Жизнь на колёсах. Рассказы шофёра-дальнобойщика

Раньше я говорил про чёрную полосу и невезение, но сейчас это было спорное понятие. По крайней мере, так считаю я, возможно, что я должен кому-то сказать спасибо за то, что она не выдержала во время погрузки. Если бы подушка взорвалась между большими городами в поле, вот это было бы плохо. Коротко поясню, подушку мы меняли во время погрузки, грузчики ни на минуту не прекращали работу, и мы не потеряли время. Но, если бы это произошло в дороге, то было бы неизвестно, в какой город ехать, в Екатеринбург или Тюмень? После череды этих поломок я понял, что машина может подвести меня в любое время и просто необходимо возить с собой разные запчасти, а ещё я понял, что в ней многое надо менять. Такое положение дел меня не устраивало, мало того, оно угнетало, так как я не мог отказаться от дальних рейсов, ведь они оплачивались лучше, чем езда по «огородам».

В связи со всем этим, я понимал, что удачный рейс из Сочи-это счастливый случай, что мы приехали строго по расписанию, как электричка. Мне следует помнить и стараться не брать такие рейсы, которые ставят меня в жёсткие рамки по времени. После последних рейсов и поломок в каждом из них, я начал понимать, что машина ненадёжная и лучше возить нескоропортящийся груз. Кроме этого, надо больше ставить новых узлов и деталей для повышения надёжности, правда, на это надо много денег, лучше купить новее машину.

За весну серьёзных поломок не было, а в начале мая 2003 года мне предложили постоянную работу: возить из Саратова стеновые обои в Новосибирск. Не скажу, чтобы мне в радость была эта работа, но она была. Если в сторону запада я работу находил довольно быстро, то обратно мы стояли по двое-трое суток, ждали, когда что-то появится в сторону Сибири. Конечно, с Покровской базы в Москве груз был всегда, но ждать пока загрузятся большие рефрижераторы и возить двадцать пять тонн, мне не хотелось. Также я понимал, что с Саратовскими обоями перегруза не будет и не надо переживать за температурный режим. Также я был рад, что не будет шума за кабиной, ведь бумажным обоям в холодном вагоне ничего не будет. Кроме этого, мне не надо было сидеть сутками на телефоне, находясь на стоянке в Нижнем Новгороде или Самаре в поисках груза домой. В каком бы городе мы ни находились, ехали к назначенному времени в Саратов за обоями. В одном из таких рейсов у нас опять произошла очень серьёзная поломка.

Разрыв рамы тягача

В конце весны с загрузками из Сибири было ещё плохо, но я находил грузы, в основном, свежий урожай из Казахстана. Везли всё: капусту, морковку, свеклу, редьку и многое другое. Мы опять начали работать с Колей таджиком и почти каждую неделю что-то отвозили в разные города за Уралом, а, выгрузившись, ехали в Саратов за обоями и возвращались домой.

В этот день мы шли по Уралу, была прекрасная летняя погода, светило солнце, и настроение было хорошее. За рулём был Игорь, когда мы почувствовали удар под передним левым колесом. От резкого неожиданного движения баранки, руки Игоря отбросило, а когда он её снова взял в руки, то почувствовал, что она стоит не так, как было до удара. Что могло произойти на асфальтированной дороге при спокойной езде? Мы встали на обочине и начали осматривать машину. Я сам лазил под всей машиной и внимательно всё осматривал. Все рулевые тяги были целы, но что могло повлиять на поворот руля, мы не знали. После осмотра передка я вылез и сказал Игорю, что всё в порядке, а он, немного подумав, сказал мне, что слышал от водителей СКАНИИ о непрочности продольных лонжеронов рамы. Проще говоря, лопаются рамы и надо проверять раму на наличие трещины. Внимательно осмотрев левую сторону рамы, я нашёл причину, от которой моё хорошее настроение, как ветром сдуло. Трещина поперёк рамы была снизу до середины лонжерона, как раз за топливным баком. Ещё находясь под машиной и разглядывая порванный металл, я крикнул Игорю: «Нашёл трещину». Игорь спросил меня: «Какая размером?» Я визуально измерил длину трещины и сказал напарнику, что она длиной сантиметров пятнадцать, почти до половины лонжерона. Я вылезал из-под машины в подавленном состоянии. Мне сейчас только этого и не хватало, а в голове мелькали мысли, надо где-то варить раму. То же самое сказал и Игорь, но до сварки ещё доехать надо и не будет ли рама дальше рваться? Километрах в тридцати перед нами был город Юрюзань, и мы решили ехать до него. Перед тем, как ехать, я решил пройти назад и посмотреть, что могло повлиять на разрыв рамы, удар-то был. И я нашёл, что искал, ямка в асфальте глубиной сантиметров десять и шириной тридцать и была причиной. А кругом ровная дорога, на асфальте даже трещин нет. Когда я сказал Игорю, что он попал в яму, он не поверил, но понимал, что другого ничего быть не может. Включив аварийную сигнализацию, очень аккуратно мы поехали, останавливаясь через каждые пятьсот метров, рама дальше не расходилась, и мы поехали быстрее.

Стоянка для грузовиков в Юрюзани была рядом с трассой, и мы заехали на её территорию. Пока Игорь расцеплялся, чтобы выехать из-под прицепа, я сходил к охраннику и узнал, можно ли у них выполнить сварочную работу. Охранник сказал, что можно, и это меня обрадовало, он показал куда нам встать, чтобы доставали провода. У этого же сторожа мне пришлось попросить пару чистых бочек для слива топлива. Отцепив прицеп, мы подъехали на указанное место и начали сливать солярку, чтобы снять бак, так как, не сняв его, не добраться до трещины. Через час мы сняли бак и теперь хорошо видели повреждённое место рамы. В самом нижнем месте ширина этой трещины была такой, что в неё пролезал палец. Я понимал, что надо домкратом давить снизу, чтобы трещина начинала сходиться, и мы начали это делать. Но зад машины был лёгким, а прицеп мы отцепили, и домкрат просто поднимал машину, а трещина так и не сходилась. Металл выше разрыва растянулся и не давал сойтись, поэтому трещину надо было греть докрасна или прорезать отрезным диском по металлу. Но это делать было опасно, потому что внутри лонжерона находилась электропроводка и воздушные трубки, повредив которые, мы могли создать себе ещё большие проблемы. Но прорезать болгаркой все-таки пришлось, иначе, трещина в раме не сходилась. Кроме этого, я достал тросик и связал им раму так, что при перекручивании его ломом, он стягивал раму, а снизу давил домкрат. Надо сказать, что, таким образом, работать с тросом очень опасно, представьте себе: двухметровый лом, который натягивал трос, мы крутили вдвоём. Если бы этот лом сорвался, то мог бы убить или поломать кости. Он как резина натягивается, а потом, если его отпустить, крутится с такой силой и быстротой, что его не видно. Только так мы стянули раму и её можно было сваривать. Но перед этим, надо было обязательно отодвинуть провода и трубки, защитив их негорючим материалом. Не всё гладко получилось и со сварщиком. Когда он начал сваривать первые сантиметры, я сидел рядом под машиной и смотрел, как он варит. Мне сразу не понравилась его сварка, наверное, я сам лучше бы сварил, но в таком ответственном месте я это делать не стал. Остановив работу, я сказал про это сторожу стоянки, а тот набрал телефон хозяина и дал трубку мне. Хозяину стоянки я объяснил, что этот человек хорошо сварить не может, присылайте другого. Хозяин немного побурчал, но пообещал прислать хорошего специалиста. Новый сварщик приехал быстро и сказал мне, что надо найти прутки арматуры для усиления лопнувшего места. Я походил по стоянке и нашёл куски арматуры в палец толщиной, они подходили для усиления рамы. После того, как трещину заварили снизу и сбоку, приварили прутки арматуры, они будут дополнительно держать сваренное место от нового разрыва. Нагревшийся металл остывал долго и после некоторого времени, мы охладили сваренное место водой, провода и трубки вернули назад, поставили бак и перекачали солярку. Прокачав систему подачи топлива, завели машину, и, пока Игорь собирал кучу разного инструмента, я рассчитался за стоянку, сварку, инструмент, куски арматуры и даже за аренду бочек. «У всех свой бизнес» -сказал мне охранник, принимая приличную сумму денег. Со стоянки мы уехали уже в темноте, но теперь были уверены, что в этом месте рама не лопнет. Кто бы знал, с каким удовольствием мы ехали, насколько это проще, чем проводить подобные ремонты. Позже, разговаривая с водителями таких же машин, мы узнали, что в этом месте лопнула рама не только на моей машине. Это, как говорят водители, болезнь подобных машин выпусков тех годов. Про это знали все, даже когда я продавал эту машину, новый владелец, который до этого работал на КамАЗе, не обратил на это внимания.

На Саратовском направлении мы проработали два с половиной месяца и выполнили десять рейсов. За это время у нас были разные поломки: рвались колёса, разбивало крепёжные места дисков, часто протирались пластиковые трубки и уходил воздух. Меняли прямо на обочинах пневмобаллоны и колёса. Все деньги, которые я зарабатывал, шли на стройку и машину, причём, на машину уходило больше. Я старался чаще менять разные детали и узлы машины, чтобы к зиме повысить её надёжность. Кроме машины, требовала внимания и установка, которая охлаждала и грела вагон рефрижератора. В связи с этим, никаких накоплений у меня не получалось, как говорят, с колёс и в дело.

В июле 2003 года мне предложили работу на Красноярск: с Новосибирского мясокомбината возить готовую продукцию в Красноярск. Нашей новой обязанностью было приехать на погрузку к определённому времени, раскрыть вагон и подъехать к погрузочному месту. Наименований груза было много: варёные и копчёные колбасы, сосиски и сардельки, всевозможные копчения в вакуумной упаковке, всего не перечислить. Продукция была в пластиковых ящиках и по весу было не больше двенадцати тонн, это меня устраивало. Но мне не нравилось то, что приходилось считать все ящики, хотя все понимали, что мы водители, сами пломбу никогда не сорвём и за бужениной в рефрижератор не полезем. Кроме того, что приходилось пересчитывать ящики мясокомбината, почти каждый рейс была вторая догрузка на заводе «Экран». Там было тоже производство колбасных изделий и деликатесов в вакуумной упаковке, там тоже приходилось всё считать. Меня не так угнетал пересчёт всей продукции, как этот догруз, который отнимал много времени. Из-за него мы выезжали из города уже вечером, и у нас не было даже четырёх часов, чтобы поспать. Как всегда, мы ехали всю ночь, чтобы утром быть на выгрузке в Красноярске. Выгружали нас долго, всё пересчитывали и перевешивали, но мне вручали акт только тогда, когда не совпадало число мест. Выгрузившись, мы уезжали домой, так как обратно для рефрижераторов загрузок не было. Таким образом, мы делали два и редко три рейса в неделю, на которые уходило шесть суток, и мы сильно уставали. Осмотр машины производили прямо в дороге, дома на это времени не было. Меня это не совсем устраивало, как и то, что нет обратных загрузок.

Ограбление в день рождения

Наступил сентябрь, и третьего числа мне исполнилось пятьдесят лет! Дата очень серьёзная, а мне надо было грузиться на Красноярск. Мы поговорили с Игорем, и он сказал: «Сергей Петрович, ты празднуй, а я один съезжу, ведь не в первый раз». Так мы и сделали, он уехал, а я пригласил родню, друзей, соседей, и мы отмечали мой юбилей. Мы поговорили с Игорем вечером, он был уже за Кемерово, причин для волнения не было, и мы договорились созвониться утром. Но, наступившее утро для меня было недобрым, позвонил Игорь и сообщил, что дорогой машину ограбили. Это произошло за городом Тяжин, что находится между Мариинском и Боготолом в Кемеровской области.

Из рассказа Игоря я понял, что он остановился на платной охраняемой стоянке перед Мариинском, что находится в десяти километрах перед Мариинском. Часа три на отдых у него было. Подремав это время, он поехал дальше в сторону Красноярска. В те годы за Мариинском была очень плохая дорога, которая пролегала по холмистой местности, движение было медленным и жуликам, которые тогда «хозяйничали» на дорогах, было легко подобраться к воротам рефрижератора. Они на легковых машинах без крыши и света догоняли идущую с грузом машину, привязывались к ней, и её не было видно в зеркала. Открыть на ходу ворота, даже с замком, им ничего не стоило. Они открывали любые замки, повисая на воротах фуры, а для срыва замков применяли всё, от ломиков, до жидкого азота. Открыв одну створку ворот, они выбрасывали ящики с содержимым и складывали их в свою машину, а если складывать было некуда, бросали прямо на обочину дороги. Всё это происходило в движении, единственное, что могло их спугнуть, это идущая позади машина.

Похоже, что Игорь ехал в том месте совсем один, и я ему потом говорил про это. Но это было потом, а сейчас, остановившись на посту Гаи в Боготоле, он увидел, что прицеп раскрыт и подошел посмотреть, что произошло. Увидев, что фура вскрыта и украдено какое-то количество ящиков, он пригласил инспектора и поставил его в известность об ограблении. В связи с этим, был составлен протокол, приглашены понятые, много сказано правильных речей и заведено уголовное дело! Но, всё это, повисло в воздухе и осталось на бумаге, которая всё вытерпит. Возможно, что никто никого и не искал, потому что, скорее всего, сами же гаишники и были организаторами этих грабежей. Эти слова я сейчас говорю не лично от себя, а от большинства водителей, которые ездили в этих местах.

После некоторых разбирательств и взятых с Игоря объяснительных его отпустили, и он приехал на выгрузку позже намеченного времени. Во время приёмки груза в Красноярске, была более строгая проверка. Особенно тот груз, который находился у ворот фуры, перевешивали каждую упаковку, выясняли, что украдено и сколько. Приёмка шла до самого вечера, и, проверив всё, Игорю дали акт, в котором было указано, какого товара не хватает и на какую сумму. Уже к вечеру четвёртого сентября, я знал, что товара украдено на сорок две тысячи рублей. Это был самый неприятный для меня «подарок», за все годы перевозочной деятельности, и был он на мои пятьдесят лет!

Для сравнения скажу, наш рейс в Красноярск с этой продукцией стоил двадцать пять тысяч рублей. Надо сказать, что нас никто не упрекал в случившемся, потому что знали, это далеко не первый случай. В те годы на обочинах дорог в этих местах можно было увидеть много чего, сброшенного с машин. Расскажу немного подробней, как жулики открывали фуры. Если им не поддавался какой-то замок, они цепляли крюк с тросом, его ещё «кошкой» называют, бросали его на деревья и ворота раскрывались сами. Такие способы применялись и в Иркутской области, где происходило подобное.

Итог этой поездки был таким: три рейса с этой продукцией мы выполняли бесплатно. Денег мне давали только на топливо, остальное шло в счёт долга. Естественно, Игорь зарплаты не получал так же, как и я. За три рейса мы рассчитались с получателем груза, а жуликов до сих пор ищут и не найдут. Я думаю, их никто и не искал!

После этого грабежа уже следующим рейсом я внимательно следил за всем, что происходило за прицепом. Первым делом, проходя Мари- инск, я по рации говорил с другими водителями, рассказывал им, что произошло с нами, и предлагал пройти опасный участок двумя машинами. А, чтобы задняя машина не подверглась ограблению, меняться местами, обходя один другого. Это был верный способ избежать ограбления. Но не всегда получалось с кем-то договориться, и тогда я в самых опасных местах стрелял из ракетницы красной ракетой, и она несколько раз выручала меня. Ни один раз я видел, как после такого выстрела от прицепа отделялась легковая машина, которую в темноте было плохо видно, но то, что это были грабители, сомнений не было.

Я много лет ездил по этим местам, выполнил бессчётное количество рейсов и даже по хорошей дороге, где наша скорость была под девяноста километров в час, внимательно смотрел, чтобы не произошло подобного. Я старался не останавливаться в этих местах, про которые ходили разные слухи про угоны грузовиков и даже убийства водителей. Позже, проезжая эти края на американской машине ВОЛВО, на моём тягаче спустило одно из задних колёс с правой стороны, я видел это, но останавливаться в таком опасном месте не стал. Так, на спущенном наружном колесе я доехал до безопасного места и поменял это колесо. Жулики следили за дорогой и нападали на одиночную машину, которую потом очень долго искали.

В конце сентября мне предложили отвезти колбасные изделия в Читу, попутно выгрузиться в Иркутске и Улан-Удэ. Грузиться в один конец было невыгодно, и я прямо сказал об этом, но мне пообещали, что обратно загрузят яблоками и я согласился. Этого и ждали от меня непорядочные бизнесмены. В этом рейсе было восемь мест выгрузки, последние в Чите. Единственное, что порадовало меня-это встреча с Иваном Верхотуровым, с которым мы работали на Колыме. Побывав у него дома, мы многое вспомнили, как работали и охотились, а следующим утром мы поехали пустыми домой, мне сказали, что загрузок нет. За шесть суток мы проехали более шести тысяч километров, и машина нас не подвела. По приезду в Новосибирск я сказал тем, кто отправлял меня в этот рейс, что за такой обман с обратной загрузкой я дальше Красноярска не поеду.

И снова за Урал

Так мы проработали до декабря 2003 года, мне опять позвонил таджик Коля и сказал, что у него много груза за Урал, он хочет, чтобы мы помогли ему с вывозкой. За работу с колбасными изделиями я не держался, она была невыгодной, да и машину я немного подновил, поэтому дал Коле своё согласие, и мы снова повезли картошку в сторону Москвы. Правда, в уходящем году от Коли мы выполнили всего один рейс в Москву, а, выгрузившись на каком-то рынке, нас нашёл другой Новосибирский торгаш и загрузил яблоками обратно в Новосибирск. Я был рад этой загрузке потому, что нагрузили нам всего четырнадцать тонн. Кроме этого, я для себя смог купить тонну таких же яблок. За все годы, работая на перевозке, я первый и последний раз купил товар для того, чтобы продать.

Через трое суток мы приехали в Новосибирск и встали на Хилокском рынке, наш клиент имел двое суток для торговли с машины. Если он не успевает продать за это время, то обязан выгрузить остатки и отпустить машину. В этот раз на рынке с машиной был я один, а Игоря отпустил домой. Прошло два дня, и к двадцати часам вечера заканчивались двое суток, которые я простоял. Уже в темноте к моей машине подъехала легковая машина, и мужчина предложил мне работу: из города Кемерово увезти домашние вещи в Москву за хорошую сумму. Я дал согласие на эту перевозку и пообещал ему, что как только меня выгрузят, я еду в Кемерово. Он написал мне телефон и адрес загрузки, а приехать мне надо было к заводу «АЗОТ», там меня встретят и проводят на погрузку. После этого разговора из моего прицепа начали перегружать оставшиеся яблоки в другую машину. Я позвонил домой жене и сказал, что еду грузиться в Кемерово, а потом позвонил напарнику Игорю, рассказав о предстоящей работе.

Кемерово — Москва — Сочи — Кемерово

В Кемерово я приехал глубокой ночью, и, как мне сказали, встал на площадке у завода. Утром ко мне подошёл человек и, узнав, что я приехал на загрузку вещами сказал: «Поехали за мной». Через полчаса мы стояли у подъезда многоэтажного дома, где было человек двадцать грузчиков, и я подумал, что столько мужиков быстро загрузят. И я не ошибся, загрузили быстро и не так много, мало того, после загрузки меня пригласили в опустевшую квартиру и спросили: «Надо ли мне на дорогу денег?» Я в первый раз такой вопрос слышал и сказал: «Взял бы на топливо», и молодая женщина спросила меня: «Двадцать тысяч хватит? Остальные получите там» -сказала она. Я взял деньги и листок с телефоном и адресом в Москве. «Счастливо доехать» -сказала женщина, я ответил «Спасибо» и пошёл к машине. Уже на выходе из подъезда я увидел того проводника, что встретил меня. От него я узнал, что везу вещи бывшего директора завода «АЗОТ», его перевели в Москву. Сев в кабину, я позвонил домой Тане и Игорю, сказав, что выехал и что сегодня же мы выезжаем в Москву.

Была ещё первая половина дня, когда я выехал из Кемерово и пошёл в сторону Новосибирска. Машина шла легко, так как по весу загружено было всего тоны три или четыре. Домой я приехал к вечеру, а пока грузил всё необходимое и ужинал, подошёл Игорь, и мы опять пошли на Москву.

Погода была хорошая, лёгкий морозец, ни снега, ни ветра, машина шла легко и нам было даже не привычно, что везём «воздух». Так говорили все водители, которые везли лёгкий груз. Это был единственный раз, когда мы проезжали весовые контроли и нас не останавливали. Но ехали мы так же, как всегда, не останавливаясь на ночь на стоянках и график был одним: Игорь едет до ночи, а ночь еду я. В Москву мы приехали без происшествий за трое суток. Выгружаться нам предстояло за Московской кольцевой дорогой, ещё около получаса езды к центру Москвы. Надо сказать, что при въезде за кольцевую дорогу в сторону центра, стоят посты ДПС и днём фуры не пускают. Нам оставалось тридцать минут до разрешающего времени и их пришлось отстоять. За это время я позвонил на место выгрузки и сказал, где нахожусь, кроме этого, уточнил куда ехать. Примерно через час мы встали на выгрузку в территории небольшого предприятия. Выгружали вещи полтора часа, за это время нас покормили и полностью рассчитались. Пока мы дожидались конца выгрузки, думали, как нам быть, куда ехать? Моему напарнику Игорю было всё равно, лишь бы километры бежали, а мне нужна была выгодная загрузка. Разные мысли посещали мою голову, поехать на стоянку, где можно отстоять два или три дня, а может и больше. Понятно, что мы бы выспались за это время, но проживание в Москве стоило очень дорого. Вот тут мне и припомнился рейс прошлого года из города Сочи, и я решительно сказал Игорю: «Едем в Сочи!» Напарник смотрел на меня и пытался понять, шучу я или нет. Игорь понимал, какую работу нам предстоит проделать, ведь в прошлом году мы с ним уже там были. Мы просчитали дни, сколько осталось до Нового года и пришли к выводу, что времени нам хватает. Выгрузившись, мы поехали в Краснодарский край в город Сочи.

Дорога нам была знакома, мы знали, что на 1600 километров пути нам потребуется полтора суток времени. Приехав в Сочи, мы встали на самую первую, уже знакомую нам стоянку. Я поместил перед стеклом табличку «ПУСТОЙ» и, пообедав, начали присматриваться к номерам машин, чтобы определить, есть ли нам конкуренты. Конкурентами мы считали машины, которые были с сибирскими номерами, но ни одной машины из-за Урала на стоянке не было. Ни Челябинских, ни Тюменских, не говоря об Омских и Новосибирских машинах. Нас это радовало, и мы внимательно смотрели на посещающих стоянку клиентов. Надо сказать, что машин с большими рефрижераторами было много, как говорили сами водители, больше чем грузов. Я не знаю, кто считал, но ходили слухи, что всего на всех стоянках в Сочи стоит больше ста рефрижераторов! Мы с Игорем немного приуныли, ведь наш вагон был, наверное, самым маленьким, всего 72 куба. Это значило, что нас возьмут в последнюю очередь, как бывало в Москве на Покровской базе, а до Нового года оставалось восемь суток.

После суточного отстоя на первой стоянке мы переехали на бесплатную стоянку, что была рядом с речкой Сочи, где стояли в прошлом году. Приехав на ту стоянку, мы узнали, что при выгрузке в порту перевернулось Турецкое судно, на котором оставалось две тысячи поддонов с разными фруктами. Конечно же, это ещё усложнило и без того напряжённую обстановку с отгрузками. После этой новости, из Сочи начали уходить пустые фуры, понимая, что груза не хватит. Мы ждали до последнего, и нам снова повезло, правда, не так, как в прошлом году, но это был для нас последний шанс. Нам предложили загрузиться в город Пермь, до которого было три тысячи километров. Мы понимали, что отгрузок за Урал уже не будет, и, если мы откажемся от Перми, то поедем отсюда пустыми, а загрузку придётся искать в Краснодарском крае. На поиски нового груза потребуется время, но перед Новым годом его не было, как не было и грузов. Возможно, новогоднюю ночь пришлось бы встречать не дома, а в лучшем случае на какой-то стоянке.

К концу дня нас загрузили, но документы мы ждали до следующего утра. Когда нам вручили сопроводительные документы с адресом и телефоном в Перми, до Нового года оставалось шесть суток. Как и в прошлый раз, мы ехали, не останавливаясь на отдых, нам было дано трое суток на три тысячи километров. За всё время движения я просил господа Бога, чтобы не произошла серьёзная поломка. Колёса и ступицы мы бы сделали, но, если бы перестала работать установка рефрижератора, или подвёл мотор, нам было бы плохо. В этом рейсе нам уже везло, была тёплая погода, и лишь в некоторых местах шёл небольшой снег.

В Пермь мы приехали за трое суток, а после звонка по телефону мне сказали, что нас встретят, и в восемь часов утра мы стояли на рынке города Пермь. До наступления Нового года оставалось трое суток и пока нас выгружали, я пытался найти хоть какой-то груз в сторону Новосибирска. Мне очень не хотелось ехать две тысячи километров пустыми, за это никто не платил. Мне повезло, я нашёл загрузку гофрокартоном для Тюменской птицефабрики за четырнадцать тысяч рублей. Я был рад и этому, ведь примерно такую сумму мне надо было выплатить Игорю, за работу. А до Перми мне дали восемьдесят тысяч, и это меня устраивало, так как из Москвы тогда давали пятьдесят пять. Сейчас, перед Новым годом было не так важно, получу я на пять тысяч меньше или на десять, главное, приехать домой к празднику.