Авария

— Помню, помню! — мамуля подхватила мелодию, и её голос, хоть и немного приглушённый годами, всё равно звучал так же чисто и звонко, как в мои детские годы. — Как же я её любила! И ты её так здорово пела, когда была маленькая. Всё время просила поставить.

— Вот и я решила её спеть, — ответила я с улыбкой, чувствуя, как внутри разливается тёплое, почти светящееся чувство. — Мне кажется, она очень подходит к тому, что я сейчас чувствую. Такая светлая, несмотря ни на что. Как будто в ней есть ответ на все вопросы.

— Это прекрасно, доченька, — мама мягко коснулась моей руки, и от этого простого прикосновения на душе стало легче. — Музыка — она ведь вдохновляет нас. Может исцелить, и напомнить о самом важном. Ты только не забывай об этом. И если что‑то будет не так, ты всегда можешь поговорить со мной. В любой момент.

Её слова, такие простые и в то же время глубокие, растопили последний лёд внутри. Я почувствовала, как сдерживаемые эмоции готовы вырваться наружу.

— Мам, я хочу рассказать тебе об одном важном моменте. Помнишь я начала говорить о том, что там знакомились. Так вот я познакомилась с двумя парнями, оказавшимися братьями. Старшего зовут Кирилл, ему 21 год, а младшего — Константин, ему 19.

— О, мальчики! Это интересненько, — Дарина улыбнулась, её глаза заблестели, словно она уже представляла какую‑то романтическую историю. — И как они тебе? Обаятельные, наверное?

Я резко покраснела от её слов — щёки вспыхнули, будто их коснулся огонь.

— Знаешь, они оба такие невероятные… Но больше всего мне понравился Кирилл. С ним интересно разговаривать на любые темы — он как будто видит меня насквозь. У него очень глубокий взгляд, как будто можно утонуть. А ещё он тоже поёт. Боже, какой у него голос! Он берёт такие ноты, что у меня внутри всё замирает.

Мама слушала меня с неподдельным интересом, её улыбка становилась всё шире, а в глазах читалось тихое, тёплое одобрение.

— Такое чувство, будто ты в старшего влюбилась по уши, — мягко подметила она.

— Ну мамуль, дело не в этом, — я смущённо потупила взгляд, чувствуя, как сердце колотится, где‑то в горле.

— Хорошо, хорошо. А младший? Он тоже чем‑то тебя привлёк? — поинтересовалась она с лёгкой, почти незаметной ехидной улыбкой, словно поддразнивая меня.

— Костя тоже хороший, очень весёлый и забавный. С ним легко, он умеет рассмешить даже в самый хмурый день. Но Кирилл совсем другой. Как будто понимает меня без слов. Мы можем часами говорить обо всём на свете, и мне никогда не бывает скучно.

Я почувствовала, как мои щёки снова заливает краска. Это было так непривычно, так волнительно — впервые за долгое время я чувствовала себя по‑настоящему живой, словно внутри меня зажглась маленькая звезда.

— Понимаю, — мама кивнула, её взгляд стал мягче, теплее, будто она видела меня насквозь, но без осуждения, только с любовью. — Это такое прекрасное чувство, когда встречаешь человека, с которым тебе легко и интересно. Когда кажется, что вы знаете друг друга целую вечность.

— Да, именно так! — я восторженно кивнула, и слова полились сами собой, словно я наконец нашла выход для эмоций, копившихся внутри. — Я даже не ожидала, что такое может случиться. Думала, что всё это только в книжках и фильмах бывает. А тут как будто мир стал ярче.

— Вот видишь, доченька, жизнь полна сюрпризов, — женщина снова коснулась моей руки, и я почувствовала, как её тепло передаётся мне. — Главное — будь собой. И слушай

своё сердце. Оно редко ошибается. А если эти двое тебе дороги, то я рада за тебя. И если тебе вдруг захочется рассказать о них побольше, я всегда готова выслушать. В любое время, помнишь?

Я посмотрела на маму, и в груди разлилось такое тёплое, глубокое чувство, что глаза невольно наполнились слезами. Её поддержка была для меня бесценна — как якорь в бушующем море эмоций.

— Спасибо, мамуль. Ты самая лучшая на свете.

— А ты у меня самая любимая, — Дарина улыбнулась, и в её глазах я увидела отражение своей собственной радости, своего внутреннего света.

— Знаешь, — я вдруг замялась, подбирая слова, чтобы передать то, что так трудно описать, — у Кирилла есть такая особенность, что, когда он смеётся, его глаза светятся. Как будто в них зажигаются маленькие звёзды. Он смотрит на меня, и мне кажется, что весь мир вокруг замирает. Время останавливается, и есть только этот момент, только его взгляд.

Мама тихо рассмеялась — нежно, тепло, без тени насмешки. В её смехе было столько понимания, тихой мудрости, что у меня сжалось сердце.

— Ты так его описываешь, будто он какой‑то волшебный принц из сказки, — произнесла она, ласково поправив прядь волос, упавшую мне на лицо.

От этого простого прикосновения по спине пробежала волна тепла. Мне вдруг отчаянно захотелось прижаться к маме, ощутить её объятия и остаться так навсегда — в этом островке безопасности, где все тревоги растворяются без следа.

— Ну, может, и так, — пожала я плечами, чувствуя, как губы сами растягиваются в глупую, счастливую улыбку. — Только не из тех, что сидят на троне и торжественно надевают корону. Он скорее, как тот, кто идёт в бой с драконами, но при этом ещё успевает подарить тебе цветок. С ним всё кажется

возможным.

— Ого, — мамочка слегка приподняла бровь, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — А Константин? Что скажешь о нём?

Я невольно рассмеялась, живо представив Костю:

— Нет. Он совсем другой. Скорее тот, кто может тебя защитить. С ним спокойно, надёжно, но с Кириллом чувствую себя так, будто наконец‑то перестала быть одна. Как будто он видит то, что скрыто глубоко внутри, и это не пугает его.

Дарина долго смотрела на меня — не спеша, внимательно, словно пыталась прочесть каждую мысль, каждое неуловимое чувство. Потом мягко, почти шёпотом, сказала:

— Доченька, когда встречаешь человека то, кажется, что он знает тебя лучше, чем ты сама. И это пугает саму тебя. Сердце начинает биться чаще, мысли путаются, и ты не знаешь, куда бежать. Но если ты чувствуешь, что с ним тебе хорошо, если он делает тебя счастливее, чем ты была, когда‑либо. Может быть, стоит довериться этому чувству? Не загонять его вглубь, а позволить ему расцвести.

Я кивнула. В груди словно распустился тёплый, светящийся цветок. Его лепестки нежно касались сердца, наполняя его тихим, радостным трепетом.

— Ты права, мам. Я думаю, что хочу попробовать. Хочу дать этому шанс.

— Знаешь, твой папа тоже был скромным парнишкой, — неожиданно улыбнулась она, и её взгляд уплыл куда‑то вдаль, в прошлое. — Он боялся со мной заговорить, боялся подойти. Всё ходил вокруг да около, словно боялся спугнуть.

— Правда? — я удивлённо распахнула глаза. Мне всегда казалось, что папа — уверенный в себе, решительный мужчина, который всегда знает, что сказать и как поступить.

Моя любимая мама рассмеялась — тихо, тепло, вспоминая что‑то своё:

— Ох, да. Я и твой папа тоже учились вместе в

университете на актерском мастерстве. Он обратил внимание на меня сразу же. Долго ходил вокруг да около, прежде чем пригласить меня на свидание. А когда наконец решился… — Дарина сделала паузу, и в её голосе зазвучали ласковые, чуть насмешливые нотки, — он так сильно нервничал, что перепутал все слова. Вместо «пойдём в кино» сказал, что‑то вроде «кино пойдём в тебя».

Я не удержалась и расхохоталась, представив эту картину. Мой папа — обычно такой собранный, как мне казалось серьёзный — и вдруг такое!

— И что ты ему ответила? — спросила я, всё ещё улыбаясь.

— Я рассмеялась, конечно. И сказала, что в кино пойду с удовольствием, — мама взяла мою руку в свою, её пальцы были тёплыми и нежными. — И знаешь, это было лучшее «кино пойдём в тебя» в моей жизни. Главное, чтобы за неловкими словами и неуклюжими поступками скрывалось настоящее, искреннее чувство. Не бойся быть смешной, уязвимой и несовершенной. Просто будь собой. И если Кирилл действительно тот самый, он это увидит и оценит.

Я крепко сжала мамину руку, чувствуя, как её слова проникают вглубь, словно живительная влага в пересохшую землю. Они были как глоток свежего воздуха, как свет в конце тёмного коридора.

— И всё же мне кажется, что Константин больше похож на твоего отца, — задумчиво произнесла моя мама, сама не зная, почему это вдруг пришло ей в голову.

— Мам, — начала я, слегка возмущённо, но она мягко перебила меня.

— Тебе стоит прислушаться к моим словам. Ты ведь не знаешь, как это было. Костя может показаться уверенным, сильным, но у него тоже есть свои страхи и сомнения. Все мы, даже самые сильные, иногда прячем свои уязвимости за маской уверенности. В этом нет ничего постыдного.

— Может, ты и права, — признала я, чувствуя, как

внутри что‑то медленно поворачивается, открывая новую грань понимания. — Но иногда мне кажется, что он слишком идеален. Как будто у него нет недостатков.

— Идеальных людей не существует, — сказала женщина, слегка покачав головой. В её голосе звучала такая уверенность, глубокая мудрость, что я невольно прислушалась. — Каждый из нас имеет свои слабости. Важно не то, как мы выглядим снаружи, а то, что у нас внутри.

— Ты думаешь, он тоже может быть уязвимым? — спросила я, всё ещё не до конца веря в свои слова.

— Конечно, — уверенно ответила Дарина. — Если действительно ценит тебя, он откроется. И тогда ты увидишь, что за его внешней уверенностью скрывается человек, который тоже боится, сомневается и ищет поддержки.

Я кивнула, понимая, что, возможно, мне стоит сделать шаг навстречу. В душе зарождалось новое ощущение — хрупкое, но обнадеживающее.

— Спасибо за твои слова, мам, — сказала я, чувствуя, как внутри меня что‑то меняется, словно расправляет крылья невидимая птица. — Я постараюсь быть более открытой.

— Вот и молодец, — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько тепла, что мне снова захотелось обнять её. — И помни, что любовь — это не только радость, но и умение принимать друг друга такими, какие мы есть. Это и есть настоящая близость.

Я молчала, обдумывая её слова, а потом тихо спросила, почти шёпотом:

— А ты думаешь, меня, когда‑нибудь полюбит Кирилл или Костя?

Мама задумалась. Её взгляд стал мягким, задумчивым, словно она смотрела куда‑то далеко, в глубины собственного

опыта.

— Этого я тебе сказать не могу, милая. Любовь — это сложная штука, она не подчиняется нашим желаниям или расчётам. Она приходит сама, когда ей вздумается, и уходит,

когда ей надоест. Но я могу сказать тебе другое: если ты будешь открытой, искренней и будешь любить себя, то обязательно найдёшь того, кто полюбит тебя. Неважно, будет это Кирилл, Костя или кто‑то другой. Главное — быть готовой к этой любви, когда она постучится в твою дверь.

Её слова оседали в душе, как первые лучи рассвета — осторожно, нежно, прогоняя остатки ночной тьмы. Я словно ощущала, как эти лучи согревают что‑то глубоко внутри, пробуждая давно забытое чувство надежды. Во мне рождалась новая решимость — тихая, но твёрдая, как первый росток, пробивающийся сквозь каменную крошку.

Я задумалась над её словами. В них была та особая мудрость, которую я всегда ценила в маме — не назидательная, не давящая, а мягкая, словно шёлковая нить, ведущая сквозь лабиринт сомнений. Она никогда не давала готовых ответов, но всегда направляла, помогая найти собственный путь, словно подсвечивая фонариком тропинку в тёмном лесу.

— Значит, мне просто нужно быть собой? — спросила я, чувствуя, как напряжение, сковывавшее плечи и грудь, постепенно покидает меня. Оно таяло, как снег под весенним солнцем, оставляя после себя лёгкость и странное, почти забытое ощущение свободы.

— Именно, — подтвердила Дарина, и её улыбка стала ещё теплее, будто в ней отражалось всё то тепло, которое она вкладывала в свои слова. — Будь собой. Не пытайся быть кем‑то другим, чтобы понравиться. Настоящая любовь найдёт тебя именно такой, какая ты есть. А если кто‑то не сможет принять тебя настоящую, значит, это просто не твоя судьба и это тоже нормально.

Я посмотрела на неё, и в груди разлилось такое сильное чувство благодарности, что на мгновение перехватило дыхание. Мамины советы всегда действовали на меня как бальзам на душу — они не просто утешали, а словно давали

крылья, позволяя взглянуть на мир с новой высоты.

— Ну что, может, споём вместе? Твою «Формулу счастья»? — предложила она, и в её голосе звучала та самая нотка, которая всегда заставляла меня улыбаться.

Я рассмеялась — легко, свободно, чувствуя, как последнее напряжение окончательно отступает, растворяется без следа.

— С удовольствием!

После разговора и пения с мамой я долго не могла уснуть. Мысли крутились вокруг парней, их образов, слов и взглядов, переплетаясь в причудливый узор, который никак не удавалось разобрать. В голове снова и снова всплывала сцена в студии — как Кирилл с дерзкой улыбочкой притянул меня к себе, а его глаза вспыхнули тем особенным огнём, от которого у меня перехватило дыхание. А Костя просто стоял в стороне, сжимая кулаки, но не решаясь вмешаться. В его взгляде читалось что‑то глубокое, невысказанное — то ли обида, то ли борьба с самим собой. При этом всём он был всё ещё красивым.

Кто из них настоящий? — думала я, ворочаясь в постели, прислушиваясь к ночным звукам за окном. Или оба играют роли, а я просто зритель в их спектакле?

Сердце то замирало, то начинало биться чаще, будто пытаясь дать ответ, которого я пока не могла услышать. В душе смешались надежда и страх, любопытство и неуверенность — целый вихрь чувств, от которого кружилась голова. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить мысли, но перед внутренним взором вновь возникали их лица: одно — дерзкое, вызывающее, другое — сдержанное и серьёзное.

И в этой путанице образов и эмоций я вдруг осознала: неважно, кто из них сделает первый шаг. Важно, чтобы я сама знала, чего хочу. И сделать окончательно правильный выбор для самой себя.

6 ГЛАВА

Даша

Июль 2015 год

Интересная, однако, штука — жизнь! Моя сестрица Аня, красавица невозможная, умудрилась познакомиться с самим Казанцевым! И ведь как всегда — ей везёт безоговорочно. Такие парни, как Костя, просто не могут не обратить на неё внимания. Это очевидно, как восход солнца: её внешность — словно картина, над которой природа трудилась с особым вдохновением. И как тут удержаться от зависти? Сердечко ноет, а в голове крутится: «Почему не я?»

Костя — мечта любой девушки. Накаченный, с шестью кубиками, будто высеченными из мрамора, стройный, сильный. От одного его взгляда внутри всё переворачивается, бабочки в животе устраивают настоящий ураган.

«Надо ли завидовать родной сестре? — мысленно спрашиваю себя. — Да? Нет?!» Зависть — эта коварная змеюка — то и дело поднимает голову. В голове роятся мысли: а может рискнуть? «Случайно» столкнуться с ним в парке, невзначай упомянуть общие интересы. Но тут же одёргиваю себя: «Стоп! Тормози!»

Это уже пахнет отчаянием, граничащим со сталкерством. Забываю, что я — не центр Вселенной, и мир не обязан подстраиваться под мои «хотелки». Снова пытаюсь втиснуться в чужую жизнь, как в корсет, который на три размера меньше. И каждый раз — одни и те же ощущения: швы трещат, а я чувствую себя нелепой, одинокой, чуть ли не смешной.

«Нужно остановиться!» — твержу себе. У каждого своя траектория, своя орбита. Я не вправе грубо корректировать чужой маршрут. Надо отпустить. Позволить событиям течь своим чередом. Перестать цепляться за всё, будто это последний билет в цирк.

Но как, скажите на милость, перестать думать?! Мысли

спутались в колючий клубок, из которого торчат острые шипы комплексов. Это всего лишь мои фантазии и иллюзии — воздушные замки, готовые рухнуть от малейшего дуновения реальности.

Я не такая, как моя сестра. У неё оружие — это её внешность, на которую клюют в два счёта. А что есть у меня? Лишь душа, изнывающая от жажды любви, готовая отдать всё без остатка ради любимого человека. Она — воплощение лёгкости, сияния, праздника. А я — тень в углу, незаметная, невзрачная.

Эта история с Костей похожа на сказку о Золушке, только хрустальную туфельку нашла не я, а сестрица Аня. И ведь он о ней говорит без умолку! А как же тогда я? Я знаю его с самого детства. И мечтала, что буду с ним, что стану его женой.

Но мечты, как облака, растворяются в небесной вышине, оставляя лишь призрачный след. Я наблюдаю за ними — за ними — как за двумя звёздами, сияющими ярче всех на небосклоне. Они танцуют в ритме своей сказки, а я остаюсь в тени, словно луна, бессильная затмить солнце.

Зависть терзает сердце, когда представляю, что они могут быть вместе. Приходится прятать чувства за маской безразличия, но внутри — настоящая буря. Я знаю: во мне есть, что‑то особенное. Но как это показать?

Как заставить его увидеть меня — настоящую, а не тень из прошлого? Каждый раз, когда он говорит о ней, сердце сжимается так, что больно дышать. В памяти вспыхивают картины детства: мы вместе играем, мечтаем о будущем, где только я и он. Но теперь Казанцев выбрал другую леди. А я осталась лишь воспоминанием о том, что могло бы быть.

Я не она. Возможно, никогда не стану ею. Но в глубине души теплится надежда, что однажды он увидит во мне ту, кто любит без условий, кто не боится быть уязвимой, кто никогда не оттолкнёт его. Ту, что будет рядом — всегда.

И вот я стою на краю этой бездонной пропасти — между

мечтой и реальностью, между ослепительным светом и густой тенью. Сердце колотится, как пойманная птица: а вдруг однажды я соберусь с силами и сделаю тот самый шаг навстречу судьбе? Быть может, сумею показать ему, что любовь не всегда кричит о себе яркими красками и гламурными нарядами. Иногда она тихая, почти незаметная — но от этого не менее настоящая, не менее глубокая.

И чтобы вы понимали: сестра вовсе не метила в Костину сторону с самого начала. Её выбор пал на Кирилла — парня без той сногсшибательной внешности, что есть у моего Кости. Это ещё сильнее разжигает во мне странную надежду: значит, дело не только в облике?

Пора наконец встретиться с Аней и выведать все последние новости — целых два месяца меня не было в городе! Пальцы дрожат от нетерпения, пока набираю сообщение:

Даша: Приветик. Может, встретимся в кафе?

Ответ прилетает мгновенно, будто она ждала этого сообщения:

Аня: Привет сестрёнка. Да, давай.

Мы договариваемся о времени — и я, словно подхваченная вихрем, бросаюсь одеваться. Решила, что выберу что-нибудь не скромное, но и не слишком пафосное. Под низ я выбрала – красную юбку и бежевые кроссовки. В качестве выбрала сумку. Остаются последние штрихи – длинные серьги и лёгкий макияж, с капельками любимых духов — и вот уже готова выходить в свет! В зеркале отражается девушка с искорками в глазах и безумной, почти отчаянной надеждой в сердце. Я посылаю себе воздушный поцелуй — и выпархиваю из дома, словно бабочка, вырвавшаяся из кокона.

Тёплый ветерок кокетливо подхватывает подол платья, солнце ласково щекочет кожу, а воздух напоён божественным ароматом кофе и свежей выпечки. Всё вокруг дышит предвкушением, обещая восхитительное время препровождение. Я иду, а в груди разрастается ощущение, будто вот‑вот случится что‑то важное — как глоток свежего воздуха после долгой засухи.

Кажется, целая вечность прошла с нашей последней встречи. Сколько всего нужно наверстать! Вывалить друг на друга все новости, рассмеяться до колик, вспомнить старые шутки, от которых всегда становилось тепло на душе.

Кафе уже маячит впереди — уютное, с тёплым светом из окон, с приглашающими к отдыху столиками. Я прибавляю шаг, чувствуя, как хорошее настроение бурлит внутри, словно шампанское, готовое вырваться пеной из бутылки.

Заметив сестрицу издалека, приметила её сегодняшний образ. Она выглядела так, будто была на каком-то мероприятии. На Ане сегодня был элегантный костюм и белые босоножки. Завершающим акцентом стало серебристое кольцо в виде змеи на её руке.

И в этот момент я словно ниндзя, подкрадываюсь сзади зажимая ей глаза ладонями.

— Угадай, кто? — шепчу, едва сдерживая смех.

— Да как же я могу тебя не узнать, хулиганка! — отзывается она, заливаясь звонким смехом. — Это же моя любимая сестрёнка! — И заключает меня в такие крепкие объятия, что я чуть не хрустнула. — Как же я по тебе соскучилась, родная.

— И я по тебе! Как ты? Так здорово, что мы наконец‑то снова увиделись! — выдыхаю, усаживаясь за столик.

Мы делаем заказ: горячую «Филадельфию», канадский ролл и два безалкогольных коктейля «Розмари». Официантка упархивает, а мы продолжаем болтать без умолку, словно боясь упустить хоть секунду вместе.

— Всё просто супер! А у тебя что новенького? Как съездила в Италию?

— О, это было просто потрясающе! — глаза сами загораются при воспоминаниях. — Знаешь, я будто попала в настоящую сказку. Солнце, море, невероятная архитектура. А какая там еда! Это просто нечто! И представляешь, мне даже удалось поплавать внутри здания, похожего на мост — это было так необычно!

— Вау, ничего себе! — сестра восхищённо качает головой. — А знаешь, чего мне очень не хватало, пока тебя не было? — Она бросает на меня понимающий взгляд и продолжает тише: — Такого чувства, когда жизнь превращается в день сурка, и нужна какая‑то встряска.

В этот момент появляется официантка с нашим заказом. Божественный аромат роллов наполняет воздух — и мой аппетит пробуждается, как у медведя после зимней спячки!

— Мм, выглядит просто объедение! — восклицает Аня, и в её глазах танцуют искорки радости, словно маленькие солнечные зайчики, когда она впивается взглядом в поднос. — Давай сначала набьём животы, а потом ты выложишь всё как на духу?

Я расплываюсь в широкой улыбке и безмолвно киваю. Наша сестринская связь — крепче любой бури, прочнее любых невзгод. В её присутствии я снова чувствую себя дома, в полной безопасности, словно все тревоги растворяются в тёплом свете её улыбки.

Мы моментально расправляемся с суши, деля их поровну: каждой — по четыре канадских ролла и четыре горячих «Филадельфии». Аппетитные звуки, звон бокалов, лёгкий смех — всё сливается в уютную симфонию. Мы уплетаем роллы, потягиваем коктейли, но моё любопытство, словно назойливая муха, не даёт мне покоя, жужжит в голове, подталкивает к вопросу.

— Ну, и как там дела с Кириллом? — выпаливаю я, стараясь сохранить беззаботную улыбку.

Аня едва не подавилась коктейлем — закашлялась так резко, будто увидела призрака. Её глаза расширяются, а лицо мгновенно заливается румянцем.

— Солнце, полегче! Ты такой вопрос с порога задаёшь, будто нет других тем для разговоров, — хрипло произносит

она, вытирая слёзы от кашля.

— Почему? Есть, конечно. Просто мне правда интересно, как обстоят ваши дела, — настаиваю я, чувствуя, как внутри всё напрягается в ожидании ответа.

— Одно свидание приравнялось к марафону любви, — выпаливает она, и теперь уже я едва не поперхнулась.

— Ты серьёзно?! — ахаю я, ощущая, как сердце начинает биться в бешеном ритме, будто пытается вырваться из груди. — Может, ты немного торопишь события?

Она наконец отдышалась, проводя рукой по волосам, словно собирая мысли воедино.

— Понимаешь, между мной и Кириллом такая химия. Словно мы знакомы целую вечность. Будто наши души давно нашли друг друга, а тела только сейчас догнали.

— И как это ощущается? — подаюсь вперёд, ловя каждое её слово, пытаясь проникнуть в суть этого неведомого мне чувства.

Сестрёнка задумывается, её взгляд устремляется куда‑то вдаль, будто она вылавливает слова из невидимого потока.

— Это как смотреть на звёзды и осознавать: они всегда были там, даже если ты их не видела. Как будто ты наконец нашла то, что искала всю жизнь, но даже не знала, как это называется.

— Звучит чертовски романтично, — шепчу я, а внутри всё сжимается от странного коктейля эмоций: радости за неё и острой, колючей зависти. — Но ты не боишься, что это слишком стремительно? Что всё может рассыпаться, как замок из песка?

— Мы с ним созданы друг для друга. Он — моя родственная душа, моё солнышко, — произносит она с такой уверенностью, что мне становится не по себе.

И тут я, не успев удержать язык за зубами, выпаливаю:

— А как же Костя? Помнишь, я тебя с ним знакомила на нашем первом занятии? Мне всегда казалось, что он тебе больше подходит, чем Кирилл. Он такой крутой, накачанный, смелый, готовый на любые приключения. И, вдобавок ко всему, сестрёнка, у него шесть кубиков!

Что я, чёрт возьми, несу?! Внутри всё обрывается. Вроде бы я искренне радуюсь за её союз с Кириллом. Уф, зачем я вообще заикнулась о другом? Неприятная горечь заползает под кожу, разъедает изнутри. Чёрт, да это же ревность проснулась!

Стараясь не выдать себя, я выжидающе уставилась на неё, затаив дыхание. Аня вздыхает, отводит взгляд, словно ищет в воздухе нужные слова.

— Константин очень хороший парень, — начинает она тихо. — Но с ним нет ощущения, что я дома. Словно я должна крутиться вокруг него, подстраиваться, быть той, кем он хочет меня видеть. А с Кириллом я чувствую себя целой. Понимаешь?