Несвободные

Шеда Брайт

Несвободные

Часть 1

Глава 1

В конюшне воняло сырым сеном и кровью. У входа, лежа на боку, всхрапывала лошадь. В пылу схватки кто-то задел ее топором. Животное медленно умирало в луже крови, перемешанной с кишками и испражнениями. Никто не догадался ее добить, победители методично выносили все мало-мальски ценное из домов. Асгерд решил заняться чем поинтереснее, потому, прихватив себе фигуристую пленницу, увел ее в дальнее стойло, подальше от хрипящей кобылы.

– Ну-ка, дорогуша, покажи, что умеешь. Только будь поласковее. Я правда не хочу выбивать тебе зубы, но если дернешься, придется.

– Я все сделаю, – всхлипнула напуганная девушка.

Разбитая губа не портила ее личика с маленьким аккуратным носом и большими голубыми глазами. При лунном свете, бьющем из окна, Асгерд разглядел, что она действительно красива. За такую на невольничьем рынке можно выручить кругленькую сумму. А сейчас она полностью в его власти. И, что еще приятнее, бесплатно.

– Ну так начинай, – мужчина схватил ее за волосы, притянул к животу.

– Вы… отпустите меня… как обещали? – она помедлила, ковыряясь с ремнем.

– Конечно-конечно, давай уже, отрабатывай свою свободу. У меня не так много времени.

– Асгерд, – послышался из тени прохода женский голос, похожий на шипение разозленной змеи.

Мужчина дернулся, как от удара. Девушка внизу вскрикнула – он вцепился ей в волосы и, похоже, вырвал несколько.

– Ирс, ты не видишь, что я занят?! – совладав с собой, возмутился Асгерд.

– Я вижу, что ты отлыниваешь от обязанностей и портишь товар.

На свет вышла Ирсора, его старшая сестра. Руки сложены на плоской груди, смотрит с презрением. Как всегда, вся в черном, от кожаных сапог до кольчуги, которую кузнец ковал на пару с шаманом, только волосы светлые в тугой косе. Говорят, чем светлее волосы, тем светлее душа, только не в случае Ирсоры. Асгерд оттолкнул от себя пленницу и расправил плечи, оказавшись на голову выше сестры. Та не отвела взгляда, и мужчина разозлился:

– Да будет тебе известно, что я сделал все, что мне было велено. А товар я не портил.

– Потому что я тебе не позволила. Убери свои причиндалы в штаны и иди к отцу. Он тебя ждет, – процедила Ирс, резко нагнулась к сидящей на соломе пленнице, обратилась к ней со сталью в голосе. – Хватит реветь. Вставай. Я отведу тебя обратно. Прослежу, чтобы больше никто не утащил.

– Зачем я понадобился отцу? – заворчал Асгерд, затягивая ремень и поправляя жилет.

– Сам у него спроси.

Мужчина прошел мимо Ирсоры, задев ее плечом. Она не пошатнулась. Как только он покинул конюшню, пленница встала, отряхнула изорванное грязное платье от соломы и вылупилась на Ирс овечьими глазами.

– Спасибо. Я… я так испугалась…

Ирс схватила ее за руку и потащила к выходу. Когда они проходили мимо жалобно всхрапывающей лошади, пленница заартачилась. Спасительница больно дернула, заставляя пройти по луже крови. Как только они вышли на свежий воздух, Ирсора спросила:

– Как тебя зовут?

– Агена.

– Ты нетронутая?

– Ч-что?

– Девственница?

– Д-да.

– Вот и славно. Ты должна такой и остаться. Я позабочусь. За нетронутую на невольничьем рынке дадут двойную цену.

– Асгерд обещал мне свободу, – тихо, но твердо произнесла пленница.

Ирсора ударила ее ладонью по уху, да так, что, если б не железная хватка, девушка бы упала. Сквозь звон в голове она расслышала слова спасительницы:

– Не «Асгерд», а «господин». Или «господин Асгерд». Ты теперь – наша собственность. Никто не даст тебе свободу, что бы ты ни сделала. Так что нечего ни под кого стелиться, а то по шее получишь. Мне важно доставить тебя и остальных до Рыка в целости. Была бы ты поумнее, молила бы своих скотских богов не о свободе, а о быстрой и милосердной смерти.

Пленница всхлипнула. Оставшуюся дорогу шла молча, держась свободной рукой за ухо. Их держали в загоне под охраной трех воинов. Ирс втолкнула приведенную девушку к остальным пленникам и строго-настрого запретила выпускать, даже если этого потребует Асгерд. Ирсору охранники боятся больше, чем ее брата, потому приказ выполнят. Она окинула взглядом загон и отправилась к отцу. Дюжина выживших – новых рабов, которых нужно будет сопроводить в Рык, ближайший город с невольничьим рынком. По дороге она перехватила воина и дала указание добить кобылу у конюшни – нечего мясу пропадать. Как только тот ушел выполнять поручение, к ней приблизился раб в кожаном ошейнике, украшенном рунами:

– Я тебя везде ищу.

– Прибирала за братцем, – девушка злобно сплюнула, ругнулась. Махнула рукой, чтобы юноша следовал за ней. – Калеб, ты слышал, что в шатре ярла творится?

Официально Калеб принадлежал ее отцу, а на деле вынюхивал для нее все, что происходило рядом с троном. Пару лет назад юношу захватили в плен. Как только выяснилось, что он маг, шаман соорудил для нового раба заговоренный ошейник, блокирующий магические способности, а Ирсора уговорила отца не продавать Калеба и занялась его обучением. Поначалу больше всего Калеба расстраивала недоступность магии, позже стало возмущать презрительное отношение окружающих. Ирс оказалась единственной, кто относился к нему почти как к равному, за что он платил безоговорочной верностью.

– Ничего интересного. Ему сейчас отчитываются о набеге.

– А Асгерда он зачем вызвал?

– Чего не знаю, того не знаю, – Калеб вздохнул и виновато потер шею возле ошейника. – Меня выгнали, как только он зашел, я отправился искать тебя.

– Дела для наследника, – фыркнула Ирс.

Маг повернулся к ней. Небывалая роскошь, которой из всех рабов удостаивался только он – смотреть госпоже в глаза.

– Наследницей должна быть ты. Ты старше, умнее и добилась большего уважения.

– Я женщина, – поморщилась Ирсора. – Меня уважают воины, которыми я командую, а не обычные жители. Следующим ярлом станет этот кусок дерьма Асгерд.

– Несправедливо… – Калеб покачал головой. – Мне кажется, будь ты наследницей, между вами и ненависти стало бы меньше.

– О нет, – засмеялась Ирс. – Наша ненависть тянется с детства, когда он размозжил голову моему щенку.

– Детства? – юноша склонил голову набок, прося уточнений.

– Мне было семь, а ему – шесть. Это называется детство, Калеб, – раздраженно пояснила девушка.

– Откуда в таком раннем возрасте столько жестокости?

Ирсора насмешливо посмотрела на него. Даже проживая с воинами медвежьего племени, остается мягкосердечным. Хотя за два года Ирс умудрилась вбить ему в голову немного мозгов. Они прошли мимо жилых домов, из которых вынесли все ценности и теперь поджигали. Еще года полтора назад Калеб не мог находиться в захваченной деревне, зато теперь не обращал внимания на крики людей, кровь под ногами и треск пламени. Отсветы пожарища плясали на лице юноши, придавая мягким чертам суровости. Обманчивое впечатление, ведь он оставался все тем же юнцом, которого еще учить и учить.

– В отместку я подкинула Асгерду в кровать ядовитую змею, – пожала плечами Ирс. – А он нажаловался отцу. Уже тогда вел себя, как мразь, не желал самостоятельно решать проблемы. Я про щенка родителям не рассказала, потому оказалась виновата. Меня в наказание три дня держали в яме.

– Мне жаль, что такое с тобой случилось, – голос Калеба дрогнул.

Девушка не сдержалась и засмеялась в голос. Раб мог достойно сносить жестокость к себе, перестал испытывать жалость к пленникам, но ко всему, что происходило с Ирс, относился с трепетом.

– А мне не жаль, – жестко ответила она. – Неизвестно, что со мной сделалось бы, будь в мире хоть одно существо, которое любило бы меня.

– Я тебя люблю, – глухо произнес юноша, не опуская взгляда.

Ирсору забавляла его пылкость. Оба прекрасно понимали, что, несмотря на ее благосклонность, между рабом и госпожой всегда будет непробиваемая стена. И даже с этим знанием Калеб не отступал. Недавно ему исполнилось восемнадцать, и двадцатилетняя Ирс, уже получившая первый костяной браслет, считала молодого мага мальчишкой. Она посерьезнела, кивнула на толпу воинов впереди:

– Я пойду одна. Нечего рабу толкаться с вольными людьми. Погуляй пока.

Не оборачиваясь, девушка направилась к переносному шатру. За Калебом давно перестали приглядывать, он свободно перемещался по лагерю. Юноша все равно не сбежит – ошейник, не позволявший пользоваться магией, зачаровали таким образом, что только хозяин или его кровные родственники могли освободить мага. Калеб на свободу почти не надеялся, но предпочитал держаться поближе к хозяину и его дочери. Убеги он – и даже призрачная надежда на возвращение способностей испарилась бы. Да и поймали бы быстро, а в наказание за побег убивали или отрезали какую-нибудь конечность. Все же лучше оставаться целым. Не говоря уж о том, что ему не хотелось покидать Ирсору. Раб развернулся и направился к загону с пленниками. Один из охранников при виде него напрягся:

– Ты что тут шастаешь? – беззлобно спросил он.

– Их кормили? – Калеб кивком показал на сгрудившихся в углу испуганных людей.

– Тебе-то какое дело?

– Ну… – юноша своевременно опустил взгляд, – надо же, чтобы они живыми до Рыка добрались.

– Калеб-Калеб, – вздохнул самый старший охранник, у которого заплетенная борода доходила до середины груди. Он говорил беззлобно и устало, – вот ты вроде умный, а вечно лезешь не в свое дело. Избаловали тебя хозяева. Мне что, тебя палкой огреть, чтобы знал свое место?

– Я принадлежу ярлу, и только ярл может меня наказать, если сочтет нужным, – твердо ответил Калеб.

Для раба он вел себя дерзко, что раздражало воинов.

– Их недавно кормили, уйди. Ирсора запретила кому-либо к ним подходить, так что кыш отседова. Сам знаешь, ярл не будет гневаться, если я тебя проучу этой вот дубиной.

Раб вжал голову в плечи и посеменил мимо загона. Его тихо позвала девушка в грязном платье.

– Эй! Эй ты! Ты ведь тоже раб? Я видела, как ты говорил с той светловолосой девчонкой. Она сказала, нас собираются продать. Это правда?

Калеб замедлил шаг, украдкой оглянулся. Убедившись, что охранники на него не смотрят, подошел ближе к загону и прошептал:

– Правда. И не называй Ирсору светловолосой девчонкой. Теперь она – твоя госпожа, от нее зависит, привезут тебя в Рык целой или по частям. Так что веди себя потише. Не приставай к тем, кто проходит мимо.

– Помоги мне сбежать, – всхлипнула девушка. – Меня зовут Агена. Я никому не сделала ничего плохого. Мне страшно. Я хочу убраться отсюда!

Калеб замер. Медленно повернул к ней голову. Девушка выглядела, как его ровесница, и юноша не мог понять, то ли она отчаянная, то ли тупая. Сделав глубокий вдох, он заговорил тихо и медленно, чтобы пленница уразумела:

– Ты так и не поняла, в чьи лапы попала? Ты в плену у Игреда Полумесяца, одного из сильнейших ярлов. Теперь твоя жизнь в его руках. А я – всего лишь раб. И, раз уж на то пошло, о твоей просьбе должен рассказать хозяину, – юноша закусил губу. – Но он сейчас занят, я не хочу отвлекать его попусту. Сделаю вид, что ничего не слышал, иначе крепко влетит нам обоим.

Он опустил голову, быстрым шагом пошел прочь от загона. Внутри все сжималось от жалости к пленникам и чувства собственного бессилия. Будь он свободен, будь он без ошейника, он бы еще мог как-то им помочь. А тут – что он может сделать? Разве только выпросить у Ирсоры дополнительный паек для пленных, не более. Раб должен знать свое место. Калеб нервно потер кожу рядом с ошейником и искоса глянул на возвышающийся среди палаток шатер.

В шатре ярла стояла тишина. Ирс отодвинула шкуру, загораживающую вход, прошмыгнула внутрь и замерла в тени. Игред Полумесяц, немолодой широкоплечий мужчина с сединой в темно-русых волосах, буравил взглядом Асгерда, пристыженно склонившего голову. Ирсора скрестила руки на груди, наслаждаясь зрелищем. Вряд ли кто-то успел рассказать ярлу о поступке сына в конюшне, значит, есть еще повод для отцовского гнева. Девушка пожалела, что не застала начала разговора, хотя тогда могла тоже схлопотать, за компанию. Игред славился крутым нравом, особенно по отношению к своим отпрыскам. По разумению ярла, они должны служить примером, потому он не прощал ошибок.

– Дочь, подойди, – грозно произнес Игред, не сводя глаз с Асгерда.

Ирсора нехотя приблизилась к высокому креслу, заменяющему в походе трон. Тон отца не предвещал ничего хорошего, и могло статься, что гнев, вызванный братцем, падет на нее. Девушка встала рядом с Асгердом, выпрямилась, сложила руки за спиной. Запоздало вспомнила, что не умылась. Кожу на щеке и части шеи стянуло от запекшейся крови. Оттирать уже поздно.

Игред Полумесяц осмотрел ее с головы до ног и хмыкнул. Повернулся к Асгерду, кивнул на дочь:

– Так выглядят настоящие воины, сын. Посмотри на кольчугу, оружие и осанку. Она в любой момент готова к бою. А ты?

Ирсора, не поворачивая головы, скосила глаза на брата. Он всегда предпочитал богатство практичности. Даже сейчас красовался в шелковой синей рубахе и отороченном мехом жилете с золотой вышивкой. Штаны он заправил в высокие сапоги, которые успел перед приходом к ярлу как следует начистить. Высокий, плечистый, как отец, Асгерд унаследовал голубые глаза и любовь к роскоши от матери. В Арате, их городе, братец считался первым красавцем, все девушки на выданье вздыхали по нему. Только мало кто из них понимал, какая мерзкая натура скрывается за привлекательной внешностью. Ирсора знала, какой он ленивый, похотливый подлый себялюбец.

– А мне хватило мозгов привести себя в порядок перед встречей с ярлом, – Асгерд многозначительно уставился на испачканное лицо Ирс.

– Я позволял тебе пререкаться, щенок? – Игред встал с кресла, подошел к сыну и отвесил ему подзатыльник.

Тяжесть отцовской руки Ирсора не раз испытывала на себе, потому не удивилась, что Асгерд от удара чуть не повалился вперед. Он удержал равновесие, схватился за голову, болезненно морщась. Короткая светлая борода не скрыла злобно сжатых челюстей. По его взгляду девушка поняла, что он уже прикидывает, как отыграться на ней за унижение.

– Прости, отец, я был не прав, – пробормотал Асгерд.

Довольный ярл уселся обратно в кресло.

– Так-то лучше. Пусть это послужит тебе уроком. И, я надеюсь, больше ты не станешь мне перечить.

– Отец… – начал было Асгерд, но ярл жестом прервал его и повернулся к Ирсоре.

Та за все время не пошевелилась. Стояла навытяжку, жадно вслушиваясь в каждое слово. Ей безумно хотелось узнать, что такое важное обсуждали отец и братец до ее прихода. Судя по ссоре, на предмет разговора они имели противоположные взгляды, что раззадоривало любопытство, ведь обычно Асгерд, пусть и с неохотой, выполнял все поручения ярла.

Игред склонил голову набок, что-то обдумывая, потом заговорил:

– Завтра на рассвете Асгерд возьмет часть воинов и отвезет ценности домой. А мы с тобой, Ирсора, отправимся в Рык. Пристроим там рабов, потом поедем в Арату.

– Отец, – хрипло произнесла Ирс, – я надеялась, что в этот раз ты позволишь мне самой вести дела в Рыке.

Она очень осторожно подбирала слова. Доносить до ярла, что не хочешь ехать с ним, не хочешь быть на вторых ролях, следует аккуратно. Ему плевать на твое желание проявить себя и заслужить второй костяной браслет. Игред Полумесяц требовал безоговорочного послушания, потому пререкаться с ним не стоило. Чего доброго, отправит в Арату, а с собой возьмет Асгерда.

Ярл оценивающе взглянул на сына, сложившего руки на груди. Потом вздохнул и ответил Ирсоре:

– Уж не знаю, за какие прегрешения боги наказали меня, сотворив тебя девочкой. Не было дня, чтобы я не жалел об этом. Будь ты мужчиной, я бы, не задумываясь, уже сейчас передал тебе часть дел.

Ирс гневно раздула ноздри. Слова ярла резали больнее ножа. Она – его первенец, умелая воительница, способная ученица, но для продажи нескольких рабов ей требуется мужское покровительство. Ей хотелось сказать отцу, что она тоже жалеет о своем появлении на свет именно в его племени, где женщинам позволено сражаться, но не позволено торговать и наследовать титул. Она бы предпочла родиться в северных племенах, где к женщинам и мужчинам равное уважение и не нужно из кожи вон лезть, доказывая, что ты не хуже тупоголового брата.

Ирсора изобразила на лице улыбку и произнесла:

– Спасибо, отец. Прости, что разочаровала тебя еще при рождении.

Девушка постаралась, чтобы голос звучал покаянно, а не ядовито. Асгерд удовлетворенно хмыкнул. Он так и не понял, что Игред своими словами, направленными к дочери, унизил и его.

На выходе из шатра девушка уловила в тени движение. Она пропустила брата вперед, а сама сделала несколько шагов в сторону, достав из ножен кинжал. Рванулась, схватила прятавшегося раба за тунику из грубой ткани, занесла клинок:

– Ты слишком шумно прячешься, Калеб.

– Я не прятался, – ответил раб, не отрывая взгляда от застывшего перед его лицом лезвия.

– Много слышал?

– Почти все, – Калеб сочувственно покачал головой. – Мне жаль.

– Не смей меня жалеть, раб, – прошипела Ирсора и оттолкнула его. Юноша оступился, упал в грязь.

– Ирс, я же…

– Иди проверь лошадей. На рассвете мы выступаем, – уходя, бросила девушка.

Калеб встал, отряхнул одежду, мысленно ругая свой длинный язык. Грязь пропитала ткань, и маг махнул рукой. Проще будет содрать корку, когда высохнет, а при случае выстирать. Он направился к лошадям и не сразу заметил, как рядом зашагала рабыня в мешковатом платье, с черными волосами, забранными в хвост ярко-алой лентой. Алиша. Ее только не хватало.

– Смотрю, хозяйка обошлась с тобой грубо, не приласкала, как обычно, – приторным голосом произнесла она.

– Ирсора – моя госпожа и поступает так, как считает нужным, – скрипнув зубами, ответил Калеб.

– Бедный маленький маг, даже ответить ей не можешь, ай-я-яй. А наверное, так хотелось?

– Алиша, что тебе надо? – Калеб резко остановился.

Девушка по инерции сделала несколько шагов, обернулась и слащаво улыбнулась:

– Ой, да я же как лучше хотела. Поддержать тебя, ты ведь такой бедный, одинокий.

Юноша закатил глаза. Алиша, рабыня от рождения, вечно цеплялась к нему, провоцировала. Рядом с ней приходилось внимательно следить за языком. Когда его только пленили, она строила из себя сочувствующую. Молоденькая, шустрая рабыня сначала вызывала симпатию, и как-то раз юный маг с ней разоткровенничался, а потом очень удивился, когда его избили и закрыли в яму на несколько дней. Он не сразу понял, что все его слова передавались Асгерду, которому рабыня принадлежала. Рабыня была под стать хозяину: лживая и двуличная.

– Мне не нужна твоя поддержка, – медленно, с расстановкой произнес маг.

– Ты расстраиваешь меня, Калеб. Нам, рабам, нужно держаться вместе. Ну признайся, тебе же хотелось дать сдачи госпоже Ирсоре? Тебе же хотелось… Калеб! Ты куда? Подожди!

Она чуть не бегом устремилась за ускорившим шаг юношей. Ее мерзкий голос раздражал, а слова углубляли сожаление о том, что он расстроил Ирс. Маг опять резко остановился, схватил Алишу за плечи и прорычал в лицо:

– Оставь меня в покое!

Та только глазами захлопала. Молодой раб не мог ее испугать.

– Калеб, ты слишком разволновался, – ее голос походил на засахаренное варенье. – Хочешь, я тебя успокою? А потом ты мне расскажешь… Эй!

Юноша не нашел ничего умнее, кроме как убежать от нее. Он рисковал вызвать недовольство вольных людей, которые могли его действие расценить как попытку побега, но с ними он еще мог бы поговорить, а вот от Алиши требовалось срочно спрятаться. Если Асгерд дал ей задание спровоцировать Калеба, она просто так не отстанет. А ему не хотелось своим поведением подставлять Ирсору. Он пробежал мимо горящих зданий, через дымящуюся арку, обогнул бревенчатый храм и деревянную статую в виде женщины с коровьей головой. Дом скотского бога горел ярче других.

Калеб перешел на быстрый шаг. Он надышался дыма, устал и хотел спать. Не говоря уж о том, что прямо сейчас нарушал прямой приказ госпожи, за что мог схлопотать что-то похуже купания в грязи. Все, чего ему хотелось, – скорее добрести до коновязи и лечь спать, ведь он должен встать до рассвета, чтобы подготовить к путешествию лошадей Ирсоры и Игреда Полумесяца.

Его взгляд, равнодушно блуждающий по охваченным пламенем домам, зацепился за что-то. Калеб не сразу понял, почему остановился. В сонном сознании молнией вспыхнула мысль. Юноша поискал глазами то, что его удивило. Рядом с горящим деревянным домом лежало тело. Он видел трупы повсюду: на дороге, у храма, в кормушках домашнего скота, который воины Игреда увели со дворов. Вид мертвых людей уже не вызывал паники и приступов тошноты. Калеб не раз видел бойни, которые устраивало племя Игреда Полумесяца. Только это тело, слишком маленькое для взрослого человека, шевелилось. Маг подбежал, нагнулся и, повернув его, взглянул на лицо. Внутри все оборвалось. На него смотрели большие испуганные глаза мальчика лет шести.

– Святые, за что мне все это? – пробормотал Калеб и поднял ребенка на руки.

Выпрямившись, юноша охнул – мальчонка оказался тяжелее, чем он думал. Рабу, несмотря на худобу, приходилось таскать тяжести, но обычно юноша бывал в такие моменты хотя бы выспавшимся. Калеб прикинул, что за двое суток дремал пару часов и еще неизвестно, удастся ли прикорнуть после рассвета. Ребенок в его руках захныкал. Мальчика нужно срочно вытащить из задымленной местности. Калеб закусил губу, лихорадочно соображая. Что ему делать с маленькой жизнью, оказавшейся в руках? Молодой маг удобнее перехватил ношу и направился вперед. Решение далось неимоверно тяжело, но иначе малец погибнет.

– Госпожа, прошу, простите мне непочтение. Умоляю о снисхождении, дело очень срочное!

Ирсора вылезла из палатки с взъерошенной косой и хмурым взглядом. В отличие от брата, который спал в шатре, размерами немногим меньше ярловского, Ирс ночевала рядом с воинами, имея из привилегий отдельную односпальную палатку. Калеб старался никого не разбудить. Разговор предстоял деликатный, лишним ушам не нужно его слышать.

– Ты должен быть рядом с лошадьми. И что ты притащил? – проворчала хозяйка.

– Госпожа Ирсора, я…

Калеб, не зная, как объяснить, развернул ворох тряпья, в которое был укутан ребенок. Похоже, именно оно и не дало мальчику задохнуться в дыму. Он жадно дышал, хрипел и тихо кашлял. Ирсора несколько мгновений молчала, глядя на ношу раба.

– Я точно помню, что отправила тебя к коновязи, – она изогнула бровь, требуя объяснений.

– Да. Прости, я туда не дошел, – Калеб отбросил формальности и постарался скрыть дрожь в голосе. – Так случилось, что я нашел в деревне ребенка. Ему срочно нужна помощь. Но если я отнесу его к лекарю, появятся вопросы.

– Ты ослушался моего приказа, а потом разбудил, чтобы прикрыть свой зад? – девушка закипала.

– Ирс, – с чувством прошептал маг, – я шел к коновязи, а тут появилась Алиша, я еле отвязался от нее, мне пришлось… да какая разница, что случилось? Я прошу тебя спасти ребенка. Хотя это сложно назвать спасением, – закончил он чуть слышно.

– Ах Алиша, – с плохо скрываемым раздражением протянула Ирсора. – Я не сдвинусь с места, пока ты не расскажешь мне все.

Калеб закатил глаза и послушно объяснил, как оказался на подожженном участке деревни. Ирсора протянула руки, требуя передать ей мальчика, в ее взгляде плескалась ярость.

– Когда уже научишься постоять за себя, ничтожный ты кусок дерьма? – прошипела она, направляясь в сторону лекарского шатра.

– Я не хотел ввязываться в драку! – в сердцах воскликнул Калеб, поспевая за хозяйкой.

– Конечно, Алиша бы тебе наваляла, – буркнула Ирс. – Зато в следующий раз подумала бы хорошенько, прежде чем к тебе приставать.

Калеб шумно вздохнул. Бессмысленно объяснять воительнице, что ему претила мысль ударить девушку, пусть даже такую мерзкую, как Алиша.

– Зато теперь у вас на одного раба больше, – сокрушенно произнес он.

Юноша не желал ребенку такой судьбы, но иного решения не видел. Спрячь он его где-нибудь в укромном месте, мальчик мог не дожить до утра, да и что бы делал один в разоренной деревне после ухода воинственного племени?

– Тут ты поступил правильно, – сказала Ирсора, словно прочитав мысли раба.

Калеб, достаточно изучивший хозяйку, уловил в ее голосе нотку одобрения. В ее глазах он действовал на благо племени, которое выручит за ребенка какие-никакие деньги на невольничьем рынке.

– Пожалуйста, найди ему хорошего хозяина, – только и смог выдавить Калеб.

– Мягкосердечный болван, – насмешливо ответила Ирсора. – Иди выполняй свои обязанности. Рассвет скоро.

Калеб благодарно склонил голову и свернул в сторону коновязи.

Утро наступило неумолимо быстро. Маг так и не успел передохнуть. Он клевал носом, сидя в телеге с припасами и другими рабами. Оставалось радоваться, что Алиша отправилась домой вместе с Асгердом. Два мужчины намного старше Калеба, тоже некогда плененные, тихо переговаривались, мерный скрип телеги убаюкивал.