Беглец

Сердце забилось в бешеном ритме, как барабан безумного шамана. Я вспорхнул по лестнице на свой четвертый этаж, влетел в квартиру, с лязгом и звоном защелкнул оба замка, добавив к ним и раритетную цепочку. Пронёсся в комнату, плюхнулся на кровать, прижал к себе подушку и, уткнувшись в неё, принялся её грызть. В голове, кроме сплошной паники, не было ни единой здравой мысли…

Что делать?! Кто на хвосте?! Меня хотят укокошить, как остальных?! Звонить Иванову или Глазьеву? Но если я им позвоню – пиши пропало, информация с карты будет у них! Или промолчать насчет карты? Скажу, выходил за… За чем? Ну да, в салон связи, за зарядкой для телефона, мол, моя капризничать начала… Но они же могут проверить! Прижмут этого айтишного «ботана» Диму, он им сразу всё выложит, что я приходил с запароленой картой памяти, а пароль – тёмный лес для меня!

Да ну их к чёрту! В конце концов, в своей крепости, то есть в квартире, я в полной безопасности. А если кто-то осмелится ломиться – вот тогда и позвоню операм! А пока я лучше позвоню Сереге.

Трубка была мертва. Долгое, тягучее молчание, прерванное механическим женским голосом, который монотонно продекларировал: «В настоящий момент вызываемый абонент не может…» Паника, словно испуганная чайка, вдруг исчезла, уступив место яростному нетерпению. Я вскочил, словно пружина, и зашагал по комнате, отбивая ритм бешено колотящегося сердца.

И тут телефон ожил, разорвав тишину квартиры резким звонком. Я глянул на дисплей – Сергей!

– Алло! Серега! Привет! Ты мне нужен как айтишный гений! – выпалил я.

– О! Валерка! Ты ли это? Слушай, тебя менты все еще таскают по казематам? – подколол он, проигнорировав мой призыв к нему, как к специалисту в своей сфере.

– Да вроде угомонились, – ответил я и, не в даваясь в криминальные подробности, перешел к главному:

– Слушай, мне надо тут карту памяти вскрыть. Нашел, понимаешь ли потеряшку, на ней документы некоторые должны быть, да вот с дуру столетие назад паролем ее прикрыл, и, естественно, забыл. Сможешь, как волшебник, мое сокровище открыть?

– Гхм… Ну а почему нет? Ты сейчас дома? Я как раз рядом, у меня и ноут есть с собой. Всё, уже в пути, жди героя! – и он с триумфальным щелчком отключился.

Я выдохнул. Неужели скоро я узнаю все секреты, которые окружили меня за последнюю декаду? Или же, наоборот, появится куча новых вопросов без ответов?

Серега подкинул сюрприз – явился не один, а с Леной. Вот это поворот!

– Ну надо же, какие гости! Здрасьте! – я распахнул дверь, встречая их.

– Здорово! – Сергей крепко пожал мне руку. – Слушай, ты уж извини, что так вломился намедни, но запаниковал я немного.

– Да пустяки! – отмахнулся я.

– Приветик! – заворковала Лена, – кухня там? Мы с добычей!

Она ловко выхватила у Сереги пакет и гордо продемонстрировала его содержимое: коньяк, вино, фрукты, сыр и чего-то еще, завернутое в вощеную бумагу.

– Надо же как-то по-человечески знакомство закрепить, – Лена одарила меня лучезарной улыбкой. – А то в прошлый раз все так скомкано получилось. Так что, если не против, я тут на кухне хозяйкой побуду?

Я потер затылок. Мысли бродили вокруг тайны, которая вот-вот раскроется благодаря навыкам Сергея, но одно было ясно – пара лишних градусов не повредит.

– Властвуй! – ответил я, и в моих словах, кажется, прозвучало какое-то царственное одобрение.

– Ну что, показывай, где твоя заколдованная приблуда, – Сергей не сводил с меня глаз.

На его плече висела черная сумка, напоминающая чехол для ноутбука, только раздувшийся до неприличия. Мы проследовали в комнату, где на кровати, словно поверженный воин, лежал мой смартфон, опутанный гирляндой проводов, кард-ридер все еще сжимал в объятиях мою дражайшую карту.

Сергей бросил на телефон оценивающий взгляд, хмыкнул и распахнул свою сумку-«сокровищницу». На кровати появился ноут, «мышь», зарядка и развернулся целый мир – разнокалиберные провода, словно змеи, сплетались в клубок, каждый с уникальным разъемом. В отдельных кармашках сумки притаились диски, флешки и целая коллекция карт памяти.

– Джентльменский набор хакера? – поддразнил я Сергея, кивнув на его арсенал.

– Ага, – он подмигнул, – хакерский набор джентльмена.

И принялся колдовать, соединяя все воедино – мой телефон, кард-ридер, свой ноут...

Сергей, как истинный маэстро цифрового хаоса, развернул на кровати настоящий цифровой штаб. Его пальцы порхали над клавишами с грацией балерины, исполняющей виртуозное адажио.

Он напоминал алхимика, способного превратить биты и байты в золото. Ну, в данном случае в доступ к заветной информации. Он мог извлечь из маленького кусочка пластика столько же тайн, сколько археолог из древнего свитка. И Сергей, с хитрой улыбкой, напоминающей улыбку кота, подглядывающего за птичкой, полностью был погружен в дело.

На экране ноута мельтешили строки кодов, стремительные, как поток лавы. Сергей беседовал с машиной на ее родном языке, вбивая клавиатурой кодовые заклинания. Каждый щелчок клавиши, каждое движение мыши – всё было пропитано стремлением проникнуть в самое сердце цифровой крепости.

И вот, после нескольких напряженных минут, когда казалось, что воздух вот-вот заискрит от напряжения, Сергей повернул ко мне лицо, довольное, как у ребенка, получившего новую игрушку.

– Прошу! – произнес он, – карта открыта.

Я взглянул на экран его ноутбука. Папка с файлами.

– И можно просто на нее кликнуть и посмотреть? – спросил я Сергея.

– Да. Потом, когда насмотришься и закроешь карту, появится вопрос «Сменить пароль?», кликнешь «Да», придумаешь и введешь новый. Только не забывай больше! – усмехнулся Сергей, встал с кровати, произнес:

– Наслаждайся! – и вышел из комнаты, выкрикнув в сторону кухни:

– Лукина, я иду на помощь!

С замиранием сердца я открыл папку. Там было три видео-файла. Я кликнул на один из них. Спустя несколько секунд на экране пошла демонстрация. Какой-то изрядно полысевший мужик, худой, с потухшим взглядом и тяжело дышащий, в спортивном костюме, сидел в кресле. Камера захватывала часть интерьера – светлые стены, угол кровати, стойка с капельницей. Все это напоминало больничную палату.

Спустя несколько секунд мужчина заговорил:

– Надеюсь, это видео смотрят те, кому оно предназначено, а именно Валерий Игоревич Мотин и Екатерина Анатольевна Норкина, в девичестве Добронравова. Возможно, присутствует кто-то из правоохранительных органов. Пусть. Итак, меня зовут Петр Ильич Волков. Более трех десятков лет назад, проживая в небольшом городке Нижнеснежинск, с двумя приятелями мы организовали и раскрутили собственный бизнес. Приятелей звали Анатолий Григорьевич Писюнцов и Игорь Васильевич Мотин. Тогда все ринулись торговать всем подряд. Торговали и мы. Челночили из Китая и Турции, открыли точки на местном рынке, несколько киосков. Без «крыши» тогда было не обойтись. «Крышевал» нас некто Лука, он же Лукин Максим Федорович. Был у него еще подручный, его правая рука, по кличке Зяба, в миру Забелин Игнат Родионович.

Волков замолчал, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. Я же, с глазами, распахнутыми, как блюдца, вперился в экран. Повествование притягивало, прочие заботы мира растворились в дымке. Переведя дух, Волков продолжил:

– В какой-то момент стало ясно, наш пик в Нижнеснежинске достигнут. Выше не прыгнешь. Лукин это тоже понимал. И он решил перейти от банального «крышевания» к захватам. Начал элегантно, но методично «отжимать» дела у местных предпринимателей, постепенно удушая весь город. Мне он предложил сначала устранить Писюнцова и Мотина, а потом, мол, и весь бизнес переписать на него, на Луку. Любил он чужими руками жар загребать! Ясное дело, Мотин и Писюнцов добровольно бы не согласились. Но предложение Луки было из серии пан или пропал – либо я становлюсь единственным хозяином, и он, так уж и быть, выкупит у меня все, правда, за полцены, либо он разберется со всеми нами тремя самолично, да еще и с нашими семьями. Мне пришлось согласиться. И я, вот ведь наивный, попросил у Лукина помощи. В результате его головорезы подстроили Мотину автокатастрофу, а Писюнцова, предварительно напоив, выкинули из окна.

Волков снова замолк, восстанавливая дыхание. Мне и самому понадобилась передышка – сердце колотилось, как сумасшедший барабан, по спине прокладывали себе дорогу струйки холодного пота. А Петр Ильич продолжил:

– Своего обещания он, конечно, не выполнил. Заявил, что раз уж всю работу он проделал сам, то никаких скидок. Отдал мне какую-то мелочь, посоветовал ноги делать из Нижнеснежинска. Но это было ожидаемо. Я сам удивлялся своей детской наивности, поверив Луке. Даже не понимаю, почему он не отправил меня следом за моими партнерами. Но вот это бегство из Нижнеснежинска заставило меня суетиться по-новому. И, как результат, на данный момент я обладаю весьма и весьма внушительным состоянием. Что стало с Лукиным, я не знаю. Больше не пересекались.

Волков вновь замолчал, его дыхание стало поверхностным. Было очевидно – силы покидают его. Вспомнились слова оперативника, что Волков умер от рака. Все, что он рассказывал, оседало на душе тяжелыми, как бетон, плитами. Голова раздулась от чудовищных откровений.

Наконец, отдышавшись, Волков продолжил:

– Зачем вся эта исповедь? У меня онкология. Последняя стадия. Могу умереть в любой момент. Вот сейчас. Или завтра. Может, протяну пару недель, ну, месяц, от силы. Конечно, вину перед Толей Писюнцовым и Игорем Мотиным, перед их семьями, ничем не искупить. Но, может быть, перед уходом мне удастся хоть немного облегчить жизнь семьям моих бывших партнеров, хоть как-то компенсировать ту бездну горя, что им принес. Поэтому сын Игоря Мотина, Валерий Игоревич Мотин, а также дочь Анатолия Писюнцова, Екатерина Анатольевна Норкина, в девичестве Добронравова, унаследуют после моей смерти весьма и весьма солидные суммы. Оформлением и дальнейшим ведением дел займутся юристы из фирмы «Параграф». Теперь про Зябу. У него тоже сын остался, который своего отца стыдится. Сам Зяба погиб в бандитской мясорубке еще в Нижнеснежинске. Но после него остались видеозаписи. В том числе, запись убийства Толи Писюнцова, причем лично Лукой. Эта запись хранилась у сына Забелина. И именно он, этот самый сын Зябы, сейчас ведет эту запись. Более того, он – тот самый юрист из «Параграфа», который будет заниматься наследством.

Волков замолчал, и изображение на экране, плавно отъехав в сторону, уступило место лицу молодого человека. Он произнес:

– Я Михаил Игнатьевич Семенов, юрист юридической фирмы «Параграф». Действительно, у меня есть видеозапись убийства Анатолия Писюнцова, совершенного лично Лукиным, он же Лука. Эта запись оцифрована и будет помещена на эту же карту памяти.

На этом запись закончилась. Я тупо пялился на темный экран ноутбука, тяжело дышал. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и ускакать вдаль. Спина вспотела, руки дрожали. Я уже собирался открыть второй файл, но в этот момент сзади раздался голос Сергея:

– Ну ни хрена себе тайны темного леса!

Я обернулся. В дверном проеме стояли Лена и Сергей. У Сереги на лице читалось полное изумление, у Лены же, напротив, сосредоточенная серьезность.

– Как жаль… – тихо процедила Лена.

– Лена, – тихо спросил я, – а ведь Серега тебя назвал Лукиной…

– Как жаль… – повторила сквозь зубы Лена, – симпатичный и догадливый...

– Ленка, так ты что, дочь того бандюгана? – изумленно спросил ее Сергей, кивнув на ноутбук.

– Еще один Шерлок Холмс, хоть и не такой симпатичный. – криво усмехнулась Лена.

– Я слышал, что авторитетам вроде как не полагается семьи заводить, – пробормотал я.

Лена пожала плечами:

– Может, когда-то и не полагалось. Но мой папаша семью завел. Серега, – она обернулась к своему спутнику, – лови!

И стремительно махнув рукой, вонзила ему в живот шприц. Тот взвизгнул, отшатнулся, но было поздно – Лена успела вдавить поршень до упора.

– Ты что? Что это?... – ошарашено забормотал Сергей.

– Инсулин. – усмехаясь ответила Лена.

– Идиотка! Сволочь! – взревел Сергей.

– Доза лошадиная, – спокойно констатировала Лена, – умрешь от гипогликемической комы. В таких случаях скорая даже доехать не успевает. Твой труп вывезут, посадят в парке на лавочку. Все шито-крыто, диабетик передозировал себе инсулин. Бывает… Серега, Серега, зачем ты подкрался смотреть это видео?

Я наблюдал за всем этим, словно завороженный, в каком-то гипнотическом ступоре. От увиденного на экране и от произошедшего только что, тело мое охватила какая-то всепоглощающая апатия.

Сергей тем временем сполз по стене на корточки, потом на четвереньках, с максимально возможной скоростью пополз на кухню.

– А что со мной? – спросил я у Елены, которая с равнодушным видом смотрела вслед Сергею.

– Ну, ты же понимаешь, что в живых тебя никто не оставит. Будет несчастный случай. Такой же, как у Толи Писюнцова. Сейчас придут специально обученные люди, входную дверь я уже отперла. В тебя вольют бутылку коньяка, не зря же я ее принесла. Ну и выкинут из окна. Этаж, конечно, не самый высокий, но выбросят вниз головой. Так что либо череп всмятку, либо шейные позвонки вдребезги. А может, и то, и другое.

В этот момент в прихожей раздались тяжелые и стремительные мужские шаги, явно нескольких человек. И на пороге комнаты, за спиной Елены, возник… старший лейтенант Иванов!

Мои глаза распахнулись от удивления. Лена обернулась и ее глаза тоже распахнулись, как мидии на раскаленной сковородке. Иванов же, с отточенной грацией акробата, одним молниеносным, словно выученным в цирке, движением отправил ее руки за спину. Металлический щелчок – и наручники, словно стальные браслеты судьбы, сомкнулись на изящных запястьях Елены. Та охнула, дернулась, но Иванов крепко ее держал. В дверном проеме возникла физиономия Логинова, и он, словно режиссер, бросил Иванову короткую команду:

– Эту уводи. – и плавно прижался к стене, как актер, уступающий сцену главному герою. Иванов, послушно следуя указанию, вытянул плененную из тесного коридора. Шагнув в комнату, Логинов уставился на меня, словно разглядывая экспонат в музее.

В этот момент в дверь заглянула лысая голова – тот самый парень в джинсовке, что виртуозно плел паутину слов с опохалоглазой продавщицей в салоне связи! Он обратился к следователю, его голос звучал так, будто он только что вынырнул из болота:

– Там это… Похоже компьюторщик сейчас ласты склеит. Скорую я уже вызвал.

– Твою мать! – Логинов протиснулся в кухню.

Я закричал ему вслед:

– Ему Елена уколола очень большую дозу инсулина! Он диабетик.

В ответ послышался крик следователя:

– Где у вас сахар? А, вижу! Лейтенант! Пихаем ему прям под язык! Рот открывай ему, говорю!

Я же, привалившись к кровати, сидел на полу, словно мешок с картошкой. Мозг мой ушел в глубокий отпуск, оставив в голове абсолютную, звенящую пустоту. В уши будто набили ватные тампоны, и сквозь эту тугую завесу доносился приглушенный хаос квартиры.

Вроде как приехала скорая и бригада медиков забрала еще живого Серегу, попутно похвалив Логинова, что сообразил накормить того сахаром… По квартире расхаживал Иванов с какими-то людьми, явно соседями, примерившими на себя роль понятых. Он методично собрал разбросанные по кровати гаджеты. Мой телефон он оставил, но по этому поводу что-то отметил в бумагах… Я же продолжал медитировать на полу, упираясь спиной в кровать.

Вскоре снова появился Логинов. Он сел на кровать рядом со мной, словно на трон, и произнес, с легкой усмешкой:

– А вы, Валерий Игоревич, предсказуемы, как дитя.

Я поднял голову и внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения. Поняв мое молчание как приглашение к монологу, следователь продолжил:

– Стоило мне вас, как ребенка, наставить, чтобы вы не рыпались, как вы тут же и начали рыпаться. Вот это и было предсказуемо. Оставалось лишь ждать, когда преступники сами на вас выйдут, чтобы взять их с поличным.

– А… ахренеть! – прохрипел я, осознавая всю глубину подставы. – Значит, вы меня наживой использовали?

Логинов кивнул и сказал:

– Можно и так сказать. Но следить за вами мы стали раньше. Знаете, кто сидел внизу в машине и ждал сигнала от Елены? Сам Лука. Лично! С одним своим дружком. Мы должны были их взять здесь, в квартире, когда они поднимутся и начнут вас убивать.

– Да вы!... – я осекся от откровенной наглости Логинова.

– Он бы не успел с вами ничего сделать. Но вот то, что Сергею так не повезет, мы не предполагали. Думали, он их сообщник, но видимо, его использовали «в темную», как хакера.

– Лука за наследством охотился? –спросил я.

– Нет. Он знал, что есть видео, как он убивает Писюнцова. За ним он и охотился. Кстати, после завершения следствия, можете вступать в наследство. Решите его обмыть – не забудьте пригласить. – подмигнул следователь.

– А Боря? Он каким боком во всем этом? – задал я вопрос, пропустив мимо ушей шуточку следака про обмыв наследства.

– Никаким, похоже. Просто оказался в вашей квартире в неурочный час. Преступники думали, что тут никого нет. Ладно, приходите в себя, а завтра прошу ко мне, нужно оформить все документально.

Логинов встал и вышел, оставив после себя лишь звук хлопнувшей входной двери. Мне показалось, что если я сейчас не выпью, то моя голова взорвется, причем в прямом смысле этого слова. Я вспомнил, что на кухне есть бутылка коньяка и закуска.

Глава 8.

Солнце, чтоб его, безжалостно било в глаза, словно фонарь в казематах инквизиции. И какие ведьмы его создали?! Моя голова гудела, как заводской цех в час пик, а каждый удар пульса отзывался новым приступом тошноты. Вместо рта была сухая степь, где редкие оазисы слюны казались миражом. Горло напоминало наждачную бумагу, и я был готов отдать долю своей души (если она еще у меня осталась) за глоток воды.

Тут тело решило напомнить о своих насущных потребностях. Мочевой пузырь, этот маленький тиран, устраивал настоящий бунт, требуя немедленного освобождения.

Пытаясь встать с кровати, я обнаружил, что в своей колыбели не один. И нас даже не двое. Кроме меня, тут же уютно примостились две обнаженные биологические особи с явными признаками женского пола.

Раздумывать над этим фактом было некогда – мочевой пузырь заявил, что долго ждать не намерен!

Нащупав ноги, я ринулся к спасительному унитазу, но путь был коварен. Тапки-зомби, вероломно поджидавшие в сумраке коридора, норовили сбить с ног. Разбросанная мятая одежда, словно призраки прошлой ночи, цеплялась за ноги. А пустые бутылки, молчаливые свидетели моего триумфального вечера – коньяк, виски, шампанское – лежали повсюду, напоминая о количестве выпитого горючего для моего внутреннего двигателя.

И вот он, туалет! Святая святых! Эйфория, блаженство, которое не передать словами! Моментальное облегчение и чувство полного, вселенского умиротворения! Где-то на периферии сознания зашевелились обрывки воспоминаний. Я, коньяк, моя скромная квартирка, а потом… Потом был «Звонкий куб». И почему снова он? Других заведений, что ли нету? Но, так или иначе, вчера я очутился именно в нем. И там, среди огней и музыки, появились они. Блондинка и шатенка. Я помню только, что они были легки на подъем, как и я. И отправились ко мне. А дальше – туман. Полный, абсолютный, благодатный туман.

Полностью освободив мочевой пузырь от своих же шлаков и токсинов, я припал к водопроводному крану.

Я жадно лакал воду и мне она казалась божественным нектаром, где каждая капля это не просто жидкость, а поэма! Мне даже показалось, что процесс утоления жажды это символ глубочайшего философского пробуждения после бурной ночи. Как будто бы каждый глоток погружает меня в океан самопознания, где каждая струйка это новый поворот сюжета, каждая капля открытие!

Оторвавшись от крана, выдохнув, я утерся рукой и прошествовал в комнату. Прям почти что дежа-вю – похмельное утро, я голый, в квартире незнакомые люди и все это после «Звонкого куба»!

На кровати, словно диковинные скульптуры, возлегали две безмятежно спящие обнаженные красавицы. Златовласая и шатеновласая фея с богиней. Или нимфа с ведьмой. Или кто-то там еще…

Я вглядывался в их лица, пытаясь уловить хоть краешек воспоминаний, хоть намек на имена. Блондиночка, мамзель с персиковыми щеками, нежно посапывала, будто ей снились единороги и радуги. А шатенка, напротив, выдавала могучие, раскатистые рулады, достойные опытного моряка после недельного загула.

Алкоголь, верный друг и вечный враг, оставил после себя лишь пепелище воспоминаний. Я помнил, как привел их сюда. Помнил, что было выпито немало, впору было открывать собственный бар… Но что происходило после? Пустота. Абсолютная, черная, бездонная пустота.

Я голый, они голые… Логика подсказывает… Какая, к черту, логика! Опыт подобных экзерсисов, экспериментов, пьяных ночных приключений подсказывал, что все тут пятьдесят на пятьдесят. Могло что-то быть, а могло ничего не быть. Я продолжал пялится на них.

Блондинка была похожа на ангела, спящего после долгого полета. А вот шатенка издавала такие звуки, что казалось, будто у меня в квартире развернулся оркестр народных инструментов, причем все флейты и трубы играли одновременно.

Факт наличия обнаженных леди в моей скромной обители требовал продуманных действий. Хрен его знает, что я им наобещал! К тому же, мое тело, кажется, решило примириться с реальностью и даже проявило некоторую бодрость, словно пробудившись от спячки. Первым делом – вода! Непременно вода! Но уже не внутрь. И я отправился в душ.

За дверью ванной комнаты, словно в другом измерении, реальность казалась более контролируемой. Каскад ледяной воды обрушился на меня, немного прочищая мозг, смывая пепел вчерашних приключений. Каждая капля была как удар кнута, заставляющий тело вспоминать, что такое быть живым.

Облаченный в халат, я вернулся в спальню, где застал ту же картину – две спящие красавицы. Блондинка все так же напоминала ангела, словно она и правда грезила о полянах, где пасутся радужные единороги. Шатенка же взяла паузу в своем «оркестре», лишь изредка издавая тихое, утробное урчание, похожее на довольное мурлыканье гигантской кошки.

Глядя на них, не смотря на свое смурное состояние, я не мог сдержать улыбки. Вот она, жизнь, полная сюрпризов, неожиданных поворотов и прекрасных, но совершенно загадочных гостей. Но хотелось бы, чтобы воспоминания вернулись, хотя бы по частям.

Я аккуратно прилег на край кровати и неожиданно провалился в сон… И вроде бы я даже не успел толком глаз сомкнуть, как…

Проклятый звук! Он ворвался в мою тихую, уютную преисподнюю, полную раскаяния и вчерашнего перегара! Он бился о барабанные перепонки, словно обезумевший дятел, которому кто-то навязал срочную задачу – выдолбить дыру в моей и без того трещащей по швам голове. Это был телефон – маленький, подлый засранец, взорвавшийся трелью, разорвавший сон, который и так был пропитан отголосками вчерашнего веселья.

Я распахнул глаза и морщась, повернул голову. Мой взгляд упал на тумбочку, где среди прочего хлама, я увидел свой мобильный. На экране светилась фамилия звонившего – Логинов! Ч-черт!!! Руки предательски дрожали, когда я брал телефон.

– Ал…Аллоэ-гхм… - просипел я.

– Здравствуйте, Валерий Игоревич! Вы про меня не забыли? – голос Логинова был строг.

– Гхм… Хгхм… – прокашлялся я и ответил:

– Да-да, я помню. Как раз вот собираюсь… Гхм… Где-то через часик буду.

– Я жду. – произнес Логинов и отключился.

Повернув голову в другую сторону, я обнаружил, что кровать пуста. Ни тени моих ночных спутниц. Не успел я этого толком осознать, как взгляд уперся в часы.

«Два часа дня?!» – пронеслось в моей ошарашенной голове. Время, этот безжалостный тиран, пролетело незаметно, оставив меня наедине с моим разбитым состоянием.

Из кухни доносились голоса. Женские, уверенные, словно их обладательницы были полными хозяйками мира. С трудом поднявшись, я запахнул халат – мой потрёпанный, но верный боевой скафандр – и отправился на кухню.

Там меня ждали обе барышни, которых я имел честь недавно обозревать в своей постели. Блондинка – словно сошедшая с обложки модного журнала, и шатенка – с загадочной улыбкой, от которой мое сердце забилось чаще, даже несмотря на вчерашний алкогольный подвиг. Обе уже были одеты, причем наряды кричали не о завтраке, а о продолжении той самой ночи.

– Ну что, герой, готов к финальному акту? – сказала блондинка, и стало понятно, что радужные единороги ей никогда не снились.

Шатенка добавила:

– Время платить по счетам, красавец. По тридцатке каждой.

Какая проза бытия! Какая серая банальщина! Серая и грубая, как штаны пожарного! Я провел ночь с обычными проститутками… Хотя… А чего ж я ждал?

Но тридцать тысяч?! Я, что, неумолимо имел их всю ночь, не переставая, со страстью и неугомонностью быка-производителя?! Отдать двум профурам шесть десятков тысяч за просто набухаться в их компании и поспать?!