На один этаж выше

— Дорогая, если человек из Sinclair Development Group не способен взять стакан воды, не уничтожив папку, возможно, ему нельзя доверять строительство зданий. Роуз улыбнулась, но все равно подвинула папки на два сантиметра. Мэри не стала спорить, она только сказала:

— Знаешь, иногда твоя тревожность приносит пользу.

— Спасибо.

— Но только иногда. Роуз проверила экран еще раз. На нем появился титульный слайд: Commercial Proposal for Sinclair Development Group Richard Hawthorne Construction. Под логотипами компаний все выглядело почти официально. Роуз сжала пальцы на кликере.

— Они приедут в десять?

— В десять ровно, — ответила Мэри. — Их офис подтвердил вчера вечером.

— Кто именно?

— По письму — Дэниел Уорд, Лукас Синклер и представитель проектного отдела. Роуз кивнула. Имя Максвелла Синклера в списке не значилось и это было логично.

Он не ездил лично на такие встречи. Не на первичное обсуждение с небольшой компанией, которая претендовала лишь на часть работ. Такие люди появлялись в финале, когда на столе уже лежали суммы с большим количеством нулей, а не на презентации, которую готовила девушка, уснувшая на финансовой таблице. Эта мысль почему-то успокоила. Дверь переговорной открылась.

— Почему папки справа? — спросил Этан. Роуз закрыла глаза на одну короткую секунду. Мэри повернулась медленно.

— Доброе утро, Этан, — сказала она тоном, в котором не было ничего доброго.

Этан Брукс вошел в переговорную с выражением человека, которому поручили спасти ситуацию, хотя никто его об этом не просил. На нем был новый темно-синий костюм, слишком блестящие туфли и галстук того оттенка красного, который обычно выбирают мужчины, желающие выглядеть решительно еще до того, как сказали хоть что-то полезное.

— Доброе, — ответил он. — Я просто спрашиваю. По протоколу материалы обычно кладут по центру. Роуз выровняла последнюю папку.

— По центру будет стоять вода. Если папки положить справа, гостям будет удобнее делать пометки и одновременно смотреть на экран.

— Не уверен.

— Зато я уверена. Этан слегка усмехнулся.

— Ты сегодня особенно уверена. Мэри поставила поднос с чашками на столик у стены.

— Она сегодня особенно подготовлена. Это разные вещи. Этан проигнорировал ее и подошел к столу.

— Я бы все-таки переложил. Он потянулся к ближайшей папке. Мэри сказала:

— Не трогай. Он замер.

— Простите?

— Я сказала: не трогай.

— Мэри, я помощник директора.

— А я человек, который видел, как трое помощников директора за свою карьеру роняли кофе на документы, забывали имена гостей и однажды усадили инвестора под кондиционер, хотя у него был бронхит, так что твой титул не производит на меня впечатления. Роуз отвернулась к экрану, чтобы скрыть улыбку. Этан покраснел.

— Я всего лишь пытаюсь помочь.

— Тогда принеси дополнительные стаканы.

— Это не совсем моя обязанность.

— А переставлять папки — совсем не твоя необходимость. В переговорной повисла тишина. Этан посмотрел на Роуз так, будто именно она лично попросила Мэри его унизить.

— Хорошо, — сказал он. — Надеюсь, презентация пройдет лучше, чем подготовка. Роуз повернулась к нему.

— Если у тебя есть конкретные замечания по материалам, я готова их выслушать.

— У меня есть замечание по тому, кто их готовил. Мэри громко поставила чашку на блюдце.

— Этан. В ее голосе впервые прозвучало настоящее предупреждение. Он сжал губы.

— Ладно. Я принесу стаканы. Когда он вышел, Мэри несколько секунд смотрела на закрытую дверь.

— Этот мальчик однажды споткнется о собственное самомнение. Роуз наконец позволила себе выдохнуть.

— Он просто нервничает.

— Нет, дорогая. Нервничаешь ты, а он завидует. Это разные болезни, и первая лечится подготовкой, а вторая — хорошим жизненным ударом. Роуз не ответила, она не любила говорить об Этане плохо, потому что любое признание его зависти делало ситуацию более реальной. Пока она называла это «сложными отношениями», «напряжением» или «конкуренцией», можно было делать вид, что ничего особенного не происходит, но правда была проще. Этан не любил ее и сегодня, если что-то пойдет не так, он будет первым, кто мысленно откроет шампанское. В девять тридцать пять переговорная была готова, в девять сорок Роуз еще раз проверила речь, в девять сорок пять Мэри принесла свежий кофе для гостей и поставила его на столик, в девять пятьдесят Ричарда все еще не было. Роуз посмотрела на часы, потом на дверь, потом снова на часы.

— Он выехал давно? — спросила она. Мэри подняла глаза от планшета.

— Да.

— Насколько давно?

— Достаточно.

— Мэри.

— Он успеет. Это прозвучало слишком быстро. Роуз почувствовала, как тревога, до этого сидевшая где-то глубоко, поднялась выше.

— Ты ему звонила?

— Писала.

— Он ответил? Мэри ничего не сказала. Роуз положила кликер на стол.

— Мэри. Телефон в ее руке завибрировал раньше, чем секретарь успела ответить, на экране высветилось: Ричард Хоторн. Роуз ответила сразу.

— Ричард?

— Роуз, — его голос был напряженным, а на фоне слышались гудки машин. — Я задерживаюсь. У нее внутри все оборвалось.

— Насколько? — спросила она.

— Не могу сказать. На перекрестке серьезная авария, движение перекрыли. Я пытаюсь объехать через боковые улицы, но там тоже все стоит. Роуз посмотрела на экран презентации, на пустое кресло во главе стола.

— Они приезжают через десять минут.

— Я знаю.

— Ричард...

— Слушай меня. Если я не успею, ты начнешь без меня. Она застыла.

— Что?

— Ты начнешь презентацию без меня.

— Нет. Слово вырвалось само.

— Роуз.

— Я не могу вести встречу одна.

— Можешь.

— Это Sinclair Development Group.

— Именно поэтому их нельзя заставлять ждать.

— Я ассистент.

— Ты человек, который готовил этот проект месяц.

— Но это ваша встреча.

— А сейчас она станет нашей встречей, только начнешь ее ты. Роуз закрыла глаза. Внутри поднялась паника. Кто сядет во главе стола? Как объяснить отсутствие Ричарда? Что, если они зададут вопрос, на который она не имеет права отвечать? Что, если они воспримут это как неуважение? Что, если Этан будет рядом и все испортит? Что, если она перепутает цифру? Что, если голос дрогнет?

— Я боюсь, — сказала она тихо. На другом конце линии Ричард помолчал, потом его голос стал мягче.

— Знаю. От этого стало почти хуже.

— Это не помогает.

— Тогда слушай то, что поможет. Ты знаешь этот проект лучше всех в офисе, лучше Майкла, лучше Этана. Сейчас, возможно, даже лучше меня, потому что именно ты прожила с этими цифрами последний месяц. Ты не должна изображать из себя генерального директора, ты должна просто рассказать то, что знаешь. Роуз посмотрела на Мэри. Та стояла в дверях переговорной и уже все поняла по ее лицу.

— А если они спросят, почему вас нет?

— Скажешь правду, без оправданий.

— Если они уйдут?

— Значит, они не умеют распознавать хорошую работу.

— Ричард.

— Роуз, — его голос стал тверже. — Ты готова. Просто начни. Я приеду так быстро, как смогу. Она хотела сказать еще что-то, но в трубке раздался чей-то сигнал, шум мотора, потом короткий сбой связи.

— Ричард? Ответа не было. Мэри подошла ближе.

— Он опаздывает? Роуз кивнула.

— Надолго?

— Не знает.

— Черт. Роуз почти автоматически сказала:

— Мэри.

— Что? Иногда это не ругательство, а деловой термин. Роуз положила телефон на стол.

— Он сказал начинать без него. Мэри молчала всего секунду.

— Значит, начнешь.

— Я не готова.

— Неправда.

— Я не готова к этому.

— К этому никто не готов, пока оно не случается. Роуз прижала ладонь к животу.

— Я не Ричард. Они ждут руководителя компании, а не меня. Мэри подошла вплотную и неожиданно взяла ее за обе руки, ее ладони были теплые и сухие.

— Послушай меня внимательно, девочка моя. Роуз подняла глаза. Мэри редко называла ее так серьезно.

— Я тридцать лет смотрю на людей в переговорных, — сказала она. — На тех, кто приходит с миллионами, на тех, кто приходит с пустыми обещаниями, на тех, кто улыбается, пока ищет слабое место и знаешь, что я поняла?

— Что?

— Большинство из них не страшные. Они просто очень хорошо делают вид, что страшные. Роуз нервно улыбнулась.

— Это должно помочь?

— Да, потому что ты тоже умеешь делать вид.

— Что?

— Делать вид, что спокойна, делать вид, что не устала, делать вид, что тебе не хочется убежать в туалет и запереться там до конца недели.

— Мэри.

— Что? Я же вижу. Роуз почти рассмеялась, но смех застрял где-то в горле. Мэри сжала ее руки крепче.

— Ты выйдешь к ним, поздороваешься, проводишь сюда, скажешь, что мистер Хоторн задерживается и присоединится позже, потом начнешь презентацию. Не оправдывайся и не проси прощения за то, что заняла место за столом. Роуз вспомнила стикер в блокноте. Не извиняться за уверенность.

— А если я не справлюсь?

— Справишься.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Потому что человек, который не справится, не проверяет флешку трижды и не двигает папки на два сантиметра ради удобства гостей. Роуз закрыла глаза. Где-то в приемной зазвонил телефон. Мэри повернула голову, потом посмотрела на часы. Десять ровно.

— Они здесь, — сказала она. Внутри Роуз снова стало тихо. Она отпустила руки Мэри, поправила край жакета, взяла папку, проверила, не дрожат ли пальцы. Она сжала их чуть крепче.

— Как я выгляжу? — спросила Роуз. Мэри оглядела ее с головы до ног.

— Как человек, которому придется очень дорого заплатить, если ее недооценят. Роуз выдохнула.

— Хорошо.

— Очень хорошо. В приемной снова зазвонил телефон. Мэри выпрямилась, возвращая себе привычное выражение секретаря, способного одной интонацией остановить хаос.

— Иди, — сказала она. — Встречай их. Роуз вышла из переговорной. Коридор до приемной показался длиннее обычного. Каждый шаг отдавался где-то внутри, туфли тихо стучали по полу, в руке лежала папка, на запястье пульс бился слишком быстро, но лицо оставалось спокойным. Она умела это. Умела держать себя так, будто внутри не рушилась ни одна стена. У стойки ресепшена Мэри уже говорила по телефону:

— Да, конечно. Мисс Коллинз сейчас встретит гостей. Роуз остановилась у двери, ведущей к лифтам. За матовым стеклом мелькнула тень, потом еще одна, потом двери открылись и в приемную вошли трое мужчин. Первым — высокий, темноволосый, в графитовом пальто и безупречно сидящем костюме — вошел человек, которого Роуз видела только на фотографиях в деловых статьях. Максвелл Синклер. На одну короткую секунду весь ее внутренний порядок пошатнулся, потому что фотографии не передавали главного. Они показывали лицо, костюм, фамилию, статус, но не показывали того странного давления, которое появлялось вместе с ним в комнате. Он не делал ничего особенного, ему не нужно было. Он просто вошел — и пространство будто само перестроилось вокруг него. Роуз почувствовала, как сердце снова ударило сильнее, но снаружи только сделала шаг вперед. Так, будто именно этого и ожидала.

— Доброе утро, господа, — сказала она. — Добро пожаловать в Richard Hawthorne Construction. Максвелл Синклер посмотрел на нее и Роуз поняла, что презентация началась еще до того, как она включила первый слайд. Роуз всегда считала, что в деловых встречах самое сложное — это начало. Первые секунды, когда люди еще ничего друг другу не сказали, но уже успели многое решить. Как ты вошел. Как посмотрел. Слишком быстро протянул руку или, наоборот, задержался. Улыбнулся от нервов или не улыбнулся вовсе. Занял слишком много места или попытался стать незаметным. Поставил себя ниже, чем нужно, или выше, чем имел право. Роуз замечала такие вещи почти автоматически и сейчас, стоя в приемной маленькой строительной компании перед тремя мужчинами из Sinclair Development Group, она вдруг поняла, насколько сильно эти первые секунды могут изменить все. Максвелл Синклер смотрел на нее спокойно, будто в мире было очень мало вещей, способных выбить его из внутреннего равновесия. Это спокойствие не располагало, не расслабляло. Оно, наоборот, заставляло собраться, выпрямиться и немедленно вспомнить, не забыл ли ты какую-нибудь деталь. Он был выше, чем казался на фотографиях и крупнее. Не массивный, не тяжеловесный, но в нем была та физическая уверенность, которая редко нуждается в демонстрации. Темное пальто сидело на нем так, будто было сшито не по меркам, а по привычке человека получать идеально выполненные вещи. Под пальто — графитовый костюм, белая рубашка, темный галстук без узора. Никаких попыток показать богатство через кричащие детали. На левой руке — часы. Дорогие, конечно. Роуз не разбиралась в марках, но такие вещи не требовали знания логотипов. Они просто существовали с той небрежной уверенностью, с какой существуют предметы, стоимость которых никогда не обсуждают вслух. Лицо у Максвелла было строгим. Резкая линия скул, темные волосы, убранные назад, чуть усталые серо-голубые глаза. Не ледяные — это было бы слишком просто. Скорее внимательные до неприятного. Такие глаза не задерживались на поверхности. Они будто сразу искали систему: связи, слабые места, несоответствия и сейчас они смотрели на Роуз. Она почувствовала, как внутри снова поднимается волна тревоги, но снаружи только улыбнулась. Ровно настолько, насколько требовал деловой этикет.

— Роуз Коллинз, — представилась она. — Личный ассистент мистера Хоторна. Я буду сопровождать вашу встречу. Максвелл протянул руку.

— Максвелл Синклер. Его рукопожатие было коротким и твердым.

— Мистер Синклер, — сказала она. — Признаться, мы не ожидали вашего личного присутствия сегодня. Она произнесла это осторожно, но внутри у нее все еще звучала только одна мысль: он приехал сам. Сам Максвелл Синклер. Человек, чьи интервью разбирали деловые журналы, человек, который управлял проектами, меняющими кварталы Нью-Йорка, человек, чье имя в заголовке статьи автоматически означало: речь идет о деньгах, власти, строительстве и решениях, к которым обычные люди не имеют доступа. Он приехал в их старый офис с лифтом, который дергался между этажами. Макс чуть заметно наклонил голову.

— Сегодня мне было по пути, — сказал он. — Я решил посетить встречу лично. Роуз удержала лицо. Как будто Sinclair Development Group случайно находилась между его утренним кофе и химчисткой.

— Рады вас видеть, — ответила она. Рядом с Максом стоял мужчина, которого Роуз сразу узнала по фотографиям из внутренних материалов SDG. Лукас Синклер. Младший брат Максвелла. Руководитель строительного направления. Человек, который чаще появлялся на площадках, чем на обложках деловых журналов, хотя журналисты явно предпочли бы второе. Он был чуть ниже Макса, светлее, живее. В нем не было той непроницаемой собранности, из-за которой рядом с Максвеллом хотелось проверить осанку. Лукас смотрел открыто, с любопытством, и улыбался так,будто офис Ричарда Хоторна не разочаровал его, а наоборот, заинтересовал. На нем тоже был костюм, но без той абсолютной строгости, что у брата. Верхняя пуговица пальто была расстегнута, шарф завязан небрежно, волосы слегка растрепаны после улицы. Он выглядел человеком, который умеет вести переговоры в стеклянной переговорной и через час стоять в строительной каске по щиколотку в грязи, ругаясь с подрядчиками на понятном им языке.

— Лукас Синклер, — представился он, пожимая ей руку. — Я отвечаю за строительную часть и, по версии моего брата, слишком часто задаю неудобные вопросы.

— По версии всех, — спокойно сказал Макс. Лукас усмехнулся.

— Видите? Он подтверждает. Роуз невольно улыбнулась.

— Тогда постараюсь быть готовой к неудобным вопросам.

— Это опасная фраза, мисс Коллинз. Я могу воспринять ее как приглашение.

— В таком случае буду считать это частью встречи. Лукас посмотрел на нее внимательнее, но дружелюбно.

— Хорошо. Третий мужчина шагнул вперед последним. Дэниел Уорд. Партнер SDG. Финансовый стратег. Друг Максвелла Синклера. Один из тех людей, о которых писали меньше, чем об основателе компании, но часто упоминали в тех частях статей, где речь шла о переговорах, сделках и суммах, которые заставляли Роуз перечитывать цифры дважды. Дэниел был старше Лукаса и, возможно, чуть старше Макса. В его темных волосах уже появилась легкая седина у висков, но она только добавляла ему спокойной респектабельности. Он не производил впечатления человека, который стремится доминировать в комнате. Скорее наоборот — он умел исчезать из центра внимания, чтобы потом сказать одну фразу и изменить весь ход разговора. Его улыбка была мягче, глаза — теплее, но Роуз почему-то почувствовала: из всех троих именно он, возможно, задаст вопросы, на которые сложнее всего отвечать, потому что Макс проверял на прочность, Лукас — на практичность, а Дэниел, скорее всего, проверял смысл.

— Дэниел Уорд, — сказал он. — Финансовое планирование и инвестиционная стратегия.

— Роуз Коллинз. Очень приятно.

— Взаимно. Его рукопожатие было коротким, но почти доброжелательным.

Мэри за стойкой наблюдала за всем происходящим с выражением женщины, которая уже мысленно разложила гостей по типам, слабостям и вероятности пить кофе без сахара.

— Господа, — сказала Роуз, слегка отступая в сторону. — Переговорная подготовлена. Если позволите, я провожу вас.

— Конечно, — ответил Дэниел.

— У вас есть кофе? — спросил Лукас, уже двигаясь за ней.

— Да. Кофе, чай, вода.

— Отлично. Макс становится почти терпимым после второй чашки.

— Лукас, — сказал Макс без выражения.

— Что? Я помогаю людям правильно интерпретировать твое молчание. Роуз шла впереди и изо всех сил старалась не улыбнуться слишком заметно. Они вошли в переговорную. Мэри словно материализовалась рядом, чтобы предложить кофе, воду и ту самую тарелку с печеньем, которую утром назвала дипломатическим оружием. Лукас, к ее очевидному удовольствию, взял одно почти сразу.

— Видите? — тихо сказала она Роуз, проходя мимо. — Богатые люди тоже едят печенье. Роуз едва заметно качнула головой, чтобы не рассмеяться.

Макс снял пальто и отдал его Мэри с коротким благодарным кивком. Даже этот жест у него выглядел так, будто он привык принимать заботу как услугу, но не как должное. Мэри, обычно безошибочно определявшая высокомерие, посмотрела на него чуть мягче. Гости заняли места.

Макс сел не во главе стола, как Роуз ожидала, а чуть сбоку — так, чтобы видеть и экран, и ее, и дверь, Лукас устроился рядом, Дэниел открыл блокнот напротив. Пустое кресло Ричарда во главе стола будто сразу стало заметнее. Роуз почувствовала, как взгляд Макса скользнул к нему, разумеется, он заметил. Он, вероятно, заметил даже то, что одна из бутылок воды стояла на полсантиметра ближе к краю, чем остальные. Роуз включила экран. Первый слайд появился сразу. Commercial Proposal for Sinclair Development Group. Она взяла кликер, ладони были сухими, внутри все дрожало.

— Господа, — начала она, — благодарю вас за визит. Мистер Хоторн задерживается из-за дорожной ситуации и присоединится к нам, как только сможет, чтобы не занимать ваше время ожиданием, я начну презентацию. Макс поднял на нее глаза.

— Вы будете вести презентацию? Голос был ровным, вопрос — простой, но Роуз почувствовала скрытую проверку. Желание понять, что перед ним: вынужденная замена или человек, который действительно имеет право говорить.

— Да, мистер Синклер.

— Ваша должность?

— Личный ассистент мистера Хоторна. Лукас перестал крутить ручку в пальцах. Дэниел поднял глаза от блокнота. Макс помолчал.

— И вы достаточно хорошо знакомы с материалами? В этот момент где-то в глубине Роуз чуть болезненно вспыхнула обида на отсутствие Ричарда, на то, что один и тот же вопрос ей приходилось доказывать снова и снова: достаточно ли она здесь компетентна, чтобы говорить? Но обида могла подождать.

— Да, — сказала она. — Я готовила коммерческое предложение для вашей компании в течение последнего месяца. Все расчеты, структура презентации и сравнительные таблицы проходили через меня. Поэтому, если у вас возникнут вопросы по материалам, я смогу на них ответить. Лукас едва заметно улыбнулся, Дэниел сделал первую пометку, Макс продолжал смотреть на нее еще секунду, потом сказал:

— Начинайте. Роуз нажала на кликер, слайд сменился и мир сузился до экрана, стола, трех мужчин и ее собственного голоса.

— Richard Hawthorne Construction предлагает рассматривать наше участие не как отдельный подрядный блок, а как управляемую систему контроля сроков, качества и взаимодействия с подрядчиками на участке, где для Sinclair Development Group критична не только стоимость, но и предсказуемость исполнения. Первые слова прозвучали чуть суше, чем она хотела, она услышала это, исправила дыхание, следующая фраза вышла увереннее.

— Мы понимаем, что для SDG важен не подрядчик, которому можно один раз передать задачу, а партнер, способный обеспечить прозрачность процесса на каждом этапе. Именно поэтому в нашем предложении основной акцент сделан не на обещании меньшей цены, а на трех вещах: сокращении временных потерь, контроле качества и прямой коммуникации с руководством проекта. Она переключила слайд, на экране появилась схема. Три блока : логистика, контроль подрядчиков, сроки.

Роуз видела эту схему столько раз, что могла нарисовать ее с закрытыми глазами и это начало ее спасать. Чем дальше она говорила, тем меньше думала о Максвелле Синклере, о его взгляде, о пустом кресле Ричарда, о том, что Этан наверняка стоит где-то за дверью и ждет, когда у нее дрогнет голос. Она думала о проекте, а проект она знала.

— На первом этапе мы предлагаем изменить график поставок, — продолжила она. — Сейчас базовый сценарий предполагает последовательное поступление материалов. Наш вариант позволяет перевести часть поставок в параллельный режим без перегрузки площадки. Лукас наклонился вперед.

— За счет чего? Роуз кивнула. Хороший вопрос, она ждала его.

— За счет уже существующих логистических окон у наших подрядчиков. Мы работаем с ними последние семь лет и знаем, в какие периоды они могут увеличивать объем без задержек. Подробная таблица находится на странице шесть ваших материалов. Лукас открыл папку, Дэниел тоже, Макс не стал. Он продолжал смотреть на нее. Это было почти неприятно. Он смотрел так, будто пытался понять принцип ее работы, как она держит паузу, как отвечает.

— Вы утверждаете, что можете сократить сроки на одиннадцать процентов, — сказал Лукас. — Для компании вашего масштаба это достаточно смелое заявление.

— Согласна.

— Обычно, когда подрядчик обещает сократить сроки, он либо просит больше денег, либо потом просит больше времени. Роуз позволила себе легкую улыбку.

— Именно поэтому мы не просим ориентироваться только на обещание. На следующем слайде указано, за счет чего достигается сокращение. Она нажала кликер и увидела ошибку, на экране появилась диаграмма, старая, не финальная. Та, где сроки по логистике были рассчитаны до повторной проверки подрядчиков, та, которую она вчера заменила, та, которую не должно было быть в презентации. Она точно сохраняла финальную версию, в резервном файле. Как эта диаграмма оказалась на слайде? Макс чуть прищурился, Дэниел уже смотрел на цифры, Лукас переводил взгляд с экрана на папку. Ошибка была видна, не всем, возможно, но тем, кто разбирался, — точно. Роуз могла сделать вид, что ничего не заметила, могла быстро проговорить и уйти дальше. Вместо этого она сделала шаг к столу, взяла папку, открыла нужную страницу и положила ладонь на финальную таблицу.

— Прошу обратить внимание, — сказала она ровно, — что на экране сейчас отображается предварительная версия диаграммы. В печатных материалах указаны финальные расчеты после повторной проверки логистических окон. Она услышала собственный голос, спокойный.

— Я не буду тратить ваше время на визуализацию, которая уже была заменена. Корректные данные находятся на странице шесть. Экономия составляет четыре дня на первом этапе, семь дней на втором и три дня за счет согласованных поставочных окон. Она нажала на кликер и перешла к следующему слайду.

— Именно эти цифры учтены в итоговом графике. Лукас первым посмотрел на нее иначе, не просто с интересом, с уважением к скорости реакции. Дэниел сделал пометку, Макс впервые взял ручку.

— Вы заметили расхождение сразу, — сказал он.

— Да.

— И остановили презентацию.

— Я уточнила данные.

— Многие предпочли бы не привлекать внимание к ошибке. Роуз встретила его взгляд.

— Ошибка становится проблемой не в тот момент, когда она появляется, а в тот момент, когда ее пытаются скрыть. Макс смотрел на нее несколько секунд, потом едва заметно кивнул.

— Продолжайте. После ошибки вопросы стали жестче или ей так казалось. Дэниел спросил о финансовой целесообразности их предложения в сравнении с крупными подрядчиками. Роуз ответила через структуру контроля и снижение операционных потерь. Лукас спросил, как маленькая компания будет справляться с объемом, если один из ключевых подрядчиков выпадет из графика. Роуз открыла резервный план, который добавила ночью почти из упрямства, и показала два варианта замены. Макс молчал дольше всех, он слушал, иногда смотрел на экран, иногда — в документы, чаще — на нее, потом задал вопрос, которого она ждала и боялась больше всего.