На один этаж выше

Валерия Кулина

На один этаж выше

Глава 1.

Роуз Коллинз снова проснулась от холода, не от того резкого и неприятного холода, который заставляет человека подскочить и первым делом проверить батареи, а от другого — утреннего, ожидаемого. Он пробрался под одеяло через приоткрытое окно, коснулся босой ступни и скользнул по щиколотке. Роуз не сразу открыла глаза. Сначала она почувствовала под щекой что-то шершавое, потом — боль в шее, затем — тяжесть в правой руке, затекшей от неудобного положения и только спустя несколько секунд поняла, что лежит не на подушке, а на распечатанной схеме участка. Схема была измята, на ней, прямо под ее щекой, расплылась тонкая синяя линия маркера, которой она вчера вечером обвела въездную группу будущего жилого комплекса или, если быть точнее, пыталась обвести. Где-то между третьей чашкой кофе, расчетами по паркингу и сравнением стоимости фасадных материалов Роуз, видимо, просто отключилась. Она медленно открыла глаза. Потолок маленькой спальни был серым в предрассветном свете. За окном едва начинал просыпаться Нью-Йорк: внизу проехал первый мусоровоз, где-то хлопнула дверь подъезда, по трубам в стене прошел тихий гул воды. Город еще не шумел во всю силу, но уже шевелился. Роуз повернула голову, постель была засыпана бумагами. Листы лежали везде: под одеялом, на полу, на подушке, у края кровати, возле ночника, в котором уже перегорела одна из лампочек, но заменить ее все никак не хватало времени. На одном листе были финансовые таблицы, на другом — черновой план коммерческого предложения, на третьем — перечень возможных вопросов инвесторов, которые она составляла ночью, потому что не доверяла ни одному идеально гладкому документу без списка того, что может пойти не так. На одеяле валялась ручка без колпачка, на полу — кружка с недопитым кофе, на ноутбуке, стоявшем у изножья кровати, все еще светился открытый файл: Sinclair Development Group — коммерческое предложение. Финальная редакция. Роуз посмотрела на эти слова и закрыла глаза обратно.

— Только не говори мне, что ты снова не выключилась, — пробормотала она себе под нос. Ответа, разумеется, не последовало. Она вообще часто разговаривала с собой по утрам. Так ей казалось, что день начинается чуть более организованно, если проговорить вслух, что нужно сделать, есть шанс, что хотя бы половина из этого действительно будет сделана. Роуз осторожно приподнялась на локтях, сразу же хрустнул лист, она замерла. Медленно подняла одеяло и увидела, что под ним оказался один из самых важных распечатанных расчетов — таблица с предполагаемой доходностью проекта. Верхний угол был безнадежно загнут, а на полях остался след от ее ладони.

— Прекрасно, — тихо сказала Роуз. — Просто прекрасно. Именно так выглядят документы, которые завтра должны увидеть люди. Она взяла лист, разгладила его ладонью, потом еще раз, потом поняла, что это бессмысленно, и отложила в стопку с пометкой «перепечатать». Утро начиналось как обычно, с небольшого хаоса, но Роуз умела жить в хаосе так, будто это был не хаос, а временно неструктурированная система. Она не боялась беспорядка, беспорядок можно было разобрать, куда страшнее были люди, которые улыбались тебе в лицо, пока незаметно перекладывали свои ошибки на твой стол. Таких людей в ее жизни хватало. Роуз села на кровати, собрала волосы в небрежный узел и несколько секунд просто смотрела на бумаги. Ей было двадцать три, иногда она чувствовала себя на сорок. Не из-за усталости даже, а из-за странной привычки постоянно думать на три шага вперед. Когда ее ровесницы спорили, какое платье надеть в пятницу вечером, Роуз считала, сколько останется после оплаты проездного, учебного взноса, коммунальных платежей и перевода матери. Когда кто-то жаловался, что устал от работы, она думала не о том, как бы отдохнуть, а о том, где взять еще одну подработку так, чтобы не сойти с ума окончательно. При этом внешне она не выглядела человеком, который живет в вечном напряжении.

У Роуз было то редкое лицо, которое не становилось жёстче от усталости, а будто только спокойнее. Светлая кожа, карие глаза — внимательные, теплые, но иногда слишком серьезные для ее возраста, длинные темно-русые волосы, которые на солнце становились почти медовыми, прямой нос, мягкие губы, тонкие брови, которые она редко красила, потому что по утрам обычно выбирала между макияжем и еще десятью минутами сна. Почти всегда побеждал сон. Она не была той красотой, на которую оборачиваются сразу, в ней не было вызова, не было желания занимать собой комнату, но стоило задержать на ней взгляд чуть дольше — и становилось понятно, почему люди потом невольно искали ее снова. В ее лице было спокойствие, как у человека, который много раз оказывался в ситуации, где проще было заплакать, но он вместо этого доставал блокнот и начинал составлять план. Роуз спустила ноги на холодный пол, поморщилась и потянулась за телефоном. Шесть двадцать семь. Будильник должен был прозвенеть через три минуты. Она посмотрела на экран так, будто телефон лично ее предал.

— Ну конечно, — сказала она. — Зачем человеку три минуты сна? Роскошь. На экране светилось еще одно уведомление. Напоминание: оплата обучения — через 12 дней. Роуз несколько секунд смотрела на эту строку, затем быстро смахнула уведомление.

Она знала эту сумму наизусть. Знала до цента. Знала, сколько уже отложено, сколько не хватает, и сколько может добавить Ричард, если презентация для Sinclair Development Group пройдет хорошо и он действительно выполнит свое обещание о премии. Это «если» уже месяц сидело у нее где-то под ребрами. Sinclair Development Group.

Само название звучало так, будто принадлежало не компании, а отдельному уровню жизни. Такой, куда люди вроде Роуз обычно попадали только в качестве обслуживающего персонала, временных сотрудников или имени внизу таблицы. SDG строила не просто дома. Она строила кварталы, о которых писали деловые журналы, башни, которые меняли линию горизонта, жилые комплексы, где стоимость квартиры могла равняться бюджету маленькой страны. Их проекты обсуждали архитекторы, инвесторы, критики и те, кто просто любил смотреть на Нью-Йорк снизу вверх, мечтая однажды подняться выше и вот уже месяц маленькая компания Ричарда Хоторна готовила для них предложение по одному из субподрядов, а Роуз готовила это предложение так, будто от него зависела не только работа компании, но и ее собственная жизнь. В каком-то смысле так и было. Она поднялась, собрала с кровати самые важные листы, аккуратно сложила их в папку, потом, подумав, добавила еще три документа, затем забрала кружку, ноутбук, ручку без колпачка и один стикер, приклеившийся к рукаву ее старой домашней кофты.

Через сорок минут она уже стояла на кухне, наспех пила кофе и пыталась одновременно поджарить тост, найти вторую серьгу и не забыть зарядку от ноутбука. Квартира была маленькая. Одна спальня, кухня, узкая ванная и гостиная, которая выполняла сразу все функции: место для работы, место для глажки, место для хранения коробок, место для редких ужинов с подругами и место, где Роуз иногда обещала себе заняться йогой, но обычно просто складывала туда папки. Она жила здесь второй год. Не из-за того, что квартира была удобной. Она была недешевой, как почти все в Нью-Йорке, и слишком далеко от того района, где Роуз мечтала бы жить, но здесь было безопасно, рядом проходила нужная ветка метро, а из окна кухни, если встать на цыпочки и смотреть между домами, можно было увидеть кусочек неба, который вечером становился розовым. Этого хватало. Телефон завибрировал на столе. Мама. Роуз сразу взяла.

— Доброе утро, мам.

— Ты уже встала? — голос Линды Коллинз звучал бодро, но Роуз знала эту бодрость слишком хорошо. Так мать говорила, когда хотела скрыть тревогу.

— Конечно.

— Спала? Роуз посмотрела на папку с документами.

— Почти.

— Роуз.

— Мам.

— Это не ответ.

— Это дипломатический ответ. Линда вздохнула.

— У тебя завтра эта большая презентация?

— Да. Сегодня финальная подготовка, завтра они приезжают.

— Как называется компания?

— Sinclair Development Group.

— Это те, у кого офис в огромной стеклянной башне?

— У них несколько офисов, мам.

— Значит, да. Роуз улыбнулась и сделала глоток кофе.

— Возможно. На другом конце линии послышался шорох. Мать, скорее всего, искала очки, или квитанцию, или и то, и другое одновременно. После смерти отца Линда научилась справляться со всем, но привычка волноваться за каждую бумажку осталась. Особенно за те, на которых были суммы.

— Я хотела тебе сказать, — начала она осторожно. — Банк прислал письмо по ипотеке. Ничего страшного, просто уточнение по платежу. Роуз поставила кружку на стол.

— Насколько «ничего страшного»?

— Роуз, я не для того звоню, чтобы ты опять все взяла на себя.

— Мам.

— Я серьезно.

— Сколько?

— Там небольшая доплата из-за пересчета страховки.

— Сколько? Линда назвала сумму. Роуз закрыла глаза. Не катастрофа, но неприятно. Суммы, которые не были катастрофой, имели подлое свойство приходить именно тогда, когда на катастрофу уже не хватало сил.

— Хорошо, — сказала она. — Я посмотрю вечером.

— Нет. Ты не будешь смотреть вечером, у тебя презентация, я сама разберусь.

— Мам, мы обе знаем, что ты все равно пришлешь мне скриншот.

— Пришлю, чтобы ты просто посмотрела.

— Конечно.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— Ты улыбаешься. Роуз действительно улыбалась.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я твоя мать. Несколько секунд они молчали. В этом молчании было больше нежности, чем в длинных разговорах. Роуз посмотрела на часы и поняла, что уже опаздывает.

— Мне пора бежать.

— Позавтракай

— Я позавтракала.

— Кофе — не еда.

— Тост — еда.

— Один тост?

— Мам.

— Ладно, ладно. Удачи тебе и, Роуз...

— Да? Голос Линды стал мягче.

— Не убивайся так, ни одна работа не стоит того, чтобы ты забывала жить. Роуз посмотрела на папку с логотипом SDG, который она распечатала на титульном листе предложения.

— Эта может стоить, — тихо сказала она.

— Что?

— Ничего. Я вечером позвоню. Она сбросила вызов, допила кофе, схватила сумку и уже почти вышла, но вернулась за папкой, потом за зарядкой, потом снова вернулась, потому что забыла закрыть окно. Обычное утро для Роуз.

Офис компании Richard Hawthorne Construction занимал два этажа старого здания на углу тихой улицы, где внизу находилась кофейня, флористический магазин и маленькая химчистка, в которой Роуз однажды испортили блузку, а потом две недели уверяли, что так и было.

Здание было не самым новым, лифт иногда дергался между третьим и четвертым этажами, отопление зимой работало по собственному настроению, а переговорная комната могла похвастаться видом на кирпичную стену соседнего дома, но Роуз любила это место.

Здесь пахло кофе, бумагой, краской для принтера и чем-то еще — почти домашним. Люди знали друг друга по именам. В понедельник кто-нибудь обязательно приносил печенье, в пятницу все делали вид, что работают до шести, хотя мысленно уходили после четырех. Здесь спорили, мирились, смеялись в коридорах, ругали подрядчиков и радовались каждому большому заказу так, будто выиграли международную премию.

Роуз вошла в офис в восемь сорок две, с мокрыми от утреннего тумана волосами и сумкой, которая весила так, будто она несла в ней кирпич.

— А вот и наша мисс Sinclair Development, — раздался голос Мэри Эллис от стойки секретаря.

Мэри сидела за своим столом, как капитан за штурвалом. Невысокая, круглолицая, с аккуратно уложенными седыми волосами и неизменной ниткой жемчуга на шее, она знала о компании все. От неё всегда можно было узнать кто с кем поссорился, кто ищет новую работу, кто разводится, кто тайно ест пончики на диете, кто забыл день рождения жены, кто на самом деле виноват в сорванной поставке плитки, хотя в отчете написано «погодные условия». Если бы Мэри когда-нибудь решила написать мемуары, половине Нью-Йорка пришлось бы переехать.

— Доброе утро, Мэри, — сказала Роуз, останавливаясь у стойки.

— Доброе? — Мэри прищурилась. — Девочка моя, у тебя вид человека, который видел не утро, а обратную сторону смерти.

— Спасибо. Очень вдохновляюще.

— Ты опять работала ночью?

— Нет. Мэри медленно подняла брови. Роуз выдержала паузу.

— Немного.

— «Немного» — это когда человек отвечает на одно письмо после ужина, а у тебя на щеке отпечаталась таблица. Роуз резко коснулась лица. Мэри довольно улыбнулась.

— Шучу.

— Это жестоко.

— Это забота. Хочешь кофе?

— Я уже пила.

— Значит, хочешь нормальный кофе. Роуз посмотрела в сторону своего рабочего места, потом на папку в руках, потом снова на Мэри.

— Очень хочу.

— Вот, честный ответ, уже прогресс. Мэри поднялась, достала из-за стойки бумажный стакан, который явно приготовила заранее, и протянула Роуз.

— Двойной эспрессо, немного молока, без сахара. Только не спорь, сегодня тебе это нужнее, чем гордость. Роуз взяла стакан обеими руками.

— Я вас обожаю.

— Знаю. Поэтому расскажу тебе первой. Роуз насторожилась.

— Что? Мэри наклонилась чуть ближе, хотя в приемной кроме них никого не было.

— У Сандры из бухгалтерии роман.

— Мэри.

— Что «Мэри»? Это важно для морального климата коллектива.

— У нас завтра презентация для SDG.

— А у Сандры роман с мужчиной из пожарной инспекции. И, между прочим, если у нас когда-нибудь внезапно пройдет проверка без замечаний, ты еще спасибо скажешь. Роуз не выдержала и рассмеялась. Мэри довольно кивнула, будто именно этого и добивалась.

— Вот. Уже похожа на живого человека. Иди к Ричарду, он спрашивал тебя три раза.

— Сердится?

— Он? На тебя? Не смеши меня. Он сердится только на принтер и городскую администрацию. Роуз пошла по коридору к кабинету Ричарда Хоторна. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился его голос:

— Нет, Джереми, я не могу поставить подпись под сметой, где лифт стоит как частный самолет, либо вы пересчитываете, либо мы ищем других поставщиков. Да. Именно так. Хорошего дня. Последние слова он произнес тоном, от которого «хороший день» звучал как угроза. Роуз постучала по косяку.

— Можно? Ричард поднял голову.

Ему было пятьдесят семь, но выглядел он моложе — не из-за отсутствия морщин, они как раз были, а из-за взгляда. У Ричарда Хоторна были глаза человека, который слишком много раз видел, как рушатся планы, сроки, бюджеты и человеческие обещания, но так и не разучился верить, что все можно исправить, если сесть, выпить кофе и подумать. Он был высоким, широкоплечим, с густыми седыми волосами и привычкой закатывать рукава рубашки, даже если на нем был дорогой пиджак. В кабинете у него всегда стояли макеты старых проектов, фотографии построенных домов и смешная кружка с надписью: I fix problems I didn’t create.

— Роуз, — сказал он, сразу смягчаясь. — Заходи, садись, только скажи мне, что ты спала.

— Я спала.

— Сколько?

— Это уточняющий вопрос, на который мой адвокат советовал бы не отвечать. Ричард рассмеялся и снял очки.

— Значит, мало.

— Достаточно, чтобы не перепутать SDG с налоговой службой.

— Уже хорошо. Роуз села напротив него и положила папку на стол. Ричард посмотрел на нее, потом на папку, потом снова на нее.

— Ты закончила?

— Почти. Осталось выровнять финансовый блок, перепроверить цифры по срокам и немного поправить речь для завтрашней презентации.

— Немного?

— Я хочу, чтобы звучало увереннее.

— Роуз.

— Что?

— Мы не выступаем на вручении Оскара.

— Нет, — серьезно сказала она. — Мы выступаем перед Sinclair Development Group. Это хуже. Ричард откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел на нее с тем выражением, которое всегда заставляло Роуз чувствовать одновременно гордость и тревогу. Он умел слушать, а не кивать в ожидании своей очереди говорить.

— Ты очень хочешь, чтобы мы получили этот контракт, — сказал он.

— Конечно.

— Не только из-за компании. Роуз опустила взгляд на папку.

— Это хороший проект.

— Роуз. Она улыбнулась краем губ.

— Я хочу расти, Ричард. Он не перебивал.

— Я благодарна вам за все, правда, но я не хочу всю жизнь быть человеком, который только записывает чужие идеи в календарь. Я хочу понимать проекты изнутри, хочу вести переговоры, учиться, хочу однажды быть не просто ассистентом, а человеком, которого зовут в комнату из-за того что без него нельзя принять решение. Роуз сделала вдох.

— И еще мне нужна премия, — добавила она уже тише. — За этот проект. Если он пройдет. Ричард посмотрел на нее внимательнее.

— Учеба? Она кивнула.

— Следующий платеж через двенадцать дней.

— Сколько не хватает?

— Я не затем сказала.

— Я знаю.

— Ричард.

— Я знаю, — повторил он мягко. — Ты никогда не говоришь такие вещи, чтобы попросить. В этом и проблема. Роуз сжала пальцы на коленях.

— Я справлюсь.

— Ты всегда справляешься, но иногда, Роуз, справляться — не значит делать все одной. Она хотела ответить, но не нашла слов. Ричард надел очки обратно, открыл папку и пробежал взглядом первые страницы.

— Хорошо, тогда слушай меня внимательно. Сегодня мы доводим это до идеала, завтра ты будешь сидеть рядом со мной на презентации. Роуз подняла глаза.

— Я?

— Ты.

— Но обычно вы берете Майкла из коммерческого отдела.

— Майкл не знает этот проект так, как ты.

— Ричард, я ассистент. Он посмотрел поверх очков.

— В моем кабинете ты сейчас звучишь как человек, который хочет быть не только ассистентом, так что не спорь, когда я даю тебе возможность. Она замолчала. В груди что-то болезненно сжалось, не от страха даже, а от того редкого ощущения, когда кто-то видит в тебе больше, чем ты сама решаешь показать.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Просто сделай так, чтобы завтра люди из SDG поняли, что мы не маленькая компания, которая случайно получила их внимание.

— Сделаю.

— И еще.

— Да? Ричард указал ручкой на ее папку.

— До конца дня хочу финальную версию, без твоего ночного героизма. Мне нужен документ, а не подвиг. Роуз встала.

— Постараюсь.

— Роуз. Она остановилась у двери.

— Сегодня. До шести.

— До семи.

— До шести тридцати.

— Договорились. Ричард вздохнул.

— С тобой невозможно торговаться.

— Зато вам будет легче завтра с SDG. Он улыбнулся.

— Иди работай. Роуз вышла из кабинета уже с другим ощущением.

Усталость никуда не делась, кофе тоже не совершил чуда, но теперь у нее внутри появилась тонкая, прямая линия — как на чертеже. Цель. До вечера закончить, завтра выступить, получить контракт, получить премию, оплатить учебу. Она дошла до своего стола, поставила кофе рядом с ноутбуком и едва успела открыть файл, как над ней возникла тень.

— Коллинз. Роуз не подняла головы.

— Доброе утро, Этан.

— Уже почти девять.

— Тогда просто утро.

Этан Брукс стоял у ее стола с папкой в руках и выражением лица человека, который заранее уверен, что его недооценили. Ему было двадцать шесть, он работал помощником директора уже два года и считал, что должен был быть незаменимым для Ричарда. Проблема заключалась в том, что Ричард почему-то чаще спрашивал мнение Роуз.

Этан был симпатичным: светлые волосы, аккуратная борода, дорогие рубашки, слишком яркие галстуки и улыбка, которую он включал только для клиентов. В офисе он улыбался редко, особенно Роуз.

— Ричард сказал, ты ведешь финальную версию по SDG, — произнес он.

— Да.

— Странно. Роуз наконец подняла глаза.

— Что именно?

— Просто обычно такие вещи доверяют коммерческому отделу или хотя бы человеку с опытом.

— У меня есть опыт.

— Ассистентский. Она несколько секунд смотрела на него спокойно.

Роуз рано поняла, что с людьми вроде Этана нельзя спорить так, как они хотят. Они ждут раздражения, оправданий, что ты начнешь доказывать свою ценность, а они смогут оценивать тебя с высоты собственных комплексов. Лучший способ — не дать им сцены.

— Тебе что-то нужно? — спросила она. Этан поджал губы.

— Да. Ричард просил передать тебе данные по поставщикам, но я бы перепроверил, если бы был на твоем месте.

— Спасибо. Я перепроверю. Он положил папку на край ее стола, слишком близко к стакану с кофе. Роуз заметила это. Этан тоже. Она спокойно взяла стакан и переставила его на другую сторону. Этан усмехнулся.

— Осторожная.

— В нашей работе это полезно.

— Иногда слишком осторожные люди упускают возможности. Роуз открыла папку.

— А иногда слишком самоуверенные — сроки. Он чуть заметно напрягся.

— Это намек?

— Это наблюдение. На секунду между ними повисла тишина, потом Этан наклонился чуть ближе.

— Слушай, Роуз. Я понимаю, Ричард к тебе хорошо относится, но завтрашняя встреча — это не место для твоего желания доказать, что ты можешь больше. Она медленно закрыла папку.

— А для чего это место?

— Для профессионалов.

— Тогда хорошо, что ты передал мне документы. Его лицо дернулось. Роуз снова посмотрела в экран, давая понять, что разговор окончен. Этан постоял еще пару секунд, потом ушел, но не сразу, сначала бросил взгляд на ее открытый файл. Роуз заметила и это. Именно эта привычка иногда спасала ей день, а иногда мешала спать.

День превратился в бесконечную последовательность правок : цифры, сроки, поставщики, площади, условия, письма, звонки. В одиннадцать тридцать сломался принтер, в двенадцать пятнадцать Ричард попросил пересчитать расходы по логистике, в час дня Мэри принесла сэндвич и поставила его рядом с ноутбуком без обсуждений, в два сорок Этан прислал файл с ошибочной датой поставки, и Роуз потратила двадцать минут, чтобы понять, случайность это или очередная маленькая попытка подставить ее, в четыре десять Ричард вызвал ее в кабинет.

— Садись, — сказал он. На столе перед ним лежали распечатанные страницы презентации. Роуз села, стараясь не показывать, как устала. Ричард взял первую страницу.

— Начнем с главного. В целом — отлично. Она выдохнула.

— Но?

— Но ты слишком мягко формулируешь нашу позицию.

— В каком месте?

— Вот здесь. «Мы полагаем, что сможем обеспечить оптимальное соотношение сроков и качества». Нет. Он зачеркнул фразу ручкой.

— Нужно: «Мы обеспечим сокращение сроков без потери качества за счет уже выстроенной сети подрядчиков». Роуз наклонилась ближе.

— Но это звучит слишком уверенно.

— Потому что это правда.

— SDG будут давить вопросами.

— Конечно. Они не благотворительный фонд.

— Тогда лучше оставить себе пространство. Ричард посмотрел на нее внимательно.

— Роуз, ты очень хорошо умеешь готовить документы, но в переговорах есть одна вещь, которую тебе нужно запомнить. Если ты сама оставляешь людям пространство сомневаться в тебе, они обязательно им воспользуются.

— Ты сделала сильную работу, — продолжил он. — Не подавай ее так, будто заранее просишь прощения за то, что заняла место за столом. Эти слова попали точнее, чем он мог предположить. Роуз отвела взгляд к окну. Там, за стеклом, город уже начинал темнеть. Высокие здания отражали в себе серое небо, машины двигались плотным потоком, где-то вдалеке мигала вывеска.

— Мне иногда кажется, — сказала она тихо, — что если я буду говорить слишком уверенно, кто-нибудь обязательно спросит, кто я такая. Ричард долго смотрел на нее, потом сказал:

— Тогда ответь.

— Что?

— Кто ты такая? Роуз слегка улыбнулась.

— Ассистент.

— Неправильно. Она подняла глаза.

— А как правильно?

— Ты человек, который за месяц изучил проект глубже, чем половина людей, которые будут завтра сидеть в переговорной. Ты человек, который нашел три ошибки в коммерческом блоке, две — в логистике и одну — в документах подрядчика. Ты человек, без которого я завтра буду выглядеть гораздо хуже. Роуз почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Ричард...

— Поэтому, если кто-то спросит, кто ты такая, отвечай спокойно, Роуз Коллинз и этого достаточно. Она кивнула, но сначала пришлось сглотнуть.

— Хорошо.

— Вот теперь переписывай речь.

— До шести тридцати? Ричард посмотрел на часы.

— До семи. Роуз улыбнулась.

— Спасибо.

— Не привыкай.

К семи пятнадцати финальная версия была готова, к семи двадцати Роуз отправила ее Ричарду, к семи двадцати двум получила от него ответ: Хорошо. Иди отдыхать. К семи двадцати пяти Мэри подошла к ее столу в пальто.

— Ты слышала босса. Домой.

— Я только сохраню копию.

— Ты уже сохранила три. Роуз подняла голову. Мэри указала на экран.

— Я вижу названия файлов. «Финал», «финал точно», «финал финальный не трогать». Роуз прикрыла лицо ладонью.