Жизнь на колёсах. Рассказы шофёра-дальнобойщика

Полтора часа ушло на перегиб листа, и он получился такой же, только обгоревший, а пока лист был горячим, кузнец и сайлентблок запрессовал. Закончив с рессорой, он сказал: «Если бы не Магадан, не стал бы сегодня делать, я отложил важное мероприятие из-за одного этого слова!» Я не знал, как благодарить его, но сказал, что он сегодня очень сильно выручил меня, завтра мы поменяем этот лист и уедем в Волгоград. Я спросил его: «Сколько денег я вам должен?» «Полторы тысячи» сказал он, не раздумывая я отсчитал две тысячи и подал ему, но он вернул мне пять сот рублей и, улыбаясь, произнёс одно лишь слово: «Магадан!» В это время указательный палец его правой руки смотрел вверх, в потолок! Сколько чувств и воспоминаний было в этом жесте. Я подал ему руку, наверное, в десятый раз сказал спасибо и, взяв ещё не остывший лист, пошёл к проходной. На улице было уже темно, я уставший, но довольный, искал, на чём мне уехать. К машине я приехал уже в девять часов вечера и рассказал Игорю, где искал, что нашёл и как переделывал. Поужинав, мы легли спать, ведь завтра нам предстоит собирать и крепить рессору, а там такие большие гайки.

Проснулись мы рано и, легко позавтракав, приступили к работе. Во время обеда подошёл механик за картошкой, и я открыл боковую дверь рефрижератора, чтобы отдать ему два мешка. Когда я открыл эту дверь, увидел, что мешков пятнадцать картошки не хватает и я понял, что их украли на посту, под охраной гаишников. Они видели, что мы уставшие, хотим спать и не услышим, как будут воровать мешки с картофелем. Конечно, они не сами воровали картошку, подговорили жуликов, и те вытащили. Но столько мешков утащить без машины невозможно, и они это организовали. Я не могу думать на кого-то ещё, ведь мы стояли в тридцати метрах от поста Гаи. Наверняка гаишники выходили за это время на улицу из помещения и не могли не видеть, что происходило у нашей машины.

Я достал два мешка, отдал их механику и сказал Игорю про кражу картофеля. Но заявлять про это и ждать, пока разберутся, некогда, ведь мы должны уже сутки ехать. Нам на дорогу до Волгограда отводилось трое с половиной суток, а расстояние до него от Новосибирска 3250 километров, и меня угнетало быстро уходящее время, которое уже не нагнать. Пока Игорь ставил и прикручивал колёса, я залез в вагон и перекинул десятка два мешков в то место, с которого они были украдены. Только к девяти часам вечера мы закончили работу и собрали инструменты. Нормальные люди в это время ложатся спать, выпив по стаканчику красного вина, но мы к таким не относились, нам нельзя было даже смотреть на спиртное, нас ждал Волгоград. Поужинав тем, что у нас было, мы поехали, и триста километров до Барабинска ехал Игорь, а я в это время немного подремал. На освещённой обочине у стоянки Игорь остановился, я вышел на улицу и осмотрел рессору, она была как новая. Мы опять перекусили, Игорь лёг в спальник, а я поехал дальше. Было четыре часа ночи, мне хотелось спать, но бутылка воды с распылителем, в которую я часто доливал воды, помогла мне проехать триста пятьдесят километров до самого Омска. К десяти часам утра Игорь хорошо поспал и дальше поехал уже бодрым. С большим наслаждением я завалился на спальное место и даже не слышал, как Игорь разговаривал с гаишником за Омском. Постепенно мы нагоняли время, но прошло уже двое суток после погрузки, и мы должны были быть уже за Уралом. Через двое с половиной суток после выезда из Новосибирска мы заехали на стоянку в Саратове, я позвонил хозяину груза, и он сказал, что через два часа приедет к нам на стоянку. Оказалось, он в это время приехал на поезде в Саратов. Встретившись на стоянке, он сел к нам в кабину, и четыреста километров мы ехали втроём. Ещё не покинув стоянку, я предъявил претензию бизнесмену, спросив его: «Как получилось, что нагружено опять больше, чем договаривались?» После его минутного молчания, я сказал, что нас останавливали на всех весовых и приходилось платить за перегруз, мы тратили много времени, чтобы уговорить весовщиков заплатить меньше. Он изворачивался, как уж на сковородке, но объяснить мне так ничего и не смог. Я был доволен тем, что первым наехал на него за обман, и в этот момент меня совсем совесть не мучила за украденные мешки. Утром следующего дня мы были на рынке в Волгограде. Три тысячи триста километров мы проехали за трое суток! Для рефрижератора это очень хорошо, тем более, что мы были уставшие после такого ремонта. Сейчас меня беспокоило другое, поймёт ли наш бизнесмен, что мешков не хватает. Он нашёл покупателя на всю фуру и сказал ему сколько мешков в вагоне. Я знал, что подслушивать нехорошо, но мне надо было знать, как развиваются события. В конце пересчёта груза, наш торгаш был в недоумении, он не мог смириться с тем, что мешков не хватало, даже меня спрашивал:» Почему его подсчёт не сходится?» Я только разводил руками, пожимал плечами и говорил: «Я их не считал, сколько погрузили, столько и привезли, даже на жарёху не брали». Он ушёл и продал сколько было. Потом пришёл ко мне в кабину, рассчитался за привозку и сказал: «Ничего не пойму, нагрузил двадцать четыре тонны, а продал меньше». Я опять воспользовался этими словами и говорю ему: «Возмещай мне потраченные деньги на весовые контроли». После моих слов он начал играть роль потерпевшего и сказал, что не заработал ни рубля на этой продаже, работа проделана впустую. Тогда, я рассказал ему всё, что было с нами, какой ценой, мы выезжали, как пришлось менять рессору и спешно ехать. Он слушал меня, не перебивая, а потом сказал: «Да, надо было грузиться на щебёночной дороге». В завершении разговора я сказал ему: «Не знаю, совпадение это или нет, но мы второй раз везём твой груз и второй раз серьёзная поломка. Кроме этого, ты нас обманываешь, говоришь, что нагрузил двадцать тонн, а на самом деле больше. Так что, прощай и мне больше не звони». Он молчал, а я, понимая, что он не находит слов для оправдания и не даст больше ни рубля, повторил ему свои слова: «Прощай и не звони». Он ушёл, а я махнул рукой и сказал, ладно, хоть так обошлось, а сколько мешков украли, нам не узнать никогда.

Мы выехали с территории базара и поехали на ближайшую стоянку, где есть диспетчер, мне надо было искать груз в обратную сторону. С ближайших городов Волгограда грузов не было, он мог появиться, но когда-неизвестно. Был груз из Краснодара, до которого отсюда было семьсот пятьдесят километров, причём, ехать надо было дальше от дома. После нескольких звонков я взял загрузку из Москвы с Покровской базы. Тут тоже было не всё, как хотелось, больше тысячи километров до Москвы и нагрузят двадцать пять тонн. Единственное, что успокаивало, что там всё знакомо и оплата неплохая. Через полтора суток мы были на погрузке, в тот же день загрузились и в ночь пошли домой, а ещё через трое суток выгружались в Новосибирске.

Подготовка дома к зиме

Когда мы приехали домой, я увидел вставленные пластиковые окна, это значило, что пора переселяться из вагончика в дом. Для этого надо сделать отопление, купить и подключить водонагревающий котёл, наготовить дров и привезти уголь, газа тогда ещё не было. Пока я занимался домом, Игорь ездил по ближним городам, возил стеновые панели от Мастер и «К». Мне потребовалось две недели, чтобы дом начал обогреваться. Так как, октябрь подходил к концу, то в вагончике было уже холодно. Даже ночью, протапливая печку, утром в ведре с водой была корочка льда, и надо было опять топить. В это время мне было очень жалко свою жену, пока я был в рейсе, она каждый день звонила туда, где заказывала окна и, если бы не её настойчивость, то окна делали бы ещё месяц. За несвоевременное изготовление окон ей заплатили неустойку в размере тридцати процентов! Кроме этого, она контролировала продолжающуюся стройку и постоянно топила печь в вагончике, хорошо, что ещё снег не выпал.

Когда в доме появилось тепло, мы переселились в одну комнату, которая будет кухней, перенесли в неё всё, что было в вагончике, завесили дверной проём одеялом и начали забывать, что такое холод. В это же время работали специалисты по канализации, а воду по дому проводил я сам. Облицовочные работы шли медленно, но всё-таки шли, их объём нельзя было сравнить с тем, какой был в доме, который продали. Этому дому мы просто радовались.

И снова рессорный лист

Недели три я не ездил, надо было создать дома условия для проживания. В середине ноября позвонил таджик Коля и предложил мне рейс с картошкой до Самары. Загрузились мы на каком-то складе недалеко от Новосибирска и поехали. Этот раз мы ехали не спеша, но поломка нас не миновала. За городом Ишимом Тюменской области пополам ломается тот рессорный лист, который мне перегнул кузнец. Но сейчас нам ничего не оставалось, как опять ехать с берёзовым клином. Мы ехали и думали, где найти сварку, чтобы сварить лист. Правда, я знал, что рессорная сталь не варится, вернее, варится, но сварка быстро отлетает, такой металл. На наше счастье, мы увидели строящуюся заправку, где работал сварщик, и он согласился нам помочь. С двух сторон он приварил куски арматуры, три сверху и два по бокам. Мы знали, что это ненадолго, но другого выхода не было и, рассчитавшись со сварщиком, мы поехали дальше.

До Самары доехали нормально, но на обратном пути сваренный лист снова поломался. Хорошо, что обратно мы везли лёгкий груз, и опять, заколотив березовый клин, доехали до дома. Честно сказать, мне этот лист сильно надоел, и я позвонил в СКАНИЯ-центр, где мне сказали, что таких рессор нет, но заказ на доставку могут принять. Для этого надо приехать туда и внести предоплату. Нисколько не раздумывая, после выгрузки мы приехали в СКАНИЯ-центр, где я оформил заказ и оплатил тридцать две тысячи, правда, в эти деньги входила доставка самолётом из Москвы, а рессора в сборе весила двадцать восемь килограммов. Через два дня рессору привезли, мы забрали её и за день поменяли.

Следующим рейсом на Москву, между Уфой и Самарой мы выехали со стоянки и набирали ход. Во время переключений в коробке передач что-то произошло, не стало четвёртой и восьмой передач. Вернее, они включались, но стоял треск, который мог привести к разрушению всей коробки. Мы не стали включать пониженную четвёртую и повышенную восьмую передачи, а разгоняли машину и, перескакивая через одну, включали следующую. Конечно, ехать без двух передач было плохо, но всё-таки можно. Так мы доехали до Москвы, выгрузились, взяли с Покровской базы груз в двадцать пять тонн и без двух передач вернулись домой, и опять мне предстояли поиски запчастей для коробки. В СКАНИЯ-центре мне сказали, что шестерня четвёртой и восьмой передачи-болезнь этой машины. Возможно, мне кто-то скажет, почему не сделали в Москве или в другом городе, но у меня на это есть ответ. На всех сервисных центрах грузовых автомобилей, просто заоблачные цены, а мне в дороге таких денег не найти. Мало того, и из дома присылать нечего, так как все деньги шли на стройку. Мы понимали, что можем сильнее навредить, если дать коробке скоростей остыть, масло загустеет, и при запуске двигателя отломившиеся зубья могут попасть между других. Тогда может и коробка развалиться, поэтому мы ехали, не глуша двигатель.

По Новосибирску я мотался два дня, проехал всё разборки, но такой шестерни я не нашёл. Коробку передач целиком-это, пожалуйста, платите и забирайте. Устав от поисков, я заказал шестерню в магазине запчастей, и мне привезли её через десять дней из Германии. За это время мы с Игорем сняли коробку передач, затащили её в вагончик, в котором жили, и в тепле разобрали. На второй день работы мы достали сломавшуюся шестерню, как мне и говорили, на ней не было двух зубьев, они лежали на дне коробки, их удерживал магнит, который был на сливной пробке. Там же, было ещё несколько мелких осколков, которые мы легко сняли с магнита.

После этой поломки я уже был не рад этой машине, я не успевал нарабатывать деньги для стройки и ремонтов. Если сейчас на стройку шло меньше денег, то на машину-все остальные. Я не мог понять, неужели машину и прицеп так «убили» в Калининграде? Я уже и Господа Бога спрашивал, за что мне такое, и какая поломка будет следующей? Уходя в рейс, я брал из дома денег больше, чем раньше, даже Таня говорила: «Что привёз, то и забрал». Но как мне быть в дороге, ведь без денег вообще ничего не сделаешь. Мне хотелось верить, что когда-то это кончится, и, наверное, Бог услышал меня и пожалел. Следующий рейс, капусту из Кемерово в Нижний Новгород, потом в Москву и обратно, мы сходили без поломки.

С наступлением морозов я начал понимать, что такое рефрижератор. Если летом он работал меньше, то с наступлением холодов работал, почти не выключаясь. Игорь спал хорошо, и ему работающий двигатель почти не мешал, а я спать не мог. Если я ложился на спальник часа на три, то засыпал при работающем за кабиной двигателем только в последний час, если вообще засыпал. Надо сказать, что двигатель охлаждающей и греющей установки, был как раз за стенкой кабины, в полуметре от неё, а режим работы двигателя зависел от температуры на улице. Если было холодно, а в вагоне надо держать тепло, то мотор работал, не выключаясь и часто менял обороты. В МАЗе я мог спать хоть как, но в этих машинах я любил тишину и с большим трудом боролся с таким шумом. Зимой я это понял в полном объёме, иногда, мне просто хотелось уйти из машины, но это было невозможно. От безысходности я терпел это и редко нормально спал, так как ехал ночью, мне приходилось отдыхать днём, я закрывался от света широкой шторкой, но она мало помогала. Кроме того, нас останавливали на каждом посту, мне приходилось вставать и идти к инспекторам, вот и выспись.

Томск — Сочи — Кемерово

Во второй половине декабря 2002 года мне позвонили и спросили: «Могу ли я увезти яйцо из Томска в город Шахты Ростовской области?» Я ответил: «Могу» и уточнил объём моего рефрижератора, который был всего 72 куба. Из трубки телефона мне сказали: «Пойдёт», и мы обговорили условия перевозки. Я позвонил своему напарнику Игорю и сказал, что завтра едем грузиться в Томск, погрузка назначена на утро.

Целый день мы готовились, а вечером поехали в Томск на птицефабрику. Погода выдалась морозная, если бы я ехал на МАЗе, не переживал бы, но у нас была СКАНИЯ и установка с дизельным двигателем для рефрижератора. Как быть с ней, ведь на загрузке в минус сорок её не завести, если не прогреть. Хоть у меня и было две лампы, но греть её там, во время погрузки, могли и не разрешить. Поэтому, нам пришлось запустить её дома и впустую жечь топливо половину суток. На птицефабрику мы приехали поздно ночью и встали на стоянку недалеко от въездных ворот. Утром к нам подошёл заказчик, его звали Фарман, кто он по национальности, разобрать трудно, а его имя я запомнил потому, что один раз я назвал его «Шарман», на что он обиделся и поправил меня: «Не Шарман, а Фарман». Я извинился, хотя мне было всё равно, шарман, фармат или наркоман.

Нагрузили нам полную фуру, до самых ворот, хотя я просил оставить место для циркуляции воздуха. Я говорил, что тёплый воздух должен циркулировать сверху и под поддонами снизу, но мою просьбу отклонили. Тогда я сказал: «Если продукт подмёрзнет, я не виноват». Меня успокоили, сказали, что ничего страшного, и я перестал настаивать. Часов в двенадцать дня мы выехали с фабрики, и, пообедав, поехали в город Шахты, которые находятся перед Ростовом на Дону.

Двое суток мы ехали по морозу, пока не проехали УРАЛ. В Уфе было уже теплее, и через трое с половиной суток мы были в Шахтах. Я позвонил на данный мне номер и, услышав голос заказчика, сказал, что мы стоим на обочине перед табличкой: «Город Шахты». Через час к нам подъехала легковая машина, из неё вышел Фарман и сказал: «Едем на базу выгружаться». К ночи нас выгрузили, рассчитались и сказали: «Постойте до утра, утром мы решим, что делать дальше». Мы были уставшие и хотели спать, такое предложение было нам ко времени.

Утром пришёл второй рефрижератор, томская СКАНИЯ, и после того как выгрузили её, этот Фарман нам и говорит: «Поедем в Сочи, я вас загружу на Новосибирск». А я возьми, да и спроси его: «А сколько ты заплатишь за ту загрузку?» и он сказал: «Семьдесят тысяч». Я немного подумал и сказал: «Это оттуда, а кто будет платить до Сочи?» Он молчал, а в его глазах я видел смех. Я смотрел на него и понимал, что со мной играют, и тогда я сказал: «За семьдесят тысяч я не поеду». Продолжая улыбаться, он назвал сумму в семьдесят две тысячи и хитро смотрит на меня. Меня от такой наглости начало потряхивать, и я ему говорю: «Ты хочешь, чтобы мы за две тысячи ехали шестьсот пятьдесят километров?» Он опять хитро посмотрел на меня и произнёс: «Хорошо, семьдесят пять». Тут я осмелел, меня разозлила его наглость, и назвал ему сумму в восемьдесят тысяч. Он немного подумал и согласился, а я продолжал шевелить мозгами, ведь дело было под Новый год, а в это время расценки могут быть совсем другими. А ещё, мне очень хотелось попасть в Сочи, посмотреть своими глазами на Чёрное море и узнать настоящие расценки на перевозку. Согласие я ему дал, а сам думал: «Ты меня хотел „надуть“, но я посмотрю, можно ли надуть тебя».

Через полчаса споров мы поехали в Сочи. До Краснодара была обычная дорога, ничем не отличалась от других направлений. За Краснодаром, ближе к Горячему Ключу, уже были видны горы, и чем дальше мы ехали, тем выше они становились. Хоть на улице и была ночь, но мы увидели всю красоту этих мест, и чем ближе к морю мы подъезжали, тем разнообразней становилась природа. На развилке перед Джубгой мы свернули в сторону Сочи, а вправо пошла дорога на Новороссийск. От этой развилки нам надо было проехать около ста пятидесяти километров вдоль моря. За рулём ехал я, и, конечно, мне некогда было рассматривать всю красоту этих мест, всё моё внимание было на дорогу, она мне чем-то напоминала Колымскую трассу. Дорога была такой же извилистой, с крутыми поворотами, которые то спускались вниз, то поднимались вверх. Надо сказать, что сейчас мы были не туристы, а выполняли работу, и время подгоняло нас.

В Сочи мы приехали под утро и встали на первой же стоянке. Фар- ман куда-то уехал, а наши две машины стояли, ждали его. Пока его не было, я ходил по стоянке, смотрел, есть ли машины из Сибири, но их не было, была одна машина из Омска, а все остальные были не дальше Тюмени. Я разговорился с Омским водителем и спросил его: «Сколько денег дают в наши края?» Его ответ меня удивил: «Если повезёшь двадцать пять тонн, могут дать сто пятьдесят тысяч». От услышанного я чуть было не закашлялся, у меня перехватило в горле, и впору бы его пивом промочить. Я переспросил: «Это точно?» И он сказал: «Да, но за перегруз на весовых много отдашь денег. Лучше взять двадцать тонн и ехать смелее, хотя и за это будешь платить, но меньше». Тут я не удержался и сказал ему, что наш коммерсант пообещал нам семьдесят тысяч до Новосибирска, это же, почти в два раза меньше. Омич засмеялся и сказал: «Сейчас, перед Новым годом, самые большие расценки, и меньше, чем за сто десять или сто двадцать тысяч, никто не поедет, а нахала этого вы бросьте, время ещё есть, найдете хороший рейс». Я ещё немного поговорил с Омским водителем и пришёл в машину. Игорь смотрел на меня и понимал, что я пришёл с новой информацией, а потом спросил: «Что говорит Омич?» Не обращая внимания на его слова, я искал табличку «ПУСТОЙ» и поместил её к окну, чтобы было видно, что машина свободна. Я уже решил, что от этого Фармана грузиться не буду, потому что у меня до сих пор в памяти сохранились его хитрые и наглые глаза. Я не любил бессовестных людей, а этого, вообще решил наказать. Пусть ищет другую машину за семьдесят тысяч.

Не прошло и двух часов, как к нам подошли двое ребят, им нужна была машина до Ленинска-Кузнецкого, который находится в 230 километрах от Новосибирска. Везти надо было мандарины, а грузиться в Адлере, это ещё тридцать километров за Сочи. Точнее, погрузка будет прямо на границе с Абхазией, в селе Весёлое. После всех географических уточнений, я позволил себе спросить: «Сколько вы заплатите нам?» С минуту все молчали, потом один парень говорит: «Сто десять тысяч, и смотрит на меня». Я также, немного помолчал и сказал: «Но сто десять дают до Новосибирска, а до Ленинска за сто двадцать мы поедем, но сразу говорю, больше двадцати тонн не грузить». Опять наступила минутная тишина, после которой я услышал ответ: «Хорошо, мы согласны, но придётся ещё сутки постоять, пока нам вывезут груз на другой машине». «Это не вопрос, подождём» -ответил я. Тогда один из них говорит: «Тут стоянка дорогая, вам надо переехать на другую, за речкой Сочи, там стоят бесплатно, и, если хотите, мы вас проводим туда». Я согласился и пошёл к Томским ребятам, чтобы они передали этому Фарману, что я не поеду за его деньги, он сильно хитрый.

Мы завели машину и поехали на другую стоянку, на набережную реки. Честно сказать, я не ожидал увидеть большую и очень грязную стоянку, мусорные баки которой давно не вывозились, и вокруг них были горы мусора. Посреди площадки валялись старые колёса, фильтры и многое другое. Но больше всего меня поразило то, что было в реке: там не было только баков с мусором, а колёса, рваные камеры, старые фильтры, куски тросов, мятые крылья машин и многое другое лежало на дне обмелевшей реки. Это место никак не вписывалось в те красоты, которые мы проехали до этого. На стоянке было с десяток машин, и мы встали рядом с КамАЗом, с номерами Адыгеи. Мои заказчики уехали контролировать груз и сказали мне, что они будут там всю ночь, а утром приедут за нами. Когда наши «купцы» уехали, я вышел из машины и разговорился с ребятами из КамАЗа, они целый вечер мне рассказывали, как объехать самые вредные весовые. Я даже записывал и зарисовывал, делал пометки в атласе. А суть всех этих рассказов сводилась к тому, что по центральной трассе, Краснодар-Ростов-Волгоград, ехать не следует. Там много весовых и стационарных постов Гаи, на которых обязательно остановят, будут проверять документы и требовать денег. От них я узнал, что мы взяли не очень хороший груз, для него не так просто сделать документы, но дело даже не в документах, а в упаковке. Гаишники меньше пристают к турецким товарам в их упаковке, которые и слепой мог отличить. Адыгейцы мне сказали, что оформлен наш груз будет как турецкий, на их бланках, а ящики, в которых находятся мандарины, местного производства. Из Турции груз шёл в красивой таре, а из Абхазии, в обычных, даже не строганых ящиках. Но сейчас я поменять ничего не мог, так как машин было много, все стоянки заняты рефрижераторами. Кроме этого, желающих отправить груз за Урал, кроме этих ребят не было, а до Нового года осталось семь дней. Получается так, что на нас вышел только один желающий отправлять груз в Сибирь, и я этим дорожил. А посты Гаи были, есть и будут, проезжали мы их раньше, проедем и сейчас.

К вечеру, часов в семь, приехал нахал-Фарман, и сразу ко мне с претензиями: «Прочему я уехал со стоянки?» Я понял, что разговор может быть серьёзным и встал спиной к машине. Их было двое и стояли они с двух сторон от меня, я не знал, что у них на уме, но то, что я от них грузиться не буду, думаю, им передали. Я также не исключал желания у них поколотить меня за несговорчивость и строптивость и крикнул Игорю: «Иди сюда». Подошёл Игорь, а между нами продолжался резкий разговор, они настаивали на том, чтобы мы везли их груз. Но я в резкой форме отказался, назвав его нахалом, за издевательство надо мной, за семьдесят тысяч ехать до Новосибирска, когда тут дают сто двадцать! После этих слов я вспомнил, как он мне с «барского плеча» добавил две тысячи, смеха ради. Тут у меня сработало какое-то замыкание, я перешёл на мягкий разговор и, уже улыбаясь, предложил ему две тысячи рублей за то, что привёл нас сюда. Теперь мои глаза смеялись над ним, он видел это, а я наслаждался тем, что смог поставить его на моё место. Я внимательно следил за ним и готов был ко всему, но всё разрешилось мирно. Он сказа: «Ладно, давай две тысячи, и мы уедем». Я отдал деньги, они уехали, а мы увидели, что Адыгейцы с КамАЗа следили за нашим разговором и думали, что мы подерёмся. Такое тут часто случается, сказали они.

Ночью я почти не спал, а машину поставил так, чтобы ребята с КамАЗа видели наш прицеп, я боялся, чтобы нам не навредили. Но всё обошлось, утром за нами приехали наши заказчики, и мы поехали на погрузку, через Сочи и Адлер в село Весёлое. От места нашей стоянки до села Веселое было немногим больше тридцати километров, и, приехав в это село, где находится граница с Абхазией, мы увидели мандариновый базар. Такого количества торгующих и самих мандаринов, мы никогда не видели. Ими торговали везде, по обеим сторонам широкой дороги. Но, больше всего нас удивило то, что торгующие не складывали мандарины в ящики, они у них были россыпью. Если сидел человек в легковой машине, то его место было отгорожено картоном, а всё остальное пространство было засыпано мандаринами. Они были везде, на крышах машин, в багажниках, мешках, прямо в салоне машин и в кучах на улице. Было такое чувство, что вся Абхазия тут торговала. Мы приехали на край села, где нас ожидали три машины с расфасованными в ящики мандаринами. Поставив машину так, как им было удобно, мы начали контролировать перегрузку. Игорь мне сказал, что перегруза у нас не будет, потому что ящики будут ставиться один на другой, чтобы не подавился продукт, и между ними будет пространство. Тем более, что у нас объём рефрижератора семьдесят два куба, и, если они даже захотят, то больше двадцати двух тонн не нагрузят. Я понимал, что точно нам никто вес не скажет, и, если захотят, то всё равно обманут.