Жизнь на колёсах. Рассказы шофёра-дальнобойщика

Часов пять нас грузили и после загрузки сказали, что нагружено двадцать тонн пятьсот килограммов. Ещё нас попросили стоять тут, ждать документы, но сколько их ждать, они и сами не знали. Документы мы ждали до обеда следующего дня и уже начали переживать, ведь до Нового года оставалось меньше шести суток. На дорогу нам денег не дали, так как у них их не было, но обещали рассчитаться быстро. А вот откупаться от Гаишников мандаринами, можно: «Два ящика раздайте» -сказали нам. Я записал номера их телефонов, дал свой, взял документы, и мы поехали. Впереди у нас было пять с лишним тысяч километров, и мы с Игорем настроились на непрерывное движение, остановки только по делу, заправка, в это же время осмотр машины и питание. Я хорошо помню, что нас остановили на первом же посту Гаи, при выезде из Сочи. Проверили документы, посмотрели груз и начали разговор, сводящий к одному: «Плати и езжай». На этом посту сильно не наглели, и за двести рублей нас отпустили.

Обратно мы ехали также вдоль моря, и сейчас, солнечным днём, видели всю красоту этого побережья. Правда, мне можно было отвлечься от дороги лишь на мгновение, потому что дорога была такой извилистой, что при поворотах направо, мне приходилось спрашивать Игоря, видит ли он справа от нас встречные машины. Но, чтобы их увидеть, ему надо было посмотреть почти назад, чтобы оценить обстановку на дороге. Во многих местах на склонах гор были натянуты сетки из крепких верёвок, чтобы падающие камни не разбили машины.

Мы с восторгом смотрели на пальмы, которые отличались одна от другой, их было столько разновидностей, что не сосчитать. Не менее красивые были кипарисы и магнолии, в одном широком месте я остановился, мы с Игорем сфотографировали друг друга на фоне моря, а я отломил веточку кипариса, чтобы показать её дома. Особенно, нам понравились такие места, как Лазаревское, Туапсе, Лермонтово, были в числе красивых и другие места, которые я сейчас уже и не помню.

Сто пятьдесят километров от Сочи до Джубги отняли много времени, дальше дорога пошла ровнее, и кончились серпантины. Там мы поменялись местами, поехал Игорь, а я смотрел свои записи и зарисовки, где нам ехать. До Краснодара другой дороги не было, но после него мы не пошли на Ростов, а свернули на Кропоткин, Сальск, Котельниково, откуда была прямая дорога на Волгоград, и не так много постов весового контроля. Гаишники были в каждом районном центре, и везде нас останавливали. Проехать такой пост без проверки мы могли только тогда, когда все инспекторы были заняты другими машинами. В одном каком-то городе, уже ночью, меня остановил инспектор, смотреть он ничего не стал, а просто сказал: «Дай нам чего-нибудь», и я предложил ему мандарины, килограммов пять. Но в ответ я услышал такие слова: «Нет, мандаринов я не хочу, я замёрз их жрать». То есть, он от них получил переохлаждение, и, наверное, шкурками ходил в туалет, поэтому и отказывается. В конечном итоге он сказал: «Двести рублей будет в самый раз». Не помню, этому инспектору я сказал, что не хватит денег до дому доехать, или другому, но его это не интересовало, все говорили: «Плати и езжай, не тратя время на проверку документов». Честно признаться, мне так даже больше нравилось, меньше времени тратили на ненужное занятие, чтение отпечатанных бумажек.

На каком-то одном посту, уже ближе к Волгограду, я сидел перед инспектором, а он мне рисовал цифру, которая определяла размер оплаты за проезд. Такое я видел в первый раз: он сидел передо мной и на листе бумаги выводил, пока не понятные для меня кренделя. Первый крендель был похож на букву «з», и пока я не врубался, причём тут «з». Но после двух нулей я понял полёт его мысли, это была не буква «з», а цифра 3, и два нуля ни с чем не спутать. Я посмотрел на него, он смотрел на меня, молчал, и я осмелился ему возразить, сказав: «Все берут двести, а вы просите триста». И что вы думаете, он молча, берёт другую бумажку, и точно таким же образом пишет букву «ч». Тут я его остановил и не дал ему написать два нулика, потому что понял, лучше отдать триста, чем четыреста. Я достал триста рублей, отдал ему и без всякого разрешения сгрёб свои документы со стола и пошёл на выход. Чем дальше мы уезжали от южных областей, тем реже были посты Гаи, и уже ближе к Самаре инспектора были сговорчивее и принимали «комбинированный» платёж. Например, к ста рублям можно было приложить три килограмма мандаринов, и ты свободен. Я считаю, чем дальше вглубь России, тем меньше было машин с таким грузом, потому и гаишники не так были разбалованы. Надо сказать, что ещё в Сочи мы насыпали килограммов двадцать мандаринов под спальник кабины, и, если хотелось съесть два-три штуки, то стоило только руку запустить под спальник. До Урала мы с Игорем так наелись этих мандаринов, что я вспомнил того инспектора, который замёрз их жрать, и мы все реже и реже лазили под спальник.

До Урала мы доехали по хорошей погоде, было тепло и солнечно, но ближе к Тюмени начались морозы до тридцати градусов, установка рефрижератора работала не переставая, и я всё чаще доливал в неё топливо. Кроме этого, она не мешала мне спать, как и посты разных контролей. Ближе к Омску мороз был за тридцать пять, а в Новосибирске, как сообщали по радио, сорок. Уже за Омском над дорогой стоял туман, и я переживал за свой механизм, при каждой остановке светил фонариком в баки с топливом, смотрел, не густеет ли оно. Ещё перед Омском, я поднял переднюю лицевую решетку и закрыл брезентом интеркулер с радиатором от встречного потока холодного воздуха. Пока все системы работали нормально, но я понимал, что в мороз может всё произойти быстро. Сцепление в нашей машине уже работало не так быстро, сказывался холод, и рулевое управление стало туже. Понимая сложность нашего положения, я решил, на всякий случай, сделать такой же простейший подогреватель, какой делал на Колыме. На первой же СТО в Омске я попросил электрика припаять проводки к двум фарным лампочкам, это стоило мне всего двести рублей, но какую большую пользу эти лампочки выполняли на дне бака. При помощи таких лампочек я спасался от сильных морозов на Колыме, когда падала температура двигателя, стоя на стоянке. Нет нагрузки-нет температуры, и подогреватели от тосола не справлялись с разогревом топлива в баке. Правда, там я был на МАЗе, а тут СКАНИЯ, и температурный режим она держит лучше. Пока все системы машины работали в штатном режиме, за исключением сцепления и рулевого механизма. Сейчас, подогреватели из лампочек находились в кабине, необходимости в них пока не было, но мы знали, что ближе к Новосибирску мороз будет сильнее, и, если топливо начнёт густеть, воспользуемся ими.

До Новосибирска мы доехали за четверо с половиной суток, чувствовали усталость, и, хорошо бы сейчас домой, в Бердск, ведь мы совсем рядом с ним. Но это ещё не конец рейса, расслабляться рано и перед Новосибирском, позвонив заказчикам, услышал знакомый голос: «Остановиться в районе Хилокского рынка и ждать». Через полчаса к нам пришёл один из двух ребят, что были в Сочи и сказал, что едет с нами в Ленинск-Кузнецкий, и мы поехали в Кемеровскую область. Пока мы ехали, я спрашивал его: «Зачем вы везёте свой груз в этот город, вы его там не продадите, ведь сам по себе город маленький и больших рынков в нём нет. Лучше всего было встать в Новосибирске или ехать в Кемерово». На что он мне ответил: «Этот вопрос прорабатывает их знакомый, у него есть связи и другие знакомые, которые лучше знают». Больше на эту тему мы не говорили, моё дело маленькое, скажешь в деревне встать, встану.

В Ленинск Кузнецкий мы приехали к вечеру, наш проводник звонил, связывался с кем-то. Наверное, с час мы потеряли, а потом он сказал мне: «Надо ехать в Кемерово». Тут я возразил: «Мы договаривались за сто двадцать тысяч до Ленинска, а не до Кемерово, до которого ещё девяноста километров ехать, добавляй пять тысяч, и мы поедем». Он согласился, и мы поехали дальше, но мне надо было долить на ночь топлива, и я заехал на заправку. Но я не знал тогда, что в Кемеровской области почти все заправки заправляли по талонам, а я пришёл с живыми деньгами. Понятное дело, мне отказали, и я начал искать, где же мне заправить машину и установку рефрижератора. Ближе к Кемерово я нашёл заправку за наличный расчёт и уже спокойный поехал дальше. Перед самым Кемерово есть стационарный пост ГИБДД, и меня останавливает инспектор. Как обычно, перед постом я ехал тихо, и, увидев, что меня останавливают, начал тормозить, но машина не останавливается. «Куда делись тормоза?» -спросил я себя, а сам направил машину правой стороной в сугроб, чтобы он помог остановиться. И он помог, машина встала, подошёл инспектор и говорит: «Что-то у тебя тормоза не работают, тебя надо наказать». Я подал ему документы на машину и водительские права. Проверив их, он спрашивает меня: «Ты вообще, куда едешь?» Я говорю ему: «К вам, в Кемерово на рынок, мандарины к Новому году привёз». Тогда он мне задает другой вопрос: «Откуда ты их везешь?» Я говорю: «Из Сочи, проехал пять тысяч двести километров». И тут происходит невероятное, я такое в первый раз видел, он, немного присев, переспрашивает меня: «Из Сочи?» «Да» -коротко отвечаю я и настраиваюсь на штраф, а он сложил корочки моих документов, подает их мне и говорит: «Езжай, тебе осталось полкилометра, ты уже приехал». Я понял, что он меня отпускает и не собирается наказывать за то, что машина не тормозит, а мороз тут был сорок три градуса.

Через тридцать минут мы стояли на рынке, а через час началась выгрузка и продажа мандаринов, а до Нового, 2003 года, оставалось двадцать восемь часов. Договор в Сочи был таким: расчёт за привозку будет с продажи товара, а конкретного времени простоя мы не обговаривали.

Но, я ещё в Сочи сказал, что мы должны успеть к ночи Нового года домой, и нам это обещали. Судя по началу продажи, мандарины расходились хорошо, их покупали все торгаши большими партиями. Весь рынок давно знал, что мы едем, и, как нам сказали наши заказчики, образовалась очередь, даже кричали: «Не продавайте по много ящиков». Мы же с Игорем организовали себе хороший ужин, теперь можно было и выпить за удачный рейс, и, налив по сто граммов водки, мы выпили. После второй соточки, я сказал машине: «Спасибо тебе, скамеечка!» Так ласково я называл СКАНИЮ, но всегда добавлял слова, а ещё, спасибо всем узлам и агрегатам, что не подвели дорогой. Ну и, как не сказать «слава Богу», что мы доехали без поломок. Он нас как будто понимал, что нельзя нам ломаться, нет времени даже на ремонт колеса. Кстати, про колёса, за десять тысяч триста километров мы не сделали ни одного колеса! Единственное, что я сделал в Сочи, поменял топливные фильтры, это был очень ответственный и напряжённый рейс. Проходить за сутки по тысяче километров рефрижератору, это очень трудно, и причину я называл раньше. Все возможные проверки и взвешивания отнимали часа по четыре, если не по пять, на каждой тысяче километров. Особенно это чувствовалось в южной части России, в Сибири уже меньше нас останавливали, потому что расстояния от города до города больше, чем на юге. Думаю, следует сказать, что я очень сильно рисковал и сейчас попробую объяснить, почему.

Всё дело в том, что мы везли мандарины к Новому году. А этот продукт, нужен именно к празднику, а не после него. Их хорошо берут ещё в старом году, а в праздники дня три-четыре никто в магазины не ходит, а если и ходят, то за спиртным. Вот и представьте, если бы что-то сломалось, и мы не смогли приехать за сутки до праздника, или, ещё хуже, первого числа. Я даже не представлю себе, чтобы было. Мандарины бы уже так не брали, да и цена на них была бы другой, и вряд ли мы с Игорем что-то заработали. Я уже молчу про поломку установки, которая грела в вагоне. На морозе в сорок градусов через три часа всё бы помёрзло, а продукта было на миллион! В любом случае, мне пришлось бы платить неустойку, а сколько это, одному Богу известно. Так что, не ищите себе такой работы, уж лучше стойте на холодном рынке или сидите в тёплом кабинете.

Я вот сейчас вспомнил Якутский зимник и рассказы водителей про то, как ни один водитель кончал жизнь самоубийством, потому что ничего другого не оставалось. Были такие случаи, когда водитель продавал квартиру, дом, брал кредит и покупал машину с прицепом, не имея опыта, но было желание заработать, он брал груз на север, не представляя себе, что может быть. От водителей на Мирнинском зимнике я слышал рассказ про цыплят, которые загрузил один водитель и повёз их в Якутию весной. На зимнике машина сломалась, топливо в рефрижераторе кончилось, и с началом тепла цыплята оттаяли и протухли. Товар испорчен и спрос за это с водителя, а у него семья и этим он обретает всю семью на длительные выплаты долгов. Кроме этого, возможно осуждение жены за то, что взялся не за своё дело, что очень даже не маловажно. Чтобы избежать всего этого, он вешается на воротах своей фуры, тем самым спасает семью от долгов и не испытывает колючих слов жены. Как расценить такой поступок, как трусость, малодушие или нежелание брать на себя новые трудности на всю оставшуюся жизнь, и испытывать на себе укоряющий взгляд жены, а может и детей? Такой поступок на одном листе бумаги не оценить, будет много разногласий. Кто-то скажет: «Молодец, избавил семью от долгов», а кто-то осудит за то, что не захотел преодолевать возникшие трудности, оставил семью без кормильца. Мне кажется, что каждый человек должен понимать, на что он способен, трезво взвешивать степень своих возможностей. Иногда чудеса случаются, но рассчитывать на них не стоит. Не зря есть пословица: «Сапоги должен шить сапожник, а пироги печь пирожник». А грузы возить по зимникам, особенно в лютые морозы, далеко не каждый сможет, тут есть большой риск расстаться с жизнью или попасть в должники на долгие времена.

После ужина мы с Игорем легли спать, он спал на верхней полке, а я внизу. Всю ночь работала машина и установка рефрижератора, а к утру половина груза была продана. Ближе к обеду мне принесли деньги за доставку, все сто двадцать пять тысяч, но попросили нас постоять ещё час, чтобы не платить за аренду помещения и грузчикам. Я был рад, что всё получилось и согласился постоять до четырёх часов вечера. К этому времени осталось не более трёх тонн, и их выгрузили в здании рынка, а мы поехали домой. На триста километров по морозу нам надо было часов пять-шесть. Так всё и получилось, домой в Бердск мы приехали за несколько часов до Нового года, уставшие, но довольные. Немаловажно и то, что есть о чём вспомнить, о чём рассказать и даже показать веточку кипариса, которую я отломил по дороге из Сочи, ведь мы в Сибири никогда его не видели! А кроме этого, было много свежих мандаринов, привезённых прямо из Абхазии. Уже дома, заглушив машину, мы с Игорем поздравили друг друга с Новым годом, я отдал ему заработанные за этот рейс деньги и вызвал такси. Проводил его до машины и сказал: «Всё, Игорь, отдыхаем, мы это заслужили». Получилось так, что времени нам оставалось только помыться, переодеться и сесть за стол, встречать Новый 2003 год.

Первый рейс комом

В праздничные десять дней мы никуда не ездили, машина стояла у меня во дворе. В тёплое время всё нас устраивало, но, когда усиливался мороз, обслуживать машину и прицеп было холодно, да и не всё можно сделать на морозе. Поэтому мы решили найти тёплую стоянку для машины и нашли её. Далековато от дома, зато можно обслуживать машину в тепле, а ещё, в этом гараже было много знакомых ребят, у которых каждый день был праздником, а уж в пятницу, так и вовсе день шофёра. Нам праздновать было некогда, и уже в первые рабочие дни нового года я нашёл «чистую» работу. Мне предложили увезти из Новосибирска в Екатеринбург двадцать тонн пельменей, и я согласился. В этот рейс с нами попросился сын, и я взял его, хотя втроём в этой кабине тесновато. Загрузившись в Новосибирске, мы поехали, а через два часа пути, находясь в Коченёвском районе, заметили выброс охлаждающей жидкости и пара через отверстие в крышке радиатора. Дальше ехать было нельзя и после недолгих размышлений мы развернулись и поехали обратно в Новосибирский СКАНИЯ-центр.

В первые же минуты после обнаружения неисправности меня бросило в пот и даже пульс участился. Но не эта поломка меня повергла в такое состояние, а воспоминание о Сочинском рейсе. Ведь это могло произойти ещё в прошлом рейсе, когда в мороз за сорок градусов мы везли двадцать тонн мандаринов. Сейчас у нас время на ремонт есть, пельмени не перемёрзнут и не слипнутся, так как мороз был больше двадцати градусов, а за сутки в Екатеринбурге без них не умрут. А вот с мандаринами было бы всё хуже, они нужны были к новогоднему столу! После выгрузки мандаринов в Кемерово, мы проехали около пятисот километров, и в двигателе пробило прокладку головки блока. Это значило, что если бы мы ехали в Красноярск, то могли бы не доехать, там много подъёмов, а это значит, что двигателю нужны большие обороты, так как на подъёмах всегда повышенные нагрузки. В этот момент я снова вспоминаю господа Бога и говорю ему спасибо за то, что это не произошло в прошлом рейсе. У меня в голове выстроилась цепочка возможных последствий за несвоевременную доставку мандаринов. Эти последствия могли быть очень серьёзными, вплоть до выплаты денег, которые не дополучили бы хозяева груза. Я не говорю про оплату за доставку груза из Сочи, её вообще могло не быть! Все мои затраты на этот рейс не окупились бы, кроме этого, я должен оплатить работу своего водителя Игоря. Мне было страшно думать про всё это, успокаивало то, что прошлый рейс был просто безупречным! А новый рейс мы обязательно выполним, Новосибирск-не Якутский зимник, тут цивилизация.

Я сильно переживал, доедем ли мы до СКАНИЯ-центра своим ходом или нет, ведь поступление газов в систему охлаждения могло усилиться. Такая поломка была у меня не первая, в рейсах на Кубаку на своём МАЗе такую поломку я устранял прямо в дороге, так как прокладка под головку блока всегда лежала у меня под спальником. А прокладку под головку блока на СКАНИЮ, в те времена ещё не в каждом городе найдёшь.

До сервиса мы доехали, Игоря я отправил домой на такси, а мы с сыном остались ночевать в кабине. Хорошо, что на малых оборотах двигателя выброса охлаждающей жидкости не было, и мотор доработал до утра, а утром нашу машину начали ремонтировать. Через два часа мне показали старую прокладку, на ней было отчётливо видно, где были прорывы газов. К концу рабочего дня ремонт закончили, я рассчитался и выехал с территории СТО, Игорь был уже тут, и мы вновь пошли в сторону Омска. Следует сказать, что вчера я поставил в известность диспетчера, от которого взял эту загрузку, о прорыве газов и решении вернуться в город на ремонт. Конечно, диспетчер был не очень доволен, но позже он одобрил моё решение, так как понимал, что, продолжая движение дальше, могло быть и хуже. Сейчас, покинув СКАНИЯ-центр с исправным двигателем, я сообщил диспетчеру, что мы поехали. В ответ я услышал то, что меня порадовало, он похвалил меня, что я принял верное решение, вернувшись на ремонт. Если бы моя машина встала где-то на трассе, то ему пришлось бы искать другого тягача, чтобы зацепить мой прицеп и тащить его на выгрузку в Екатеринбург. На такой его ответ мне пришлось даже спасибо сказать, за понимание обстановки.

Почти до самого Екатеринбурга мы ехали без проблем, но, километров за сто перед городом, пропала зарядка аккумуляторов. Ближе к столице Урала мороз был слабее, и я, уже в сумерках, остановился у придорожного кафе устранять причину. Поменяв реле, которое стоит в генераторе, зарядка пошла, мы приехали на выгрузку, и, к нашему удивлению, уже вечером нас выгрузили. На следующий день мы загрузились коробками с посудой на Новосибирск и пошли домой. Этот рейс, как сказала жена, получился в «минусе», расчёт за ремонт, покупка топлива, питание и оплата работы Игоря, превысили полученную сумму денег за перевозку.

За запчастью на самолёте

Следующий рейс в Екатеринбург был ничем не лучше этого. Выгрузившись в столице Урала, мы возвращались на стоянку «Союз», что находится перед городом у поста Гаи. Не доезжая поста метров сто, на машине пропало сцепление, педаль упала до самого пола. Посоветовавшись с Игорем, я пошёл к гаишникам и попросил их, чтобы они перекрыли дорогу, дали нам развернуться в обратную сторону без остановки, чтобы заехать на территорию стоянки. Я объяснил им, что пропало сцепление, и по-другому мы не сможем выполнить разворот, пропуская встречные машины, они шли непрерывно. Дорогу они перекрыли, и мы заехали на стоянку. Наступала ночь, а мы с Игорем настраивались на ремонт, утром будем снимать коробку передач, чтобы добраться до сцепления. Проснулись мы рано и начали раскручивать крепежи для снятия коробки. К обеду мы её сняли и увидели, что рассыпался выжимной подшипник. Конечно, такой детали у меня не было, не было её даже в СКАНИЯ-центре Екатеринбурга и магазинах. Я видел сам, как сотрудники центра обзванивали всех, кто торговал такими запчастями, но нужной детали нигде не было. Уже к ночи я приехал на стоянку, и, поужинав, пошёл по стоянке смотреть, есть ли машины из Москвы или Питера. И я нашёл Питерских ребят, которые были на таких же машинах. Забравшись к ним в кабину, я рассказал им, что у меня случилось. Они тут же связались со своим хозяином машин, и он сказал, что может помочь нам, но кто-то из нас должен прилететь в Санкт-Петербург. Я взял у ребят телефон их начальника, пришёл в свою кабину и, сказав об этом Игорю, начал собираться в аэропорт. Но полететь в Санкт-Петербург мне было не суждено, свой паспорт я оставил дома, а без паспорта билет не продадут. Это мы понимали, а так как у Игоря был паспорт с собой, ему и лететь. Я позвонил в аэропорт, узнал, когда будет вылет на Санкт-Петербург, дав Игорю денег, на такси отправил его к самолёту.

Ночью он улетел, а утром в аэропорту Питера его встретил тот человек, с которым мы созванивались. Они проехали много магазинов в поисках подшипника по номеру вместе с муфтой и нашли. Прилетев обратно в Екатеринбург, Игорь показал мне эту муфту с подшипником. Каким же было наше разочарование, когда мы положили рядом эти детали, они были разные! Точнее, подшипник на новой муфте совпадал с нашим, а новая муфта, на которую он был помещён, была меньше старой. Было понятно, что ставить этот узел нет смысла, он не подойдёт, но выход из этого положения я нашёл. Пригодились мои навыки в слесарных и сварочных делах. На следующий день в воскресенье я взял такси, которое было при стоянке и сказал водителю: «Вези туда, где есть токарный станок и сварка». Он привёз меня в какой-то гараж, где был только сторож. Надо сказать, что в это воскресенье в Екатеринбурге был какой-то праздник, и в гаражах никого не было. Я договорился со сторожем за отдельную плату, что сделаю всё сам, и он не возражал, почуяв запах денег. При помощи токарного станка и сварки я поменял подшипник на родной муфте, старый подшипник снял, новый поставил. Рассчитавшись со сторожем, приехал к машине и рассчитался с таксистом. После обеда мы начали ставить всё на место, к вечеру поставили коробку передач, завели и опробовали машину. Сцепление работало как новое. А я подумал, почему мне все предлагали подшипник с муфтой в сборе, ведь можно же было продать подшипник отдельно, и пришёл к выводу, что это было невыгодно продавцам запчастей.

Ещё этим вечером мы нашли загрузку домой, а к обеду следующего дня загрузились и уехали в Новосибирск. Дома Таня просчитала и этот рейс, сказав, что я потратил больше, чем заработал. Вспоминая прошлый рейс в этот же город, когда ремонтировали двигатель, вспоминаю и «Сочинский» рейс, ведь и эта поломка могла случиться в сильный мороз, да ещё и с мандаринами! Я не перестаю удивляться, что в Сочинском рейсе, пройдя очень большое расстояние, мы только контролировали тормоза и заправлялись, даже ни одного колеса не сделали. А ведь выжимной подшипник мог рассыпаться далеко от городов, но по какой-то причине это произошло прямо перед стоянкой после выгрузки, и ни перед кем у нас не было обязательств. Думаю, за все эти совпадения, я кому-то обязан.

Взрыв пневмобаллона

У меня есть подозрения, что кто-то мне организовал новые испытания и чёрную полосу этой зимой. Дело в том, что и следующий рейс был с поломкой. Наверное, через неделю, выгрузившись следующим рейсом в Екатеринбурге и уже грузились мороженной хурмой обратно в Новосибирск. Мы с Игорем были в кабине, когда во время погрузки раздался сильный хлопок, и зад нашей машины резко осел. Тут никакой диагностики не надо, лопнул пневмобаллон, его ещё подушкой называют. Рама машины легла на резиновые отбойники, а воздух из порванной подушки уходил наружу. Увидев это, мы с Игорем оделись и пошли снимать разорвавшуюся подушку. Сняв пневмобаллон, опять на такси я поехал по магазинам искать новую. Правда, с подушками сложностей не было, были бы деньги. Заплатив шестнадцать тысяч, подушка была в моих руках, а ещё через полтора часа она стояла на машине.