Няня для Аллигатора

– Нет, ну что вы, Олег Фёдорович! Просто, как правило, я свято блюду сохранность своих частных границ. – закатываю глаза. – И никого стараюсь к ним не подпускать.

– Чего так, Аня? Вас кто-то обидел? Этот мужчина? – Аторов засыпает меня вопросами, от которых я вспыхиваю.

– Возможно, я просто не заинтересована в конкретном нарушителе, вы так не считаете?

Так, Аня, соберись! – приказываю себе мысленно. Я же не флиртую с собственным боссом, верно?

– Знаете, – протягивает Аторов, – а так даже интереснее. Люблю сложные задачки.

Насвистывая себе под нос бодрый мотивчик, он возвращается к лавочке и подхватывает Ксюшу на руки.

– Анна Евгеньевна, идёмте. Пора ехать в ресторан. Устроим свидание на троих… с итальянской кухней! – он довольно посмеивается от собственной весьма недвусмысленной шутки, а я поджимаю губы.

Вот ведь твердолобый и упрямый! И что с ним теперь делать? Как найти в себе силы сказать твёрдое «нет» мужчине, когда всё внутри меня трепещет рядом с ним и умоляет хоть разок поддаться и сказать «да»?

Да вот только… Терять прибыльную работёнку из-за легкомысленной связи с боссом совсем не вариант. У нас нет никакого будущего. И даже если представить, что это возможно…

Я крепко зажмуриваюсь и резко выдыхаю.

Не имею я права быть счастливой. Не после того, что я сделала.

В ресторане меня всё раздражает. Особенно кокетливая официантка, которая уже пять минут флиртует напропалую с моим боссом, даже несмотря на розовый пластырь с не менее розовыми феечками.

И это в то время, когда за столом сидим мы с Ксюнькой в ожидании, когда на нас обратят внимание!

– Кхе-кхе! – показательно кашляю я, и девица застывает. – Мы готовы сделать заказ.

– И что же выбрали мои очаровательные дамы? – с мерзкой улыбкой спрашивает Аторов. С самой мерзкой из всех захватывающих и обворожительных мужских улыбок, которые мне доводилось только повидать в своей жизни!

– Дями будють сюпь, – хлопает в ладоши Ксюша.

Я смеюсь, бегло приобнимаю девочку и звонко чмокаю пушистую макушку.

– Моя ж ты умница! Настоящая светская львица!

– Нет, влица – это мама, а я – влёнок, – хохочет малышка.

– А кто же тогда папа? – проявляет интерес господин папа-тот-самый-зверь, наклоняясь над столом.

– А папа – лев! Он рычит вот так: р-р-р-ы-ы, – пародируя львиный рык, Ксюша корчит забавную мордашку.

Аторов ласково гладит её щёчку:

– Молодец, доченька! Из тебя бы получился замечательный львёнок!

– А из тебя – лев, – не остаётся в долгу крошка.

– Как думаешь, а из няни Ани получилась бы мама-львица? – царь зверей бьёт меня по живому своим дурашливым вопросом, но, конечно, этого не замечает.

Ксюша раздумывает недолго:

– Да, папочка! Она такая добрая! Из неё получилась бы замечтательная мама-влица!

– Я тоже так подумал, – подмигивает мне Аторов.

От возмущения я не нахожу слов. Да что он о себе возомнил?! Ведёт себя, словно… словно приставучий павиан! Ещё и втягивает в свои игрища дочь, непоседу-мартышку! Не ресторан «Райская Сицилия», а энимал плэнэт какая-то!

– Вы готовы сделать заказ? – со скучающим видом спрашивает официантка, и Олег Фёдорович наконец отрывается от своего важного занятия – прожигания меня стальными лазерами глаз – и делает заказ.

После обеда мы неторопливо прогуливаемся по морской набережной до рынка, покупаем свежую рыбу, кое-что из фруктов и овощей, а обратно возвращаемся по набережной вдоль реки, чтобы выйти ближе к припаркованной у ресторана машине, таким образом делая огромный круг по улицам города.

Я удивлена, что Аторов вообще что-то покупает сам, но тот лишь загадочно улыбается. Уж не отравить ли вздумал?

Ой, Аня, не будь дурой. Знаем мы прекрасно, что им всем от нас надо! – усмехается мой внутренний голос.

Меня утешает лишь то, что Ксюша просто до безобразия счастлива проводить столько времени с отцом. Остаётся надеяться, что папа-лев не вознамерился заполучитьсвежую няньку ценой душевных переживаний собственного ребёнка.

– А можно я добегу вон до туда, до мостика, и обратно? – спрашивает Ксюша разрешение.

Я жду ответа Аторова. Входит ли беготня по улице в список запретов? Не припоминаю.

– Ксеня, только будь аккуратнее, ладно?

– Ладно, папочка. Я ук-ку-ра-тень-ка-я, – старательно выговаривает малышка.

Олег Фёдорович улыбается. На его щеках появляются крышесносные ямочки. На моих – стыдливый румянец.

Ничего, скажу я вам, необычного. Если вы – здоровая половозрелая женщина, у которой не было мужчины более пяти лет, то это вполне закономерная реакция на раздражитель. И дело исключительно в обострившемся гормональном фоне! Мне не нравится Олег Фёдорович. Ни капельки.

Ксюша бежит по выложенной брусчаткой дорожке, и я смотрю ей вослед.

– Анна Евгеньевна, хотел спросить. Меня немного беспокоит, что Ксюша путает произношение некоторых слов, я даже подумывал обратиться… куда там обращаются с подобным? К логопеду или неврологу, может, это какая-то дислексия, а я не бью тревогу!

– Олег Фёдорович, у вас отличный, здоровый, умненький, живенький и подвижный ребёнок. – с жаром заверяю его. Он просто не знает, как ему повезло! Мало кто думает об этом, пытаясь отыскать изъян там, где его нет. – Поверьте, никаких проблем у Ксюши нет. Для пяти лет у неё хорошее произношение, она выговаривает все звуки, не проглатывает окончания, не путает числа и рода. У неё нет никаких проблем с развитием речи. Для своего возраста Ксения имеет отличный словарный, и это вполне нормально – коверкать произношение новых, пока незнакомых или просто длинных слов. Как и произношение слов, редко употребляемых и сложных в написании. Всё исправится само по себе, не травмируйте ребёнка ненужным лечением.

– Я просто хочу для своей девочки самого лучшего, – отыскивая взглядом дочь, бормочет Аторов.

– Как и любой родитель – для своего. – тихо отвечаю ему.

Ксюша мчится обратно к нам и врезается в меня. Маленькие ручонки обвивают бёдра, лоб упирается в мой живот.

– Я пить хочу, – сообщает она, и я с нестираемой улыбкой на лице извлекаю из сумки термосок с чаем.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо, няня Аня.

Олег Фёдорович наблюдает за нами с какой-то странной, тихой улыбкой. Даже не хочу строить догадки, о чём может думать этот мужчина. Вот не хочу и всё.

Всю дорогу до загородного дома я развлекаю Ксюшу играми и разговорами, чтобы не уснула. Хоть я и уверена, что после такой прогулки девочка уйдёт сразу в ночь, но рисковать всё же не стоит.

– А ты подержишь меня за ручку? – хитрит Ксюша, устраиваясь удобнее в кресле.

– Ксеня, давай сейчас без няниной ручки, – говорит Аторов, бросая на меня взгляд через зеркало дальнего вида. – Мы почти приехали.

– Ну, папочка, это же просто ручка, – хнычет малышка. – Я не буду спать, честно-пречестно!

– Давай всё-таки без ручки, вот, смотри, мы уже сворачиваем на нашу улицу. – Ксюша обиженно взбрыкивает. – Хорошо, давай тогда так: сейчас без капризов и без ручки, а на десерт после ужина получишь мороженое.

– Ура! Мороженое! – вопит мне на ухо кроха. – Няня Аня, а ты будешь со мной есть мороженое?

– Если угостишь, то буду, – улыбаюсь в ответ.

– Папочка! А можно я угощу няню Аню мороженым?

– Конечно, детка.

– Спасибо, папа! Ты самый замечтательный папа на всём белом свете!

– А ты самая замечательная дочь!

– А няня Аня самая замечтательная няня!

– Точно!

Я лишь качаю головой. Вот может же Аторов, когда в хорошем расположении духа, быть таким прекрасным и чутким отцом без этих своих вечных правил и исправлений. Успеет ещё Ксюша и вырасти, и взрослой жизни хлебнуть. С таким папой ей, конечно, будет проще. Но никто никогда не знает, что ждёт впереди. Если уж и быть ребёнком, то сейчас у неё для этого самое время!

Дом встречает непривычной тишиной и темнотой. Поймав мой удивлённый взгляд, Олег Фёдорович поясняет:

– Экономка с садовником уехали навестить детей. Я отпустил их на эти выходные.

– О, – даже и не знаю, что сказать. – Рада за них.

Это просто замечтательно, – сказала бы Ксюша, а мне хочется припечать в конце какой-нибудь звучный эпитет.

Остаться вдвоём с боссом – Ксюша не в счёт – ну никак не входило в мои планы. Слишком… чревато. Но я стараюсь взять себя в руки. Уж не накинется он на меня!

Во время вечернего купания, пока сам хозяин развлекает свою дочь играми с пеной, я отправляюсь вниз, на кухню, чтобы налить молока с липовым мёдом.

Звонок в дверь застаёт меня врасплох по пути к лестнице, и я меняю траекторию движения.

Без страха открываю дверь – абы кто мимо охраны не проедет! – и сердце сковывает от леденящего ужаса.

Внимательно разглядывая меня, на пороге застыл полицейский. Я прекрасно вижу его форменный китель под распахнутым пальто.

– Здравствуйте, – дрожащим голосом сиплю я. – Вы чего-то хотели?

– Ну здравствуйте, гражданочка. – серьёзно говорит мужчина. – Конечно, хотел. Вас.

Глава 4. Разгромный счёт

Аторов

Кое-как сооружаю на голове дочери тюрбан из полотенца, помогаю надеть пижамку и выношу в детскую, но там тоже пусто.

– Что-то наша няня заблудилась на кухне, – говорю Ксюше. – Пойду гляну, вдруг она не смогла победить пакет молока.

– Я с тобой, папочка! – пищит малышка, крепко обнимая мою шею. Не отпустит!

Я усмехаюсь под нос, но спускаюсь с ней на руках по лестнице. Сразу вижу напряжённую спину Анны в дверях и ставлю Ксюшу на ступеньку.

– Здесь постой, я посмотрю, – велю дочери. – Вниз не ходи, пока не разрешу, поняла?

Губы малышки дрожат, но она кивает.

Кого там принесло на ночь глядя? Кто мог пробраться мимо охраны? Могла ли Анжела проникнуть на территорию, чтобы попытаться вернуться в семью? Мне бы совсем, совсем этого не хотелось! Неизвестно ещё, как Ксюша отреагирует на мать. Хоть я и надеюсь, что дочь её не помнит, но уверен, Анжела не станет гнушаться манипуляциями, чтобы я позволил ей остаться. Как и любая другая девочка, Ксюша нуждается в материнской любви и заботе и не способна пока, в силу возраста, понять, что её мама совсем не такая, как она себе воображает.

Но подойдя ближе к Ане, я вздыхаю с облегчением. На пороге, за хрупким телом моей няни, стоит мой брат.

– Лёха! Приветствую! – сдвигаю Анну Евгеньевну сторону и протягиваю брату руку. – Давно вернулся?

– Только приехал и сразу к тебе. – Алексей проходит внутрь дома, и мы обнимаемся. – Что за очаровательная особа?

Не очень-то мне нравится его скользкий взгляд, направленный на нашу няню. Потом, оставшись наедине, стоит предупредить, чтобы не вздумал крутить с ней шуры-муры. Обидит ещё своей неразборчивостью в личной жизни, а мне теряй такой ценный кадр..!

Ну, конечно, Олежек, причина исключительно в этом! – хмыкаю мысленно. И сам себя заверяю, что да. Хорошую няню днём с огнём не сыщешь, а наша Анна Евгеньевна выше всяких похвал. Идеальная, изумительная. Замечтательная, как сказала бы Ксюша…

– Лёх, знакомься, это Анна Евгеньевна, Ксюшина новая няня, – представляю брату. – Анна Евгеньевна, это мой брат, Аторов Алексей Фёдорович, начальник городского РОВД и просто хороший человек.

– Очень приятно, Анечка, – чёртов братец на полном серьёзе собирается облобызать нянину руку. Что и делает под скрип моих зубов. – Всегда к вашим услугам, если вдруг понадобится любая помощь или возникнут какие-либо проблемы, всегда буду рад помочь.

Зелёные глаза няни смотрят в растерянности, смущённо. Неприкрытый флирт моего брата, скорее, отталкивает, нежели привлекает её внимание. И я неожиданно расслабляюсь.

О чём я думаю? Эта язва отшила меня – человека, с которым каждый вечер ложится в кровать. Пусть это и детская кровать и ложится она лишь для того, чтобы уложить Ксюшу, но это же нас сближает. Немного. Сомневаюсь, что она прямо так, сходу, выберет Алёшу. Мне надо всего-то пережить этот вечер, а потом провести профилактическую беседу с братом. Нечего клеить моих нянек!

– Дядя Лёша! – кубарем слетает с лестницы Ксюша, бросаясь на дядю.

– Привет, Ксюшка! – он подхватывает её на руки и подбрасывает вверх.

– И кому я говорил, чтобы стояла на ступеньках, пока не разрешу?

– Ну это же дядя Лёша, – рассудительно кивает малышка. – Он никакой не преступник! Няня Аня, ты знаешь, какой у меня хороший дядя? Он ловит преступников и сажает их в трюму.

– В тюрьму, – поправляет её Алексей. – Потому что что, малышка? Правильно. Преступникам не место среди нас!

Слишком бледная Анна Евгеньевна становится ещё бледнее. Утомилась за сегодня, надо понимать. Обычно в это время мы уже ложимся.

– Простите, я пойду заново погрею молоко, а то уже, наверное, остыло… – бормочет она, пятясь назад.

Мне кажется, она вздыхает с облегчением, когда я киваю, соглашаясь с её предложением. Признаться честно, я и сам рад её уходу. В отличие от моего брата.

Впрочем, моё облегчение длится недолго. Мы перемещаемся следом за няней, потому что Ксюша это Ксюша.

– Дядя Лёша! А ты знаешь, какая няня Аня хорошая? Она такое вкусное молоко делает! Хочешь, я попрошу, чтобы она и тебе сделала? – говорит малютка, утягивая податливого родственника за собой.

Анна Евгеньевна, проглотившая кол, молча наливает по стакану молока на всех, выставляет на стол печенье и мёд и устало вздыхает.

– Ксеня, пей скорее, и пойдём спать. Уже слишком поздно, – говорит она моей дочери.

– Не-а! Я буду с дядей Лёшей сидеть, – протестует кроха.

– Ксюша, на днях мы обязательно навестим дядю Лёшу, а ты обещала быть послушной, – напоминаю ей, и дочка моментально переключается:

– Няня Аня, а ты полежишь со мной? Подержишь меня за ручку?

– Ну, конечно, маленькая моя кнопочка, я с тобой полежу, – смягчается Аня. Её лицо преображается, словно девушка светится изнутри. – Допивай скорее молочко, тогда я успею тебе рассказать сказку.

Анна Евгеньевна дожидается, пока Ксюша не допьёт всё до последней капли, берёт малышку на руки и подносит ко мне.

– Пожелай папочке спокойной ночи и поцелуй его, – говорит она. Ксюша послушно делает.

Потом она повторяет то же самое с моим братом и уносит Ксеню.

Уже в дверях Анна тормозит и бросает:

– Спокойной ночи, Алексей Фёдорович, Олег Фёдорович.

– До скорой встречи, Анечка, – чуть ли не облизывается Алёша.

– Спокойной ночи, Аня, – желаю я.

Желаю, чтобы вы поскорее спрятались в детской, няня Аня!

– Судя по твоей роже, братишка, с Анютой мне лучше не заигрывать, – усмехается Лёха.

– Не по тем причинам, по которым ты думаешь, – тороплюсь оправдаться я. – Знаешь, как тяжело найти приличную няньку?

– Глядя на её обалденную фигуру, я уже было решил, что она очень, очень неприличная! – заливается он смехом.

– Да иди ты! – нахмуриваюсь я. – Ты видел, как Ксеня расцвела? Всего-то две недели в доме эта няня, а малышку не узнать. Она уже так привязалась к ней, можно сказать, полюбила… Ей просто необходимо женское общество, а Анна Евгеньевна так просто обожает Ксюшу!

– О, как всё запущено! – вздыхает Алексей. – Скажи, ты слепой баран? Хочешь сказать, что на самом деле не замечаешь, что по твоему дому расхаживает Афродита, а ты думаешь исключительно о ребёнке?

– Представь себе, не всё вертится вокруг нас самих. Когда у тебя есть ребёнок, возникает необходимость наступать на горло собственным желаниям и думать о его благе.

– Ну, ты сам сказал, за язык я тебя не тянул!

– Да что я сказал-то? – взрываюсь я. – Напротив, только и пытаюсь тебе объяснить, что Аня не интересует меня как женщина. Только в качестве няни.

– Ага, – хмыкает брат. – Я так и понял, когда услышат от тебя нечто эдакое: «я вынужден наступать на горло собственным желаниям».

– Ну как ты не понимаешь?..

– Да всё я понимаю, – перебивает он. – Знаю всё, что ты хочешь мне сказать. Вот только… Ксюше, ей же не няня нужна. Ей нужна мама. И если эти твои красотки спелись у тебя за спиной, а сама Анна вызывает нешуточный интерес… Чёрт, да почему бы не попробовать? Хуже не будет.

– Словно ты сам не знаешь причин, почему это невозможно! Официально документы на развод всё ещё не подписаны, а без полной опеки над Ксенией мне свободы не нужно.

– Кстати, об этом… – брат затихает, делает шумный глоток молока. – Угадай, кто летел со мной сегодня одним рейсом?

– Половина города? Туристы? – пожимаю я плечами.

Как я не люблю его манеру вести беседу. Словно я подозреваемый и мы на допросе!

– Ты можешь встретиться очно и наладить вопросы с разводом, Олег. Анжела вернулась в город.

– Пожалуйста, Лёх, скажи, что ты шутишь! – я подскакиваю с места и начинаю расхаживать из стороны в сторону.

– Хотел бы, но… Видел её своими собственными глазами. Она как ни в чём не бывало мило улыбнулась и поздоровалась. Летела не одна, а с женщиной. Выглядела вполне здоровой и цветущей. Адекватной, в общем. Может, она согласится подписать документы на твоих условиях, ты бы попытал счастья.

Вот уж сомневаюсь! Такие с…нехорошие женщины, как моя жёнушка, делают всё ради одной-единственной цели – как можно больше выкачать средств с мужниных счетов. Знает ведь прекрасно, пока она жена и мать, я буду платить как миленький. А стоит ей только лишиться своего статуса, могу и нарушить договорённости. Только зачем мне это делать, когда я готов платить всю жизнь, лишь бы не видеть эту женщину рядом с собой, а главное, рядом со своей дочерью?

– Ты поговоришь с ней? – спрашивает Алексей.

– Попытка – не пытка, – смиренно вздыхаю я. – Найдёшь, где она остановилась?

– Без базара, брат. Собственно, я только и заехал, чтобы лично сообщить об этом. Поеду домой, устал…

Мы прощаемся, и Лёха отчаливает из моего дома. Я раздумываю, как лучше поступить, что ещёпредложить полоумной бабе, которая выводит меня из себя только одним своим существованием. Да, я обязан ей тем, что она родила мне Ксюшу. Готов оплачивать за это все её хотелки, купить жильё и маленький бизнес в любом из городов мира. Взамен мне нужно лишь одно. Единоличная опека над дочерью и полное невмешательство со стороны матери в воспитание и жизнь ребёнка. В возвращении Анжелы мне видится недобрый знак. Что-то эта стерва замыслила, не иначе, раз покинула юг Франции и притащилась на юг России.

И лучше мне как можно раньше разобраться в её целях, чтобы избежать Ксюшино знакомство с этой особой.

Нервы закручиваются до предела, и я знаю, что уже не успокоюсь, пока не решу проблему с той, кто называется моей супругой. Но немного успокоения, я уверен, мне подарит вид безмятежно спящей принцессы.

Я ставлю дом на сигнализацию, отключаю везде свет, кроме пары ночников, что горят постоянно, и иду наверх.

В детской тоже горит ночник. В детской тепло, пахнет зефиром и пастилой. В тусклом мерцании жёлтой лампы я крадусь к розовой кроватке.

Ксюша спит в обнимку с няней, одеяло сползло на пол. Маленькая ножка закинута на округлое женское бедро, руки сплетены, дочка упирается лбом в Анину шею, подбородок Анны устроен на лохматой макушке…

Ну не будить же! Так и поднимаю одеяло, накрывая их обеих. Пускай спят. Завтра я начну решать вопросы, связанные с Анжелой. Завтра я скажу Анне, что Ксюше не стоит привыкать спать с ней. Завтра я прекращу баловство дочери: спала же она как-то без этой своей няни!..

Кое-как мне удаётся заснуть, а новый день начинается с приключений.

Будильник почему-то не срабатывает. Разбудить меня некому, так как Галина Андреевна в отъезде, а в нянины обязанности это не входит. Да и судя по тому, что Анна всё ещё не восседает за столом, они с Ксюшей пока не вставали.

Собравшись впопыхах, я выезжаю на встречу и забываю обо всём на свете до полудня. А там, стоит мне только устроиться в кабинете с кофе и перекусом и набрать номер брата, как из селектора раздаётся недовольный голос секретаря:

– Олег Фёдорович? Тут к вам, это… Как бы сказать… Жена, в общем, пожаловала.

Постукивая каблучками, даже не дождавшись позволения пройти, в кабинете появляется Анжела.

Я удивлён её цветущему виду. У жены свежая стрижка, новый цвет волос. Медовый оттенок русого приятно гармонирует с лёгким загаром. Аккуратные розовые губки расплываются в улыбке, когда Анжела приветствует меня:

– Здравствуй, Олежек! Представляешь, я поехала в спа, но увидела твой офис и спонтанно решила зайти. Даже и знала, что так сильно скучала, но теперь, едва увидев тебя, понимаю это.

– Зачем ты пришла? – без лишних вступлений спрашиваю у неё.

Два года от неё не было новостей, а тут явилась на пару со своей скукой.

– Я теперь не имею права навестить собственного мужа? – деланно удивляется она, но, увидев мой сосредоточенный взгляд, вздыхает: – Я соскучилась по Ксюше. Позволь нам увидеться. Пожалуйста.

Больше на лице Анжелы нет наигранной лёгкости. Возможно, знай я её чуть хуже, я бы даже поверил. Но я знаю её слишком хорошо.

– Не выдумывай, – резко отрезаю любые обсуждения этой темы. – Скажи, у тебя закончились деньги? Мало стало? Или что произошло?

– Ну зачем ты так сразу, Олег? – обиженно надувает губы почти бывшая жена. – Я, между прочим, с миром приехала.

– Как приехала, так и уедешь, – шиплю в ответ, наблюдая, как она извлекает из сумки папку и протягивает её мне. – Что это?

– Это выписка по моим счетам, Олег. Можешь проверить, все деньги до последней копейки из тех, что ты пересылал мне, остались нетронутыми. Мне не нужны твои деньги. Со временем и результатом длительной работы над собой я поняла, что всё в моей жизни идёт не так. Я устала анализировать ошибки прошлого, Олег, устала разочаровываться в себе. Но это того стоило. Последние восемь месяцев я работала с психологом, чудесной и чуткой женщиной, Валентиной Кац. Она кудесница, волшебница просто. Она помогла мне так много понять! Например, что у меня была затяжная послеродовая депрессия. И что я люблю вас с Ксюшей. И что я хочу вернуться в семью…

Это что, долбанный сюр? Уж не думает ли она на полном серьёзе, что я позволю ей так просто вернуться в семью? В нашу с Ксюшей семью, где нет места для Анжелы?

От этой нелепости я издаю недоверчивый смешок. Один, второй, третий. Они перетекают в хохот, а в глазах скапливаются слёзы. Я смеюсь, пока резко не замолкаю и не перевожу взгляд на женщину напротив.

– Забудь. Об этом не может быть и речи.

– У тебя кто-то появился? – тихо интересуется она.

Ага, новая няня, от которой мы с твоей дочерью без ума.

– Не выдумывай. У меня нет на всё на это времени, – отмахиваюсь я.

– Тогда в чём причина?

Кажется, мои глаза округляются настолько, что норовят вылезти из орбит.

– Ты серьёзно? На самом деле не понимаешь, почему я никогда не смогу принять тебя обратно в семью, подпустить к ребёнку? Ты правда не понимаешь, Анжела?

Она понуро опускает взгляд.

– Да, я была неправа. Ненавижу себя за это. Но для меня очень важно иметь возможность хотя бы изредка, под твоим присмотром, видеться с дочерью. Иначе… я так долго избавлялась от проблем, прорабатывала различные травмирующие моменты. Всё делала ради этого. Ради неё, ради моего солнышка. И вернулась я только ради нашей малышки. Пусть не сразу, но я хочу начать с ней общаться.

– Это исключено, – отрезаю я. – Я не собираюсь рисковать своим ребёнком ради твоего очередного увлечения. В этот раз что? Психотерапия? Не смеши меня. Через месяц тебе снова наскучит эта жизнь, и ты свалишь в закат. А Ксюша получит очередную травму. Этого не будет! Я всё сказал.

– Нет, Олег, ты не понял. Я не собираюсь уезжать. Я собираюсь остаться и завоевать твоё доверие. Я собираюсь вернуть свою дочь и стать для неё достойной матерью. – Анжела поднимается. – Я ведь могла бы и не предупреждать тебя об этом. Если ты не забыл, я имею на Ксюшу ровно столько же прав, сколько и ты.

Мне не нравится, какой оборот принимает наш разговор. Не нравится, куда клонит Анжела.

– Ты что это, угрожать мне вздумала? – я резко поднимаюсь из-за стола, направляясь к ней. – Думаешь, спустя два года свидетельские показания не будут стоить и гроша ломанного? Думаешь, я не лишу тебя родительских прав, если попытаешься навредить Ксюше?

– Олег, услышь меня, пожалуйста, – просит жена. – Я прошла долгий путь реабилитации и лечения, поняла и приняла так много, и теперь просто пытаюсь исправить ошибки прошлого. Я хочу вернуть своего ребёнка, которого я рожала четырнадцать часов в страшных муках и которого люблю просто безусловно. Да, я оступилась, но это в прошлом. Честно, Олег. Просто позволь мне это доказать.

– Как ты себе это представляешь? Что я должен сделать: пустить тебя к дочери, пока ты не наиграешься и не бросишь её?