Смехотворная команда

— Хрю, — донеслось уже издалека.

— Хрю-хрю, — ответил Крысислав.

— Это не разговор, это уже балаган, — проворчал Говорун.

Но никто не обратил на него внимания. Все были слишком заняты — рассматривали светящегося хрюна, обсуждали рецепты или просто радовались жизни. И даже Лира, самая серьёзная и замкнутая из всех, позволила себе маленькую, почти незаметную улыбку, глядя на это чудо в перьях (точнее, в чешуе).

А впереди их ждала ночь, полная тайн, и дорога, полная опасностей, и Город Магов, полный чудес. И Чёрный Купец, полный... ну, тьмы, наверное.

Глава 3: «Лесные приключения»

Утро в лесу встретило команду сыростью, запахом прелой листвы и настойчивым желанием Крысислава немедленно всех разбудить, потому что «солнце встало, а мы ещё нет, а вдруг мы проспим всё самое интересное?».

— Крысислав, — простонал Говорун из-под сложенной куртки Торвальда, которая служила ему импровизированным одеялом, — если ты не заткнёшься, я лично прослежу, чтобы самое интересное в твоей жизни закончилось прямо сейчас.

— Но Говорун! — щупальца Крысислава возбуждённо шевелились, а третий глаз светился в предрассветных сумерках ярче обычного. — Хрю уже не спит! Он мне сказал! Ну, не сказал, а хрюкнул, но я понял! Я его уже попоил росой и всю ночь кормил лунным светом! И ещё он хочет, чтобы я почитал ему про грибы! А вчера Финн говорил, что в этом лесу есть грибы, которые разговаривают! Представляешь? Мы можем пойти и...

— Я уже хочу пойти и провалиться в болото от твоей болтовни, — проворчал котёл, с неохотой выбираясь из-под куртки. — Элрик, подъём! Твоя очередь костёр разводить!

Элрик, который спал, уткнувшись носом в собственный посох, дёрнулся во сне, что-то пробормотал про «белого дракона» и перевернулся на другой бок. Посох, не оценивший такого отношения, больно ткнул хозяина в ребро.

— Ай! За что? — маг подскочил, протирая глаза. — Я не спал! Я медитировал! Настраивался на магические потоки леса!

— Ты храпел, — кратко сообщила Лира, возникая из-за ближайшего куста с охапкой хвороста. Никто не заметил, когда она успела уйти и вернуться. — И разбудил всех белок в радиусе километра. Белки недовольны.

— Они сказали? — тут же оживился Финн, выбираясь из спального мешка, который был целиком сплетён из мха и папоротника. На его плече сидел сонный жук, а в волосах запутался целый букетик лесных колокольчиков. — Я могу с ними поговорить! Белки — они нервные. Особенно если кто-то храпит. Им кажется, что это медведь. А медведь — это стресс. А стресс — это плохо для запасов орехов.

— Финн, не надо ни с кем разговаривать, — простонал Элрик, пытаясь натянуть сапоги. — Дайте мне пять минут, я разведу костёр магией. Быстро и эффективно!

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была красноречивее любого крика.

— Элрик, — голос Говоруна звучал так, как будто котёл готовился к неминуемой катастрофе, — давай ты просто воспользуешься кресалом, как все нормальные люди?

— Но Говорун! — Элрик вскочил, наконец-то обутый (сапоги, как выяснилось позже, снова оказались на разных ногах). — Мы в лесу! Магия здесь должна работать в десять раз лучше! Природа, энергия, единение с миром! Я чувствую этот поток! Я...

Он взмахнул посохом, сосредоточенно нахмурился и громко, с чувством произнёс:

— Левитатус пешеходус!

На несколько секунд всё замерло. Крысислав затаил дыхание. Финн заинтересованно склонил голову. Даже Лира замерла, наблюдая.

Элрик медленно оторвался от земли. Сантиметров на пять. Его лицо расплылось в торжествующей улыбке.

— Получилось! Я же говорил! Я...

В этот момент магия дала сбой.

Элрик не взлетел выше. Вместо этого куст черники прямо под его ногами вспыхнул ярким пламенем. Ярко-зелёным, с искрами.

— А-а-а! — заорал маг, грохаясь обратно на землю. — Горим! Тушите! Я не хотел! Это куст сам!

Торвальд, который всё это время сидел на пеньке и завтракал вчерашним сухарём, извлечённым из бороды, тяжело вздохнул.

— Опять двадцать пять, — прогудел он, подходя к пылающему кусту. — Элрик, ну почему нельзя было просто веток набрать?

Он наклонился и накрыл пламя своей знаменитой бородой. Та действительно не горела — ложилась на огонь плотным слоем, перекрывая доступ кислорода.

Через минуту пожар был потушен, остались только тлеющие угли и лёгкий запах палёных черничных листьев.

— Спасибо, Торвальд, — выдохнул Элрик, поднимаясь и отряхивая опалённые полы робы (дыра на спине стала ещё чуть больше). — Ты спас меня от неминуемой гибели!

— Я спас куст, — поправил Торвальд, расправляя бороду и стряхивая с неё пепел. — А ты бы и сам потушился. Теоретически. Ты же маг.

— Борода! — Крысислав подскочил к Торвальду с горящими глазами. — Она совсем не обгорела! А почему? У неё магические свойства? Или это просто особая структура волоса? А если её намочить, она тоже не будет гореть? А если заморозить? А если...

— Крысислав, — Торвальд положил свою здоровенную ладонь на голову существа (на все три глаза сразу), — ешь завтрак. И помолчи. Хотя бы пять минут.

— Завтрак! — Крысислав мгновенно переключился. — Хрю! Мы несём завтрак Хрю!

Он метнулся к клетке, где чешуйчатый хрюн уже нетерпеливо перебирал лапками и постукивал хвостиком по прутьям.

— Лира разрешила выпустить его побегать, — сообщил Крысислав, ловко открывая дверцу шестью щупальцами одновременно. — Под присмотром! Я буду присматривать! И Говорун будет! И Финн!

Хрю выскочил из клетки с такой скоростью, что Крысислав не успел даже моргнуть (всеми тремя глазами). Серебристая чешуя мелькнула в утреннем свете, и существо исчезло в ближайших кустах.

— Стоять! — заорал Крысислав, бросаясь следом. — Хрю, вернись! Там опасно! Там грибы! Там... ОЙ!

Из кустов донеслось довольное «Хрю!», затем звук стремительно роющейся земли и довольное похрюкивание.

Когда вся команда (включая Говоруна, которого Торвальд нёс на перевес) добралась до места, картина открылась впечатляющая.

Хрю, сияя чешуёй, сидел в центре аккуратной ямки глубиной сантиметров тридцать. Вокруг ямки были разбросаны корешки, камни и несколько перепуганных дождевых червей, которых Финн тут же принялся успокаивать.

— Он умеет копать! — восхищённо выдохнул Крысислав. — Смотрите! Как быстро! Как профессионально! Хрю, ты гений!

— Хрю! — довольно отозвалось существо, выкапывая из ямки большой сочный корешок и с хрустом его сгрызая.

— Это он клад ищет? — поинтересовался Элрик, подходя ближе. — Или просто зарядку делает?

— Он завтракает, — авторитетно заявил Говорун, заглядывая в ямку. — Корешки. Червячки. Личинки. Всё, как положено. Это тебе не светящееся печенье жевать.

Хрю согласно хрюкнул и продолжил копать. За следующие пять минут он соорудил ещё четыре ямки, перекопал полянку, нашёл три вкусных корешка, двух жирных жуков (которых Финн уговорил не обижаться и уползти) и, кажется, остался чрезвычайно доволен жизнью.

— Нам такой садовый инвентарь пригодился бы в башне, — мечтательно заметил Элрик. — Представляете, как быстро он грядки вскопает?

— Представляю, как быстро он погреб под башней выроет, — проворчал Говорун. — А там, между прочим, кроличий совет. Они его неправильно поймут. Решат, что это вторжение. Начнётся война.

— Кролики и хрюн, — задумчиво произнёс Финн. — А ведь они могли бы подружиться. Кролики роют, хрюн роет... У них общий интерес. Надо будет организовать встречу. Я могу быть переводчиком. Хотя с хрюном сложнее — он пока только хрюкает. Я его не могу понять.

— Зато как хрюкает! — встрял Крысислав, пытаясь погладить Хрю по чешуйчатой спинке. Тот довольно прищурился и ткнулся носом в одно из щупалец. — Он очень выразительный! Я уже различаю четырнадцать оттенков его «хрю»! Вот это «хрю» — означает «я хочу есть», а вот это, с придыханием — «мне хорошо», а вот это...

— Крысислав, — перебил Торвальд, — давай собираться. Нам идти пора.

Он уже подхватил свой топор и теперь терпеливо ждал, пока Финн закончит разговор с червями, а Лира осмотрит окрестности на предмет опасности.

Элрик, тем временем, заметил нечто интересное. Финн, который всё это время сидел на поваленном дереве, вдруг оживился и уставился на поляну.

— О! — сказал Финн. — Гриб!

— Гриб? — Элрик подошёл ближе. — Где? Я грибы люблю. Особенно жареные. Говорун, у нас есть сметана?

— У нас есть ты, — буркнул котёл, — который опять отвлекается от дела.

Но Финн уже подобрался к небольшому, ничем не примечательному грибу с шляпкой болотного цвета. Гриб рос в тени небольшого папоротника и выглядел совершенно обычно. Финн наклонился к нему, прислушался, кивнул каким-то своим мыслям и, прежде чем кто-либо успел среагировать, откусил половину шляпки.

— Финн! — хором заорали Элрик, Говорун и Крысислав.

— М-м-м, — довольно протянул друид, жуя. — Вкусно. Немного горчит, но приятно. И главное — он меня сам позвал. Сказал, что давно ждёт, когда кто-нибудь его съест. Ему одиноко расти в здесь.

— Тебя грибы позвали, — обречённо констатировал Говорун. — Конечно. А ёлки, небось, сплясать приглашали?

— Ёлки не танцуют, они думают, — назидательно ответил Финн, проглатывая гриб. — Они вообще очень мудрые. Вот эта, например...

Он замолчал на полуслове. Его глаза расширились, зрачки на секунду исчезли, а потом он открыл рот и произнёс:

— ...помнит, как здесь ещё древние эльфы проходили...

Голос Финна звучал странно. Он словно доносился отовсюду сразу, отражаясь от деревьев и возвращаясь многократным эхом.

— Чего? — не понял Торвальд.

— ...эльфы были большие и добрые, они любили мох... — продолжал Финн, и каждое его слово повторялось трижды, разносясь по лесу. — ...и этот мох до сих пор помнит их шаги...

— Финн, ты как? — осторожно спросил Элрик, приближаясь к друиду.

— ...я как эхо, Элрик... — печально ответил Финн. — ...теперь я буду говорить как эхо... гриб был говорящий... или эхо-гриб...

— Он съел гриб эхо! — догадался Крысислав, подпрыгивая от восторга. — Я читал про такие! В книге «Грибы и их магические свойства»! Там написано, что если съесть эхо-гриб, твой голос будет отражаться от всего вокруг целых полчаса! Но это не опасно! Просто неудобно! А потом проходит! Финн, тебе не больно?

— ...не больно, Крысислав... — разнеслось над поляной. — ...просто непривычно... я теперь слышу себя со всех сторон... это интересно...

— Ну вот, — вздохнул Говорун. — Ещё одно развлечение. Теперь у нас не только светящийся хрюн и говорящий котёл, но ещё и друид-эхо. Красота.

— ...красота, Говорун... — подхватил Финн. — ...лес красивый... и ты красивый... хоть и медный...

Говорун поперхнулся и закашлялся. Комплимент от Финна, особенно сказанный эхом, был неожиданностью.

— Ладно, — Торвальд решил взять ситуацию в свои руки. — Идём дальше. Финн, ты идти можешь?

— ...могу, Торвальд... — ответил друид, поднимаясь и отряхивая колени. — ...я пойду, а лес будет повторять мои мысли... интересно, что он обо мне думает...

Они двинулись дальше по тропе. Финн шёл в центре, и каждое его слово (а он, как назло, любил поговорить, хоть и весьма вдумчиво) разносилось по лесу, пугая птиц и заставляя белок нервно оглядываться.

— ...смотрите, белка... — говорил Финн. — ...у неё орех во рту... она думает, что мы опасные... а мы не опасные... мы просто идём...

— Финн, может, помолчишь полчасика? — предложил Элрик.

— ...могу помолчать... — согласился друид, но тут же добавил: — ...но тогда лес будет молчать со мной... это будет странно...

В этот момент Крысислав, который нёс карту, зажатую в одном из щупалец, издал душераздирающий вопль.

— А-а-а-а!

— Что случилось? — подскочил Торвальд, хватаясь за топор.

— Карта! — Крысислав развернул пергамент дрожащими щупальцами. — Она... она...

Все столпились вокруг. Карта, которую им дал Альбертус, действительно представляла собой печальное зрелище. Чернила расплылись, линии стерлись, а в центре красовалось большое мокрое пятно.

— Это роса! — в отчаянии воскликнул Крысислав. — Ночью была роса! А я держал карту в щупальце! Оно отсырело! И карта отсырела! И всё стёрлось! Я всё испортил!

Он был готов разрыдаться. Три глаза наполнились слезами, щупальца поникли.

— ...не плачь, Крысислав... — разнёсся голос Финна. — ...карта — это всего лишь бумага... лес сам покажет дорогу...

— Лес, — буркнул Говорун. — Лес у нас большой. А Город Магов — маленький. Мы можем идти до следующего лета.

Наступила тишина. Даже Финн, вспомнив просьбу Элрика, молчал, но его молчание теперь тоже отражалось эхом, создавая странный акустический эффект.

Торвальд тяжело вздохнул, убрал топор за спину и уселся на большой камень. Борода его задумчиво шевелилась, перебирая застрявшие в ней вчерашние крошки.

— Раньше люди ходили без карт, — философски изрёк он, глядя на верхушки деревьев. — И ничего. По солнцу ориентировались. По звездам. По мху на деревьях.

— По запаху, — добавил он после паузы. — По запаху пива, например. Если ветер с трактира дует — значит, там люди. А где люди — там и дорога.

— ...запах пива... — повторило эхо голосом Финна. — ...интересный ориентир... я чувствую запах мха... и коры... и прелых листьев... пивом не пахнет...

— Потому что трактиров в лесу нет, — резонно заметил Говорун. — Только эхо-грибы. Ладно, великан, твои предложения?

Торвальд пожал плечами (вместе с бородой).

— Предлагаю идти в ту сторону, — он махнул рукой на восток, где солнце только начинало подниматься над верхушками деревьев. — Там трава примята. Кто-то проходил недавно. Значит, тропа куда-то ведёт.

— А если это охотники? — спросил Элрик.

— Значит, спросим дорогу, — отрезал Торвальд. — Если это разбойники — тоже спросим. Только другим тоном.

Лира, которая всё это время молча изучала следы, кивнула, подтверждая слова Торвальда.

— Люди, — коротко сказала она. — Трое. Прошли вчера вечером. С телегой. Колея глубокая — везли что-то тяжёлое.

— Может, пиво? — с надеждой спросил Элрик.

— Может, и пиво, — усмехнулся Торвальд. — Значит, идём по следам. Финн, когда перестанешь быть эхом, скажешь, если почувствуешь что-то подозрительное.

— ...я сейчас всё чувствую... — грустно ответил Финн. — ...и слышу... и вижу... и эхом отражаюсь... это продлится ещё... двадцать три минуты... если верить моим внутренним часам... а они у меня точные, их жуки настраивают...

— Отлично, — подвёл итог Говорун. — Значит, двадцать три минуты мы будем слушать твои мысли, размноженные лесом. А потом решим, куда идти. Идём пока по следам. Крысислав, не убивайся из-за карты. В конце концов, приключения потому и приключения, что никто не знает, куда идти.

— Правда? — Крысислав поднял на котел влажные глаза. — Ты не сердишься?

— Я всегда сержусь, — проворчал Говорун. — Это мой образ жизни. Но на тебя — не больше обычного. Давай сюда свои щупальца, помогу нести рюкзак. А ты лучше за Хрю следи, чтобы он опять ямку где-нибудь не вырыл. Желательно не под нашими ногами.

Хрю, услышав своё имя, довольно хрюкнул и потёрся чешуйчатым боком о щупальце Крысислава.

— Он меня любит! — тут же растаял бывшая крыса. — Ты слышал, Говорун? Он меня любит!

— Я слышал, — вздохнул котёл. — Я всё слышу. И вижу. И закипаю от умиления. Ладно, идёмте уже, пока Финн не начал рассказывать лесу всю подноготную нашей команды.

— ...я не буду... — пообещал Финн. — ...хотя лес интересовался... кто такой Элрик и почему у него дыра на спине... я сказал, что это философская дыра... лес понял... лесу понравилось...

— Финн! — простонал Элрик.

— ...что?.. — удивился друид. — ...я правду сказал... дыра философская... она символизирует твоё отношение к материальным благам... так Говорун говорит...

— Я такого не говорил! — возмутился котёл.

— ...говорил, вчера за ужином... я всё помню... у меня память, как у дерева... деревья ничего не забывают...

— Лес теперь всё знает про наши философские дискуссии, — обречённо констатировал Элрик. — Замечательно. Теперь каждая сосна будет обсуждать мою дыру на спине.

— Сосны не обсуждают, они думают, — успокоил его Финн. — ...и чувствуют... они чувствуют, что ты хороший... несмотря на дыру... и на то, что сапоги перепутал...

Элрик посмотрел на свои ноги. Сапоги действительно были на разных ногах.

— А я и не заметил, — удивился он. — Странно, идти вполне удобно. Может, это новая методика? Асимметричная обувь для лучшего сцепления с грунтом?

— Это методика «Элрик снова всё перепутал», — отрезал Говорун. — Переобуйся уже, а то споткнёшься и упадёшь в ту самую ямку, которую Хрю выроет в самый неподходящий момент.

— Хрю! — подтвердил хрюн, радостно семеня рядом с Крысиславом.

— Вот видишь, он согласен, — вздохнул котёл.

Отряд двинулся дальше по следам телеги. Солнце поднималось всё выше, лес наполнялся птичьими голосами и звуками просыпающейся жизни. Финн ещё минут двадцать говорил эхом, успевая комментировать каждый чих, каждую упавшую шишку и каждую мысль, которая приходила ему в голову. Лес отзывался, и казалось, что вся округа наполнена разговорами — одни вели белки, другие птицы, третьи — Финн, а четвёртые — даже само эхо.

Наконец, когда солнце поднялось уже довольно высоко, Финн внезапно остановился, прислушался к себе и сказал обычным своим голосом:

— Всё. Прошло.

— Прошло? — тут же отозвалось эхо, но это был уже просто звук, а не голос друида.

— Точно прошло, — кивнул Финн. — Я снова говорю один раз. Удобно. Хотя познавательно было. Лес много думает, но не всё говорит. Я это уважаю.

— Ну слава всем богам, — выдохнул Говорун. — Ещё полчаса такой философии, и я бы начал ржаветь от перенапряжения.

— Так, — Торвальд остановился и повернулся к команде. — Карты нет. Ориентиров нет. Финн больше не эхо. Предложения?

Крысислав виновато перебирал щупальцами, Хрю тихонько поскуливал, пытаясь потереться о друга.

— Может, Финн спросит у леса? — предложил Элрик. — Ну, там, у деревьев, у мха? Где Город Магов?

Финн задумался, приложил палец к виску, потом к стволу ближайшей сосны, потом присел на корточки и погладил мох.

— Мох говорит, что люди ходили в ту сторону, — сообщил он, указывая на северо-восток. — Много людей. С телегами. С лошадьми. И ещё с чем-то вкусным. Мох любит, когда лошади останавливаются — они удобряют почву.

— Мох у тебя ещё и агроном, — хмыкнул Говорун. — Ладно, поверим мху. А что деревья говорят?

— Деревья думают, что туда, — Финн указал чуть левее. — Но они не уверены. Они вообще редко уверены в направлениях. Им всё равно, где стоять.

— Гениально, — вздохнул котёл. — Один мох знает дорогу, но он слишком низко, чтобы видеть далеко. Что будем делать?

Все посмотрели на Торвальда. Тот почесал бороду, извлёк оттуда засохший кусочек сыра, повертел в пальцах и отправил в рот.

— Идём по запаху, — решил он.

— По запаху чего? — не понял Элрик.

— По запаху приключений, — усмехнулся великан. — Шучу. По запаху дыма. Если там город или деревня, люди топят печи. Если ветер не подведёт, учуем.

— А если ветер подведёт? — спросил Крысислав.

— Тогда будем искать по следам, — Торвальд указал на примятую траву. — Следы ведут туда. Значит, и мы пойдём туда. А если там окажется не Город Магов, а что-то другое — разберёмся на месте. Мы команда или кто?

— Команда! — воодушевлённо подтвердил Элрик. — Самая лучшая команда во всём королевстве!

— Самая шумная, — уточнил Говорун. — Самая нелепая. Самая голодная, между прочим. Торвальд, давай привал сделаем. Надо силы подкрепить, пока мы эти следы нюхаем.

— Дело говоришь, — одобрил Торвальд. — Привал. Полчаса на обед. Потом — в путь.

Лира уже нашла удобную полянку, Финн уселся под дубом и начал мысленный диалог с каким-то особенно умным на вид мухомором, Крысислав выпустил Хрю побегать (под строгим присмотром), а Говорун, сгруженный с плеча Торвальда, довольно запыхтел, готовясь к обеду.

Элрик сидел на поваленном дереве, смотрел на свою команду и чувствовал, как сердце наполняется тем самым теплом, которое невозможно объяснить словами.

— Говорун, — позвал он тихо.

— Чего? — котёл приоткрыл крышку, выпуская пар.

— А ведь мы справимся. Даже без карты. Потому что мы вместе.

— Справимся, — неожиданно легко согласился Говорун. — Куда мы денемся? Но если ты ещё раз спалишь куст, я лично затушу тебя своей крышкой. И не посмотрю, что ты маг.

— Договорились, — улыбнулся Элрик.

— Хрю! — донеслось из кустов, где Крысислав и Хрю снова обнаружили что-то интересное.

— Что там? — мысленно спросил Финн у мухомора.

— Грибы, наверное, — философски заметил Торвальд, протягивая миску Лире.

Лес шумел, солнце пригревало, и жизнь, несмотря на стёртую карту, говорящее эхо и хрюкающего питомца, была прекрасна.

Крысислав, устроившийся рядом с клеткой Хрю и с нежностью наблюдавший, как существо доедает найденный корешок, вдруг поднял на Говоруна свои три глаза.

— Говорун, а как ты думаешь, «Хрю» — это мальчик или девочка?

Вопрос повис в воздухе. Торвальд поперхнулся кашей. Лира замерла с кинжалом в руке. Финн отвлёкся от беседы с папоротником.

Говорун издал звук, похожий на скрежет закипающего чайника.

— Крысислав, — голос котла звучал с бесконечным терпением уставшего родителя, — я котел, а не сваха. И вообще, какая разница? Оно хрюкает — и хрюкает.

— Но мне интересно! — не унимался Крысислав. — Вдруг ему нужен особый уход? В книге «Уход за магическими существами» написано, что у мальчиков и девочек разные предпочтения в еде и...

— Хрю! — перебил его Хрю, подходя к Говоруну и ткнувшись влажным носом в медный бок котла.

Говорун вздрогнул (насколько вообще может вздрогнуть котел).

— Ну ладно, — неожиданно смягчился он. — Симпатичное. Но если оно описается в мою крышку, я обижусь. И это будет не просто обида, Крысислав. Это будет древний гнев артефакта. С искрами. И, возможно, проклятием.

— Хрю! — радостно подтвердил Хрю, совершенно не понимая, о чём речь, но поддерживая разговор.

— Он обещает! — перевёл Крысислав. — То есть она? Или оно? Говорун, я всё-таки не понял...

— Крысислав, ешь давай, — закрыл тему Говорун, с лязгом захлопывая крышку. — И дай мне пообедать спокойно. Хотя какой тут обед, когда вокруг одни вопросы...

— Вкусно, Говорун, — примирительно сказал Элрик.

— Спасибо, — буркнул котёл, но крышку чуть приоткрыл — чтобы слышать, о чём говорят.

А говорили о том, что впереди их ждёт дорога, полная неизвестности, но это было даже интересно. Потому что с этой командой скучно не бывало никогда. Даже когда карта превращалась в мокрую бумажку, а друид начинал говорить эхом.

Глава 4: «Таверна „Три голодных кабана“ и искусство маскировки»

Солнце клонилось к закату, когда отряд наконец выбрался из леса и увидел впереди очертания города. Угрюмовка встретила путников запахом дыма, мычанием коров и лаем собак, которые, кажется, обсуждали последние новости на своём собачьем языке.

— Угрюмовка, — прочитал Элрик покосившуюся табличку у дороги. — Какое название... уютное. Прямо чувствуется, что здесь живут весёлые люди.

— Угу, — хмыкнул Говорун с плеча Торвальда. — Такое же уютное, как «Дыра на спине Элрика». Подозреваю, что веселье здесь заканчивается на названии.

— Почему город так называется? — немедленно включился Крысислав, который нёс клетку с Хрю в двух щупальцах, третьим придерживал рюкзак, четвёртым почёсывал затылок, а пятым и шестым жестикулировал для убедительности. — Потому что жители угрюмые? Или потому что здесь всегда угрюмая погода? Или потому что основатель был угрюмым? А может...