К чему бы он так распелся? Это так в симпатии признался, что ли? Романтик, однако.

Или очередной психологический приём? Вроде бы она давно успокоилась, лечить её панику уже не надо.

Чтобы скрыть смятение, грубовато прервала:

– Хватит, Глеб! Турбулентность закончилась, можешь не стараться.

Тот резко свернул рассуждения. Укоризненно качнув головой, хмыкнул с явной обидой, как бы говоря: «Не больно-то и нужно. Могу помолчать».

Поёрзал, устраиваясь удобнее, и, отвернув лицо, опустил веки.

– Через двадцать минут наш самолёт совершит посадку в аэропорту Анталия. Температура воздуха тридцать пять градусов, воды двадцать четыре...

Полина, привстав, ошеломлённо прильнула к иллюминатору: это что, они уже прилетели?

Покосилась на дремлющего Глеба.

Нет, оказывается, тот уже бодрствовал. Однако принципиально глядя мимо неё, довольно щурился, рассматривая виднеющиеся внизу ярко-зелёные прямоугольники полей, огромные теплицы, здания.

Всё-таки не выдержал, мазнул взглядом по её эмоциональной физиономии, снисходительно ухмыльнулся.

Будто кот под солнышком, мурлыкнул:

– Не смотри на меня так. Я не шутил нисколько, искренне тебе говорил. Ты красивая, но уж больно.... поперечная ты, Поперечная.

В глазах плясали чёртики.

«Опять отвлекает, сейчас тряска начнётся», – поняла она.

Глава 14. Дворец

Новоиспечённая путешественница не успела сделать и шаг за борт самолёта, а всего лишь приблизилась к его открытой двери, как с первым же вдохом пришло понимание: здесь всё другое

Она находится на пороге другого мира.

Новизна шальной волной проплыла с головы до пят. Полина с жадностью первооткрывателя прислушалась к интересным ощущениям. Каждой клеточкой чувствовалась неродная среда.

Воздух был иным! Тёплым, густым, тяжеловатым от концентрации в нём влаги и непривычных запахов. Он не проникал, смешиваясь с тем, что был внутри лайнера, а просачивался. В него можно было нырнуть и почувствовать, как неплотная, объёмная субстанция расступается, охотно принимая в себя твоё тело.

Полина, не сдерживая щенячий восторг, с искрящимися от счастья глазами оглянулась на идущего следом Красавина.

Их взгляды встретились. Глеб мгновенно проникся её состоянием и отреагировал, сменив постное выражение лица на добрую улыбку.

«Что это он загрустил в такой чудесный миг? А-а-а... Наверное, вспомнил, как прилетал сюда с Викой», – мелькнула и тут же бесследно умчалась сочувственная мысль.

Полине было не до чужой печали.

Как-никак в данную минуту осуществилась ещё одна крошечная мечта: из самолёта на лётное поле они спустились по трапу. Металлический звук, чуть подрагивающих под шагами ступенек, музыкой отдался в ногах, включая жгучее желание пританцовывать.

Но сфотографироваться всё же не удалось. Все торопились, всех поторапливали, и туристы с ходу заскочили в специальный автобус, который через минуту тронулся и бесконечно долго ехал по огромному аэродрому.

Когда доставил до нужной точки, двери, зашипев, открылись. Пассажиры взбудораженным потоком высыпали из салона и поплыли куда-то вверх по эскалатору. Заструились сквозь стеклянный вход, растеклись по залу, выстраиваясь в очередь к кабинам паспортного контроля.