Ставка на любовь

Костю трясло от смеха.

– Петрович, не перебарщивай и девчонку не пугай.

– Я не перебарщиваю, я трясусь от страха. Осталось ещё шесть бед, Костик. Целых шесть!

– Ну хоть не четыре платья, – не растерялся тот.

Ищенко хмыкнул, развернулся и направился к выходу.

– Ты к Герману? – встрепенулся Костя.

– К Леночке. Грильяжику погрызу, успокоюсь. Заодно переоденусь. На мне уже всё сигаретами провоняло.

Тиран многозначительно поводил носом, обнюхивая себя и всё вокруг, выхватил из шкафа вешалку с белой рубашкой и вышел. Я облегченно выдохнула и поторопилась уткнуться в монитор.

Информации об «Урал-фудсе» в открытом доступе было мало. Всего-то название, регистрационные данные, основные владельцы, правление и краткое описание бизнеса и бизнес-партнеров. Ну, производят они молоко и сметану чуть ли ни на весь Урал, и что дальше? Каким боком майонез и куриные яйца к их акциям прикладывать? Красивая упаковка, не спорю, и в рекламе участвуют местные знаменитости и даже клуб ветеранов, только вот мне это никак не помогало.

Вкладка с финансовой отчётностью тоже ситуацию особо не прояснила. Цифры не первой свежести, и Ищенко точно руководствовался другими, когда набивал идею на клавиатуре. Те же, что взирали на меня с экрана монитора, наводили такую тоску, что даже самому сонному клиенту их не продашь.

Думай, Почуева, думай.

Ищенко торгует акциями. Что он может предложить Родкину? Конечно, купить приличный пакет. Если бы акции нужно было продавать, Ищенко не переносил бы встречу, а орал в трубку и заставлял срочно сокращать позицию. Но почему их нужно покупать? В том скудном озерке информации, что я нашла, плавали только тощие головастики и никак не намёк на жирную прибыль. Значит, нужно поискать другие данные. Но где их искать?

Я пошарила взглядом по деску. Шеф всё ещё точил зубы о грильяж, а Фаня отпросился домой, Костя висел на трубке, а остальных я не знала. О помощи просить было некого. Разве только... И, выйдя в коридор, я набрала заветный номер.

– Слушаю тебя, Тайка!

Завидую Славке! Вот повезло же человеку со стажировкой, что его голос каждый день звучит так бодро.

– Ну не дыши в трубу, говори, зачем позвонила, – подгонял меня Нечаев, пока я молча завидовала.

– Слав, я узнала, – выдохнула я.

– Что узнала, Почуева? Не тяни.

– Название компании узнала, Слав, – выплеснула я заветное, – но информации у меня по ней кот наплакал. Поможешь?

Нечаев сразу изменился в голосе и зазвучал так, словно это его собственная карьера грозила накрыться медным тазом в ближайший понедельник. Вот что значит друг! Волнуется за меня, как за самого себя.

– Тайка, да не вопрос! Я же обещал, что всё для тебя сделаю. Так что за компания?

– «Урал-фудс», Слав...

На другом конце невидимого провода закашляли.

– Т-тайка, ты ч-чего... Ты и не можешь найти информацию по «Урал-фудсу»? Да у тебя ж там...

– Слава, – оборвала я друга. Я прекрасно знала, что он скажет дальше, но слышать тех слов совсем не хотела. – Нет ничего у меня по этой компании. Искала на их сайте, но там только общие фразы и отчетность за прошлый год.

– Погоди, Почуева, не паникуй. – Нечаев понял, что то, что он хотел предложить, было мне неприятно. Действительно, настоящий друг. Как мне с ним повезло. – Надо смотреть на «все.компании.ру».

– Там платная подписка, Слав.

– Ну, у кого-то в «Эвересте» она сто пудов имеется.

– У Ищенко точно, но не заявлюсь же я к нему.

– А у его зама?

– У Кости? Возможно. Но Костя занят, и мне неудобно его отвлекать.

– Неудобно на потолке спать... Ладно, Тайка, не дрейфь. У моей Оли есть доступ на сайт. Я что-нибудь ей наплету, и вечером свеженькие циферки будут уже у тебя.

– Спасибо, Славка! – прошептала я в трубку.

Ответом мне был задорный смех и подбадривающее:

– Всё будет отлично, Почуева. Встречаемся в восемь в Макдаке на перекрёстке.

Сжав мобильник в руке, я уверенным шагом пошла на деск. Скорей бы восемь. Как же медленно ползёт минутная стрелка на огромных часах, которые висят на стене. Только-только собирается коснуться трёх...

– Почучуй!

Опять... Тишина была недолгой. Я повернула голову.

Михаил Петрович стоял в свежей рубашке и зубочисткой вычищал грильяж из зубов.

– Почучуй, где галстук мой?

– В шкафу! – Я махнула рукой. Я и забыла, что шеф собирался на встречу с важным клиентом и в офис возвращаться сегодня уже не планировал. Как же хорошо! Просто праздник со всех сторон!

– Где в шкафу? – Ищенко пялился в темноту, полную хлама, спиннингов и одежды.

Ох, совсем забыла, что галстук-то в химчистке не на вешалке дали, а аккуратно свернули в несколько раз, чтобы гарантировано не помялся. Так, свернутый, он и лежал в коробочке в сером пакете, а пакет – на полочке.

– В сером пакете он! – крикнула я. – Свёрнут.

– Ну, Почучуй...

Ищенко схватил пакет и бросил всем:

– Сегодня не вернусь. Если что срочное – звоните. – И отдельно мне: – Работай, Почучуй, работай. Понедельник не за горами, и твоё увольнение тоже.

Я даже отвечать не стала и даже голову не подняла. Как читала распечатки об «Урал-фудсе», так и продолжала читать. Кажется, у меня начинал вырабатываться иммунитет... А начальник, махнув всем рукой, вышел в коридор. И в ту самую секунду мне показалось (или так и было на самом деле?), что половина офиса облегченно выдохнула.

***

Слава на встречу опоздал. Я успела подкрепиться картошкой и маленьким стаканчиком латте, когда появился Нечаев и по-дружески похлопал меня по плечу. Вопрос, который терзал меня все последние часы, так и норовил сорваться с губ, но я медлила и вежливо предложила другу вначале сделать заказ. Слава мелочиться не стал, и через десять минут наш стол был завал наггетсами, бургерами и горячими пирожками с вишней. Но Слава ошибался, когда рассчитывал, что я ему со всем этим помогу. Я всегда предпочитала более здоровую пищу.

– Ну, Тайка, – протянул друг, когда в желудок попало достаточно фастфуда, чтобы начать думать о чём-то кроме еды, – рассказывай.

Я опешила. Что рассказывать? Я ведь по телефону всё объяснила. И вместо того чтобы повторять ранее сказанное, я неуверенно замычала:

– Слав, а ты... того... принёс?

Нечаев посмотрел на меня удивленно.

– А, блин, – хлопнул он себя ладонью по лбу, – ты про отчёты. А я уж испугался, что что-то тебе должен.

Я выдохнула: друг помнил наш уговор. Только вот разговор наш не очень клеился. Или это просто потому, что Славка был голодный?

– Так удалось найти, Слав? – спросила я.

Нечаев мотнул головой.

– Не-а, Тайка, не получилось. Ольга моя в три часа на встречу умчалась, я даже рот открыть не успел. Так и не вернулась. Завтра попробую.

Я чуть не плакала. Нет, конечно, с одной стороны, цифры у меня могут быть уже завтра, но с другой... Я снова теряю такое ценное время. Завтра уже четверг. А если опять не получится зайти на тот самый сайт и скачать оттуда всё, что нужно? Если снова форс-мажор? Тогда времени вообще не останется. Там пятница, а потом выходные и... страшный понедельник.

– Как же так, Славик, – почти рыдала я. – У меня каждая минута на счету.

Нечаев развёл руками.

– Что я могу сделать, Тайка? На сайте действует корпоративная подписка. Если ты в срочном режиме умудришься открыть и зарегистрировать собственную компанию и найдёшь у себя в кармане лишнюю штуку баксов, то все архивы сайта твои. Лично у меня нет ни кампании, ни штуки.

– А завтра получится? – не теряла я надежды.

– Всё от Оли зависит, Почуева. Ты же знаешь. Я в «Олимпе» тоже рыбешка мелкая. Картофан хочешь?

Нечаев ткнул в меня картофельным ломтиком.

Я отказалась.

– Ну, как хочешь. – Славка закинул картошку в рот и причмокнул. А потом посмотрел на меня, хитро прищурился и помурлыкал так сладко, как только он один умел: – Но я пришёл не с пустыми руками! – И щёлкнул замком портфеля.

Я воспрянула духом.

– Что там? – нетерпеливо дергала я друга, пока он медленно, бумажка за бумажкой, вынимал неизвестные мне документы.

– Это проспекты, Почуева. В начале весны «Урал-фудс» планировали расширяться. Под это дело задумывался дополнительный выпуск акций. Привлекались консультанты, в том числе и «Олимп». Гляди, что мне удалось у аналитиков стибрить. Полный анализ компании, её слабые и сильные стороны. Всё по полочкам разложено. Причём, умными людьми, а не мной или тобой.

– Это, конечно, здорово, но... – Я внимательно листала проспект. – Тут все цифры по состоянию на первое января, а у нас уже лето на дворе. Нужны свежие данные. Да и выпуск акций не состоялся. Хорошо бы узнать почему. Столько денег на консультантов потратили, а ничего не сделали.

Я говорила, говорила, а Слава смотрел на меня так внимательно, словно от моих слов зависела его дальнейшая карьера.

– Я обязательно достану свежие цифры, Тайка, – сказал он голосом, каким произносят разве что клятвы. – Завтра рано утром выловлю Олю в офисе и не отступлю от своего ни на шаг.

– Слушай, – внезапно сменила я тему и всё-таки потянулась к картошке. В конце концов, если похрущу парой ломтиков, ничего со мной не будет. А ещё методичное жевание помогает бороться со стрессом, а последнего у меня на этой неделе навалом. – А у твоей Оли фамилия случайно не Троицкая?

– Троицкая.

Я чуть не поперхнулась.

– А что? – как-то подозрительно спросил Слава.

– Да Ищенко с Костей её сегодня обсуждали. Какой-то там клиент был очень привередливый. Не понравились ему каблуки твоей Ольги – он к моему сатрапу перебежал. И почему нормальным людям не везёт, а всяким самодурам – вовсю?

– Это не единственный случай, – произнёс Нечаев. – Ты знаешь, что Ищенко и Оля вместе начинали?

Не дававший мне покоя «Урал-фудс» отступил на второй план. Подавшись вперёд, ближе к Славе, я приготовилась слушать и ужасаться всему тому, что пришлось пережить его начальнице от моего тирана. И я ничуть не сомневалась, что не услышу ничего приятного о своём шефе.

– Так вот, – Слава отхлебнул кофе, – они оба пришли такие же зелёные, как и мы сейчас, оба вкалывали допоздна и бегали по клиентам: вначале мелким, потом покрупнее. Только вот Ищенко не всегда честно играл.

– И что он делал?

– Воровал Ольгины идеи.

– Но... он же и так с мозгами. Зачем ему чужое себе присваивать?

– Тайка, ну ты наивная. Можно быть сколько угодно с мозгами, да только клиенты на дороге не валяются. И тот, кто первым к клиенту прибежит, кто первым преподнесёт на блюдечке прибыльный план-капкан, тот с того клиента потом и премию стрижёт.

– И Ищенко заполучил всех клиентов?

– Самых жирных! Не в плане комплекции, конечно, хотя там и есть, где пощипать, а в плане количества денег на банковском счете. Даже Родкин достался ему нечестно.

Я не верила своим ушам. Всё-таки характер характером, и у многих гениев свои тараканы в голове, но чтобы пасть насколько низко... Меня передернуло, а Славку не на шутку понесло.

– Ольга за Родкиным год бегала. Десятки идей ему показывала, а потом Ищенко стащил одну и преподнёс её как свою.

Мне вспомнился недавно подслушанный разговор. Но там вроде каблук свою роль сыграл. А, может, и не каблук вовсе?

Как же некрасиво, как же мерзко! Михаилом Петровичем Ищенко восторгаются, его признают лучшим в своей области уже третий год подряд. Ещё мало чего повидавшие студенты (я тоже была в их числе буквально три дня назад) считают его своим идолом, а он играет грязно, мнит себя пупом земли и унижает таких, как я.

Загляни Ищенко в тот момент в Макдак, я бы высказала ему всё, что о нём думала. Даже плюнула бы в его небритое, хоть и красивое, лицо. Жаль, что за гамбургерами сам лично он не ходит – только слабых стажеров посылает. Завтра же вся моя смелость выветрится, и я опять буду краснеть, бледнеть и блеять. Ах да, ещё за кофе бегать.

– Ну ладно, Тайка. Время уже позднее. – Слава поднялся. – Пора и по домам. Завтра-то рабочий день, не суббота.

Время действительно было позднее. Заболтавшись, я не заметила, как стрелки часов приблизились к десяти. А ещё домой добираться... Наверно, только в двенадцатом до кровати доползу. Это если с трамваем повезёт и не придётся его час ждать.

– Спасибо, Слава, – поблагодарила я друга, собирая проспекты. Совсем не актуальные, но вдруг пригодятся. Любая ниточка могла привести меня к цели.

– И почему Ищенко так за те уральские продукты зацепился? – Нечаев стряхнул крошки с брюк на пол. – Компания древняя, на рынке широко известна, никто от них ничего сногсшибательного уже не ждёт. Да ты сама знаешь. У тебя ж там...

– Значит, разглядел что-то, что остальные не видят, – на автомате ответила я и тут же поймала себя на мысли, что человек, который ворует чужие идеи, не может смотреть дальше, чем те, у кого он ворует. И зачем только я так сказала? Словно защищала его. Защищать Ищенко? Да никогда в жизни!

– Интересно, что же он такое знает, – вслух протянул Слава и посмотрел на меня. – Тебя до дома проводить?

Я рассмеялась.

– Не вздумай. А то Ленка в окно выглянет и ещё подумает, что у меня ухажёр появился.

– А что? – Слава напустил на себя павлиний вид. – Я вполне мог бы им быть. – Я смущенно закашляла. – Шучу. Раз не надо, то не надо. Пока, Почуева. Держись! Завтра созвонимся.

– Держусь, – ответила я и тяжело вздохнула.

Время шло, а всё, что у меня было, это пара проспектов с устаревшими данными и название компании в голове. А ещё... тот самый козырь, о котором мне упорно намекал Слава, и от которого я так упорно отмахивалась.

Может, это судьба? Сама ведёт меня к тому, от кого я отказалась много лет назад и к кому была по-своему несправедлива и жестока. А теперь пришла пора всё изменить...

Как же тяжело даётся решение. Но время идёт... Вдруг Славе и завтра не удастся поговорить с начальницей. Она – человек занятой, возьмёт и уедет в командировку. Сегодня вот понадеялись на её помощь, а ничего не получилось. А если и завтра подведёт?

Попросить Костю? Нет. Костя и так сделал для меня больше, чем должен был. В конце концов, кто я ему, что он мне помогает? Простая стажерка. Он таких сотни видел. Нет, Таисия Владимировна, хочешь работать и доказать властному самодуру, что ты чего-то стоишь, придётся поступиться некоторыми принципами. Весьма глупыми, если подумать хорошенько.

Я ещё раз тяжело вздохнула, вывалилась на улицу и вытащила из портфеля мобильник.

Номер отца мне в телефон вбила мама – сама я никогда бы этого не сделала – и взяла с меня обещание никогда тот номер не удалять, а ещё время от времени отцу звонить, хотя бы в день его рождения. На первое я согласилась, а вот со вторым уперлась бараном. Не буду звонить – и всё тут.

Родители разошлись много лет назад. Отец увлёкся пышногрудой работницей молочного комбината, куда он устроился простым бухгалтером. Прошёл месяц, и мама поняла, что увлечение переросло в нечто более серьезное. Делить родителям было нечего – не нажили ещё ничего, и все вещи отца уместились в один чемоданчик. С тем он и пошёл к своей ненаглядной, вечно пахнущей сливками и сыром. Потом они переехали в город побольше, потом и вовсе в Екатеринбург. Отец получал повышение за повышением, пока, наконец, не дорос до финансового директора крупного продовольственного холдинга. И имя тому холдингу было не какое-нибудь заплесневелое, а самое современное: «Урал-фудс». Мы же с мамой так и остались жить в нашем маленьком городке, сметану «Урал-фудса» к блинам брали, но об отце практически не говорили.

Владимир Иванович Симонов (да, да, именно Симонов – фамилию я взяла мамину, как только получила паспорт) о брошенной семье заботился. Алименты платил, как полагалось по закону. Хотел даже платить больше, но мы с мамой были гордые и больше положенного не брали.

Знавшие положение дел друзья недоуменно поглядывали на меня и обсуждали за спиной. Ведь захоти я, у меня был бы и диплом Оксфорда или Сорбонны, и одежда дорогих марок, и даже собственная машина. Молчу уж о стажировке в «Эвересте». Один звонок папы – и я попала бы не в русскую компанию, а в ведущий иностранный банк. Но мне всё это было чуждо. Нет, конечно, от работы в организации с мировым именем я бы не отказалась, но мне хотелось всего добиться самой. И если по окончании четвертого курса моих стараний хватило всего на место в «Эвересте», то пусть будет «Эверест». Кто же знал, что у руля здесь стоит самодур?

На Урале было за полночь, но я точно знала: отец не спит. Общие знакомые родителей говорили, что с работы он обычно приезжал в первом часу ночи, а ложился так вообще около двух-трёх. Так что если наберу сейчас, то успею до того, как ему начнут сниться очередные графики и цифры. И будем надеяться, он простит и выслушает свою твердолобую дочь, которая тоже уже давно его простила, но никак не могла перешагнуть через собственное упрямство и согласиться хотя бы на поход в кафе-мороженое.

Впереди замаячила трамвайная остановка. Без трамвая. В расписании говорилось, что недавний ушёл ровно семь минут назад, а следующий будет только через полчаса. Ну что же, на лучшее я и не рассчитывала. Зато у меня будет целых тридцать минут, чтобы поговорить с человеком, к которому я столько времени была несправедлива.

Трубку подняли на первом же гудке.

– Таисия?

Я замешкалась. Сколько раз в мыслях представляла себе наш разговор и сколько раз в тех же мыслях говорила себе, что никакого разговора никогда не будет! А теперь вот сама набрала. И вовсе не для того, чтобы расспросить о делах или предложить сходить на футбол...

– Таисия? – Отец напрягся. – Это точно ты? Почему молчишь?

– Привет, – выдавила я и опустилась на скамейку на остановке.

– Не ожидал.

– И я. Не ожидала.

Разговор выходил какой-то странный. Зато честный. Без всяких миловашек, когда у тебя на первых же минутах справляются о здоровье кошки, сочувствуют, вздыхают, а потом в лоб просят одолжить сто рублей.

– А чего тогда?

Я вздохнула. Не первый раз за день и вообще за всю неделю стажировки. Эх, думала, научусь в «Эвересте» чему-то путному, а научилась только вздыхать.

– Что-то случилось? – Отец нервничал. – Да говори же! Ты дома?

– Па-ап, – начала я, – ты только не волнуйся, со мной всё нормально. Но, знаешь... мне нужна твоя помощь.

Ответом мне было секундное молчание. А после отец спросил:

– Мать-то знает?

– О чём? – искренне изумилась я.

– О том, в какое дерьмо ты вляпалась?

– Папа! – возмущённо воскликнула я и чуть не швырнула трубку от себя подальше. – Ни во что я не вляпывалась. Мне нужна твоя помощь как... как... финансового директора холдинга «Урал-фудс»!

Наконец-то, свершилось. Дальше пойдёт легче.

– Ну... – отец удивленно крякнул, – я ни капельки не сомневался, что в первом часу ночи мне могут позвонить только, как финансовому директору «Урал-фудса», но не как отцу...

Что тут было ответить? Он прав. Моё упрямство его обижало, мои закрытость и холодность его мучили. Теперь мне предстояло всё исправить. Может, и хорошо, что ту треклятую презентацию зажевал шредер? Без той оплошности не было бы «Урал-фудса» и не было бы этого ночного звонка.

– Давай как-нибудь встретимся, – прошептала я. – Ты же бываешь в Москве.

– Как раз в конце месяца собираюсь снова приехать. Если ты позволишь пригласить тебя на ужин в какой-нибудь ресторан...

– Конечно, – расцвела я. – А я свожу тебя в киношку. Ты ужастики любишь?

Отец закашлялся.

– Ради такого дела полюблю. Так, – его голос посерьезнел, – а теперь давай начистоту. У нас тут уже поздно, да и у тебя давно не день... Ты, кстати, дома?

– Сижу на остановке, трамвая жду.

– Одна?

– Ага.

– Не опасно? Поздно ведь уже. Люди-то ходят вокруг?

Я повертела головой.

– Две машины только что проехали. И вдалеке вижу народец. Всё хорошо, пап.

– Ну, ладно. Я тебе доверяю. А теперь говори, что у тебя стряслось.

– Понимаешь, я тут на стажировку устроилась... – начала я издалека.

– Мать хвасталась. Поздравляю.

– Спасибо, – быстро ответила я, про себя надеясь, что сильно вдаваться в подробности рабочих будней отец не будет. – Мне дали задание написать аналитический отчёт по вашей компании. Рассмотреть прибыль, убытки, возможность роста, потенциал...

– Так. И что?

– Понимаешь, чтобы составить отчёт как следует, мне нужны свежие цифры. А у меня под рукой только январские. А на вашем сайте так вообще старьё.

– В какую же шарашку ты устроилась, что тебе последние отчёты дать не могут?

У меня похолодели пальцы.

– Компания солидная, пап, просто начальника на этой неделе нет в офисе, а без него никто цифры выгрузить не может. Пароль от программы ни знают, – вовсю врала я. Как-нибудь потом во всём признаюсь, расскажу о всех мучениях. По телефону это сделать сложно – лучше дождусь, когда отец приедет, и всё расскажу. – А мне нужно к понедельнику закончить.

– Очень странно, – протянул отец.

– Так ты поможешь? – почти не дышала я.

– Не вопрос, – ответил он, и я победно улыбнулась. – Мы всегда предоставляем крупным брокерам, торгующим акциями холдинга, все наши последние цифры. А «Эверест», кажется, крупный брокер...

– Так ты знаешь? – изумилась я. Ну да, конечно, мама название компании выдала. Правда, мама не понимала, насколько солидна та или иная фирма, но отец-то сразу всё схватывал.

– Я всё про тебя знаю, – многозначительно протянул он. – Скинь имейл смской. Завтра утром всё пришлю. Имейл-то у тебя есть?

– Есть-есть, – улыбалась я.

– Вот и хорошо. А теперь давай, дочка. Поздно уже. Я бы ещё поболтал, но, правда, поздно. И у меня, и у тебя.

– Спасибо, пап, – восторженно прошептала я в телефон и чуть не чмокнула его.

– Держись! И звони, если ещё чем помочь надо.

– Увидимся, пап! – ответила я, и мы повесили трубки.

Тяжелый день близился к концу, но заканчивался он на окрыляющей ноте. Теперь только трамвая дождаться, а там – тёплая ванна и травяной чай на ночь. И главное не думать о завтрашнем дне, не думать о шефе, даже имени его не вспоминать. Даже...

– Гляди, какой персик сидит, – услышала я за спиной насмешливое.

Испуганно обернулась, и внутри всё скукожилось. К остановке подходили двое подвыпивших парней. У одного в руке была открытая банка пива; у другого – непотушенная сигарета.

– Эй, деваха, пошли с нами.

Я вскочила со скамейки. Разговаривать с такими лучше не начинать. Лучше сразу уйти быстрым шагом и постараться забрести в толпу, где они не смогут до меня докопаться.

– Эй, ты куда? – Передо мной вырос каланча с сигаретой. – Боишься нас, что ли? Не бойся, цыпа, иди ближе. Мы всего-то хотим подружиться и весело провести ночку.

Прижав портфель к груди, я попятилась назад, но и там меня ждала неудача.

– Аккуратней, деточка, – обдал меня пивом приятель каланчи и вцепился в мою талию своей клешней. – Это последнее. – Парень потряс банкой пива.

– В-вам д-деньги нужны? – заикалась я. – Вот. Возьмите кошелёк. Только дайте пройти. Дайте же пройти, кому говорю! Не то закричу!

– Да кто тебя в такое время услышит? – хмыкнул сигаретный и протянул руку к моему лицу.

– Только тронь! – взвизгнула я, замахнулась портфелем и со всей силы огрела того, что был с пивом.

Получилось плохо. Портфель застрял в цепкой лапе негодяя, а мне оставалось только сжать кулачки и приготовиться защищаться до последнего. Но что я могла сделать против двух невменяемых идиотов?..

***

Давай уже! Запускай своё корыто!

Громко и нецензурно выругавшись, я посигналил. Вывалившийся из ржавой шестерки мужик обречённо развёл руками. Заглох. И, видимо, надолго.

Я сдал назад и тут же получил солидную порцию возмущений от мерса прямо за мной. Слышь ты, чучело-за-рулем, а как мне по-твоему этого ржавого объезжать? В небо взлететь? Не ссы, я тоже на мерсе. Такого, как ты, не обижу.

Потолкавшись минут пятнадцать между рядами, я всё-таки вырулил на магистраль. Нажал на газ и погнал, как на пожар. И плевать, что камеры тут же засекли нарушение скорости и через неделю я получу по почте штук пять штрафов. Беда будет, если опоздаю на встречу к Оболенскому. А штрафы... Подумаешь, пару раз пообедаю не наверху, а в Макдаке. Сейчас с бургерами проблем нет. Тащиться по жаре и потеть в очереди не нужно. Почучуй есть. Сбегает.

К шестиэтажному офисному зданию я подрулил за пять минут до начала встречи. Припарковался, открыл дверцу и высунул ноги. Достал обувную щётку и навёл блеск на и без того идеально выглядевшей обуви. Вывалился из машины, одернул пиджак, провёл ладонью по волосам, приглаживая их. Всё должно быть на высшем уровне, иначе я не Михаил Ищенко. А, чёрт, галстук забыл!