Няня для Аллигатора

– Какое красивое! – восхищённо водит по ткани ручками Ксюша. – Как у настоящей принцессы! В нём ты сразу понравишься моему папе!

Я усмехаюсь, провожу карандашом стрелку и критически осматриваю её.

– Я хочу, чтобы ты понравилась папе, – продолжает Ксюша. – Тогда он влюбится и поженится на тебе.

Я рисую стрелку на втором веке, откладываю в сторону карандаш и подхожу к девочке.

– Малыш, ты не должна мечтать о подобном. Сказки хороши только в книжках. В жизни не всегда бывает так радужно, и Золушки редко выходят замуж за принцев. Принцы находят себе невест из своего окружения, настоящих принцесс, а Золушки так и остаются у разбитого корыта.

Ксюша заливисто смеётся:

– Ты все сказки перепутала, няня Аня! Разбитое корыто из «Золотой рыбки»!

– Ну, значит, Золушка так и останется с горой грязной посуды, невычещенной печкой и мешком картошки, – щёлкаю её по носу. – А принц приведёт домой красивую и умную невесту дворянских кровей. Достойную. Настоящую королеву.

– Ты же знаешь, чем заканчиваются такие сказки? – деловито осведомляется малышка.

– И чем же, Ксюнь?

– Эти королевы становятся злыми мачехами и уводят маленьких девочек в на объедение волкам.

– На съедение, – поправляю её и обнимаю. – Папа никогда не даст тебя в обиду. Он любит тебя сильно-сильно. И если он приведёт домой… хмм… невесту, то я уверена, что она будет доброй, красивой и обязательно полюбит тебя.

– Ты добрая, красивая и любишь меня, – хмурится Ксюша. – Я хочу, чтобы ты стала папиной невестой и моей мачехой, потому что ты не настоящая мачеха, а совсем как мама.

Она с такой силой обнимает меня за шею, что мне почти больно. Почти. Но эта боль иная, не физическая. Всеми силами я сдерживаю норовящие пролиться слёзы.

– Ксюшенька, я очень-очень-очень тебя люблю, малышка. И я буду твоей няней, пока это будет возможно. Но лучше не мечтай о том, что скорее всего никогда не сбудется, договорились?

– Нет, – шепчет упрямая малышка. – Не догорились. Это же мои мечты, а в них возможно всё.

– Так! – отстраняюсь от неё. – Тогда мечтай, но не расставайся, что это так и останется твоими мечтами. Об этом договоримся?

– Хорошо! – Ксюша подставляет ладошку, и я хлопаю по ней. – А теперь тебе надо собираться, чтобы быть самой красивой фуфыринкой тётенькой!

Мы смеёмся. Какая же она милая, просто прелесть. Со всей своей детской непосредственностью, ещё не знающая горького вкуса разочарования. Как же мне хочется, чтобы её детство длилось как можно дольше!

К назначенному хозяином времени я, полностью собранная, спускаюсь вниз. Передо мной бежит радостная Ксюша, которая без лишних раздумий запрыгивает на лету на отца, с лёгкостью подхватывающего её на руки.

– Папочка! Смотри, какая няня Аня красивая! Прямо настоящая принцесса!

Аторов переводит взгляд с малышки на меня, изучает с головы до ног и тяжело сглатывает.

– Да, доченька, очень красивая принцесса наша няня Аня! – в голосе откровенно слышится восхищение.

Олег Фёдорович не сводит с меня взгляда, пока Ксюша всячески нахваливает моё платьишко, умение красиво рисовать на лице и заплетать волосы. Это так трогательно, что я, не выдержав стоять в стороне, подхожу к ним.

Ксеня приобнимает своей ручонкой мою шею, и я аккуратно целую её щёчку. И тут же встречаюсь глазами с её папочкой.

– Нам пора, – глухо говорит он. – Ксюша, слушайся Галю, ладно?

– Хорошо, папочка! – покладисто отзывается малышка.

Аторов поглядывает на неё с подозрением, и я не могу сдержать улыбки. Уж очень мне нравится за ними наблюдать.

– Ксюшенька, помни, что ты мне обещала, – напоминаю ей. – А завтра мы сходим на большую детскую площадку.

– Ура! – кричит девочка. – Папочка, а ты свозишь нас на площадку?

– Конечно, доченька. – Олег целует её. – А теперь нам пора.

– Повеселитесь там! – напутствует Ксеня.

Она крутится вокруг нас, буквально не давая прохода. Аторов помогает мне надеть пальто, быстро накидывает своё, и мы покидаем дом.

Я удивлена, что на подъездной дорожке нас поджидает машина с водителем, а не внедорожник хозяина. Видимо, на подобные мероприятия не принято приезжать за рулём.

Олег Фёдорович обходителен. Мужчина открывает для меня дверцу, поддерживает под локоть, пока я забираюсь на заднее сиденье, и садится рядом.

– Итак, Анна Евгеньевна, скажите, нет ли у вас пищевых аллергий или личных непереносимостей?

– Уверена, что нет, Олег Фёдорович.

– Прекрасно, – он чуть смещается в мою сторону. – На банкете будет шведский стол, но я бы мог порекомендовать вам наиболее вкусные блюда. Каждый год подают одно и то же, представляете?

Аторов задорно смеётся, словно выдал удачную шутку, и я вежливо улыбаюсь в ответ.

– Я уже перепробовал их все, – продолжает он. – И я вас уверяю, не все блюда достойны вашего внимания.

– Положусь на ваше мнение.

Мужчина немного рассказывает мне о порядке выноса блюд на шведский стол, какие напитки подают – конечно же, тоже в определённом порядке! От его наставлений у меня голова идёт кругом, и я жалею, что согласилась на эту авантюру. Подобные мероприятия совершенно не подходят для Золушек!

По мере приближения к центру города, где в старинном особняке и проводятся светские мероприятия, я уже вся на нервах.

– Аня, могу я попросить вас об одолжении? – тихо подзывает Аторов, и я киваю, хотя, помнится, как раз сейчас уже именно этим и занимаюсь. – Мы можем перейти на «ты»? Будет не очень удобно выкать на публике.

– Если это удобно и уместно, то я, конечно, вам не откажу.

– Замечательно, спасибо, Аня.

– Да не за что, Олег Фёдорович.

Он накрывает тёплой ладонью мою руку и коротко сжимает.

– Просто Олег.

В месте его прикосновения кожу покалывает, посылая горячие импульсы блуждать по венам.

– Хорошо, – мягко улыбаюсь я. – Сегодня просто Олег.

Возле монументального здания с белыми колоннами, Аторов выходит из салона и протягивает мне руку.

Нерешительно вкладываю пальцы в раскрытую ладонь и выхожу на очищенную дорожку.

Сердце учащается. Даже здесь, перед центральным входом, много света, нарядных женщин и журналистов. И мне только предстоит узнать, какой ужас творится внутри.

Олег Фёдорович берёт меня за руку и проводит внутрь. Он хорошо ориентируется в здании. Мы без особого труда добираемся до гардероба.

Мужчина галантно помогает мне снять пальто и раздевается сам, вывешивая нашу верхнюю одежду на соседние вешалки.

Я стою у большого зеркала, поправляя причёску и макияж. Олег подкрадывается сзади, когда я стою с поднятыми вверх руками. Через зеркальную поверхность я вижу, что взгляд его направлен на мою спину.

– Что это у вас там торчит? Погодите-ка… – он подходит ближе. – Аня, вы забыли отрезать бирку!

Бросаю на него очередной – теперь сконфуженный – взгляд через зеркало. Понял или нет? Знает ли, по какой причине не сняла её?

Никакого удивления или брезгливости по нему не замечаю. Но он ловко избавляется от этой бумажки.

– Ну вот, так-то лучше! – улыбается он и отправляет драгоценную бумажку в корзину с мусором. – Теперь всё идеально. Спасибо, что согласились составить мне компанию! Уверен, этот вечер будет просто незабываемый.

Кому как, а мне так точно! Боюсь, что мне год придётся работать практически за бесплатно, чтобы отработать такие деньжищи, с лёгкой руки Аторова выброшенные в помойку.

Мы проходим в огромный зал, и я осматриваюсь. Всё здесь кричит о роскоши. Для многих дам это повод выйти в свет, возможно, даже найти обеспеченного мужчину, коих тут в разы меньше. И практически все они уже с парами. Но разве это когда-то останавливало охотниц за состоянием?

Вот и сейчас красногубые хищницы зорко смотрят по сторонам в поисках на всё согласной жертвы.

– Аня, к нам идёт фотограф, – предупреждает Аторов и скользит рукой по моей талии, притягивая чуть ближе к себе.

Я навешиваю на лицо улыбку, выпрямляю спину, хотя единственное, что мне хочется сделать, это бежать без оглядки. Чем открытее моя жизнь, тем скорее в неё придут люди из прошлого. Придут, чтобы разрушить.

Фотограф делает несколько фото с разных ракурсов и двигается дальше по залу, а к Олегу Фёдоровичу начинается паломничество из расфуфыренных женщин всех возрастов и разномастных мужчин. Некоторые откровенно засматриваются на меня, особенно, один, и я смущаюсь.

Делаю несколько маленьких, незаметных шагов, прячась за спину Аторова, и мужчина, с которым он ведёт сложную беседу об иностранных компонентах для своих препаратов, не выдержав, спрашивает:

– Олег, не представишь своей девушке?

Тот, не моргнув глазом, отвечает:

– Да, конечно, Анечка, познакомься, это Алексей Михайлович Гай, заместитель руководителя департамента здравоохранения. Алексей Михайлович, это Анна Евгеньевна, моя прекрасная спутница в делах и личной жизни.

Я вынуждена выйти вперёд и протянуть руку мужчине.

– Добрый вечер.

– Очень приятно, Анна, – он сжимает и поглаживает мою руку. – Скажите, мы раньше нигде не встречались? Ваше лицо мне кажется знакомым…

Я так и стою с приклееной на уста улыбкой, всматриваясь в черты лица Алексея Михайловича. Когда-то давно, обивая пороги различных учреждений, я могла встречаться с ним. Разве сейчас всё упомнить?

– Извините, не припоминаю…

Аторов чуть заметно хмурится и приобнимает мои плечи.

– Всё нормально, Алексей Михайлович? – в его голосе звучит твёрдость. Скрытая угроза.

– Да, простите, видимо, обознался.

Он наскоро прощается с моим… спутником, и тот тянет меня к танцполу.

– Пойдём, Аня Евгеньевна, потанцуем. От этих бесконечных разговоров голова идёт кругом.

– Олег… – проглатываю Фёдорович, потому что на меня смотрит девушка в вызывающем чёрном платье, настолько маленьком, что все её прелести буквально трещат по швам. – Не уверена, что танцевать это хорошая идея.

– Почему? – сексуально усмехается он. – Танцы очень сближают.

Он резко притягивает меня к себе, начиная кружить в танце под медленную мелодию. Запах его парфюма обволакивает, а тепло согревает. Широкая ладонь Аторова ложится на мою поясницу и прожигает в ней дыру размером с космос, чтобы жар его тела мог проникнуть внутрь и коснулся моего холодного сердца.

– Аня, Ань, – Олег Фёдорович прислоняется лбом к моему и заглядывает в глаза. – Ты какая-то нереальная… Сводишь меня с ума… Каждый день, каждую ночь думаю о тебе.

Я не знаю, что сказать. Да и что тут скажешь? Какие у него могут быть мотивы? Какие желания?

Мне кажется, всё очевидно. Холостой молодой мужчина и работница в его доме, с которой он вынужден пересекаться иногда в довольно щекотливых или даже интимных ситуациях. Чего он может хотеть, помимо самого очевидного?

Только мне этого не надо… Или надо?

Аторов наклоняется ниже к моим губам. Его дыхание касается моей кожи, и я делаю резкий вдох, чувствуя лёгкое головокружение.

Я в беде. Очень большой беде. Кажется, Олег собирается меня поцеловать. Прямо сейчас, посреди публики, на благотворительном вечере…

– А сейчас, – неожиданно объявляют в микрофон, – слово предоставляется Олегу Фёдоровичу Аторову, владельцу компании «Атор Фарма».

Мужчина закрывает глаза, тяжело дыша.

– Чёрт, – рычит сквозь зубы и отстраняется от меня, – извини, Аня, я должен…

– Да, конечно. Ради этого мы и пришли, – выдавливаю из себя улыбку.

Он проводит кончиками пальцев по моей скуле, скользит к губам. Кажется, это не остаётся без внимания фотографа, и это ещё одна паршивая новость.

Люди начинают оборачиваться на нас, и я не выдерживаю:

– Иди, Олег. Тебя ждут.

– Но я вернусь, и мы продолжим, – обещает он с улыбкой.

А можно я просто сбегу, ведь моя карета всё равно превратится в тыкву?

Но я, конечно, не сбегаю.

Напротив, иду за удаляющейся спиной Аторова к импровизированной сцене и встаю в стороне, чтобы послушать его речь.

– Добрый вечер, дорогие друзья! Сегодня мы собрались по очень важному поводу. Как вы все, должно быть, знаете, компания «Атор Фарма» много лет осуществляет в рамках своей программы лечение тяжелобольных детей с онкологическими заболеваниями в последних стадиях, тех, кому уже не в силах помочь классическая медицина. Разработанный нашими фармацевтами препарат даёт шанс практически 70% пациентов достигнуть стойкой ремиссии, и мы не оставляем надежд, что в скором будущем процент таких пациентов будет только расти! Наша команда трудится в заданном направлении не покладая рук уже много лет, и всё это благодаря вашей поддержке! Сегодня мы собрались здесь, чтобы общими усилиями осуществить новый запуск программы и обеспечить лечением ещё минимум тридцать детей…

Когда я смотрю на живой огонь в глазах Аторова, ладони потеют, а к горлу подкатывает ком, который затрудняет дыхание. Глаза наполняются слезами от осознания, какой Олег Фёдорович человек. С огромным, просто необъятным сердцем, удивительной душой. То, как искренне он радеет за своё дело, за каждую жизнь, которую он пытается вырвать из лап страшной болезни, вызывает благоговение перед ним.

Казалось бы, разве кто-то может делать нечто подобное не ради собственного обогащения? Но вот я смотрю на этого невероятного мужчину, и во мне укореняется вера в человечество.

– Знаете, а я ведь вас вспомнил, – раздаётся совсем рядом с моим ухом, и я вздрагиваю. – Вы пытались пробиться в один из наборов на программу экспериментального лечения «Атор Фарма», так ведь?

Рядом со мной Алексей Михайлович. Тот самый Гай, заместитель руководителя департамента здравоохранения нашего края. Он смотрит проницательно, а я чувствую, словно тону.

– Вам, по всей видимости, удалось? Добились личной встречи с Олегом Фёдоровичем? Он дал протекцию, но в счёт платы захотел взять вас? Ну же, Анна, признайтесь, что этот святоша просто обычный хлыст, прожигающий средства благотворительного фонда на свою красивую жизнь и не менее красивых женщин!

Холодный голос мужчины действует на меня подобно хлёсткой пощёчине, и я моментально прихожу в себя.

– Алексей Михайлович, кажется, я вам уже сказала: вы обознались! Мы с Олегом познакомились в этом году, но то, что я вижу, так это то, что он добрейшей души человек. Зря вы наговариваете на Аторова, не такой он, каким вам так хочется его выставить! Он болеет своим делом, искренне переживает за его успешность, испытывает разочарование от поражений. Каждый провал – его личная трагедия. Вам должно быть стыдно за ваши мысли.

Я резко разворачиваюсь и врезаюсь прямо в широкую грудь Аторова. Мужчина сжимает мою талию руками, смотрит ледяным взглядом.

– Всё в порядке, Аня?

Повинуясь внезапному порыву, я прижимаюсь к нему.

– Теперь да.

– Хорошо, – горячие губы мажут по виску, утопают в волосах. Аторов глубоко вдыхает, сжимая чуть крепче мою талию, и отстраняется. – Алексей Михайлович, а у вас всё в порядке? Не желаете принять участие в нашей акции и пожертвовать на благотворительность какую-либо сумму?

Гай молчит. Я слышу его частое дыхание, перехватываю взгляд, направленный на наши объятия…

– Конечно, Олег Фёдорович! С превеликим удовольствием! Ради благого дела почему бы и нет?

– Отлично, это достойное решение! – говорит ему Аторов. – Мы обеспечиваем детей лечением, но, к сожалению, содержание в палатах с родителями, питание… Всё это ложится на плечи нашего фонда. Вместе мы сможем спасти не одну жизнь! Вместе мы можем многое!

– Да, вы правы, – отвечает Гай. – Где можно внести вклад в это благое дело?

Аторов объясняет ему, где принимают средства, и Алексей Михайлович прощается. Я выдыхаю спокойнее.

Ровно до того момента, пока Олег Фёдорович не спрашивает:

– Потанцуем или сбежим?

Он касается ладонями моих оголённых плеч и медленно ведёт по рукам.

– Так чего ты выберешь, Аня?

И что же я выберу?

Пробегаюсь глазами по залу и нахожу Гая. Он внимательно наблюдает за нами, стоя прямо посреди танцующей толпы. От его взгляда мне не по себе, тело пробирает дрожь. Почувствовав это, Аторов подходит ближе, врезаясь в мою спину грудью.

– Решайся, – шепчет искушающе. Его дыхание касается моих волос. – Решайся, Аня.

Я облизываю пересохшие губы и отвечаю:

– Давай… сбежим..?

Аторов словно одномоментно расслабляется и тянет меня к гардеробу.

– Разве ты не должен быть здесь до самого конца? – спрашиваю я, пока он помогает мне надеть пальто.

– Нет, – Олег Фёдорович кривовато усмехается. – Толстосумы уже делают переводы и взносы наличными, значит, скоро программа будет запущена.

Он по-ребячески лихо набрасывает на себя пальто, берёт меня за руку и выводит в вечернюю прохладу. Мои щёки горят, а губы непослушно разъезжаются в улыбке. Сейчас Олег Фёдорович вовсе не бизнесмен, не мой работодатель. И ни в коем разе не указывает мне на различное материальное положение и социальный статус. Не делит мир на «плохих» и «хороших», на «достойных» и «недостойных», на «хозяев по жизни» и «обслугу». Это вызывает уважение. Редко среди обеспеченных людей, тем более, обеспеченных мужчин есть это здравомыслие. Или до этого мне просто не везло со знакомствами?

– Хочешь погулять по центру или сходим на набережную? – спрашивает настоящий в моём понимании мужчина.

– А ты куда бы хотел пойти? – я пожимаю плечами.

– Мне всё равно куда, лишь бы компания была подходящей.

– А я подходящая компания? – еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Не сомневайся. – Аторов мягко улыбается. – Я уже давно не чувствовал себя так комфортно рядом с кем бы то ни было.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – я хмурюсь.

Когда он узнает, то не захочет меня видеть. Отвернётся, как все остальные люди. Не поймёт. А я… не стану объяснять. Последнее, в чём я нуждаюсь, это его жалость.

– Так позволь мне узнать тебя, Ань. – В стальных глазах Аторова мелькает нетерпение, и мне снова думается, что эта изящная игра нацелена лишь на одну победу. Ему не терпится затащить меня в койку.

– Олег Фёдорович, я обычная няня, если вы не забыли, – напоминаю ему, и он морщится.

– Глупая ты девчонка, так говоришь, словно няня и не человек вовсе! Ты удивительная, прекрасная, чистая душой молодая женщина. Ты ответственно выполняешь свою работу. Да даже не то! Ты не работаешь, Ань, я видел много разных нянь. – Аторов резко тормозит, и я вынужденно останавливаюсь рядом с ним. – Ты любишь мою дочь, а это уже не работа. Ты горишь. Я это прекрасно вижу и понимаю, ведь я такой же фанатик относительно своего дела. Ты, вероятно, думаешь, что я плохой отец… да, наверное, так и есть. Просто отвратительный! Так мало провожу времени с Ксюшей! Но я хочу сделать чуточку лучше мир, в котором предстоит жить моей дочери. Если однажды человечество сможет навсегда забыть об онкологии, разве это не будет чудом?

Он смотрит на меня горящим взглядом, и я в очередной раз проглатываю горечь. К сожалению, мало кому выгодно такое простое решение. К сожалению, Гай всего лишь первое звено в цепи сложного механизма, нацеленного лишить Аторова возможности претворить в жизнь свой план.

– Ты очень хороший отец и человек, Олег. Я правда хочу, чтобы у тебя всё получилось. Ты мог стать одним из тех толстосумов, которые остались на благотворительном вечере, но ты остался собой. Это очень-очень важно, Олег. Жизнь, она не бывает идеальной. В ней бывают взлёты и падения, радостные и действительно мрачные моменты, но во всей чехарде этих событий очень важно не забывать, кто ты есть, не забывать, что ты в первую очередь человек.

– А иногда так хочется стать Суперменом! – с грустной усмешкой вздыхает Аторов.

– Понимаю. Но не всё подвластно какому-то одному конкретному человеку. Но ему подвластно главное – оставаться человеком при любых раскладах. Рано или поздно чёрная полоса заканчивается, и дальше нам приходится жить с собственными ошибками. Впрочем, счастливые моменты тоже имеют свойство подходить к концу… – я осекаюсь. – Не слушай меня, я сама не ведаю, что несу! Веселящие пузырьки игристого слишком быстро добрались до мозгового центра!..

– Да, нет, Аня. Всё ты правильно говоришь. Даже на кольце царя Соломона была надпись: «Всё проходит, и это пройдёт». Так и есть. Нам остаётся в любых обстоятельствах лишь просто двигаться вперёд, удерживая свои человеческие качества на высоте и не опускаясь до маргинального уровня. – Аторов плавно тянет меня вперёд, и мы продолжаем движение. – Знаешь, сколько раз я хотел сдаться? Окрыситься, как многие в моей профессиональной области? Делать пустышки и грести бабло лопатой? Потому что на каждом шагу меня поджидают препоны, подставы,разбирательства…

– Ты не такой, Олег. Пока ты веришь в своё дело, оно будет работать. Пусть не в тех масштабах, в каких тебе хотелось бы, но… – я часто дышу, борясь с подступающими слезами, – те дети, которые благодаря тебе получили шанс на жизнь… Это и есть чудо, Олег. Ты делаешь чудеса. Ты замечательный человек. Никогда не сдавайся.

– Ну, скажешь тоже! – Аторов смеётся. – Я простой мужик, Аня, но послушать тебя, так чувствую себя тем самым пресловутым суперменом!

– Для кого-то ты и есть Супермен.

Мы останавливаемся у ступеней, ведущих на набережную. Здесь можно пойти прямо, вниз, на широкий городской пляж. Ноги будут вязнуть в песке, а морской бриз запутается в волосах. Олег Фёдорович будет мил, приобнимет меня за талию, чтобы мне было удобнее идти вдоль берега. Можно пойти направо, в парк культуры и отдыха. Можно пойти влево – к жилым массивам. Или назад – в центр, где нас ждёт автомобиль.

Но мы стоим на верхней ступени и молчим.

– Аня… – напряжённо подзывает Аторов.

– Что?

Он молниеносно оказывается критически близко ко мне. В слишком искушающей и опасной близости.

Мужчина слегка наклоняет голову, заглядывая в мои глаза.

– Не бойся меня, Аня, – умоляюще шепчет он.

Это так странно: мы фактически спим в одной постели и при этом мы друг другу никто. Чужие люди.

От этого осознания почва уходит из-под ног. Не сразу я понимаю, что поддерживают меня сильные руки Олега.

– Не бойся. – повторяет он. – Не хочу обидеть. Познать хочу…

Расстояние между нами стремительно сокращается. Не уверена, как должна поступить в этой ситуации. Как будет правильно. На что я имею право.

Очевидно же, что ни на что подобное!

Но жар его тела согревает душу, а сильные руки не позволяют сдвинуться с места.

Тяжёлое дыхание скользит по моим губам, я закрываю глаза от страха и предвкушения, не имея ни сил, ни желания сопротивляться.

– Посмотри на меня, Аня, – высвистывает сквозь сжатые зубы Аторов, и я понимаю, как непросто ему сейчас удаётся не наброситься на меня.

Открываю глаза и вижу стальные озёра прямо перед собой.

– Ты мне нравишься, Аня, – говорит Аторов. – Я хочу тебя поцеловать. Больше всего на свете сейчас я хочу именно этого. Но я дал себе слово, что не сделаю ничего против твоей воли.

Он ждёт ответа? Иначе почему смотрит так пытливо, отыскивая намёки в самых недрах моей души.

– Ты разрешишь мне себя поцеловать? – спрашивает Аторов.

Хороший, надо признать, вопрос!

И вот что мне делать прикажете? Ведь и не девочка давно, с богатым багажом опыта, а трясёт как осиновый лист на ветру! Мысли скачут, как букашки, разбегаясь во все стороны.

Взгляд опускается на плотные губы Аторова. Они кажутся мне жёсткими, словно из мрамора высеченными. Мне думается, что он напористо прижмётся к моим губам, вторгнется в мой рот и захватит в плен мой язык.

Мне и хочется этого, но это же меня и страшит. Я привязываюсь к Олегу, а это совершенно не то, что я должна испытывать. Я должна быть сильной, нельзя снова понадеяться на мужчину. Нельзя быть слабой и зависимой. Это не приводит ни к чему хорошему. Мне не нужны разбитые осколки уже разбитого сердца. Мне страшно. Я не понимаю себя. Я разучилась понимать этот мир. Имею ли я право на свою веру? Могу ли позволить себе рискнуть? И что ждёт впереди?

А если он просто пользуется своим положением? Ну не может же мужчина его социального статуса на самом деле проявлять интерес к такой, как я?

И если это не всерьёз, а всего лишь его игра, чтобы затащить меня в постель, должна ли я поддаться? Не пострадает ли в этом случае моё сердце? Смогу ли я держаться за понимание, что это будет одноразовая связь и не ждать большего?

Смогу?..

Видимо, все мои мысли живо мелькают в моём взгляде, и Аторов протяжно выдыхает:

– Что ж… Видимо, мне придётся подождать. Но знаешь что?

От неожиданно деловитого окончания фразы я заинтересованно переспрашиваю:

– Что?

– Чем дольше ожидание, тем слаще встреча, Аня. – рука мужчины взмывает в воздух, касается выбившейся прядки волос и заправляет её за ухо. – Когда игра стоит свеч, можно и попридержать коней.

– А она стоит? – с трудом выдавливаю из себя.