Смехотворная команда

— Хрю, — тихонько вздохнул во сне Хрю, прижимаясь к Кайрону.

— Спи уже, — проворчал Говорун мысленно и наконец позволил себе задремать.

Утро наступило неожиданно — ворвалось на поляну вместе с первыми лучами солнца, пением птиц и запахом утренней росы.

Кайрон открыл глаза первым.

Он лежал на спине и смотрел в небо, пытаясь понять, где находится и почему у него на груди спит какое-то чешуйчатое существо, которое довольно посапывает и изредка дёргает лапкой.

— А-а-а, — сказал Кайрон внятно. — Что это?

— О! — Крысислав подскочил мгновенно, как будто не спал вовсе, а ждал этого момента. — Ты проснулся! Ты живой! Ты помнишь, кто ты? А помнишь, что было ночью? А помнишь, как из тебя летели искры? А помнишь...

— Крысислав, дай человеку в себя прийти, — Говорун приоткрыл крышку и строго посмотрел на существо. — Кайрон, ты как? Голова не болит? Руки-ноги на месте?

— Голова... — Кайрон осторожно потрогал виски. — Голова! Как будто внутрь кто-то барабаны поставил. И играет. Очень громко. А что случилось? Я помню, как мы шли куда-то... потом темнота... и огонь... много огня... — Он замолчал, пытаясь вспомнить. — А потом ничего. Пустота.

— А про искры? — не унимался Крысислав. — И про синее пламя? И про нить серебристую? Ты правда ничего не помнишь?

— Какую нить? — Кайрон нахмурился, и от этого движения проснулся Хрю.

— Хрю? — удивлённо сказал Хрю, разлепляя глаза. — Хрю-хрю?

— Ты... — Кайрон уставился на существо, которое лежало у него на ногах. — Ты тот самый... из клетки. Маленький. Чешуйчатый. Как ты здесь оказался?

— Он тебя спасал, — подал голос Финн, просыпаясь и протирая глаза. — Всю ночь лежал и грел. И светился. И плакал. Он за тебя переживал.

— Плакал? — Кайрон посмотрел на Хрю с удивлением и... с какой-то странной нежностью, которую сам в себе не ожидал. — Из-за меня?

— Хрю, — скромно подтвердил Хрю и ткнулся мокрым носом ему в подбородок.

Лира, которая всё это время стояла в стороне и молча наблюдала, убрала кинжалы и подошла ближе.

— Ты ничего не помнишь о прошлой ночи? — спросила она прямо, глядя Кайрону в глаза.

— Ничего, — честно ответил тот. — Последнее, что помню — дождь, дорога и... и вы. А потом провал. И огонь во сне. Но это просто сон.

— Просто сон, — повторил Говорун с таким выражением, что даже Элрик понял — это был не просто сон.

— Что? — Кайрон насторожился. — Что случилось?

Команда переглянулась. Торвальд, который только что проснулся и уже успел извлечь из бороды завтрак (вчерашний сухарь и кусочек сыра), хотел было открыть рот, но Лира его опередила.

— Ничего, — сказала она спокойно. — Ты бредил. Кричал. Мы думали, не выживешь. Но Хрю тебя вылечил. А теперь ты жив. Это главное.

— А искры? — не унимался Крысислав. — И синее пламя? И...

— Крысислав, — перебил Говорун тоном, не терпящим возражений, — помолчи. Кайрону нужно отдохнуть. А разговоры о странных явлениях оставим на потом. Когда он поест и придёт в себя.

— Я в порядке, — возразил Кайрон, но тут же поморщился от головной боли. — Ну... почти в порядке.

— Вот и отлично, — кивнул Торвальд. — Завтрак, потом сборы и в путь. Нам ещё до Города Магов топать и топать.

— А что было ночью? — вдруг спросил Кайрон, глядя на Лиру. — Ты не договариваешь. Я чувствую.

Эльфийка встретилась с ним взглядом и выдержала паузу. Потом медленно, очень медленно, покачала головой.

— Потом, — сказала она. — Когда окрепнешь. А пока — ешь и отдыхай. И не задавай вопросов, на которые у нас нет ответов.

— У меня есть вопросы! — встрепенулся Крысислав. — Много вопросов! Можно я их задам? Ну хотя бы несколько? Самых важных?

— Нельзя, — отрезали хором Торвальд, Говорун и Лира.

— Почему? — обиделся Крысислав.

— Потому что, — ответил Говорун таким тоном, что даже Хрю понял — спорить бесполезно.

Кайрон посмотрел на свою разношёрстную компанию, на Хрю, который снова забрался на плечо к Лире и довольно жмурился, на Крысислава, который светился от невысказанных вопросов, на Элрика, пытавшегося надеть сапоги на правильные ноги, на Торвальда, поглаживающего бороду, и вдруг... улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он просто. — За то, что не бросили.

— Не за что, — буркнул Говорун. — Мы всех бросаем, кто не хрюкает и не светится. А ты, видимо, теперь будешь и то, и другое. Так что придётся терпеть.

— Хрю! — подтвердил хрюн с плеча Лиры.

— Вот видишь, — вздохнул котёл. — Даже он согласен. Так что привыкай, Кайрон. Теперь ты часть этой... нашей команды.

— Команды чудаков, — поправил Финн, довольно жуя мох.

— Команды героев! — возразил Элрик.

— В нашем случае это одно и то же, — философски заметил Торвальд. — Ладно, хватит болтать. Завтрак, сборы и в путь. Нас ждут великие дела.

— И великие неприятности, — добавил Говорун.

— И это тоже, — согласился великан.

Солнце поднималось выше, лес просыпался, и где-то вдалеке уже слышался шум большой дороги, ведущей к Городу Магов.

Глава 7: «Черный Купец делает первый ход»

Утро после ночных событий выдалось на удивление мирным. Солнце ласково золотило верхушки деревьев, птицы заливались на все голоса, а легкий ветерок шевелил листву так нежно, будто извинялся за вчерашний дождь.

— Красота-то какая, — мечтательно протянул Элрик, шагая по широкой лесной дороге и пытаясь одновременно смотреть по сторонам и не наступать на сапоги, которые сегодня снова оказались на разных ногах. — Птички поют, природа просыпается, настроение — лучше не бывает! Вот ради таких моментов и стоит становиться искателем приключений!

— Ради таких моментов стоит становиться поэтом, — проворчал Говорун с плеча Торвальда. — Или пейзажистом. Или просто нормальным человеком, который сидит дома и пьет чай. А мы — искатели приключений — ради таких моментов тащимся неизвестно куда с хрюкающим питомцем и полоумным магом.

— Говорун, ты опять ворчишь, — укоризненно сказал Элрик. — Посмотри, какое небо голубое! Какая травка зеленая! Какие одуванчики пушистые!

Финн, услышав про одуванчики, немедленно свернул с дороги и присел на корточки рядом с целой поляной желтых головок.

— Доброе утро, — серьезно сказал он, обращаясь к ближайшему цветку. — Как спалось? Роса не слишком холодная была? А то я переживал.

Одуванчик, разумеется, ничего не ответил, но Финн удовлетворенно кивнул, выслушав, видимо, целый доклад о цветочных сновидениях.

— Говорит, что этой ночью приходил заяц и чуть не съел их соседа, — сообщил друид команде. — Но сосед оказался горьким, так что все обошлось. Заяц теперь обижен и ходит голодный.

— Я тоже голодный, — немедленно отозвался Торвальд, запуская руку в бороду в поисках завтрака. — Но зайцев есть не буду. Они пушистые. А пушистое жалко.

— А Хрю — пушистый? — немедленно поинтересовался Крысислав, который сегодня нес клетку сразу четырьмя щупальцами, а двумя оставшимися пытался заплетать косички из бороды Торвальда.

— Хрю — чешуйчатый, — авторитетно заявил Говорун. — Чешуя — это не пух. Чешую жалко меньше. Но есть Хрю все равно нельзя. Во-первых, он редкий. Во-вторых, он наш. А в-третьих, он вчера Кайрона с того света вытащил. Такое не забывается.

Кайрон, шагавший чуть поодаль рядом с Лирой, при этих словах слегка покраснел. После ночного происшествия он чувствовал себя намного лучше — головокружение прошло, боль утихла, и только слабость в ногах напоминала о недавней лихорадке. Хрю, которого на время пересадили обратно в клетку, то и дело поглядывал на Кайрона и одобрительно похрюкивал.

— Ты как? — тихо спросила Лира, не глядя на него.

— Нормально, — так же тихо ответил Кайрон. — Ноги немного ватные, но идти могу. И голова... голова теперь не болит. Совсем. Впервые за... не помню сколько.

— Хрю постарался, — Лира кивнула в сторону клетки. — Он вообще странный. Слишком умный для простого зверя.

— А ты сомневаешься, что он просто зверь? — Кайрон посмотрел на эльфийку с интересом.

— Я ни в чем не сомневаюсь, — пожала плечами Лира. — Я просто наблюдаю. И делаю выводы. А выводы такие: этот зверь связан с тобой. И это неспроста.

Кайрон хотел что-то ответить, но не успел — дорога впереди вдруг ожила топотом множества копыт.

— С дороги! — скомандовала Лира мгновенно, хватаясь за кинжалы. — Быстро!

Торвальд уже заслонил собой Элрика, вытаскивая топор, но было поздно — отряд всадников в черном вылетел из-за поворота и через секунду окружил их плотным кольцом.

Всадников было человек десять. Все в одинаковых черных плащах с капюшонами, скрывающими лица, на одинаковых вороных лошадях без единого светлого пятнышка. Они замерли молчаливыми статуями, и только кони нервно перебирали ногами, да позвякивала сбруя.

А вперед, раздвигая строй, выехал тот, кого, судя по всему, стоило опасаться больше всего.

Мужчина был высок, строен и одет с такой элегантностью, что даже Говорун был очень впечатлён. Черный сюртук идеального кроя, белоснежная рубашка с кружевными манжетами, трость с набалдашником из чистого серебра в виде головы ворона. На голове — цилиндр, надвинутый так, что глаза скрывались в тени, но из-под полей поблескивала холодная, расчетливая усмешка.

— Доброе утро, уважаемые путники, — произнес он голосом, сочащимся патокой и фальшивым радушием. — Какая приятная встреча посреди этого дивного, хотя и несколько... захолустного леса. Позволите составить компанию?

Не дожидаясь ответа, он спешился с грацией танцора и приблизился к команде. От него пахло дорогим одеколоном, деньгами и еще чем-то неуловимо опасным — тем, от чего у Лиры инстинктивно дернулась рука, а Торвальд сжал топор покрепче.

— Корнелиус Вандербильт, к вашим услугам, — мужчина слегка поклонился, приподнимая цилиндр. Из-под него открылось холеное лицо с тонкими чертами, аккуратной эспаньолкой и глазами, в которых плескалась ледяная пустота. — Путешествую по делам, знаете ли. Скука смертная, а тут — компания. Позволите присоединиться?

— Мы вообще-то спешим, — начал было Торвальд, но Вандербильт уже шел рядом, словно не слыша возражений.

— О, я ненадолго, — заверил он. — Просто захотелось поболтать с живыми людьми, а не со своей охраной. Они, знаете ли, все молчуны. Поголовно. Я им приплачиваю, чтобы держали язык за зубами, но иногда это начинает угнетать.

Он рассмеялся — сухо, без тени веселья, и этот смех неприятно кольнул даже Крысислава, который обычно не замечал подвоха даже в очевидных вещах.

— Красивое утро, не правда ли? — продолжал Вандербильт, идя рядом с Элриком (маг почему-то оказался крайним). — Люблю лес в это время. Особенно когда птички поют. Вы любите птичек?

— Э-э-э... да, — растерянно ответил Элрик. — Они... поют. Хорошо. Полезно.