Несвободные

Однажды ее пронзила ужасная мысль: что, если она уже и не жива вовсе, а плывет по подземной реке в царство мертвых? А все видения – это мороки Предков, решивших проучить ее за гордыню? Теперь они будут мучить девушку, возомнившую себя достойной стать ярлом медвежьего племени. Вечно.

Ее качало между сном и явью, она проваливалась в темноту, выныривала к свету, задыхалась от вони сухих трав, пота и ароматических масел. Она тосковала по прохладной свежести леса, полного дичи, по спокойствию холма камней Предков рядом с Аратой, городом, выросшим из маленькой деревеньки благодаря усилиям ее отца. Видят Предки, она даже согласилась бы сейчас снова пререкаться с ненавистным Асгердом, бороться за уважение, как воительница и дочь ярла, только бы выбраться из затхлой тюрьмы бесконечных наваждений.

Однажды Ирсора, открыв глаза, увидела новую картину, удивительно четкую по сравнению с множеством предыдущих. Белый потолок, тронутые желтизной тканевые занавеси, отделяющие девушку от остального мира. Она лежала на жесткой койке, с перебинтованной ногой и рукой в шине. В воздухе витал запах лекарственных трав с тонкой примесью гнили. Ирс опустила глаза. Вместо привычной мьернской одежды она обнаружила на себе хлопковую сорочку. Кто-то оказался достаточно смелым, чтобы раздеть ее. Ирсору словно ледяной водой окатили. Что еще с ней сделали, пока она находилась без сознания?

– О, очнулась. С пробуждением! – услышала Ирсора радостный женский голос.

Она собиралась что-то ответить, как вдруг осеклась. Перед ней стояла та кудрявая девушка из снов. Низкая, полная, с кривой ногой, оттого вся покосившаяся. Несмотря на свой недуг, она вела себя уверенно. И говорила на хистрийском. По спине пробежал холодок.

За шторкой послышался топот ног, через пару мгновений в отделенном тканью пространстве возник еще один хистриец. Ирсора не сразу узнала в нем своего раба. Калеб вырядился в черные брюки, белую рубашку и темно-синий шерстяной жилет. На его руках красовались перчатки из тонкой черной ткани. Девушка так привыкла видеть его в серой мешковатой робе невольника, что чуть не открыла рот от удивления его преображению. Он больше не опускал голову, не прятал взгляд, а, наоборот, стоял прямо и смотрел на нее со смесью облегчения и нежности.

Ирсоре стало не по себе. Все вокруг, в том числе и раб, было чужим и незнакомым. Она села на кровати, подтянув здоровую ногу к груди. Калеб торопливо поправил ей подушку, вызвав своей заботой волну негодования, которую Ирс постаралась не показывать. Хистрийцы сели на табуреты по обе стороны ее кровати. Ирсора бросила взгляд на кудрявую незнакомку, повернулась к рабу и спросила:

– Калеб, что происходит?

Ее голос звучал хрипло и сухо. Она закашлялась, юноша мгновенно подал ей стакан с водой. Подождал, пока девушка выпьет, и попросил:

– Ирс, ради всех святых, говори, пожалуйста, по-хистрийски. И не волнуйся.

– Я так понимаю, ты сейчас скажешь то, что мне не понравится? – она изогнула бровь, не отводя взгляда от раба. Просьбу по поводу языка она проигнорировала.

Удивительно, как может изменить человека новая одежда. И – в груди кольнула досада – отсутствие сдерживающего магию ошейника.

– Мелоди, я так не могу, – Калеб вместо объяснения обратился к кривоногой хистрийке. – Ты можешь оставить нас одних хоть на пару минут?

– Дервин, ты знаешь приказ капитана.

– Посмотри на нее! Она растеряна! Будет лучше, если я…

– Либо так, либо никак, – отрезала Мелоди. – Насчет вас двоих есть четкие указания: все разговоры только на хистрийском языке и только при свидетеле.

– Ну я же ответил на все вопросы! Я – коренной хистриец! – простонал Калеб.

– Бумаги пока не пришли. Ты и сам прекрасно понимаешь, почему капитан Бестон перестраховался, – девушка бросила взгляд на Ирсору, и у той обожгло в груди.

– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – еле сдерживаясь, спросила она, соизволив перейти на язык присутствующих.

– Да. Прости, – Калеб снова обратил все внимание к хозяйке. – Ирсора, ты помнишь, как упала в таверне?

Она вздрогнула. Все началось с мужчины, похожего на орла. Потом она сняла с Калеба ошейник. Вспышка ослепила ее. А дальше темнота и боль.

– Смутно.

– Ты сильно пострадала при падении и потеряла сознание, – Калеб сглотнул, сделав короткую паузу, и продолжил, глядя ей в глаза. – В ту ночь Хистрия заняла Рык и прибавила его к своим владениям. Солдаты подавили сопротивление и освободили всех рабов. Таких, как мы с тобой.

В других обстоятельствах Ирсора как следует отходила бы его палкой за то, что посмел назвать ее рабыней. Потребовалось все самообладание, чтобы промолчать и не выказать возмущения. Судя по тому, что она услышала, лучше пока воздержаться от эмоций.

– Хистрийцы оказали тебе первую помощь, подлатали магией и продолжают лечить, – продолжил Калеб. Он теребил кончики перчаток и не сводил глаз с Ирсоры. – Вот уже чуть больше двух недель.

– Что?

– Мы находимся в Хистрии, в военном госпитале.

– Что?!

– Мы прибыли пару дней назад на корабле.

– Как…

– Ты плохо переносила качку, и Мелоди поила тебя отварами, чтобы ты больше спала.

– Ты… похитил меня? – тихо спросила Ирсора. Она вложила во взгляд все, что не могла произнести при военной хистрийке.

Калеб не опустил глаз, лишь сжал кулаки, держа руки на коленях.

– Тебя никто не похищал, Ирсора, – серьезно произнес он. – Тебе спасли жизнь. Поверь, если бы не военные, тебя бы не стало.

– Да с чего ты решил?

– Потому что я знаю! – в его голосе послышалась горечь. – Мелоди, ну пожалуйста, дай нам поговорить наедине. Мы не будем обсуждать планы по уничтожению Хистрии, я обещаю!

– Дервин, – вздохнула военная. – Повторяю: сколько бы ты ни выпучивал свои очаровательные карие глазки, я приказа не ослушаюсь. Хочешь поговорить наедине – тащи свою задницу к капитану Бестону и проси у него письменное разрешение. Пойдешь?

– Да он не то что письменного, он и устного не даст, – Калеб насупился, нервно потер шею и обратился к Ирсоре. – Есть еще кое-что, что тебе нужно знать. Я бы хотел рассказать наедине. Как видишь, обстоятельства тому мешают.

– Говори, – кивнула Ирс. У нее кружилась голова от услышанного, но чем больше она узнает, тем лучше сориентируется, как вести себя.

– Утром, после занятия Рыка, – речь юноши стала мягкой, медленной, вдумчивой – он тщательно подбирал слова, – хистрийский представитель провозгласил отмену рабства на территории города и близлежащих территорий. Работорговля в Хистрии, как ты помнишь, вне закона.

– Да, я помню, – глухо сказала девушка. Она догадывалась, к чему он ведет.

– Всех выживших рабовладельцев казнили. Среди них был Игред Полумесяц.

Одно дело предполагать, другое – услышать. У Ирсоры непроизвольно задрожали губы, на мгновение перед глазами потемнело. Ее отец, на которого равнялись все воины ее племени, погиб, болтаясь на виселице. Отвратительнее этого лишь то, что теперь Асгерд может стать ярлом. Борьба за благосклонность правителя в призрачной надежде на признание закончена. Внутри разлилась печальная, безнадежная пустота.

– Перед смертью, – тихо добавил Калеб, – он звал свою дочь.

– Он звал ее по имени?

– Я не слышал, чтобы он называл имя.

Ирс мысленно выдохнула. По крайней мере, ни один из очевидцев казни не свяжет ее с повешенным работорговцем, что дает надежду избежать его участи.

– А кто такой Игред Полумесяц? – подала голос Мелоди.

– Он, – Калеб чуть подался вперед и снизу вверх заглянул Ирсоре в глаза, – тот, кто нами владел. Обоими.

– Вот оно что, – протянула хистрийка. – Тогда считайте, что вам повезло. Ирсора, ты как себя чувствуешь? Можешь ответить на несколько моих вопросов?

– Да…

– Мелоди, куда еще твои вопросы? – воскликнул Калеб. – На нее столько сейчас навалилось, дай в себя прийти!

– Пусть задает свои вопросы, – зло выпалила Ирсора и нахмурилась, глядя на раба. – Хотя бы тут я решу сама за себя.

– Вот и ладненько, – Мелоди поерзала на стуле. – Для начала давай познакомимся. Меня зовут Мелоди Кернс. А тебя? Ирсора… какое-то родовое имя, возможно? Как к тебе обращаться более официально?

Ирсора, дочь Игреда Полумесяца, ярла медвежьего племени.

– Просто Ирсора.

– Кхм. Хорошо, как скажешь. Ирсора, чем ты занималась до пленения?

– Я же уже рассказывал Бестону, – повысил голос юноша. – Она была воительницей и…

– Еще слово, Дервин, и я тебя выкину отсюда, – оборвала его Мелоди. Она помрачнела, зыркнула на него исподлобья, заставив прикусить язык. – Будь хорошим мальчиком и молчи. Ты вообще не должен присутствовать при допросе, просто я сегодня добрая, не хочу лишать больную последней опоры.

Калеб скрестил руки на груди. Он нервно кусал губу и переводил взгляд с дочери ярла на хистрийку. Ирсора демонстративно отвернулась от него и ответила на вопрос:

– Я сражалась за свое племя.

– Умеешь убивать людей, да?

– Отлично умею.

– Честный ответ, мне нравится. Ты, кстати, здорово говоришь по-хистрийски. У тебя был хороший учитель.

– Думаю, он был хуже, чем я надеялась, – Ирс мимолетно взглянула на Калеба и заметила, как он виновато склонил голову.

– А как называлось твое племя?

Ирсора вздохнула, посмотрела на сломанную руку. Медвежье племя, живущее в славном городе Арата и наводящее страх на врагов.

– Племя волков, – тихо ответила девушка.

– А Калеб говорил другое название.

– Калеб – раб, – с презрением выдохнула Ирс. – Откуда ему знать названия племен, на которые нападают его хозяева?

Повисла тишина. Ирсора не стала оборачиваться к юноше. Она и так чувствовала на себе его печальный взгляд. Мелоди задумчиво смотрела на девушку, потом мягко произнесла:

– Он больше не раб. Вы оба – свободные люди.

– Конечно, только под перчаткой у него по-прежнему остается знак, доказывающий, что он – собственность медвежьего племени!

– Ирс, пожалуйста, не надо, – с болью в голосе произнес юноша. Теперь он больше походил на того Калеба, которого девушка знала.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – Мелоди неловко встала. – Отдыхай, Ирсора. Скоро должен прийти целитель. Он немного поколдует над твоими конечностями.

– После этого я смогу ходить?

– Нет, – хистрийка покачала головой. – Быстрое заживление окажет на тело большую нагрузку, поэтому серьезные травмы нужно лечить постепенно. Мы ускорим восстановление твоего организма, потому ты оправишься от ран намного быстрее. Но не сразу. Дервин, пошли.

Калеб резко встал и поспешил за Мелоди, держась на значительном расстоянии от кровати Ирсоры. Он ссутулился, опустил взор, как и положено рабу.

– Во ты себе подружку нашел, – присвистнула целительница, когда они покинули крыло, где лежала Ирсора. – Она тебя целиком сожрет и не подавится.

– Она не вела бы себя так, если бы ты не принялась ее допрашивать, – обиженно огрызнулся Калеб. – Ты еще и меня приплела. Не говорил я никакого названия племени. Откуда я вообще мог его знать?

Они направились в сторону офицерских казарм. Калебу военный городок казался большим и запутанным, а Мелоди умудрялась трепать языком, не обращая внимания на дорогу. Они обошли несколько одинаковых зданий. Бывший раб засомневался, найдет ли самостоятельно путь обратно.

– Извини, – покаянно протянула Мелоди. – Небольшая дезориентация во время допроса – стандартный прием. Научу тебя как-нибудь. Мне правда жаль, что она на тебя напустилась, я не ожидала такого поворота.

– Это было подло, – буркнул Калеб.

– Добро пожаловать в Хистрию, птенчик! – развела руками девушка. Жест получился неловким из-за хромоты.

– Не называй меня так.

– Боишься, что она заревнует? Ну да, я достойная конкурентка, на мне хоть мясцо имеется, – хохотнула целительница, хлопнув себя по ягодице.

Калеб со страдальческим стоном спрятал лицо в ладонях:

– Невозможно с тобой серьезно разговаривать.

– Зато мои шутки вернули тебя из прошлого в настоящее. Вон, даже спина выпрямилась, – девушка указала пальцем на плечи бывшего раба. – Не позволяй подружке так по тебе лупить. Если ты дашь отпор, она тебя зауважает.

– Там все сложно, – проворчал юноша.

– А когда бывает легко? – целительница философски пожала плечами и остановилась возле длинной двухэтажной постройки. – Тебе сюда. Поднимешься на второй этаж, третья дверь слева. Там будет доктор Эйфат. Он тебя осмотрит. А мне пора к капитану Бестону.

– Но я ведь не болен, зачем меня осматривать?

Мелоди сочувственно улыбнулась:

– Птенчик, не забывай, что ты маг, у которого проблемы с магией. Доктор Эйфат занимается подобными случаями. Мы надеемся, что он придумает, как тебе помочь. А теперь будь большим мальчиком и поднимись на второй этаж без сопровождения. У меня сегодня нет настроения лишний раз бегать по лестницам.

Калеб кивнул и спешно затопал по ступенькам, а Мелоди поковыляла к офицерскому корпусу. Сегодня нога болела сильнее обычного, что подсказывало девушке о скором похолодании. Кабинет капитана Бестона находился на третьем, самом верхнем, этаже. Уже после первого пролета Мелоди ругала, на чем свет стоит, того садиста, который придумал лестницы. Прежде чем войти в кабинет, она дала себе пару минут отдышаться после тяжелого подъема.

– Капитан Бестон, целитель Мелоди Кернс прибыла по вашему приказу, – она приложила кулак к груди и застыла, выпрямившись, насколько позволяло изломанное тело.

– Вольно, солдат. Присаживайся, докладывай, – кивнул капитан. Он отложил документы, которые просматривал, достал из ящика тонкую кожаную папку.

– При всем уважении, – Мелоди сложила руки за спиной и встала в менее болезненную позу, – я способна стоять во время доклада, как и остальные солдаты.

– Хорошо, стой, – легко согласился мужчина и выжидающе уставился на нее.

– Мьернка очнулась. Дервин рассказал ей, что случилось и где она находится. Потом я задала несколько вопросов. Не все, какие собиралась, – целительница замялась. – Она эмоционально переутомилась, ей требовался отдых.

– Понятно. Что предварительно можешь про нее сказать?

– Интересная персона. Умная, сдержанная, но высокомерная. Утверждает, что хороша в бою. Пока не знаю, как к ней подступиться, чтобы склонить к сотрудничеству. Вся надежда на Дервина.

– Дервин. Калеб Дервин, – забормотал Бестон, перелистывая документы в папке. – Да, вот. Пришли бумаги на него. Он и правда из провинции Форса, сирота. Два года считался пропавшим без вести вместе со своим магом-наставником. Кстати, – капитан многозначительно посмотрел на Мелоди, – наставник обладал способностями к целительству.

– Парень сейчас у доктора Эйфата. Будем ждать результатов.

– Хорошо. Мы всего несколько дней в Хистрии, а уже есть подвижки. Не зря отправил запрос в архив сразу по прибытии. Канцелярские крысы умеют быстро работать, – капитан закрыл папку и спрятал в ящик. Упер подбородок в сцепленные пальцы. – Есть что-то еще, что мне требуется знать?

– Официально – нет, – мотнула головой Мелоди.

– Тогда рассказывай неофициально.

– Брешут они оба, капитан, – выпалила девушка. – Одного взгляда на них хватит, чтобы понять: знают друг друга давно, понимают с полуслова. Явно не в дороге на невольничий рынок познакомились. Но брешут складно, не придраться. Оба хитрые, как парочка лис.

– Они скрывают злые намерения? – капитан изогнул бровь.

– Навряд ли. Мне кажется, но это лишь моя догадка, что девчонка была его хозяйкой, когда он находился в рабстве. Видели бы вы, как она его парой слов будто наизнанку вывернула. Повторюсь, это лишь мое предположение.

Капитан Бестон задумался. Он рассеянно переводил взгляд по скудному убранству кабинета: от стола к стулу, от стула к вешалке с мундиром, от мундира к загородке, отделявшей комнатушку-спальню. Ночевал он здесь же, часто засиживаясь допоздна за бумажной работой, которую терпеть не мог. Придя к решению, он поднял глаза на Мелоди:

– Даже если это правда, я сомневаюсь, что их ложь доставит нам проблем. Мы не будем их изобличать и посмотрим, как они поведут себя дальше. Если сумеем перетянуть их на свою сторону, факт ее рабовладельческого прошлого не будет иметь значения. А если нет, то он станет дополнительным рычагом давления. Так или иначе, нам на руку их связь.

– Паренька жалко, капитан, – тихо произнесла целительница. – Он кажется мне искренним.

– Мы оба с тобой знаем, – вздохнул Карлос Бестон, – что жалость тут не поможет.

– Да, но…

– Ты можешь сесть передохнуть перед возвращением в лазарет, – мягко прервал ее капитан.

Девушка благодарно кивнула и устало плюхнулась на стул, растирая ногу.

– И зачем вы согласились переселиться на такую верхотуру? – буркнула она. Последние формальности исчезли, как только она опустила зад.

– Я не мог отказаться, – мужчина развел руками. – Мне выделил этот кабинет Диего Кернс.

– Отчим, – закатила глаза Мелоди Кернс. – Теперь все понятно. Стремился насолить мне. И все же…

– Он мог придумать для тебя что-то похуже, если бы я отказался.

– Да, построил бы специально для вас башню в десять этажей, с веревочной лестницей, – печально засмеялась целительница.

Диего Кернс возлагал на падчерицу большие надежды, как на мага, несмотря на ее врожденное увечье. Мелоди подозревала, что и женился он на ее матери ради вхождения в семью мага и получения соответствующих привилегий. Узнав, что у целительницы скудный дар и она не сможет достичь головокружительных высот в целительском деле, он устроил скандал. И вот уже с десяток лет отчим считает Мелоди виновницей всех своих бед, несмотря на то что за счет ее фамилии сумел быстро подняться по карьерной лестнице в военной сфере. После того, как Мелоди пошла в армию, любимым занятием Диего Кернса стало чинить ей препятствия и подлянки.

– Мне недолго бы пришлось сидеть в башне, – улыбнулся капитан Бестон. – Мы скоро снова отправимся в полевой лагерь.

– Что ж, крысы, клопы и грязь лучше, чем выдумки Диего Кернса, – бодро хлопнула в ладоши девушка и с усилием встала, опираясь на здоровую ногу. – Разрешите откланяться?

– Разрешаю. Приглядывай там за нашими гостями.

– Будет сделано, капитан, – Мелоди попрощалась, приложив кулак к груди, и вышла.

Бестон снова достал кожаную папку, задумчиво полистал. Еще на корабле он вызнал у Калеба Дервина данные о месте рождения, именах родителей и наставника, точном адресе. Парнишка без запинки ответил на все вопросы. Из архива пришли бумаги, подтверждающие его ответы. Коренной хистриец с перспективными способностями к магии. Спасибо вездесущей бюрократии, требующей регистрации всего подряд. Парнишка честно отвечает на вопросы, а вранье допускает только при рассказах о своей подруге из Мьерна. Жаль, про нее что-либо узнать не так легко, как про него.

Карлос потянулся, взялся за перо и продолжил заполнять прошения, которыми занимался до прихода Мелоди. Требования не выходили за грани разумного: комплект зимней формы для каждого солдата его отряда, медикаменты, новые седла для лошадей. Повышение денежного довольствия, чем святые не шутят? Про деньги пишут все офицеры, когда-нибудь должно сработать. Капитан уставился на список. Игнис просила разрешения держать в казарме кошку. Да кто такое позволит вообще? Форму бы ухватить до отъезда. Карлос вспомнил жалостливые глаза рыжей пигалицы, прижимающей к груди черного пушистого зверя, махнул рукой и дописал: «Разрешите приобретение кота-крысолова, как дополнительное средство для борьбы с грызунами». В казармах, где чистота ставилась на первое место, хвостатые паразиты не докучали, а вот на полигоне от них спасу не будет.

Лояльные начальству офицеры могли рассчитывать на гораздо большее материальное вознаграждение за успешно проведенную операцию в Рыке. Те немногие, кто не желал лизать пятки старшим по званию, довольствовались малым. Закончив, Карлос запечатал конверты – в трех экземплярах, как положено – сдал их в канцелярию и отправился к доктору Эйфату узнать, как дела у Дервина. До вечернего построения еще хватало времени, можно не спешить.

Прибывшим из Рыка дали пару дней вольности для восстановления сил и заживления ран. С завтрашнего дня начнутся муштра и тренировки, так что все посторонние дела следовало закончить сегодня до отбоя.

– Эй, Карлос Бестон! – послышался позади знакомый голос. Его догнал капитан Филипп Мешади в криво сидящей форме, явно не подходящей по размеру. Как минимум, живот из нее давно вырос, отчего пуговицы под его натиском рисковали оторваться от мундира. – Не соизволишь объяснить, как так вышло, что мой целитель в Рыке погиб, а твоя хромоногая шавка осталась целехонька?!

– Не понимаю, о чем ты, – холодно ответил Карлос. – За моим отрядом не закреплено собак, тем более, хромых.

– Я о Кернс! – распалялся военный.

– Целитель Кернс – отличный солдат, она умна и неукоснительно выполняет приказы. Быть может, если бы ты доходчивее объяснил своему целителю, что не стоит покидать охраняемый лазарет в зоне боевых действий, он бы остался жив. Я считаю личным оскорблением твое высказывание о моей подчиненной. И требую извинений. Либо можем решить возникшую ситуацию силой, – твердо произнес капитан Бестон, глядя сверху вниз на пузатого офицера.

Капитана Мешади можно было понять. За год в его отряде погибло два целителя, из-за чего начальство не спешило выделять ему третьего. Филипп месяц добивался зачисления и потерял нового целителя на первом же боевом задании. Магов со способностями к лечению с каждым годом становилось все меньше, ими не разбрасывались, как стихийниками. Ожидаемо, что Мешади, как командир отряда, получил жесткий нагоняй и, скорее всего, скоро отправится в дальний гарнизон, если его в очередной раз не спасут покровители из верхушки. Ему требовалось выплеснуть на кого-то обиду, но Карлос Бестон был не лучшей мишенью. Предложение дуэли быстро остудило пыл пузатого офицера. Он пожевал губы и выдавил:

– Извини, погорячился. Я прошу прощения у тебя и целителя Кернс.

Бестон кивнул. Не оборачиваясь, он пошел дальше, оставив Филиппа злобно глядеть ему в спину.

Карлос зашел в кабинет доктора Эйфата, когда Калеб застегивал рубашку. Успел к концу осмотра. На вопросительный взгляд юноша потупился и буркнул:

– Меня перевели в лазарет.

– Не удивлен. Добрый день, доктор Эйфат. Чем порадуете?

Бородатый старик с блестящей лысиной уселся за стол, обмакнул перо в чернильницу и, заполняя лист ровными строчками, заговорил:

– Нечем тебя порадовать, Карлос. Тяжелый случай. Внешний осмотр показал отсутствие серьезных травм, а вот внутри творится святые знает что.

Калеб закусил губу. Доктор рассказывал капитану Бестону то, что несколько минут назад поведал ему. Молодой маг не знал, радоваться ему или рвать на себе волосы. Если задуматься, повод для радости имелся, и весомый…

– Парень долгое время был отрезан от магии, из-за чего каналы у него внутри иссохли. Многие восстановятся сами со временем. Через полгода я проведу повторное обследование, чтобы зафиксировать динамику.

– А почему использование магии вызывает у него проблемы?

Старик посмотрел на Калеба, стоящего у стены, сочувственно вздохнул:

– Ты хорошо разбираешься в теории, Карлос?

Капитан повел плечами:

– Не очень. Я знаю, что если долго магией не пользоваться, это приведет к неприятным последствиям, вот как у Дервина.

– Если кратко, в наших телах есть система сосудов, похожая на кровеносную. По ним течет сила, позволяющая нам колдовать. Для разной магии – разные каналы. У кого-то их больше, у кого-то – меньше. У кого-то они шире, что дает возможность влить в заклинание больше силы, у кого-то – уже. А если не давать силе свободно течь внутри, то вся система постепенно иссыхает, каналы сужаются, искривляются, укорачиваются. Дервин пытался протащить через истощенные каналы силу для мощного заклинания. Ты когда-нибудь видел прорыв плотины?

– В Оредаре, – глухо ответил Карлос и опустил взгляд. – Две деревни затопило.

Калеб слышал про Оредар. Провинция всячески сопротивлялась присоединению к Хистрии, выдвигала дополнительные требования, растягивала переговоры на месяцы. Собственно, провинцией Оредар стал после прорыва плотины. Когда вода поглотила две деревни вместе с жителями, правитель подписал документы, и Хистрия организовала гуманитарную операцию для осушения земли, захоронения тел и помощи немногим выжившим. Хистрийцы гордились помощью «младшему брату» и даже не сопротивлялись повышению налогов, ведь средства направлялись на благое дело. Подавленный вид капитана Бестона заставил Калеба впервые задуматься, действительно ли трагедия являлась несчастным случаем.

– Тогда ты должен представлять, с какой разрушительной силой магия прошла через его тело. Он удивительно крепкий, раз выжил без необратимых последствий, – доктор Эйфат задумчиво уставился на записи. – У него средняя предрасположенность к стихиям, он чутко ощущает движение магии. При надлежащих тренировках быстро освоит магическое зрение.