Смехотворная команда

— Крысислав, — перебил Торвальд, не сбавляя шага, — помолчи. Нам в город входить. Если ты начнёшь спрашивать прохожих про угрюмость, нас быстро запомнят. А нам это ни к чему.

— А почему нам это ни к чему? — шёпотом (но очень громким шёпотом) спросил Крысислав. — Мы же герои! Героев должны запоминать!

— Героев должны запоминать за подвиги, — назидательно изрёк Говорун, — а не за дурацкие вопросы. И вообще, нам нужно незаметно проскочить через город. Ты забыл про Чёрного Купца? Он, между прочим, может иметь уши везде. Даже в такой дыре, как Угрюмовка.

— Уши везде — это фигурально? — заинтересовался Крысислав. — Или у него действительно везде уши? А если у него везде уши, то как он спит? На одном ухе? Или уши спят по очереди? А...

— Крысислав! — рявкнули одновременно Говорун, Торвальд и даже Элрик, который обычно был самым терпеливым.

— Я просто спросил.

Хрю в клетке сочувственно хрюкнул и лизнул одно из щупалец сквозь прутья.

— Ладно, — Торвальд остановился у городских ворот, которые представляли собой довольно жалкое зрелище. — Давайте договоримся. В городе мы ведём себя тихо. Крысислав, ты не задаёшь вопросов. Элрик, ты ничего не поджигаешь. Финн, ты не разговариваешь с растениями, особенно если они растут на чужих огородах. Лира...

Он посмотрел на эльфийку, которая, как обычно, материализовалась из ниоткуда.

— Я всегда тихо, — коротко ответила та.

— Знаю. Лира, прикрой нам спину. Говорун, ты следишь за порядком.

— Я всегда слежу, — проворчал котёл. — Только толку...

— И главное, — Торвальд понизил голос, — Хрю нужно спрятать. Клетка слишком заметна. Лира, есть идеи?

Лира окинула клетку своим холодным взглядом, потом перевела его на собственный плащ с меховым воротником. Мех был лисьим, пушистым и явно не первой свежести.

— Давай, — коротко сказала она, обращаясь к Крысиславу.

— Что давай? — не понял тот. — Щупальце? Рюкзак? Книгу?

— Клетку. Давай сюда.

Крысислав послушно передал клетку. Лира открыла дверцу, и Хрю, почуяв свободу, радостно выскочил наружу, собираясь немедленно начать рыть ямку посреди дороги.

— Стоять, — Лира поймала существо с такой скоростью, что никто не успел моргнуть. Хрю пискнул и замер.

Эльфийка развязала шнурки на своём воротнике, отделила мех от плаща и в два движения приладила его вокруг шеи Хрю. Получилось нечто среднее между шарфом, накидкой и очень странным ожерельем. Хрю замер, прислушался к себе, потом удивлённо хрюкнул и потёрся мордочкой о мягкий мех.

— Он как будто пальто надел! — восхитился Крысислав. — Лира, ты гений! Теперь он похож на маленького пушистого... ну, на маленького пушистого Хрю!

— Хрю! — довольно подтвердил Хрю, которому, кажется, очень нравился его новый наряд.

— А теперь — сюда, — Лира подхватила существо и пристроила его у себя на плечах, как воротник. Хрю послушно обвил её шею, свесив лапки и хвостик, и замер. Со стороны казалось, что это просто очень необычный, слегка шевелящийся меховой воротник.

— Не дёргайся, — предупредила Лира. — Будешь сидеть тихо — получишь корешок.

— Хрю, — согласно пискнул Хрю и действительно затих, только глаза его поблёскивали из-под лисьего меха с выражением полного и абсолютного счастья.

— Потрясающе, — выдохнул Элрик. — Лира, ты не следопыт, ты гений маскировки!

— Я следопыт, — поправила эльфийка, и в её голосе впервые за день мелькнуло что-то похожее на довольство. — Просто умею пользоваться тем, что есть.

— А греет он хорошо, — добавила она после паузы. — Мягкий.

— Хрю, — довольно подтвердил Хрю с её плеча.

— Ладно, — Торвальд одобрительно кивнул. — С этим решили. Теперь — в таверну. Надо поесть нормально и снять комнаты. И чтобы никто ничего не заподозрил. Держимся естественно.

— Естественно — это как? — уточнил Элрик.

— Как будто мы обычные путники. Устали, хотим жрать, деньги есть.

— А у нас есть деньги? — спохватился маг.

Торвальд выгреб из бороды горсть медяков, пару серебряных монет и одну золотую, которая, судя по всему, застряла там ещё с прошлого приключения.

— Теперь есть, — констатировал он. — Пошли.

Таверна «Три голодных кабана» располагалась на главной (и, кажется, единственной) площади Угрюмовки. Вывеска над дверью изображала трёх кабанов с такими голодными мордами, что становилось ясно — лучше заказать еду побыстрее, пока они не передумали и не слезли с вывески.

Внутри было шумно, накурено и пахло так, как пахнет в настоящей таверне, где готовят много, едят много и о чистоте думают в последнюю очередь. За длинными деревянными столами сидели местные — в основном охотники и несколько подозрительных личностей в тёмных плащах. Служанки сновали между столами с подносами, уставленными кружками с пивом и тарелками с дымящимся мясом.

Толстый трактирщик за стойкой протирал кружку и одновременно сверлил взглядом каждого входящего — видимо, оценивая, сколько с него можно содрать.

— Добро пожаловать в «Трёх кабанов»! — рявкнул он, когда компания переступила порог. — Есть места, есть пиво, есть комнаты! Если есть деньги!

— Деньги есть, — спокойно ответил Торвальд, выступая вперёд. Его огромная фигура заполнила собой дверной проём, и трактирщик мгновенно изменился в лице — с оценивающего на почтительное.

— Проходите, господин, проходите! — засуетился он. — Лучшие места! Сейчас освободим!

Торвальд молча прошёл к самому большому столу в центре зала, плюхнулся на лавку, и та жалобно скрипнула. Рядом с ним села Лира — с Хрю на плечах, который уже освоился и даже слегка подрёмывал, изредка довольно похрюкивая во сне.

Элрик пристроился с другой стороны, с трудом снял рюкзак и едва не смахнул им чью-то кружку.

— Извините! — пискнул он, ловя кружку на лету. — Я нечаянно!

Мужик, которому принадлежала кружка, мрачно зыркнул, но увидев размеры Торвальда, решил, что инцидент исчерпан.

Финн вошёл последним, огляделся и направился к столу, по пути останавливаясь у каждого горшка с чахлым растением, которые стояли на подоконниках.

— Привет, — шепнул он кактусу с отломанной колючкой. — Тяжело тебе здесь. Воздух спёртый, поливают редко... Держись. Я с тобой.

Кактус, разумеется, ничего не ответил, но Финн удовлетворённо кивнул и наконец-то сел за стол.

— Финн, — простонал Говорун, которого Торвальд поставил на стол как украшение (котёл, надо сказать, выглядел весьма эффектно среди кружек и тарелок), — не начинай. Мы в таверне. Здесь растения в горшках — это декор, а не собеседники.

— А почему декор не может быть собеседником? — искренне удивился Финн. — Он же живой. Просто молчаливый. Но это не значит, что ему не нужна поддержка.

— Финн, закажи лучше поесть, — перевёл тему Элрик, разворачивая меню, которое представляло собой заляпанную жиром дощечку с выжженными названиями блюд. — Тут написано... м-м-м... похлёбка из кабана, кабаньи рёбрышки, кабанья рулька, кабанье сердце в соусе... А есть что-нибудь не из кабана?

— Есть пиво, — хмыкнул Торвальд, подзывая служанку.

Подошла дородная девица с подносом и оценивающе оглядела компанию. Взгляд её задержался на Крысиславе, который сидел в углу, накрывшись плащом с головой, и только кончики щупалец подозрительно шевелились, когда он читал меню.

— Чего изволите? — спросила служанка, профессионально игнорируя странности.

— Мне двойную порцию кабаньих рёбрышек, тройную похлёбки и кружку пива, — заказал Торвальд. — И побольше хлеба.

— Мне просто похлёбку, — добавила Лира тихо.

— А мне... — Элрик задумался, водя пальцем по меню. — А можно я заплачу медяками? У меня есть!

Он полез в карман и вытащил горсть мелочи. Медяки блеснули в свете свечей, Элрик торжествующе улыбнулся, пересчитывая их... и вдруг его палец соскользнул, монеты взлетели в воздух красивым веером и с мелодичным звоном плюхнулись прямо в тарелку с супом соседнего стола, за которым сидели два угрюмых охотника.

Наступила тишина.

Охотники медленно перевели взгляды с тарелки, из которой теперь торчали медяки, на Элрика.

— Я... я прошу прощения! — Элрик вскочил, опрокинув лавку. — Я сейчас! Я всё достану! Я...

— Сиди, — Торвальд положил свою тяжёлую руку ему на плечо, припечатывая обратно. Затем повернулся к охотникам и спокойно сказал: — Мужики, пиво за мой счёт. И новый суп. Извините за неудобства.

Охотники переглянулись. Тот, что сидел ближе, выловил из супа медяк, повертел в пальцах и хмыкнул.

— Ладно, — буркнул он. — Бывает. Только пусть убирается сам.

— Я уберу! — с готовностью воскликнул Элрик, но Торвальд снова придавил его к месту.

— Служанка уберёт, — сказал он, сунув девице ещё пару монет. — И новый суп тем же. И нам пива всем.

Служанка, довольно улыбаясь, упорхнула выполнять заказ. Элрик сидел красный, как его опалённая роба, и бормотал что-то про «неловкость момента».

— Я же просил ничего не ронять, — вздохнул Говорун. — Но нет. Элрик решил внести разнообразие в меню. Суп с медяками, между прочим, в местной кухне не значится.

— Я не специально, — прошептал маг. — Они сами выпали.

— Сами они выпадают только у тех, кто держит их в дырявом кармане, — парировал котёл. — А у тебя дырявая, подозреваю, голова.

— Говорун...

— Молчу. Но осадочек остался.

Крысислав тем временем осторожно высунул одно щупальце из-под плаща и ткнул в меню.

— А что такое «почки в соусе»? — спросил он тихо, но в тишине, воцарившейся после инцидента с медяками, его голос прозвучал отчётливо. — Это орган?

Охотники за соседним столом снова уставились на компанию. Служанка замерла с подносом.

— Крысислав, — зашипел Говорун, — молчи!

— Но мне интересно! — Щупальце возмущённо дёрнулось. — В книге «Анатомия для начинающих алхимиков» написано, что почки — это важный орган фильтрации. А если их есть, они продолжают фильтровать? Или перестают? Или...

— Крысислав! — теперь зашипели уже все, включая Лиру.

— Хрю! — встрепенулся Хрю на плече эльфийки, просыпаясь и с интересом оглядывая зал.

— Это просто блюдо, — любезно пояснила служанка, которая, кажется, решила, что странная компания — это источник дополнительного заработка (и чаевых). — Из свиных почек. Вкусно, между прочим.

— А можно мне попробовать? — оживился Крысислав. — Я никогда не пробовал почки! Ни свиные, ни чьи-либо ещё!

— Ему можно, — кивнул служанке Торвальд, и продолжил уже Крысиславу. — Только сиди тихо и не высовывайся. И ешь аккуратно.

— Я буду аккуратно! — пообещал Крысислав, и все шесть щупалец радостно зашевелились под плащом, отчего тот заходил ходуном, создавая жутковатое зрелище.

— Может, ему лучше снять плащ? — предложил Элрик. — Всё равно все уже заметили, что с нами что-то не так.

— Сиди уж, — буркнул Говорун. — Чем меньше народу увидит его во всей красе, тем меньше потом будут описывать ищейкам.

При слове «ищейки» Лира напряглась и скользнула взглядом по залу. Её светлые глаза остановились на двух фигурах в чёрных плащах, сидевших в дальнем углу. Они не пили, не ели, только переглядывались и поглядывали на вход.

— Торвальд, — тихо сказала она, чуть поведя плечом (Хрю недовольно хрюкнул, но не проснулся). — Угол. Двое. Не местные.

Торвальд медленно, как бы между прочим, повернул голову, бросил взгляд и так же медленно вернулся к своей кружке с пивом, которую как раз принесла служанка.

— Вижу, — так же тихо ответил он. — Ищейки. Почуяли что-то?

— Или ждут кого-то, — Лира чуть наклонила голову, прислушиваясь. — Говорят тихо. Не разобрать.

Говорун, который стоял на столе и делал вид, что он просто очень красивый медный котёл, приоткрыл крышку и прошептал:

— Эти типы — ищейки. Я таких видел, когда мы в прошлый раз... ну, когда Элрик пытался продать гному «эликсир вечной молодости», который оказался слабительным. Они тогда за ним по пятам ходили, но так и не поймали, потому что Элрик случайно чихнул и поджёг кусты, а в дыму...

— Говорун, — перебил Торвальд, — не сейчас.

— Я просто предупреждаю, — обиделся котёл. — У них взгляд характерный. Липкий такой. Как будто они уже считают твои монеты и прикидывают, сколько с тебя содрать за молчание.

— Или за информацию о редких существах, — добавила Лира, и Хрю на её плече вдруг вздрогнул во сне, будто почуял опасность.

Элрик, который всё это время пытался незаметно выловить из кармана последние монеты (на этот раз аккуратно), поднял голову.

— Думаете, они от Чёрного Купца?

— Возможно, — Торвальд отхлебнул пива. — Но пока они просто сидят. Значит, не уверены. Или ждут подкрепления.

— Что будем делать? — спросил Финн, отрываясь от мысленной беседы с мухой, ползающей по столу. — Я могу попросить муху подслушать, о чём они говорят.

— Муху? — переспросил Крысислав, забыв про почки. — А мухи умеют подслушивать? А они понимают человеческую речь? А если понимают, то как передают информацию? А...

— Крысислав, — Говорун стукнул крышкой, — мухи понимают всё. Они же везде летают. Финн, давай, действуй. Только быстро.

Финн закрыл глаза, сосредоточился и что-то прошептал. Муха, которая до этого бессмысленно ползала по столу, вдруг замерла, подняла головку, словно прислушиваясь, а затем взлетела и направилась прямиком к столу в углу.

— Она всё слышит, — тихо сказал Финн. — Я сейчас... я подключён.

— Подключён? — не понял Элрик.

— Ну да. Я чувствую то, что чувствует она. Это как... как быть мухой. Очень странно. У них глаз много. Всё расплывается. И ещё они любят сладкое. Очень любят. Вон там, на столе, пиво пролито... ох, отвлекается...

Финн зажмурился, явно борясь с мушиными инстинктами.

— Говорят... — прошептал он. — Говорят... про отряд... про мага с дырявой робой... про эльфийку без волос... про... про существо с щупальцами... и про... про зверя, который светится... Они знают!

— Что знают? — напрягся Торвальд.

— Знают, что мы везём что-то ценное... — Финн открыл глаза, и муха тут же вернулась на стол, явно разочарованная тем, что её оторвали от пива. — Они ждут, когда мы выйдем. Или когда уснём. Хотят украсть Хрю.

— Хрю! — встрепенулось существо на плече Лиры, окончательно просыпаясь. — Хрю-хрю?

— Тихо, маленький, — Лира погладила его по чешуйчатой голове, прикрытой мехом. — Никто тебя не украдёт.

— Вот видишь, — вздохнул Говорун. — Я же говорил — приключения. Теперь у нас не просто хрюкающий питомец, а объект охоты международных преступников. Элрик, ты доволен?

— Я? — удивился маг. — А я-то тут при чём? Это всё Альбертус!

— Ты согласился! — напомнил котёл. — Ты и твоя жажда подвигов!

— Но это же настоящий подвиг! — глаза Элрика загорелись. — Спасти редкое существо от злодеев! Нас будут прославлять! О нас напишут книги!

— Напишут некролог, — буркнул Говорун. — «Элрик Неудачник и его команда погибли в таверне, потому что Элрик уронил монеты в суп и привлёк внимание ищеек».

— Говорун, ты преувеличиваешь.

— Я за всех переживаю, — отрезал котёл. — Ладно, Торвальд, командуй. Что делать будем?

Торвальд допил пиво, вытер бороду (часть пива впиталась, часть осталась на усах) и задумался.

— Лира, они видели Хрю?

— Не должны, — эльфийка покачала головой. — Он был под плащом, когда входили. Сейчас сидит тихо. Похож на воротник.

— Хорошо. Крысислава они заметили?

— Плащ шевелится, — кратко ответила Лира. — Не уверена. Может, думают, что у нас багаж живой.

— Багаж живой — это мысль, — хмыкнул Торвальд. — Ладно. План такой: доедаем, снимаем комнаты, делаем вид, что ничего не заметили. Ночью они наверняка сунутся. Вот тут мы их и встретим.

— Как встретим? — жадно спросил Крысислав, забыв про почки.

— Ласково, — усмехнулся Торвальд в бороду. — С топором.

— А можно я тоже буду ласково? — обрадовался Крысислав, и его щупальца возбуждённо зашевелились, отчего плащ снова заходил ходуном.

— Ты будешь сидеть в углу и светиться, — распорядился Говорун. — Если они увидят светящееся нечто в темноте, у них сердечный приступ будет. Тоже оружие.

— Я могу светиться очень ярко! — гордо заявил Крысислав. — Я тренировался! Когда волнуюсь — свечусь, как светляк! А когда очень волнуюсь — как три светляка!

— Вот и отлично, — кивнул Торвальд. — А сейчас — все едим и делаем вид, что мы просто усталые путники. Финн, прекрати разговаривать с мухой.

— Она обидится, — предупредил Финн. — Она рассказала мне про свою жизнь. У неё тяжёлая судьба. Родилась в хлеву, пережила зиму, чуть не утонула в пиве...

— Финн!

— Ладно-ладно. Я просто пообещал ей кусочек сахара.

Трактирщик принёс еду. Торвальд накинулся на рёбрышки с таким энтузиазмом, что борода его полностью погрузилась в тарелку и вышла оттуда блестящей от жира. Лира ела аккуратно, маленькими кусочками, одной рукой придерживая Хрю, который время от времени просыпался, высовывал мордочку из меха и требовательно похрюкивал, получая кусочек хлеба.

Крысислав под плащом управлялся сразу с тремя щупальцами — одним держал ложку, вторым вилку, третьим пытался одновременно читать книгу, которую извлёк из рюкзака.

— Тут написано, — шептал он, — что почки полезны для тех, у кого проблемы с... Ой! А у меня есть почки? У меня же раньше были, когда я был крысой, а теперь... Говорун, а у меня есть почки?

— Крысислав, — простонал котёл, — если ты не заткнёшься, я лично проверю, есть ли у тебя почки. Своей крышкой. По голове. Ешь давай!

Элрик, который заказал себе кабанью рульку, с аппетитом ел и мечтательно поглядывал на потолок.

— А ничего так таверна, — заметил он. — Уютно. Шумно. Пахнет едой. Вот бы нам такую в башне...

— В башне пахнет твоими экспериментами, — напомнил Говорун. — И кроликами из подвала. И ещё плесенью. Это больше похоже на филиал преисподней.

— Говорун, ты слишком строг.

— Я реалист.

Финн тем временем закончил есть и теперь аккуратно собирал крошки со стола, складывая их в горшочек с чахлым растением на подоконнике.

— Держи, — шепнул он кактусу. — Подкормка. Тебе расти надо.

— Финн! — зашипела Лира. — Люди смотрят.

— Пусть смотрят, — философски ответил друид. — Может, они тоже начнут заботиться о растениях. Мир станет добрее.

— Мир станет страннее, — поправил Говорун.

Наконец ужин был закончен. Торвальд расплатился с трактирщиком, и компания поднялась наверх, в снятые комнаты.

Комнат было две. В одной поселились Торвальд, Элрик и Говорун. Во второй — Лира, Финн и Крысислав (с Хрю). Ищейки в чёрных плащах, заметил Торвальд краем глаза, тоже поднялись следом и заняли комнату напротив.

— Ждут ночи, — констатировал он, когда дверь закрылась. — Ладно. Давайте распределимся. Я буду спать у двери. Лира, ты слышишь каждый шорох, так что будь наготове. Крысислав, ты светишься, если что.

— А я? — спросил Элрик.

— Ты будешь лежать и не рыпаться, — отрезал Говорун. — Твоя магия сегодня уже показала себя во всей красе. Ещё один подожжённый куст, и мы сгорим вместе с таверной.

— Обижаешь, — надулся Элрик, но спорить не стал.

Лира бесшумно выскользнула в коридор, проверила обстановку и так же бесшумно вернулась.

— Ждут, — шепнула она. — Сидят в своей комнате.

— Ну и пусть сидят, — Торвальд улёгся на пол у двери, положив под голову топор. — Будильник у нас будет.

— Какой будильник? — не понял Крысислав.

— Лира, — коротко ответил великан и закрыл глаза.

Ночь опустилась на Угрюмовку тихо и незаметно. В таверне «Три голодных кабана» погасли свечи, затихли голоса, и только изредка где-то скрипели половицы да похрапывал во сне толстый трактирщик за стойкой.

В комнате, где расположилась команда, царила тишина. Торвальд лежал у двери и, кажется, действительно спал, хотя его борода шевелилась во сне, перебирая застрявшие в ней крошки. Элрик дрых на кровати, раскинув руки и что-то бормоча про белого дракона. Говорун стоял в углу, прикрывшись крышкой, и издавал звуки, похожие на лёгкое побулькивание (котлы тоже умеют храпеть, просто редко признаются).

В соседней комнате Лира сидела на кровати, не смыкая глаз. Рядом с ней, свернувшись калачиком, спал Хрю, изредка подёргивая лапками во сне. Финн тоже спал — в позе эмбриона, обнимая горшок с кактусом, который он утащил из общего зала («Он просился! Ему страшно одному!»). Крысислав светился в темноте ровным голубоватым светом, отчего комната казалась подводным гротом.

Где-то за окном ухнула сова. И в ту же секунду Лира услышала — скрип половицы за дверью.

Очень осторожный. Очень тихий.

Она бесшумно скользнула к стене, прижалась к ней и замерла. Хрю во сне что-то пискнул, но не проснулся.

Дверная ручка медленно, миллиметр за миллиметром, начала поворачиваться.

Лира ждала.

Ручка повернулась до конца, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель могла просунуться рука. Рука была в чёрной перчатке.

Рука нащупала косяк, потом двинулась дальше, ощупывая пространство в поисках добычи...

И в этот момент Лира молниеносным движением перехватила запястье.

— Ай! — раздался приглушённый вскрик.

Лира дёрнула, и вор влетел в комнату, кубарем покатившись по полу. Он попытался вскочить, но наткнулся на светящегося Крысислава, который от неожиданности засветился так ярко, что комната озарилась голубым сиянием.

— Мамочки! — заорал ищейка, закрывая лицо руками. — Что это?!

— Это я! — гордо заявил Крысислав, поднимаясь и расправляя щупальца. — Я свечусь! А это мои щупальца! А это...

Но закончить он не успел, потому что ищейка, не помня себя от ужаса, бросился обратно к двери — и врезался в могучую фигуру Торвальда, который заслонил дверной проём.

— О, а вот и гость, — спокойно сказал великан, подхватывая вора одной рукой за шкирку. — Не спится?

— Пусти! — забился ищейка. — Я ничего не делал! Я просто... дверью ошибся!

— Дверью, значит, ошибся, — Торвальд невозмутимо развернул его и усадил на пол. — А рукой зачем шарил? Тоже ошибся?

— Я... я искал... ну...

— Нас искал? — уточнил Элрик, который, разбуженный шумом, сидел на кровати и пытался надеть сапоги (снова не глядя). — А зачем?

— Золото искал! — выпалил ищейка. — Думал, у вас золото есть! Мы местные воры! Просто хотели поживиться!

— Местные, значит, — хмыкнул Говорун. — А плащи чёрные у всех местных воров? Или только у тех, кто работает на Чёрного Купца?

При упоминании Чёрного Купца ищейка дёрнулся и побледнел (насколько это вообще возможно при голубом свете Крысислава).

— Не знаю никакого Купца, — пробормотал он, отводя глаза.

— Врёт, — констатировала Лира, появляясь из темноты так внезапно, что ищейка подпрыгнул. — Я таких врунов за версту чую.

— Что будем делать? — спросил Финн, протирая глаза. — Я могу поговорить с ним. У меня есть методика успокоения агрессивных личностей через разговор с растениями. Правда, он не растение, но вдруг сработает?

— Не надо, Финн, — Торвальд вздохнул. — Я сам.

Он связал вора верёвкой, поднял с пола, отнёс в свою комнату, уложил на пол, а сверху... положил свою голову.

— Ты чего? — не понял ищейка, придавленный тяжёлой головой великана.

— Ты моя подушка до утра, — объяснил Торвальд, закрывая глаза. — Будешь дёргаться — я проснусь. А если я проснусь не вовремя, могу и топором махнуть спросонья. Так что лежи смирно.

— Но... но это же... это унизительно! — возмутился вор.

— Жить захочешь — не так раскорячишься, — философски заметил Говорун. — Торвальд, ты гений.

— Я уставший, — поправил великан и через минуту уже храпел.

Ищейка дёргался, пытался выползти, но голова Торвальда весила, судя по всему, килограммов двадцать, не меньше. Вор понял, что всё бесполезно, и затих, только иногда всхлипывал от обиды.