Несвободные

Калеб нервно потер шею. Слова доктора звучали многообещающе, когда тот говорил с юношей наедине. Рассказ о внутреннем самочувствии бывшего раба, предназначающийся Бестону, всколыхнул тревожные мысли. Вспомнился разговор с капитаном в Рыке, где Калеб пообещал сделать все, что потребуется, ради спасения Ирсоры. Окажись юноша бесполезным в качестве мага, он еще мог бы рассчитывать, что его и девушку отпустят, позволив жить своей жизнью. В каждом ободряющем слове о возвращении способностей к магии Калеб слышал оглушающий щелчок захлопывающегося капкана.

– Интересно, – кивнул капитан Бестон. – Не припомню стихийников с магическим зрением.

– А он и не стихийник, – при улыбке старика в уголках глаз собрались паутинки морщин. – Он целитель с огромным потенциалом. Верно, Карлос, у меня тоже такое же лицо было, когда я осознал. Учитывая, как развиты у него способности к стихиям, я могу заключить, что такие маги рождаются хорошо если раз в пару десятков лет. Не попади парень в рабство, скорее всего уже врачевал бы в какой-нибудь элитной столичной больнице.

Повисло молчание. Калеб устало привалился к стене. Юношу заявление доктора Эйфата потрясло не меньше, чем капитана. Наставник никогда высоко не оценивал способности осиротевшего ученика. Он учил Калеба заживлять легкие ранения у пациентов и разжигать огонь в камине. Они никогда не обсуждали силу магического дара, и Калеб, чаще использующий стихийную магию, удивлялся, почему попал на обучение к целителю. Теперь останется загадкой, то ли наставнику не хватало знаний для обучения мага, то ли он специально не давал развиваться, чтобы всегда иметь под рукой сильного помощника, не прыгающего выше него.

Быстрый взгляд Бестона подсказал, что он уже прикидывает, как использовать Калеба. Юноша злорадно ждал, пока Эйфат закончит рассказ, спустив капитана с небес на землю. Доктор перечитал написанное на листе, поднял на капитана блеклые глаза:

– Как я уже сказал, рабство спутало парнишке все карты. Теперь его потенциал буквально закупорен. Удивительно, но если стихийные каналы почти не пострадали, то те, по которым льется исцеляющая магия, искривлены и изуродованы.

– А их можно как-то… выпрямить? – осторожно спросил Бестон. Похоже, он не собирался сдаваться.

– Теоретически – да, – кивнул доктор. – Но только изнутри. Калеб должен сам их выравнить и привести к правильному функционированию. Я уже показал ему, как.

– Тогда отлично, – Бестон повернулся к Калебу. – Сегодня и займешься.

– Нет, – тихо, но твердо сказал юноша.

– Что – нет? – не понял капитан. – Я ничего не спрашивал.

Старик побарабанил по столу, привлекая к себе внимание. Поймав взгляд капитана, он мягко пояснил:

– Я не думаю, что Дервин в нынешнем состоянии способен к восстановлению. Он подавлен и истощен, а манипуляции с этими каналами причиняют ему нестерпимую боль. Буквально перед твоим приходом мы в этом убедились. Я сомневаюсь, что его тело и разум выдержат исправление хотя бы одного канала. Позволь парнишке набраться сил. Пусть развивает стихийную магию. А когда будет готов, приступит к возвращению целительских навыков, – он покачал головой. – Если к такой боли можно быть готовым.

– Целитель, который тратит время на стихийную магию. Где еще такое увидишь? – буркнул Бестон.

– Он все еще остается магом, Карлос. Я не укажу в отчете его недуг. Ты тоже никому не говори. Пусть значится стихийником, так и ему безопаснее будет, и нам проще. А до следующего обследования я подумаю, чем помочь.

– При всем уважении к вам, доктор, – капитан нахмурился, – я сомневаюсь, что вы действуете бескорыстно.

– В моей практике не встречалось подобных случаев, – старик хитро улыбнулся. – Считай, что Калеб Дервин – вызов моей профессиональной гордости.

– Надеюсь, вам и дальше будет столь же интересно его изучать.

– Тебе везет на неординарные случаи, Бестон, – доктор Эйфат поставил подпись и отложил бумагу. – Девочка Кернс, близнецы, теперь вот Дервин. На твои вызовы я всегда еду с воодушевлением.

– Рад, что вас занимают мои подчиненные, – хмуро ответил капитан. – Спасибо за вашу работу.

– До свидания, Карлос. Калеб, было приятно познакомиться. Буду ждать нашей следующей встречи.

Калеб пробормотал слова прощания, после чего, повинуясь жесту капитана Бестона, покинул кабинет. Его спутник с орлиными чертами лица выглядел задумчивым и недовольным. Калеб тоже не радовался полученным сегодня знаниям. Перспективы дара поразили его. Слушая инструкции доктора, он вошел в транс, внутренним взором увидел всю сложную систему переплетающихся отростков-каналов. Он никогда не нырял столь глубоко в свое естество и ожидал, что перед ним предстанет нечто, похожее на корни дерева. На деле он скорее сравнил бы увиденное со сложным узором из разноцветных нитей. Юноша ощущал, какие элементы сузились от недостатка силы, как они постепенно расправляются, расширяются. Между более устойчивыми стихийными каналами нашлись те, что питали его способность к лечению: скрюченные, почерневшие, словно выжженные. Калеб прикоснулся к одному из них силой, желая напитать и исправить. Чудовищная боль обрушилась на саму его суть тысячей раскаленных лезвий. Его словно разорвало на кусочки и бросило в чан с кипящим маслом. Юноша не знал, что происходило с телом, кричал ли он, бился ли в судорогах. Очнулся он на полу, а доктор шершавыми пальцами проверял на его шее пульс. Даже воспоминание о мгновениях той боли вызывало у Калеба дрожь. Он шел за Бестоном, не вникая, куда тот его ведет. Вдруг капитан прервал молчание:

– Завтра начнутся тренировки, Дервин. Пусть ты приписан к лазарету, должен будешь явиться.

– Я не уловил момент, когда вступил в армию, – недовольно буркнул бывший раб.

– Поэтому утреннее построение я позволяю тебе пропустить, – не изменил тона капитан. – Тебе будет полезно размяться, попробовать колдовать. И не забывай, что ты живешь на территории военной части, тебя и твою мьернскую подругу кормят, лечат и одевают на средства армии. Ты уже задолжал немалую сумму, а долг продолжает расти.

– Давайте я устроюсь на работу в городе и отдам деньгами, – огрызнулся юноша. Их споры с капитаном начались еще на корабле. Хотя Калеб ощущал его правоту, из раза в раз безуспешно пытался отстоять свободу.

– Ну вот, опять ты за свое. Ты сейчас балансируешь между статусами полезного стране гражданина и военного трофея. Твой выбор – это по-хорошему или по-плохому. Не смотри на меня так. Будь моя воля, я бы с тобой не возился. Но есть обстоятельства…

– А в каком статусе находится Ирсора? – перебил Калеб.

– Пожалуй, – после недолгого раздумья произнес Бестон, – в таком же, как и ты. Пока раны не затянутся, нет смысла ее трогать и как-то брать в расчет. Хотя если она действительно так хороша в бою, как говорит, то может быть полезна. Ты бы поговорил с ней.

– Я не буду уговаривать ее на те условия, с которыми сам не согласен.

– Тогда тебе пора с ними согласиться, – резко ответил капитан.

Калеб молча засопел и поднял взгляд от пола. Над ним простирался белый потолок лазарета. Сердце юноши забилось быстрее. Юноша не знал, как его встретит Ирсора, от волнения вспотели ладони. Он надеялся, что после их прошлого разговора девушка остыла, потому примет его более благодушно.

– Это опять ты, – буркнула Ирсора, как только из-за занавески возник Калеб.

Вслед за ним вошел мужчина с орлиным взглядом. Рука Ирс потянулась к поясу, где раньше всегда висел меч. Она узнала того, кто убивал ее людей в таверне Рыка. Заметив ее напряжение, Калеб поднял руки:

– Капитан Бестон не причинит тебе вреда. Кто-то должен присутствовать при наших разговорах, пока… – он замолчал и умоляюще посмотрел на мужчину.

Ирсора презрительно хмыкнула.

– Пока я не докажу этому синему индюку свою лояльность, – по-мьернски проговорила она.

– На хистрийском, – властно произнес капитан. – Когда я решу, что вам двоим можно доверять, сниму запреты.

Ирс присмотрелась к говорившему. Судя по сказанному, он имел вес и право принимать решения. Следовало проявить к нему толику уважения.

– И что нужно сделать, чтобы заслужить доверие Хистрии?

– Вот это я понимаю, деловой подход, – кивнул капитан. – Тебе следует говорить нам правду, предоставить данные, которые мы могли бы проверить. А также быть готовой принять наше гражданство и жить по нашим законам.

– Не слишком ли много за миску жидкого супа и пачку потных простыней? – вкрадчиво поинтересовалась Ирс.

– Дервин, оставь нас.

– Но…

– Все хорошо, Калеб, – Ирсора постаралась, чтобы ее голос звучал мягко и успокаивающе. Ей не хотелось оставаться наедине с хистрийским магом, но она хваталась за любую возможность узнать больше о стране, в которой оказалась. И скорее обрести независимость.

Бестон выглянул из-за шторки, проследил за удалившимся юношей, присел на стул, который тот занимал.

– Раз я требую правды, то готов предоставить правду взамен. Если верить тому, что рассказал Дервин, у тебя больше нет семьи и дома. От твоей прошлой жизни тебя отделяет море. И, раз уж на то пошло, твоя страна отнеслась к тебе не очень-то дружелюбно. С другой стороны, Хистрия приняла тебя с распростертыми объятиями, предоставила лечение, кров. И перспективы, – он сделал многозначительную паузу. – Насколько мне известно, Мьерн не жалует женщин, на вас накладываются определенные ограничения.

– Откуда ты знаешь? – вырвалось у Ирсоры. Фраза прозвучала горько, в хищных орлиных глазах капитана блеснуло торжество.

– Прочитал в путеводителе по Мьерну, – Бестон криво усмехнулся, давая понять, что шутит, после чего кашлянул и продолжил серьезным тоном. – Мы с тобой разговариваем впервые, а я уже заметил незаурядный ум, внутренний стержень. В Хистрии ты можешь далеко пойти. Тут обратят внимание на то, как ты себя поставишь, независимо от пола.

– Что-то я пока не могу далеко пойти, – буркнула Ирс. Рука в шине нестерпимо зудела, а ногу жгло от мази, которой недавно намазал ее медик.

– Все трудности временны, – произнес капитан почти ласково. – Почему бы тебе не рассматривать новый виток судьбы, как возможность изменить свою жизнь? Ты сможешь найти новую цель.

– И в качестве новой цели я должна буду биться за твою страну?

– Насколько я понял, ты это умеешь. А моя страна может стать твоей, тебе нужно только дать согласие.

Ирсора шумно выдохнула. Капитан Бестон предстал перед ней мужчиной другой породы, нежели ее соплеменники. Ни прямолинейный и мудрый отец, ни глупый и трусливый братец не обхаживали ее такими речами, не говоря уж о простых, как бревна, воинах, сражающихся под ее началом. Хистриец заглядывал ей в глаза, следил за реакцией на каждое слово. Он плел паутину лжи из нитей правды, мягко подталкивая ее в липкие сети. Она кожей ощущала, насколько этот человек опасен, и с ужасом понимала, что отчасти он прав. Пусть он считает, что она родом из уничтоженного медвежьим племенем селения, чудом избежавшая клейма рабыня, а все равно бьет словами в цель. Или отличная интуиция, или Ирсору так легко прочесть хистрийскому офицеру.

От последней мысли девушка внутренне сжалась. Слабость и безвольное положение выбили из нее всю мощь медвежьей воительницы. Желтоватые шторки, белый потолок и тонкая больничная сорочка отбирали ее суть. Пока остается здесь, она так и будет ощущать себя загнанной в угол перед властным хищником.

– Предложение, конечно, заманчивое, – подбирая слова, начала Ирсора. Хистрийский язык, дававшийся ей довольно легко, вдруг застрял в горле. – Но требования значительные. Мне нужно все взвесить. Я хотела бы попросить об услуге, чтобы облегчить принятие решения.

Губы капитана Бестона тронула легкая улыбка. Он вопросительно склонил голову набок, ожидая продолжения. Что ж, пусть считает, будто она уже определилась и набивает себе цену. Ирс приподняла уголки губ в ответ:

– Первое. Я хочу поговорить с Калебом наедине.

– Исключено.

– Я так не думаю, – Ирсора склонила голову набок, повторяя за собеседником. – Всего-то и надо позвать его сюда.

– Что такое ты не можешь обсудить с ним при мне?

– Уж точно не заговор против твоей державы, – фыркнула Ирс. – По-моему, уже понятно, что мы не можем доставить вам проблем. Даже если бы я сейчас нашла где-нибудь меч и напала на кого-то, какой урон бы нанесла? Учитывая, что еле двигаюсь, скольких смогу убить, прежде чем меня прикончат? Одного-двух солдат, в лучшем случае – трех. Это ничто для многочисленной армии, – она поймала его задумчивый взгляд. Капитан скорее всего не верил в ее высокие боевые способности, холодный расчет стал для него открытием. – Раз ты требуешь довериться тебе и всему тобой сказанному, я требую доверия в ответ. Дай мне свободно общаться с Калебом. Тогда я не стану убивать солдат, если найду меч.

– Ты блефуешь, – выдохнул Бестон.

– Хочешь проверить?

Вопреки ее ожиданиям, капитан не разозлился. Он усмехнулся, выпрямился, расправил плечи почти с облегчением. Ирсора никак не могла прочитать его, оттого внутри разгоралась ярость.

– Общение с Калебом – не единственное твое требование, верно?

– Да, – кивнула девушка. По крайней мере, теперь она уверена, что он позволит им поговорить. Пришла очередь менее осуществимого. – Я хочу, чтобы меня вылечили быстрее.

– Тебя и так лечат с максимально доступной для твоего организма скоростью.

– В Мьерне я видела, как шаман за час срастил кости воину, на ногу которого упала лошадь. Неужели ваши маги не столь искусны, как наши шаманы?

– Ваши шаманы не понимают цены, уплаченной за быстрое выздоровление.

– А может, оно стоит той цены?

Бестон колебался. Ирсора подавила торжествующую улыбку и подтолкнула его:

– Как я из этого больничного закутка смогу понять, что из себя представляет ваша страна? Мне требуется увидеть, попробовать, почувствовать.

– Я поговорю с целителем, – наконец кивнул капитан. – Ничего обещать не буду, лазарет – не моя вотчина. С врачами сама будешь договариваться. Уверен, тебе это под силу.

Он, не проронив больше ни слова, покинул ее огороженный тканью мирок. Ирсора вслушивалась, как сапоги капитана топают по полу. Вдалеке он остановился и позвал Калеба. Ирс удовлетворенно улыбнулась. Улыбка схлынула с лица, как только перед ней предстал ее раб.

– Ирсора, уж не знаю, как ты уговорила капитана…

– Без твоей помощи, Калеб, – сказала она по-мьернски.

Юноша уловил ледяные нотки в ее голосе, плюхнулся на стул, напряг плечи. Заговорил на ее языке серьезно, сжимая кулаки на коленях:

– Ирс, за что ты меня так наказываешь? Я же все для тебя делаю.

– Для меня? – девушка задохнулась от его упрека. Она не ожидала, что разговор пойдет в таком русле.

– Вот именно, – воспользовавшись паузой, бывший раб пошел в наступление. – Я спас тебя, всю дорогу оберегал, пытаюсь устроить нам жизнь, и где твоя благодарность?

– Я еще должна благодарить тебя за свое похищение? – прошипела девушка. – Ты не много о себе возомнил, раб?

– Ирсора, – неожиданно Калеб схватил ее за плечи и до боли сдавил их. Его лицо исказилось, а она настолько изумилась перемене, что смогла только еле слышно охнуть. – Я больше не раб. Уясни это наконец. Я свободен. Никаких больше приказов или наказаний. Теперь мы с тобой равны.

– Отец не освобождал тебя, – предприняла слабую попытку Ирс, а Калеб в ответ легонько встряхнул ее.

– Меня освободила Хистрия. Мы находимся на ее территории. Так что будь добра относиться ко мне, как к вольному человеку.

– Почему же ты до сих пор здесь? – прошептала девушка, и тут догадка кольнула ей сердце. Она дернула плечами, сбрасывая его ослабшие руки. – Ты мстишь мне!

– Что? – он отшатнулся, как от удара.

– Ты притащил меня в свою страну, загнал в безволие, чтобы отомстить за годы рабства, – она задохнулась от собственного прозрения. – Ты специально взял меня с собой, чтобы изо дня в день наслаждаться моим положением. А я, дура, думала, что могу на тебя положиться, собиралась просить о помощи. Ты, мерзкий крысеныш, забыл все милости, что я тебе оказывала, как только новые хозяева поманили! Ты и ошейник требовал снять не чтобы помочь, а чтобы пленить меня!

Калеб резко вскочил, уронив стул.

– Ирс, ты с ума сошла? – пролепетал он. Краска схлынула с его лица, а расширенные глаза с ужасом взирали на девушку.

– Еще скажи, что я не права. У тебя не было других причин похищать меня.

– Ты могла умереть!

– Какое тебе дело до смерти хозяйки, раз тебя – как ты там сказал? – освободила Хистрия?

– Прекрати, – прошептал одними губами Калеб. – Не говори того, о чем пожалеешь.

– С чего я должна жалеть? Это ведь ты помог хистрийцам захватить меня и вместе с ними держишь меня в плену.

– Ты даже не знаешь, на что я пошел ради тебя, – тихо произнес юноша.

– Да, я вижу, как возвращение на родину, удобная одежда и вкусная пища для тебя невыносимы. Ты…

Калеб резким движением отдернул шторку и почти бегом покинул ее закуток. Ирсора подавила желание запустить ему вслед стулом. По большей части из-за того, что сил закинуть громоздкий предмет достаточно далеко у нее не хватило бы. Внутри пылала ярким пламенем злоба. Страх перед неизвестностью и отголосок благодарности за спасение обратились в прах, сожженные огнем растущей ненависти. Она доверяла Калебу, а он вонзил ей нож в спину. Мерзкий, неблагодарный раб. Ирс ударила кулаком по кровати, подняв облачко пыли. Чихнув, она тихо зарычала. Никто ей теперь не поможет. Придется действовать самой, ни на кого не надеясь. Девушка обессиленно упала на подушку. Она уже давно не чувствовала себя так одиноко.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем пришел хистрийский лекарь. Немолодой мужчина утром обрабатывал ей раны. Насколько она помнила, его звали Марвин. Он окинул ее взглядом, поджал губы.

Девушка приподнялась, села в кровати, демонстрируя уверенность в своем желании.

– Мне тут сказали, что ты требуешь мгновенного выздоровления.

– Я хочу как можно скорее покинуть лазарет.

– Ты понимаешь, что я не могу выполнить твое желание?

– Магия на многое способна, – она вздернула подбородок. – Только способен ли маг?

Марвин хмыкнул:

– Думаешь, можешь меня так по-ребячески поддеть? Ты знаешь, как проходит такое быстрое заживление?

– Видела пару раз.

– Нет, ты знаешь, какие механизмы его запускают?

Ирсора пожала плечами. Она не являлась шаманом, и в общем-то, ей было все равно, что заставляет раны заживать, а кости – срастаться. Важно лишь, что такое в принципе возможно.

– Стремительное лечение истощит твой организм. Ты сэкономишь себе пару недель, а расплатишься годами жизни, понимаешь?

– Ты наверняка лечил солдат таким образом.

– Да. На фронте! – Марвин провел ладонью по голове, взъерошив темные с проседью волосы. – В безвыходной ситуации. Я не занимаюсь таким в мирной обстановке.

– Я что, – устало закатила глаза Ирс, – похожа на человека, планирующего дожить до старости?

– Да как-то не очень, – признал маг. – Ты только утром очнулась. Отдохни, подумай пару дней, прими взвешенное решение.

Ирсора помолчала, подбирая правильные слова на чужом языке, и произнесла:

– Я приняла взвешенное решение. Для меня каждый час такого вот отдыха – мучение. Мне надо двигаться, чтобы выздороветь. Я… – она осеклась, набрала в легкие побольше воздуха, – я воительница, а не слабая старуха, и хочу передвигаться без посторонней помощи.

– Тебя можно как-то переубедить?

Девушка покачала головой, не сводя глаз с собеседника. Тот выглядел раздосадованным.

– Чтоб тебя, Бестон, – тихо выругался он и задумчиво потер лоб. – Ладно. Мне нужно подготовиться. Через час вернусь. Но учти: во-первых, будет больно, а во-вторых, ты все равно какое-то время проваляешься в постели из-за слабости. Я переведу тебя в общее отделение, чтобы ты освоилась.

– Вот это другой разговор, – ободряюще улыбнулась Ирсора.

Марвин ее радости не разделял. Через час он вернулся с Мелоди, оба серьезные и напряженные. Когда Ирс отказалась от сонного настоя, целитель поморщился.

– Ты не передумала?

– С чего я должна передумать?

– Мелоди, хоть ты ее вразуми!

Калека пожала плечами:

– А зачем? Нам же проще будет, когда она на ноги встанет.

– Но…

– Марвин, если она считает, что так будет лучше, я не воспрепятствую. Пойми, седая ты башка, молодые всегда будут считать, что им море по колено. Пускай. Кто-то потонет, кто-то выплывет.

– Я ждал от тебя большего сочувствия, – проворчал Марвин.

– После заката ты можешь его не ждать.

– Может, начнем уже? – повысила голос Ирсора. – Это маленькая рана и небольшой перелом. Не делайте трагедию на пустом месте.

Целители переглянулись. Марвин вздохнул, потер ладони, словно замерз. Он встал у поврежденной ноги. Мелоди протянула Ирсоре дощечку. Та закусила и постаралась расслабиться.

Солнце уже зашло, лазарет освещали магические светильники. Шаман медвежьего племени назвал бы такие устройства бесполезной тратой силы. Зачем создавать сложную технологию, требующую постоянной подпитки, если можно обойтись свечами? Воск гораздо дешевле, чем магия. Зато хистрийские лампы ярче. Ирсора разглядывала светло-желтый огонек над головой, пока Марвин разжигал в ладонях белые искры. Мелоди, стоя с другой стороны кровати, водила руками над телом Ирс.

Марвин приподнял больничную сорочку воительницы, снял с раны перевязку. В нос ударил запах травяной мази. Воительница с облегчением отметила, что тошнотворной вони гноя не ощущалось. В Мьерне немало воинов умирало после боя от воспаленных, гниющих ран. Девушка хорошо знала опасный запах, предсказывающий ампутацию, а то и смерть. Целитель кивнул Мелоди и накрыл рану ладонью.

С пальцев брызнули белые искры. Ирс изогнулась, выпучила глаза, сжала в кулаках край одеяла. Ногу нестерпимо жгло. Если бы не дощечка, зажатая в зубах, воительница не сдержала бы крик. Она собрала всю волю, чтобы не отпрянуть и остаться лежать в той же позе. Все ее естество умоляло прервать мучения, но девушка знала: нельзя. Где-то на краю ослепленного болью сознания всплыло воспоминание, в котором шаман, поигрывая связкой темно-синих бусин, перед лечением поил воина отваром. Она только сейчас поняла, что отвар усыплял больных, потому никто не кричал и не извивался в лекарском шатре во время лечения. А она-то думала, что воины вели себя тихо, с легкостью перебарывая боль. Как глупо. Девушка пожалела, что не приняла предложенного лекарства. Теперь просить уже поздно.

Ирс зажмурилась, стараясь дышать ровно и глубоко. Она потянулась мыслями в далекий и родной Мьерн, к медвежьему племени. Пока ногу жгло лечебным пламенем, девушка вспоминала добротные деревянные дома, запах жарящейся дичи, размеренный стук молота в кузне. Она представляла женщин, полощущих белье в реке, детей, дерущихся на деревянных мечах. Лес, который кормил племя мясом и согревал теплом горящих в очагах дров. Камни Предков, у которых проходили самые важные события: от свадеб до судилищ. Потом она вспомнила ненавистного Асгерда. Теплые воспоминания заимели горький привкус. Ирсора не представляла его в роли ярла. Она надеялась, что кто-нибудь оспорит наследование титула и убьет мерзкого братца в поединке, раз уж старшая сестра не сумела вовремя вернуться в Арату.

Постепенно боль отступала, расходясь по телу, словно круги на воде от брошенного камня. Ирсора облегченно приоткрыла глаза и сонно наблюдала, как целители меняются местами. Ее мутило, все тело покрылось липким холодным потом.

– Так, теперь руку, – услышала она голос Марвина.

До Ирсоры не сразу дошел смысл сказанного. Она не успела ничего понять – новая вспышка боли пронзила сломанную руку, низвергнув сознание в долгожданное забытье.

Проснулась Ирс в другом месте. Ее уже ничего не загораживало от мира. Только мир по-прежнему выглядел, как лазарет. Дюжина кроватей, установленных в два ровных ряда, белые стены, белый потолок. Почти напротив постели Ирсоры располагалось окно, но чтобы что-то разглядеть, требовалось сесть. Она попыталась и не смогла – слабость приковала ее к матрасу, даже головой шевелить тяжело.

Помимо нее, кровати занимали женщина с отрешенным взглядом, закутавшаяся в одеяло, и парень, ровесник Ирсоры, с перебинтованной рукой. Он оживился, заметив, что Ирс открыла глаза:

– О! Проснулась! – воскликнул он. – Ты ведь из Мьерна, да? А правда, что у вас оленей сырыми едят?

– А правда, что у вас из задницы растут маргаритки? – с трудом шевеля сухими губами, огрызнулась Ирс.

– Георгины, а не маргаритки, – усмехнулся парень. – На гербе Хистрии изображена георгина. Советую запомнить, чтобы следующего хистрийца оскорбить эффективнее.

– Так ты не солдат, а садовник, оказывается.

Собеседник рассмеялся. Женщина с отрешенным взглядом повернула к нему голову, нахмурилась. Хистриец ее проигнорировал и продолжил болтать. Ирсора узнала, что его зовут Бэш, он из дальней провинции. В лазарете находится, потому что ему на тренировке тупым мечом отрубили палец. Ирс слушала вполуха, на вопросы отвечала односложно. Она удивлялась разговорчивости и дружелюбию хистрийца после настороженного контроля капитана Бестона. Спохватившись, Бэш даже напоил ее водой, осторожно поддерживая стакан. Заметив еле заметный благодарный кивок, парень просиял: