Беглец

– И ты тоже звони, не теряйся! Целую! – мама отключилась.

Этот разговор – как порыв ветра, что снова поднял пыль над моим наследством и тем криминальным водоворотом, что закрутился вокруг меня за последнюю неделю. Словно из глубин забвения, вынырнула «крыша» тридцатилетней давности. Какой-то неведомый Лука. И какой-то Игнат… Кстати, кажется такое имя я уже слышал совсем недавно…

Я изо всех сил напряг свой «мозговой мускул», пытаясь выжать из него хоть какую-то зацепку. И неожиданно вспомнил! Игнат Родионович Забелин! Следователь Логинов спрашивал именно о нём! А еще я спросил про него у мамы в одном из предыдущих разговоров! Так это тот самый Игнат из свиты Луки?! Или же какой-то другой? Просто совпадение? Имя-то не то чтобы на каждом углу встречается, да и тридцать лет назад было не самым ходовым…

Что-то еще крутилось в башке, какая-то скользкая мысль, которая никак не хотела принять чётких очертаний, ускользая, как живая рыба… Где-то еще какой-то Игнат…

Бац! Вот оно! Игнатьевич! Отчество Михаила Семенова, юриста из «Параграфа»! Сын Забелина, бандюгана из Нижнеснежинска? Или же снова чудовищное совпадение?

Моя голова завертелась, как юла, готовая взорваться биллионом осколков от водоворота догадок и подозрений! Казалось, ещё немного – и я начну видеть звёздочки с криминальными лицами!

И тут, как ангел-хранитель предательского соблазна, в голове возник образ холодильника на кухне. Ведь там, со вчерашнего дня, одиноко мерцая стеклом, простаивали бутылка водки и пять бутылок пива. Вот оно! Именно то, что мне сейчас было нужно, как воздух, как верный компас в этом тумане уголовных перипетий! Срочно требуются!

Глава 6.

Проснулся я в ярких лучах гадского солнца, которое нещадно палило в окно, словно мстило за вчерашний шабаш. Голова трещала, как перезревший арбуз под молотком. Во рту сухость такая, что язык прилипал к нёбу, а вкус… о, этот пакостный микст из гнили, пива и сыра, который я вчера макал в кетчуп, будто это эликсир бессмертия. Почти пол-литра водки плюс две бутылки пива – на черством хлебе и этой доисторической корке сыра! Идеальный рецепт для жалости к себе. Вчера я предавался бездонному унынию под девизом «Бедный я, несчастный, загнанный в угол судьбой, не по своей воле!» Распирание в мочевом пузыре орало: «Беги в сортир, идиот!», а желание опохмелиться полыхало ярче, чем моя вчерашняя ярость на весь белый свет.

Я вскочил… Вскочил? Ха! Это был эпический подвиг! Оказалось, что ноги ватные, как тесто у пьяного пекаря, колени подгибались, а тело шатало из стороны в сторону, будто я на корабельной палубе в шторм. Опираясь на стену, спотыкаясь о собственные тапки, я доковылял до унитаза – облегчение, фанфары! Потом, виляя задом, как утка с похмелья, поплёлся к холодильнику. Дверца распахнулась с драматическим скрипом, и вот оно спасение! Три бутылки пива, ледяные стражи утра!

Схватил первую, пальцы дрожали от предвкушения. Пшшшш! – шипение вырвалось, как вздох облегчения богини, пена хлынула через край, обдавая пальцы райским холодом. Глотнул – вау! Божественный нектар смыл мерзость, горечь взорвалась фейерверком в венах, тепло разлилось, голова ожила, мир заискрился. Заглотил махом половину, оторвался от горлышка, продышался и снова припал к бутылке. Вторая половина полетела следом – эйфория на крыльях! Голова прояснилась и тут же мысли, эти ехидные тени, полезли в нее обратно.

Нижнеснежинск, проклятый лабиринт тридцатилетней давности! Тот давний криминал, что теперь жрёт меня – действительно отцовское «наследство»? И наследство от Волкова – криминальное наследство тех времен? Моя собственная шкура насколько в безопасности? Или уже давно в перекрестье прицела? Игнат этот – кто он? Тот самый или нет? И Семёнов, юрист, сын «того самого» или совпадение? Если сын, тот как был замешан во всем этом деле? Что дальше, братцы? Опять в бутылку нырнуть или как-то разобраться в этой клоунаде? Пиво шептало «Расслабься, братан», а какая-то часть подсознания ехидно хихикала: «Ты влип по полной!»

Разгадать этот ребус самостоятельно было все равно что вручную закатить солнце обратно за горизонт – задача из разряда фантастических! Поколдовав над этой проблемой пару минут и приговорив еще одну холодненькую бутылочку, я решил, что пора поделиться своими знаниями со следователем. Ну, то есть, позвонить ему и выложить всю правду-матку, что всплыла наружу и которую я ему еще не сообщал.

– Логинов! – решительно прозвучало из динамика телефона.

– Мотин! – в тон следаку выпалил я, но осекся, поняв, что время для сарказма не самое подходящее. Да и следователь не тот человек, над кем стоит подшучивать, проходя у него по делу, пусть и в качестве потерпевшего. А может уже подозреваемого?

Поэтому я продолжил более сдержанно:

– Здравствуйте! Я тут с мамой говорил. И она мне кое что рассказала. Не знаю, пригодится ли вам, но вы вроде спрашивали про давние дела в Нижнеснежинске. – я замолчал, ожидая реакции.

– Продолжайте, я слушаю вас внимательно. – ответил следователь.

И я продолжил:

– Когда мой покойный отец занимался там бизнесом, у него было два партнера по делам. Какой-то Петр Ильич, фамилию мама не помнит. И некто Анатолий. Толя со смешной фамилией Писюнков. Или Писюнцов. Да, точно – Писюнцов. Так вот, сначала погиб мой отец в автомобильной аварии. Потом погиб этот Анатолий, вывалившись в пьяном виде из окна. Весь бизнес вроде как целиком достался Петру Ильичу. Он потом из Нижнеснежинска уехал. Вы еще про «крышу» спрашивали. Так вот «крышевал» тогда их какой-то Лука. Ну, Лукин, а Лука это кликуха. И вроде бы с ним еще был некто Игнат, фамилию его мама не знает. Вот… А! Еще вдруг Сергей ко мне нежданно заявился. Ну, тот, из «Звонкого куба». Распрашивал, что собственно происходит, его на допросы вызывают. Ну, как я понимаю, вы вызываете. Он понять ничего не может. Но я про это оперативнику рассказал, Глазьеву.

– Я вас понял. Что-то еще? – суховато спросил Логинов.

– Вроде все. И я вот тут подумал, что возможно…

– Скажите, – перебил меня следователь, – вы знаете Норкина Леонида Владимировича?

– Э-э… Вроде бы нет… Хотя фамилия кажется знакомой… Подождите! Так ведь у Екатерины была фамилия Норкина! Вы же мне ее сами сказали! – воскликнул я.

– Но с Леонидом Владимировичем Норкиным вы не знакомы? – переспросил Логинов.

– Даже не слышал о таком! – ответил я, – а это кто, ее брат?

– Это ее бывший муж, они развелись несколько месяцев назад. Норкина она по мужу. А в девичестве она Добронравова. Такую фамилию не слышали?

– Да вроде бы нет. Я ж эту Катю впервые в жизни узрел только в «Звонком кубе». И то я происходящего в клубе не помню.

– Хорошо. Если что-то вспомните, то звоните. – ответил Логинов.

– Понятно. Так это… Я вот поразмышлял и мне подумалось… – начал было я, но Логинов меня перебил решительным голосом:

– Валерий Игоревич, давайте договоримся раз и навсегда, что думать это моя прерогатива. И я вас настоятельно прошу – что бы вам там ни пришло в голову, никому, кроме меня, ни слова. И, тем более, никаких самостоятельных шагов в расследовании. Давайте каждый будет заниматься своим делом. Договорились?

Я помолчал, переваривая тираду следователя и ответил:

– Да понятно, договорились.

– Тогда всего доброго. Если что-то еще вспомните или узнаете, то немедленно звоните. – и он отключился.

Вот хмырь! Даже мои предположения и догадки не захотел выслушать! Я помочь пытаюсь, а он! Ведь я же ему мог бы вообще не звонить!

Я откупорил оставшуюся в одиночестве последнюю бутылку пива и, сделав глоток, решил, что хватит названивать этому следователю! Пусть сами разбираются! Это его работа! Есть же у него в помощниках бравые оперативники Иванов и Глазьев! Вот они пусть и будут главными переговорщиками с этим Логиновым, им и буду звонить!

Я сделал глубокий глоток из бутылки, и в этот самый момент, словно молния, меня осенило! Не знаю, просто совпадение или живительный напиток сыграл свою роль… Конечно! Мама же говорила! Фамилия Писюнцов, типа, с юмором! Неблагозвучная, с каким-то даже непристойным подтекстом! Вот почему жена Толи Писюнцова и не стала менять свою! Осталась Добронравова! До-бро-нра-во-ва! Звучит, конечно, совсем иначе, чем Писюнцова!

Меня словно током дернуло к телефону, но я тут же замер. Нет, следаку звонить не буду! Это его работа – копаться во всей этой запутанной истории!

А вот у меня самого в голове мысли зароились с новой, невиданной силой. Значит, Катя – дочь Толи Писюнцова? Или, может, падчерица? А может, это вообще дитя вдовы Писюнцова от следующего брака? А она вообще замуж потом выходила? Или родила в гражданском союзе? А может, вообще без всяких союзов? И сколько, чёрт возьми, Кате было лет, какого она года рождения? И как вся эта история с дочерью Писюнцова укладывается в этот криминальный клубок, в это проклятое наследство, из-за которого, похоже, всё и завертелось?

Вопросов как звёзд на небе, а ответов полный ноль! Я сделал ещё один, отчаянный глоток пива, надеясь на новый проблеск гениальности, но вспышки не произошло. В голове лишь ворох вопросов и чёрная, бездонная дыра отсутствующих ответов…

В задумчивости я щелкнул пультом телевизора. Принялся листать каналы – везде мелькала лишь реклама… Наткнулся на фильм. Показывали «Ва-банк» – легкая детективная польская комедия.

Я смотрел на экран, но мыслями был далек от польского криминала 40-х годов – мне и тут криминала хватало! Вопросы в голове перемешивались, словно сложносоставной фарш в мясорубке.

Зачем Катя со мной законтачила? Совпадение? Миша Семенов, убиенный юрист из «Параграфа», с отчеством Игнатьевич – реально сын бандюгана из Нижнеснежинска? Или же совпадение? Петр Ильич, тот, который был партнером отца, действительно Волков, который оставил мне наследство? Или же совпадение? Катя Норкина-Добронравова действительно дочь Толи, еще одного партнера моего отца? Или же снова совпадение? Что-то слишком много совпадений, слишком уж они были нахальными!

В экране телевизора банкир Крамер приехал в гости к Наталье, в подставную квартиру. Помню, как я хохотал над этим фильмом в первый раз…

Катя действительно стремилась попасть ко мне в квартиру? Или же это мои придумки, основанные на балабольстве Сергея? Катя действительно что-то спрятала у меня тут? Или же это лишь домыслы следователя?

В фильме пан Крамер расстегивал колье на панне Наталье, которое она потом выбросила в окно, и в застежку которого хитроумно была встроена пластина для блокировки сигнализации…

«Эх, я бы сейчас тоже расстегнул что-нибудь эдакое на какой-нибудь симпатичной барышне!» – мелькнула шальная мысль.

И тут – вспышка на Солнце, наверное, померкла бы перед моим озарением! Лифчик! Катя оставила у меня в квартире лифчик! Она несколько раз акцентировалась на нем, мол, куда задевала лифчик… наверное была без лифчика… И уходя даже сказала мне «Лифчик все же мой поищи»! И я его тут даже находил!

Не давая мысли улететь, я судорожно затряс головой, пытаясь вспомнить, куда он мог запропаститься. Уборка после разгрома… Я швырнул его на кровать… Потом… не помню…

Но почему лифчик? Что такого особенного в нем? Что можно спрятать в таковой вещице? В фильме – крохотная пластинка в застежке колье. Логично. А в лифчике? Почему именно лифчик?

А хотя… Идея-то неплоха! Предмет, который я точно не пропущу в своей квартире! Да и вряд ли кому придет в голову искать в нем что-то! Но куда я его дел? Я напрягался, пытаясь восстановить в памяти хронологию своих действий в тот трагический день.

Я его бросил на кровать… Потом вроде как ел, спал… Спал! Я тогда откинул одеяло и рухнул в кровать. По идее лифчик должен был слететь с одеяла, упасть на пол.

С замиранием сердца я перевалился через кровать, заглядывая в темное пространство между батареей и мебелью. Последний раз я туда заглядывал после бурной попойки в «Звонком кубе», когда притащил от туда целую компанию к себе, в эту самую квартиру, включая Катю. Тогда они там и спали – Катя и Сергей…

И вот он, лифчик! Нежно-розовый, с кружевными вставками, валяется у плинтуса, скукоженный, одинокий, забытый всеми, словно средневековый артефакт, не представляющий никакой исторической ценности. Но для меня это, возможно, сокровище, разгадка тайны!

С пола, где он валялся, лифчик был поднят мной чуть ли не со священным трепетом, будто это реликвия древней цивилизации. Что умудрилась Катя спрятать в этом, казалось бы, невинном предмете своего туалета?

Под мое нетерпеливое сопение, пальцы начали деликатную, но настойчивую работу. Я ощупывал каждый миллиметр, каждое переплетение нитей, словно профессиональный шпион, ищущий тайник. Кружева казались лабиринтом, и я с энтузиазмом исследовал каждый их завиток. Чашечки? Проверены до последней ниточки. Пояс? Исследован вдоль и поперек. Где же эта чертова зацепка?

И вдруг мои пальцы зацепились за что-то твердое, скрытое в одной из лямок. Сердце подскочило к горлу. Это было не просто уплотнение, это было что-то чужеродное, зашитое в лямку.

С кровати я спрыгнул, как заправский акробат, сжимая в руках лифчик, будто это не просто предмет нижнего белья, а редчайший музейный экспонат! Метнулся на кухню, словно вихрь, и, выдернув ящик стола, выудил оттуда самый крошечный, но самый острый кухонный нож. Руки дрожали, как у начинающего ювелира, но я, укрощая трепет, начал аккуратно препарировать ткань.

И вот из глубин материи показался элегантный, сверкающий, крошечный прямоугольник черного цвета. Моих познаний в области современных гаджетов хватило с лихвой, чтобы распознать в нем карту памяти.

Надо же! Этот скромный, но такой многообещающий лифчик незнакомки (царство ей небесное, пусть покоится с миром) оказался тайным ключом, возможно открывающим завесы всех тайн, свалившихся на меня в последние дни…

И вот она, лежит передо мной, крохотная, плоская, черная карта памяти. Моя рука, обычно столь уверенная и проворная, сейчас трепещет, держа эту миниатюрную загадку. А во мне – настоящий вулкан! Любопытство, такое всепожирающее, такое ненасытное, рвется наружу, требуя ответа: ЧТО там?! Какие тайны скрываются под этой гладкой поверхностью?

Но, как назло, вот ведь подлость судьбы, у меня нет ни единого подходящего гаджета, чтобы заглянуть внутрь этой карты! Мой верный ноут сперли. Да даже если бы он и был, то в нем нет нужного слота, а у меня нет соответствующего кард-ридера. У меня нет даже древнего, но еще чего-то там читающего плеера. Пустота! Лишь смартфон. Но, опять же, в нем нет соответствующего разъема и нет подходящего кард-ридера под рукой. И потому нет никакой возможности удовлетворить жгучее, зудящее желание узнать, что же там, в этом крохотном хранилищах данных. Это как с дикого бодуна видеть перед собой запотевшую бутылку ледяного пива, но не иметь возможности ее выпить!

Я поразмышлял еще минуту. Мысли метались в голове, словно мячик в пинпонге. Позвонить Логинову? Да пошел он! Иванову или Глазьеву? Это уже теплее. Наверняка в ментовке найдется подходящий девайс для просмотра информации с этой карты. Однако они же ее заберут, изымут, конфискуют, увезут! И я даже не узнаю что там! Нет, надо действовать самому!

Наставления следователя о том, чтобы я ничего не предпринимал самостоятельно, напрочь улетучились из моей головы, словно осенние листья! И мои собственные страхи, шептавшие о покушениях и предостерегавшие от выхода на улицу, улетели следом, оставив после себя лишь легкий привкус паранойи.

Я прекрасно знал, что всего в пяти минутах ходьбы, находится настоящая сокровищница – салон, где телефоны, ноутбуки и всякие чудесные к ним ништячки обитают стаями. И в глубине души, с неукротимым оптимизмом, я надеялся, что именно там, среди россыпи гаджетов, отыщется единственно верный кард-ридер, надежный ключ к цифровому миру!

Глава 7.

Раннее сентябрьское солнце, хоть и робкое, во второй половине дня разыгралось не на шутку, разливаясь по городу золотистым медом. Я вышел из подъезда, ощущая, как остатки утренней прохлады уступают место приятному, обволакивающему теплу. Улица встретила меня легкой тревогой. Будто за мной кто-то наблюдает. Или это просто игра воображения? Черт…

Оглядываясь по сторонам, я заспешил в сторону салона связи. Мой вояж обещал быть быстрым. Но откуда это ощущение? Глаза сами собой цеплялись за темные окна, за фигуры людей, за проезжающие мимо машины… Не паранойя ли это?

В салоне я обратился к миловидной барышне с мохнатыми накладными ресницами, показав ей карту памяти и свой телефон:

– Подскажите, пожалуйста, мне вот надо открыть эту карту и просмотреть на телефоне ее содержимое. Есть… м-м… какое-либо устройство… ну там кард-ридер, переходник… в общем, любой подходящий девайс для этого?

Фея связи похлопала накладными ресницами-опахалами и крикнула в сторону двери за прилавком:

– Ди-има! Подойди сюда!

Из двери высунулось забавное существо в толстых очках и с всклокоченной шевелюрой. Моргнув пару раз, он вышел в зал и направился к нам.

– Вот, спросите у него. – произнесла большересничная нимфа и отошла к другому потенциальному покупателю.

– Что-то интересует? – спросил меня Дима.

Я показал ему карту памяти и телефон, повторив свой вопрос. Даже за толстыми линзами очков было видно, как загорелись его глаза. Видимо, этот компьютерный «ботан» любил нестандартные задачи. Что ж, в данной ситуации это даже к лучшему.

– Надо же! – произнес он, – редкая штучка.

Он запустил свою руку в нечесаную шевелюру и поскреб там, словно именно в волосах у него хранились самые редкие гаджеты.

– А знаете…гхм… можно… э-э… переходник… так… вот… от зарядки, а к нему уже ридер… – забормотал он.

Я терпеливо ждал. Дима, тем временем вымолвил «Я сейчас» и скрылся в дверном проеме, от куда появился.

В ожидании гения айти-технологий я огляделся. Опохалоглазая фея связи порхала возле какого-то унылого лысыватого парня, облачённого в либерально-джинсовую куртку и футболку навыпуск. Он что-то неразборчиво бормотал ей, а она, словно озорница, отвечала, переспрашивала, кивала, тыкая острым пальцем в витрину. У другого стенда, словно в плену детского восторга, толпились три подростка, гипнотизируя планшеты.

Мой взгляд метнулся за панорамное окно, на бурлящую улицу – обычная городская суета. На стоянке, как на параде, выстроились машины. Старенький, видавший виды пыльный форд-фокус и черный ленд-крузер выбивались из стройного ряда хавейлов, джили и чанганов, словно заблудившиеся гости из другого общества. Я тяжело вздохнул, подумав, что массовая экспансия китайских автомобилей на освободившийся рынок была как лавина! А уж Форд-то давно покинул Россию официально, теперь таких «фокусов» и не сыщешь. Хотя такой же форд я видел, кажется, когда выходил из дома. Такой же? Или именно этот?!

Холодком обдало грудь. Приближалась паника, змеей обвивая сердце. Опять это дурацкое совпадение? Или за мной реально охотятся?! И куда бежать?!

В этот самый момент, словно ниоткуда, материализовался Дима. В руках он держал настоящую гору артефактов – разнокалиберные провода, разъёмы, зарядки, переходники… Целый арсенал айти-колдуна!

– Сейчас наколхозим! Дайте телефон, – ободряюще бросил он, сверкнув глазами.

Я протянул ему свой смартфон. Его пальцы-ловкачи, как у опытного хирурга, заплясали среди проводов и разъёмов, и буквально через минуту он с гордым видом продемонстрировал мне нечто многосоставное.

– Вот! – торжественно произнёс он.

На прилавке лежал мой телефон, к которому, словно извивающаяся многоголовая гидра, тянулась конструкция из проводов, соединённых бесчисленными разъёмами.

– Давайте карту! – он протянул ладонь, предвкушая следующий этап нашего увлекательного квеста.

Я сунул ему карту памяти, размером не больше ногтя на мизинце. Щёлк! — и этот крохотный черный квадратик нашёл своё временное пристанище. Дима, словно заклинатель, принялся колдовать над моим гаджетом. Я замер, вцепившись взглядом в происходящее, будто на самом напряжённом поединке мастеров шахмат.

– Пароль от карты, – проворчал Дима, не отрываясь от таинства.

– Что? – мой мозг явно отставал от происходящего.

– Пароль от карты какой? – повторил он, уже с нажимом.

Ну разумеется! Какая наивность с моей стороны!

– Э-э… Тут такое дело… Знаете… пароля как такового нет. Вернее, я уже забыл, какой он. Она у меня дома пылилась неизвестно сколько, вот, недавно наткнулся, думаю, надо бы глянуть, что там за сокровища. А… блин… совершенно не помню! – забормотал я, стараясь придать лицу максимальную невинность потерянного щенка.

– Ну, тут уж, как бы… – протянул Дима, и в его голосе послышалась обречённость.

– Дима, дружище, ты же гений! У тебя точно получится! – подкрался я к нему, понизив голос до заговорщического шёпота. – Взломай её, а? Я всё оплачу!

– Не-не-не! – Дима отмахнулся, как от назойливой мухи, – это вообще не мой профиль!

– Да ладно тебе! Для тебя это, как чихнуть! Плёвое дело! Сколько? Тысяча? Две? Пять? Я тебе заплачу десять! Десять тысяч прямо сейчас! Переводом. Или могу наличкой. Мигом в банкомат сбегаю. А? – горячо шептал я ему прямо в ухо, почти задыхаясь от азарта.

– Послушайте, я совершенно не в курсе, откуда у вас эта карта, что на ней находится, и кем вы вообще являетесь, – жалобно причитал Дима, пытаясь отстраниться.

– Пятнадцать! Двадцать! Двадцать тысяч наличкой! – перебил я его, чувствуя, как азарт застилает мне глаза.

Но этот взлохмаченный горе-хакер был подобен скале.

– Провода берёте? – он кивнул на хитроумную конструкцию, подключённую к моему телефону, и, чуть повернувшись к дверному проёму, крикнул:

– Кристина, прими оплату!

Сам же, не дожидаясь ответа, поспешно удалился.

На его зов из глубины помещения появилась девушка. Миловидное создание с короткой стрижкой и фигурой, словно выточенной искусным мастером – тонкая талия, плавный изгиб бёдер и гордая осанка, подчёркнутая облегающей блузкой. Изящная шея, голубые глаза, чуть вздёрнутый носик и припухлые губы. В её облике странным образом сочетались деловая строгость и едва уловимая нотка загадочности, что делало её весьма соблазнительной.

Несмотря на внутренний зуд, вызванный тайнами карты памяти, и общее напряжение последних дней, я вдруг заговорил с ней.

– Добрый день, – начал я с улыбкой. – У вас тут так уютно, прямо рай для гаджетов.

Кристина приподняла брови, окинув меня взглядом с оттенком сарказма, и не слишком охотно ответила:

– Добрый день. Провода? Оплата картой или наличными?

Я не унимался, продолжая с лёгкой улыбкой:

– Да-да, вот этот замечательный пучок проводов и кард-ридер. Оплата картой. Знаете, я рад, что заглянул именно к вам. Кажется, у вас не только самый красивый ассортимент, но и самая очаровательная кассирша.

Девушка скромно улыбнулась, опустив взгляд, но ответила:

– Экий вы любезный. Я просто делаю свою работу.

Я заметил, как в её голубых глазах на мгновение вспыхнул огонёк, и решил развить успех:

– А может, я смогу уговорить вас закончить работу чуть раньше? Мы могли бы скоротать этот прекрасный осенний вечер за чашечкой кофе. Что скажете?

Кристина смущённо улыбаясь, коротко взглянув на меня поверх кассового экрана:

– А у меня на вечер запланированы домашние дела. Так что, увы, но я вынуждена вам отказать.

– Тогда, может быть, я провожу вас до дома? – не сдавался я. – Во сколько вы заканчиваете?

Кассирша лишь кивнула на терминал оплаты, словно говоря: «Прикладывайте карту, ловелас несчастный!».

Я вздохнул, приложил карточку и переспросил:

– Так что насчёт встречи после работы?

В этот момент все опасения по поводу слежки и опасностей, терзавшие меня последние дни, казались далёкими и незначительными.

Кристина с лёгким треском оторвала чек, положила его передо мной и, подняв на меня свои голубые глаза, тихо ответила:

– Я заканчиваю в девять вечера. Но могу уйти и в половине девятого.

– Отлично! – воскликнул я, широко улыбаясь. – Тогда жду вас в восемь тридцать у входа! Кстати, меня Валерий зовут.

Девушка кивнула, улыбаясь в ответ. В её глазах, как мне показалось, зажглась искра интереса.

Я торопливо схватил хитроумную паутину проводов и разъемов, не отсоединяя их от мобильника и не извлекая драгоценную карту из кард-ридера. Всё это богатство я запихнул во внутренний карман куртки и вышел из салона связи, раздумывая – как же распечатать карту памяти?

И тут мою голову пронзила мысль – Сергей! Он же айтишник! Вот кто сможет помочь! И я, как ошпаренный, помчался домой.

У двери подъезда я, будто заправский шпион, огляделся. И меня словно парализовало. Ноги превратились в ватные палки, а в солнечное сплетение вонзилась ледяная сосулька – во двор вкатывал тот самый Форд, который я приметил у салона связи! И, о ужас, чуть поодаль маячил черный «крузак» – близнец того, что тоже стоял там же, под окнами царства мобильных гаджетов!