Няня для Аллигатора

Ксюша живёт с папой и Галей. Раньше была няня Дина, но она уволилась, потому что тут ей ничего не светит. Забавно! А ещё в доме есть дядя Витя, Павел и Артём, но с последними двумя Ксюше играть не нравится.

Поначалу мне кажется, что неведомая Галя – Ксюшина мачеха, но стоит увидеть на детской площадке седовласую полноватую старушку, которая с видимой тревогой ведёт беседу с двумя хлопцами, я ещё издалека понимаю, что это и есть Галя.

Она щурится, приглядываясь к нам, а разглядев, как следует, тут же бросается навстречу и опускается на корточки.

– Ксюнька, слава богу! – причитает она, расцеловывая девочку, которая намертво вцепилась в мою руку. – Куда же ты сбежала, поганка?

– Я к папе пошла. Ты же сама не захотела меня к нему вести! – с упрёком говорит Ксюша. – Меня Аня нашла и к тебе привела, потому что она работает в детском садике и совсем не знает моего папу.

Внимание Галины обращается ко мне. Как и добрых молодцев, возвышающихся за её спиной.

– Спасибо вам, Анна! Страшно представить, что могло случиться с малышкой, если бы не вы!

– Ну что вы, – смущённо бормочу в ответ. – Любой на моём месте поступил бы так же.

– Ты обещала, Аня, – дёргает меня за руку Ксюша. – Что мы спросим у Гали, где работает папа.

– Ксения! – ахает Галина. – Папа в командировке. В Цюрихе. Это в Швейцарии, и пешком туда не дойти.

– Вот видишь, Ксюша, – сажусь я на корточки. – Папа в отъезде, но, я уверена, скоро он вернётся к тебе. И ты должна слушаться Галю и никогда от неё больше не уходить. Договорились?

– Хорошо, – обиженно отвечает девочка, складывая губки в бантик. Вот же сердитая прелесть!

– Будь умницей, крошка, – улыбаюсь я, поднимаясь, и обращаюсь сразу ко всем. – Раз все проблемы позади, пожалуй, я могу идти.

Ксюша сморщивает личико и хнычет:

– Разве ты не можешь поиграть со мной? Мы же только познакомились!

– Ксения! – шокировано взывает к ней Галина. – Посмотри на своё поведение!

– Нет, всё в порядке, – незнамо почему вырывается у меня. – Я никуда не тороплюсь.

Да и некуда мне торопиться. Отвлечься от собственных проблем в компании пятилетки кажется мне более интересным занятием, чем поход до квартиры Виталика.

Я пристраиваю чемодан на лавке и раскачиваю Ксюшу на качели, кручу карусель, ловлю с горки. Ровно до того момента, пока нас не прерывает Галина:

– Ксюня, уже поздно. Нам пора домой.

Девочка разочарованно вздыхает и топает ножкой.

– Не хочу домой! Там скучно, а с Аней весело!

– Ну, знаешь, девочка моя, – упрекает Галя. – Так мы не договаривались! В следующий раз будешь гулять во дворе, а в город отправишься только с отцом.

– Так нечестно! – надувается Ксюша. Но тут же кукольное личико озаряется хитрой улыбкой. – Аня, а ты можешь проводить меня до дома?

– Ксюша! – заводится женщина, но поражённо всплескивает руками. – Анна, если вас не затруднит… Ведь не угомонится, поганка. Пожалуйста. Я оплачу вам такси обратно.

– Без проблем, – отзываюсь я.

Ксюша бросается ко мне и обнимает обеими ручонками. Повисает, словно маленькая обезьянка. Мне неудобно перед старушкой, но её словно и не беспокоит тот факт, что абсолютная незнакомка так занимает внимание её подопечной.

– Спасибо! – искренне вздыхает она.

Мы доходим до конца сквера. Мой чемодан без особого труда тащит один из безмолвных хлопцев. И пристраивает в недрах багажника большой тонированной машины.

Странное чувство охватывает меня, когда я следом за Ксюшей устраиваюсь на широком диване заднего сиденья рядом с детским креслом. Следом за мной садится Галина. Амбалы устраиваются спереди, и мы едем.

Ксюша заваливает меня вопросами, на которые я отвечаю односложно, и историями из своей жизни, но постепенно речь девочки замедляется, а глазки смотрят осоловело.

– Аня, можно я подержу тебя за ручку? – спрашивает малышка.

Я протягиваю свою и переплетаю наши пальцы. Девочка устраивает головку на боковину кресла и смотрит на меня, пока не засыпает.

– Вот же егоза! – тихо говорит Галина. – Простите за это. Очень неудобно, что вывезли вас за город.

– Ничего страшного, я никуда не тороплюсь, – отзываюсь я глухо, поправляя жидкие волосики, упавшие на лицо.

– Вы очень любезны, Анна. Вы буквально наша спасительница во всех смыслах. Не представляю, что стало бы с Ксюшей, если бы вы не позаботились о ней. Могу ли я что-то для вас сделать в знак благодарности, ну кроме оплаты такси, разумеется?

Как вы помните, терять мне нечего. Поэтому я без обиняков спрашиваю:

– Возможно, вы знаете, кому-то из ваших соседей или знакомых требуются работники? Я ищу работу. Любую. Видите ли, сейчас я не в том положении, чтобы выбирать, – чувствую, как пощипывает в глазах от сочувственного взгляда старушки. – У меня больше нет ни близких, ни крыши над головой. Я приехала сегодня днём, бежала, буквально, куда глаза глядят…

Она качает головой:

– Я узнаю, но уже завтра. Простите за прямолинейность, что с вами произошло?

Я закусываю губу. Если скажу полную правду, не видать мне помощи. Знаю, что не имею права так поступать с этой женщиной, но моё недавнее прошлое никоим образом не повлияет на будущее и никому не может навредить. Поэтому говорю полуправду:

– От меня ушёл муж, родственники незаконно выписали из квартиры, пока я… жила в другом месте. Я вернулась, узнала всё это и… рванула, куда денег хватило. Это глупо, но…

– Вы были в отчаянии, – понимающе добавляет она.

– Полагаю, что так. И теперь я здесь. Без денег, без жилья, без знакомств.

– Вы работали в детском садике?

– Да, медсестрой. Несколько лет назад правда, в начале своей неудавшейся семейной жизни.

– Вы знаете, Анна, это просто чудесно! – внезапно радуется Галина. – У меня прекрасная идея!

– Какая же? – с любопытством спрашиваю у женщины.

– Ксюше нужна няня с проживанием. Вам – работа и жильё. Опыт у вас есть, вполне серьёзный, хозяину понравится.

– Но я же никогда не работала няней, – лепечу я. – Да и рекомендаций у меня нет.

– Да ну, бросьте! Глупости! Я вижу, что человек вы хороший, да и Ксеня всегда тяжело сходится с новыми людьми, а к вам привязалась за считанные мгновения. А рекомендации… Что ж, мы немного смухлюем. Я скажу хозяину, что именно вас прислало агентство, он проверять не станет. Тем более, когда увидит, как хорошо с вами поладила Ксюша.

Могу ли я решиться на столь отчаянную глупость? Должна ли?

– Ну же, решайтесь. Лучшего варианта вам всё равно не найти, – подначивает меня старушка.

– Ладно, – медленно киваю ей. – Давайте попробуем.

– Вот и чудненько, – с довольным видом потирает она руки.

И в этот самый момент автомобиль начинает снижать скорость, пока вовсе не останавливается. Галина открывает дверцу и выбирается наружу, дожидается, пока выйду я.

Мы на ухоженной территории богатого особняка в три этажа. Дорожки вымощены булыжником, аккуратный ровный газон то тут, то там разрывают укрытые на зиму клумбы. В саду виднеются фруктовые деревья, которые я не могу различить в темноте.

Лишённая дара речи от первого впечатления я поворачиваюсь к женщине, и она добродушно улыбается мне.

– Ну что, няня Аня, добро пожаловать в новый дом.

Глава 2. Дом, в котором…

Аторов

Поездка в Швейцарию никоим образом себя не оправдала. Я лишь попусту потерял время и ни на гран не приблизился к установлению причин, почему экспериментальный препарат перестал вдруг работать.

В лучшей лаборатории ведущие учёные разобрали на новейшем высокоточном оборудовании на молекулы и атомы моё лекарство. И не нашли отхождения от оригинальной формулы.

Выпускаемый продукт соответствовал требованиям и нормам, но почему-то перестал работать. Швейцарские умы лишь пожали плечами, всовывая мне в руки километровые счета и многотонные папки с заключениями.

Если лекарство работает, возможен ли саботаж? – эта мысль не давала мне покоя уже долгое время, и кажется теперь пришло время признать это.

Кто-то хочет уничтожить мою деловую репутацию. Да какой там, деловую! Человеческую! И мне необходимо в кратчайшие сроки найти наглеца, иначе можно забыть о новом наборе маленьких пациентов.

Меня не покидает предчувствие неотвратимой беды всю дорогу до дома. Странное беспокойство охватывает меня, и я с трудом удерживаюсь от звонка. Было бы что серьёзное, Галина Андреевна давно бы позвонила, а самому незачем беспокоить их поздним вечером. Наверняка, моя домоправительница снова мучается, пытаясь уложить Ксюшку спать.

На удивление, окна горят ярким светом. Ещё и зажжённые разноцветные огоньки повсюду, словно пролетающих мимо северных оленей деда Мороза стошнило мишурой и конфетти. Или скитлсом. Словом, случилось тут какое-то невообразимое волшебство…

Не встреченный никем прохожу в недра дома. А где же все его обитатели?

Не обращая на меня никакого внимания, Галина Андреевна проплывает рядом и застывает в дверях кухни. Интересно!

И крайне необычно для одиннадцати часов вечера.

Подкрадываюсь к женщине и тихим мрачным шёпотом спрашиваю:

– Случилось чего?

– Ой, Олег Фёдорович! – в тон мне ойкает она. – Умеете же напугать! Да вот, печенье к вашему приезду пекут.

Я перевожу удивлённый взгляд вглубь просторного, набитого всяческой техникой помещения и вижу свою дочь, гордо восседающую на кухонном островке с поварским колпаком на голове и с огромным половником в руке.

– Давай, раскладывай рожки! – командует она и заливается смехом.

А та, которая, видимо, послушно подчиняется её командам, стоит, наклонившись к столу и что-то там колдует, пританцовывая в такт тихой мелодии, льющейся из невесть откуда взявшегося тут же, на столе, приёмника. Округлые бёдра в тесных брючках плавно покачиваются из стороны в сторону, необычайно привлекая моё внимание. И словно вишенка на торте, на пояснице незнакомки завязан пышный бант из завязок фартука. И этот бант то взмывает вверх, то чуть опускается вниз, то просто движется вправо и влево.

Я подаюсь ближе. Девочки слишком заняты своим делом и пока не обращают на меня никакого внимания.

– Ну, смотри, Ксюнька, – говорит незнакомка, от нетерпения активно дрыгая бёдрами. Пышный бант призывно болтается над её пятой точкой, устремляя моё кровообращение от мозга куда-то вниз. – Красиво? Понравится папе?

– Да-а-а! – кричит моя дочь.

От любопытства сводит скулы, и я заглядываю через плечо незнакомки. На столе стоит тарелка уже готового печенья. А на противне перед черноволосой девушкой с голосом, переливающимся колокольчиками, выложены круглые комочки сырого теста, украшенного разноцветными конфетками и солёными крендельками.

Девушка тянется рукой на край стола, где стоит стакан с разбитым яйцом и кондитерской кисточкой. При этом простом действии её ягодичные мышцы напрягаются, а бант взмывает ввысь, и я чувствую, как сердечный ритм даёт сбой. Здорово как дома!

– Очень аппетитно! – вырывается у меня невольно, и она так и застывает.

Торчащий кверху бант еле видно колышется от нескольких глубоких вдохов его хозяйки. Спина медленно выпрямляется.

– Папа! – кричит Ксюша, шмякая половником незнакомке прямо по руке, сжимающей край стола.

– А-ай! – ойкает та, наконец поворачиваясь, и я тону в зелёных омутах её глаз.

Прикрываю на секунду веки, отгоняя наваждение, навязчивое и тягучее. Окидываю незнакомку холодным взглядом и в два шага подхожу к дочери.

Малышка бросается мне на шею, и нет слаще этого мгновения. Никогда не было. Что бы ни происходило в этом грёбанном мире, оно может просто отправиться восвояси, когда эта маленькая девочка рядом со мной.

– Папочка! Наконец-то ты приехал! Я уже заскучалась без тебя.

– Соскучилась, – поправляю машинально. – Скажи-ка мне, Ксюшенька, почему в такое позднее время ты ещё не в кроватке и не видишь десятый сон?

Кажется, зеленоглазка хмыкает за моей спиной, что только раздражает.

– Мы с няней Аней лепки печенье. Красивое. Вкусное. Специально для тебя, папочка. – лепечет дочка.

Няня Аня, значит? Зеленоглазая красавица. Ведьма, не иначе. Все они ведьмы, уж мне-то не знать!

– Пекли, – говорю дочери. – Для этого есть более подходящее время. Так поздно ты должна спать.

Крохотные глазки наполняются слезами, но я непреклонен. В вопросах воспитания я не позволяю себе или кому-то другому дать слабину. И на то, конечно, есть причины.

Ксюша до безумия похожа на свою мать, особу крайне легкомысленную и взбалмошную. И я не хочу, чтобы Ксюша пошла по её стопам.

Лучше сейчас проявить твёрдость, чем потом отлавливать по кабакам под разными веществами в окружении депутатских сынков.

Я целую дочь в лобик и строго говорю:

– Ступай спать, Ксения. Завтра я вернусь с работы пораньше и мы проведём время вместе, обещаю.

Нижняя губа дрожит, когда Ксюша неловко отстраняется и спрыгивает с островка. В огромном колпаке она похожа на Смурфетту, и мне бы рассмеяться, подхватить её на руки и простить маленькое непослушание, ведь запах выпечки стоит просто великолепный. Но стоит раз уступить, как маленькая всезнайка непременно начнёт этим пользоваться. И однажды я упущу её, как упустил её мать.

Няня нервно дёргается и собирается пойти следом, но я останавливаю:

– Я попросил бы вас задержаться.

Она поворачивается, но не подходит. В зелёных глазах полыхает ярость. Забавно! Ещё никогда обслуживающий персонал не дерзил мне в моём же доме.

– Как вас там..?

– Меня зовут Анна Евгеньевна, – говорит едва ли не с вызовом.

Я закатываю глаза, усмехаясь.

– Так вот, Анна Евгеньевна, меня зовут Олег Фёдорович, и в этом доме правила устанавливаю я. Особенно, для всего, что касается моей дочери. Ровно в десять часов в её спальне выключается свет, и Ксюша должна лежать в своей постели, полностью готовая ко сну. Никакие кулинарныеделишки, никакие встречи, никакие гулянки, никакие игры не должны выходить за рамки оговоренного времени. Это вам ясно?

Она сдержанно кивает, закусывая губу. Ни капли страха во взгляде. Другая бы уже торопилась просить прощения, а эта стоит, словно кол проглотила. Прямая спина. Плечи гордо расправлены. Грудь часто вздымается, выдавая её волнение, но я чётко осознаю, няню не беспокоит ни мой строгий голос, ни хмурость, ни боевой настрой. Что-то другое.

– Следующее… – продолжаю я, добавив в голос стали. Нужно сразу ограничить пределы допустимого, пока её доброта не нанесла непоправимый вред воспитанию малышки.

– Пока вы не начали, Олег Фёдорович, – бесцеремонно перебивает Анна. – Могу я оставить вас на несколько минут?

Что, как в школе? В туалет на контрольной приспичило? Проняло? Испугалась?

От этого сравнения уголки губ невольно ползут вверх, но она прекрасно остужает мой пыл.

– До того, как вы ознакомите меня с правилами поведения вашего ребёнка в вашем доме, позвольте мне для начала уложить Ксюшу спать. А то ведь наверняка плачет сейчас. Вы вообще представляете, как ей обидно? Она так скучала, все уши прожужжала, какой у неё хороший и добрый папочка! Так хотела вас дождаться. Мы и печенье это напекли, чтобы вам приятно было. А вы… – она качает головой, а в зелёных глазах плещется негодование и разочарование.

От неожиданности её слов я, признаться, так и застываю истуканом. Да язык словно прилипает к нёбу. Даже не сразу нахожусь, что сказать.

А не встретив сопротивления, зеленоглазая ведьма няня Аня лихо разворачивается на пятках и уходит с кухни, покачивая своим пышным бантом.

Из прострации меня вырывает голос Галины Андреевны:

– Олег Фёдорович, вы бы молочка с печеньем, а? Девочки так старались!

Мне кажется, или даже в голосе помощницы по хозяйству слышится упрёк? Чёрте что!

– Ладно, – устало вздыхаю вместо разборок. – Давайте своё молоко.

В мгновение ока женщина веселеет, ставит передо мной стакан, наливает из ковшика тёплого молока, добавляет ложечку мёда – так пьёт моя дочь – и придвигает ближе печенье.

С сомнением беру одно. Кривенькое, с разноцветными пятнами от потёкшей глазури, с дурацкими крендельками… Надкусываю и едва сдерживаю стон удовольствия. Это реально очень вкусно. Гораздо вкуснее, чем выглядит.

Песочная сдоба идеально мягко тает во рту, рассыпаясь на восхитительные крупицы. Привкус сладкий и солоноватый одновременно, за счёт шоколадных конфеток и кренделей.

Я съедаю несколько. Да что там съедаю! Проглатываю! Запиваю доброй порцией молока и благодарю Галину Андреевну, нашу добрую фею-крёстную. Без неё дом давно бы развалился, а я совсем бы пропал, разрываясь между Ксюшкой и работой.

Воспоминание о дочери навевают воспоминания и о её новой няне. Точнее, о её словах. И я иду в спальню к дочери.

Тихо заглядываю внутрь. Няня Аня лежит у стенки, а малышка горько плачет, уткнувшись в нянину грудь.

Я подхожу к кровати и ложусь с краю, с лёгкостью перекатывая плачущую кроху на себя.

– Прости меня, Ксюш, ладно? – шепчу, покрывая неуклюжими поцелуями влажное от слёз детское личико. – Папа очень устал от командировки и перелёта.

– И ты больше так не будешь? – спрашивает она, шмыгая носом.

– Не буду. – киваю с самым честным и серьёзным видом. – А ты будешь слушаться?

– Буду. Клятва на мизинчиках?

Ксюша протягивает мне согнутый крохотный пальчик, и я ничего не могу поделать. Взгляд притягивает к молодой женщине, лежащей за моей дочерью.

Это она научила Ксюшу? Наверное. Кто же ещё?

Мой взгляд пересекается с её, зелёным, и Анна вздрагивает, съезжая вниз по подушке.

– Ну раз вы больше не в ссоре, пожалуй, я оставлю вас наедине, – тихо говорит девушка. – А вы тут укладывайтесь спать. Уже действительно поздно, Кнопочка, и тебе давно надо было быть в кроватке.

Я вздыхаю про себя. Лежать с няней в одной кровати кажется мне безумием, волнующим не на шутку.

– Нет, няня Аня, не уходи, – не разделяет моих волнений Ксюша. – Полежи со мной. Подержи меня за ручку.

Анна бросает на меня пронзительный зелёный взгляд, но остаётся, сделав несколько глубоких рваных вздохов.

Мы так и лежим. Я. На мне Ксюша, которая держится ручкой за руку своей няни. И няня, от которой я не отвожу взгляда. Которая смотрит безотрывно на меня. Словно… боится.

В полной тишине начинает посапывать Ксеня. Для верности я выжидаю ещё несколько минут, прежде чем аккуратно уложить дочку и укутать одеялом.

Я встаю и подаю руку няне, чтобы не ползла до изножья. Анна деликатно вкладывает свои пальцы в мою ладонь, и я тяну девушку на себя.

От смущения щёки Анны Евгеньевны алеют, делая прекрасное лицо по-настоящему красивым.

Стоит только её ногам коснуться твёрдой поверхности паркета, как Аня вырывает свою руку и шествует к двери.

– Теперь поговорим? – спрашивает она в коридоре. – Ну, о правилах поведения в вашем доме, Олег Фёдорович.

– Ступайте спать, Анна Евгеньевна, – бросаю, проходя мимо. – Утро вечера мудренее.

– Спасибо, – кивает она. Уголки губ ползут вверх, образуя на щеках очаровательные ямочки. – Спокойной ночи.

Мы расходимся в разные стороны. Не знаю, почему, но уверен: теперь покой мне будет разве что сниться. И то вряд ли.

За завтраком меня ждёт сюрприз. Няня Аня, чопорно попивающая чай с идеально-ровной спиной, взирает на моё появление своим зеленоглазым взглядом.

– Доброе утро, – бурчу под нос.

Мне не понятно, чего эта чудачка вскочила ни свет ни заря. Ксюша не встаёт раньше восьми, а учитывая, что легла вчера так поздно, то, в лучшем случае, поднимется к десяти. И будет не в духе из-за нарушения режима сна.

Где-то в глубине души я даже чуточку злорадствую по этому поводу. Что ж, в следующий раз Анна Евгеньевна не будет столь опрометчиво игнорировать свои обязанности!

Если, конечно, задержится.

Няни в нашем доме почему-то не приживаются.

– Доброе утро, Олег Фёдорович! – разливаются мурашками по спине колокольчики её голоса. – Как спалось?

Мне слышится издёвка, но женский взгляд сохраняет серьёзность.

– Словно и не спалось вовсе.

– Вы спите с закрытой форточкой? – неожиданно интересуется Анна.

– Да, а что?

– У вас в доме слишком сухой и жаркий воздух. Это причина бессонницы и частых недосыпов. Нужно обязательно хорошенько проветривать перед сном, оснастить спальни увлажнителями, оставлять форточку открытой на ночь.

– А вы, стало быть, эксперт в этой области? – язвлю в ответ.

Аня фыркает в чашку, делает медленный глоток и заявляет:

– Нет, просто у меня медицинское образование. Но фокусы с проветриваниями и так всем известный факт.

– Медицинское? Разве вы не педагог дошкольного образования? – присвистываю, проглатывая её намёк на мою житейскую безграмотность.

– Я работала в медицинском кабинете в детском саду, – уточняет она, поглядывая странно.

С опасением, что ли. Боится, что не подойдёт мне в качестве няни? Тьфу-ты! Дочери моей не подойдёт, конечно. Уж вроде сам вырос, давно мужчина самодостаточный, и в няньках не нуждаюсь!

– Это замечательно. О лучшем я и не мечтал. – нисколько не кривлю я душой. – Няня, не только прекрасно ладящая с детьми, но ещё и с медицинским образованием, с опытом работы в дошкольном учреждении… Да я везунчик!

Анна сощуривает свои зелёные глаза и интересуется:

– Иронизируете?

Мой громкий хохот оглашает столовую. Она мне, однозначно, нравится!

– Нисколечко! – заверяю её. – Но давайте окончательно расставим все точки, дабы избежать недоразумений. Будет жаль прощаться с вами, едва встретившись.

Её ровная спина выпрямляется ещё больше, и Анна Евгеньевна отставляет в сторону кружку с недопитым чаем.

– Да, давайте скорее вернёмся к нашим баранам, – говорит мне, и я, так не вовремя делающий глоток кофе, закашливаюсь. Анна торопится исправиться: – В смысле, к правилам и прочим наставлениям.

Я не тороплюсь. Нарочно начинаю есть, поглядывая на девушку. Медленно, тщательно пережёвывая невесомый омлет.

Лицо Анны Евгеньевны идёт пятнами, но она терпеливо ждёт начала разговора. Натянутая как струна, она забавит меня. Неужто я у неё первый? В плане, работодатель первый. Ну и мысли вспыхивают рядом с ней!

– Скажите, Анна Евгеньевна, – начинаю я, вытирая рот накрахмаленной салфеткой. – Правильно ли я понял, что до этого вы не работали частным образом, в семье?

– Да, это так, – понуро отвечает она. – Но я не думаю, что в работе с одним ребёнком может возникнуть больше сложностей, чем с целой толпой малышей.

– Верно, – одобрительно киваю, – особенно, если вы станете впредь неукоснительно соблюдать несложные правила.

– С этим не возникнет проблем.

– Чудесно. Правил не так много на самом деле. Первое, как я и сказал, это соблюдение режима сна. Ксюша должна засыпать в десять часов вечера и подниматься в восемь утра. Если вы гуляете в городе, посещаете выставки, музеи, театры, если у вас возникает необходимость перекусить, то никакого фастфуда. Это второе. И самое главное, третье правило – Ксюше запрещено смотреть телевизор или онлайн записи. Никаких шоу, мультфильмов, сериалов, кино. Никаких. Абсолютно.

Она смотрит на меня как на идиота, на самодура, но мне плевать на её мнение. Это моя дочь, и я решаю. Тем более, у меня имеются причины для этого запрета.

– Вы уверены в целесообразности этих запретов? – осторожно спрашивает няня Аня.

Теперь, кажется, моя очередь смотреть на неё, как на идиотку. Она посылает мне снисходительную улыбку и поясняет:

– Это крайне непедагогично. Видите ли, Олег Фёдорович, при жёстких ограничительных мерах у детей срабатывает некий сигнал. Ну, вы же знаете, не можете не знать, про запретный плод. Он всегда сладок. Чем больше запретов, тем выше вероятность, что ребёнок захочет это попробовать только из-за того, что это категорически нельзя получить в семье. Таким образом, мы получаем расстройство пищевого поведения, то, что дети ищут – и находят – запрещённый контент в сети, общение онлайн с сомнительными людьми, частые ссоры с родителями, которые, как думают дети, не понимают их, игнорируют, не додают своей заботы, ласки, любви, даже побеги из дома…

Со скучающим видом смотрю на часы. Не хочу показывать, как меня выводит из себя эта чопорная сухая женщина с горящим зеленоглазым взглядом. Её пухлые губы всё говорят и говорят без остановки, отчитывая меня. Словно она действительно знает, что нужно моей дочери! Ксюша и так прекрасно живёт без телевизора, телефона или планшета!

Только перестала просыпаться в кошмарах из-за произошедшего. Только забыла про случайно увиденный выпуск новостей. Неизвестно, что она может ещё увидеть или услышать по «ящику», поэтому ни в коем случае нельзя допускать повторения. Нельзя допустить, чтобы из-за случайного репортажа моя дочь снова начала впадать в истерику и задыхаться от ужаса.

– Я не думаю, что в дошкольном возрасте реально стоит переживать о расстройствах пищевого поведения и побегах из дома, Анна Евгеньевна, – отрезаю я. – Поэтому будьте так любезны соблюдать правила моего дома, в противном случае, я буду вынужден указать вам на дверь!